Текст книги ""Фантастика 2026-208". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Юлия Андреева,Квинтус Номен,Майя Фар,Ярослав Васильев,Адель Гельт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 252 (всего у книги 349 страниц)

Есть еще один способ выкрутиться: выставить вместо себя на поединок чести кого-то другого – так называемого чемпиона. Но в данном случае мне некого предложить. Никто из наших так и не появился, Тарин не вернулся с подмогой. А даже если бы явились – выставлять вместо себя собственного отца или другого мастера… ну, такое. Аналог «прийти на дворовые разборки со старшим братом», только хуже.

Короче, меня качественно зажали в угол.

– Хорошо, – сказал я. – Принимаю поединок чести!

Ларис явно ждал только этих слов: он тут же сунул в рот нечто, что, оказывается, держал зажатым между пальцами все это время. Наверное. Это что-то было явно очень маленьким, если бы я не смотрел на него во все глаза, ожидая нападения, то не увидел бы жеста.

В ту же секунду мой противник выхватил из кармана рогатку с шариками, так молниеносно, как не у всякого ганфайтера из диких прерий получится – и выпустил по мне сразу серию крошечных вертких снарядов.

При этом сам Бергин в моем внутреннем зрении отчетливо вспыхнул ярче – чуть ли не на ранг!

«Пилюли бессмертия», надо полагать. Или другая аналогичная дрянь.

Ну, сейчас будет весело.

Думал я все это, уже уходя перекатом от серии мелких взрывов, прочертивших площадку. Зрители с воплями кинулись в разные стороны. Я слышал возгласы: «Это уже беспредел!» и «Позовите мастера из Тростника!», но они проскочили мимо сознания. Мне не нужно было окидывать внутренним взором собравшуюся здесь небольшую толпу, чтобы понять: никто здесь не рискнет останавливать третьерангового метателя, твердо решившего достать меня любой ценой!

Как шутили в одном из моих старых отделов, «никто не любит суицидников, даже сами суицидники».

И еще три раза дрянь: вот против него бы драться Кузнечику, а не мне, в моем новом теле заточенному под «стоять насмерть» и «ни шагу назад»! Добро бы я хоть уже умел силовой щит – но это фишка третьего-второго ранга или на объединении энергий хотя бы двух бойцов!

Тем не менее я еще несколько раз уклонился от выстрелов, попытался сблизиться… Увы, слишком медленно: Ларис разорвал дистанцию, снова отбежав на несколько метров, и вместо рогатки достал из специальных карманов по две пригоршни дротиков – и кинул их разом, с двух рук, по четыре штуки, зажатые между пальцами.

Время для меня замедлилось, я отчетливо видел полет этих дротиков – и понимал, что не успеваю уклониться! Будь у меня короткий меч, длинный нож или хотя бы палка, я мог бы отбить их, как в бейсболе… Хотя стойте-ка.

Этот фокус мы с Фиеном не тренировали, да и в прошлой жизни я ничего подобного не мог, но сейчас, в боевом трансе адепта внутренней энергии, все получилось легко, почти играючи: я просто выхватил два дротика, от которых не успевал уйти, из воздуха обеими руками. И тут же почувствовал дикое жжение в пальцах: они же заряжены! Точно!

Я тут же выпустил оба, дротики шлепнулись на землю, глухо взрываясь – и моя левая стопа вспыхнула дикой болью. Трижды вашу мать с кувырком. Так, надо заканчивать с этим быстро, на Пути Дуба без ног много не навоюешь!

Зигзагом, чтобы сложнее было попасть, я помчался в сторону галереи, молясь, чтобы продержалась нога. Не самый удачный выбор, конечно – он будет стрелять по мне и неизбежно попадет в еще кого-то там, возможно, по женщинам или гражданским. Но лучше варианта я придумать не мог.

– Стой! Трус! – завопил сзади Ларис.

Кого и когда останавливали такие вопли?

Я рыбкой нырнул в открытое окно, перекатился по полу и рванул на максимальной скорости по коридору. Еще один дротик влетел за мной в то же открытое окно и взорвался маленькой шаровой молнией, вызвав испуганные и возмущенные вопли. Так, а если попробовать…

Внезапно и это у меня получилось!

Я взбежал прямо на стену галереи и путь от одного окна до другого проскочил почти параллельно полу – так я представляю из себя меньшего размера мишень, плюс моя внутренняя энергия для него менее заметна через стену. Ура! Вот не думал, что теперь бег по отвесным стенам мне доступен! В прошлой жизни этот фокус толком не выходил, хотя мышцы и были накачаны лучше – видимо, слишком я был тяжелый.

Я наполовину выпал, наполовину выкатился в следующее окно, проигнорировал ногу, которая отозвалась вспышкой боли, вскочил – держит стопа? Держит!

И – этот ублюдок ко мне спиной! Удачно!

Я бросился прямо на него. Он успел развернуться, даже что-то бросить в меня – и это что-то даже бумкнуло, взрываясь, у самого моего лица. В ушах зазвенело, но я уже был рядом с Бергином – и от души заехал «самоубийце» в солнечное сплетение. Мой любимый удар – да со всей мощи Школы Дуба!

Увы, парень как-то сумел нагнуться назад, практически становясь на мостик – повышенная гибкость, Школа Тростника, ну конечно! Не метательными снарядами едиными. Затем, не разгибаясь, швырнул в меня еще несколько снарядов, я не видел каких. С такого небольшого расстояния я толком не успевал уклониться – и даже пытаться не стал, рассудив, что он не сможет взорвать их с большой силой так, чтобы не повредить себе. Верно! Я почувствовал несколько ударов, несколько острых и резких вспышек боли – но двигаться это мне не помешало. Подножка, рывок… Я развернул парня в воздухе, взял руку на болевой, роняя на землю и падая на колени позади него. Все⁈

Нет, блин, не все – он еще и выдирался, выкручивая суставы, словно резиновые! Охренеть, он не чувствует боли из-за пилюли, или Тростники реально настолько гуттаперчевые? Н-на тебе!

Я со всей дури ударил его по шее у основания затылка, надеясь если не сломать позвоночник, то хотя бы обездвижить. И в этот раз дури действительно хватило: «Тростник» обмяк в моих руках.

– Ну что, конец поединку? – спросил я, выпуская безвольное тело на землю. – Больше не встанешь? Условие выполнено?

Он ничего не ответил. А дальше боль в ноге вдруг вспыхнула огненной спицей, к ней добавилось еще несколько вспышек по всему телу. Голова закружилась, перед глазами затанцевали стеклянные мушки. Я понял, что сейчас упаду. Но падения уже не почувствовал.

* * *

Я пришел в себя, слыша голоса. Один знакомый, встревоженный, – Тильда. Другой незнакомый, мужской. Уверенный, чуть хрипловатый, с напевным оиянским акцентом.

– … Чрезвычайно перенапряжен организм. Насколько я могу судить по цвету ногтей, вы даете ему укрепляющее на основе сверчков? Это неплохой выбор, но для его возраста я бы посоветовал дополнить настоем эфрарии, если вы сможете достать свежие растения… Увы, в глубине материка это может быть проблемой.

– Если их можно достать – мы достанем, – твердо проговорила мать. – Мастер-лекарь Иэррей… А его голова? С ней все будет в порядке?

– Сосуды на голове всегда сильно кровоточат. Выглядит страшно, но заживает быстро, – таким же спокойным тоном продолжал лекарь. – Кроме того, у него, судя по всему, довольно сильное сотрясение мозга. Но, думаю, в его возрасте все это пройдет без последствий – если вылежит в постели дня три. На вашем месте я бы больше беспокоился о его ноге. Очень важно, чтобы в ближайшие несколько дней он ею не пользовался – лучше недели две. Сможете это обеспечить? Я знаю этих мальчишек из Школ – чуть что, сразу тайком тренироваться!

– Лис не будет, он очень ответственный!

– Прошу прощения, госпожа, что ставлю под сомнения ваши слова, но… мальчик, который умудрился в девять лет дорасти до четвертого ранга и победить трехрангового бойца на пять лет его старше? На вашем месте я бы привязывал его к кровати.

«Еще не хватало, такого я даже жене не позволял», – подумал я.

И тут же понял, откуда чувство глубокого разочарования, почти горечи, которое внезапно меня охватило. Тильда разговаривала с оиянским чудо-лекарем Иэррем – и он точно не был женщиной! Существуют голоса, которые легко перепутать, но лекарь оказался обладателем весьма уверенного тенора, даже пониже, чем у Ориса. Да и интонации очень мужские, спокойно-резковатые, сухие. Определяй я его специальность по голосу в нашем мире, сказал бы – хирург или анестезиолог. Очень похоже!

Настолько похоже, что сомнения все же разбирали.

Да, Алёна в мужском теле – это хуже, чем «Алёна – сексапильная рыженькая из Школы Цапли». Но все-таки лучше, чем «Алёна испытывает на своей шкуре все ужасы отсталого средневековья, и я ничем не могу ей помочь».

Я открыл глаза – и заморгал от рези.

Я лежал на кровати в комнате, на удивление ярко освещенной – сюда натащили безумное количество свечей, так что светло стало почти как от древней слабенькой электрической лампочки в моем мире. С отвычки это казалось невероятно ярким.

Кроме того, в комнате было очень тепло, потрескивали дрова в камине, пахло можжевельником и еще чем-то приятным. По потолочным балкам я узнал свою собственную временную комнату в Доме Астры.

Судя по ощущениям, я был раздет по крайней мере выше пояса, а ниже пояса укрыт одеялом. А еще, если скосить глаза, что-то покачивалось в моем поле зрения, какие-то… спицы? Иглы?

Лекарь сидел у кровати, раскладывая что-то на одеяле.

– Очнулись? – спросил он участливым тоном. – Господин Коннах, меня зовут Иэр Иэррей, я мастер-целитель. Как вы себя чувствуете?

– Странно, – честно сказал я. – Голова идет кругом, глаза режет, а вот тела… как будто не ощущаю.

– И хорошо, – сказал лекарь. – Я установил заряженные внутренней энергией акупунктурные иглы для обезболивающего эффекта, чем дольше он продержится – тем лучше. Постарайтесь лежать не двигаясь, сколько сможете. Час – вообще будет прекрасно… Естественных позывов не испытываете?

А, то есть вот это то, что покачивается – это действительно акупунктурные иглы, воткнутые в мои плечи? Слыхал я, что, если правильно вставить, их действительно как будто и нет, но думал, что это вранье или преувеличение. Оказывается, правда. По крайней мере, в этом мире.

– Нет… – пробормотал я. – А пить бы…

– Сейчас, дорогой, – засуетилась Тильда.

– Чайник, госпожа Коннах, – сказал ей Иэррей. – На столике у окна чайник с длинным носиком, дайте-ка его мне. Я напою.

В чайнике оказалась обычная вода, даже прохладная – хорошо. Я ломал голову, как бы попросить матушку выйти и остаться с лекарем наедине, как тут вдруг Иэррей сказал.

– Госпожа Коннах. Помните, я говорил вам, что вам небезынтересно будет пообщаться с госпожой Боней по поводу вопроса, с которым вы обращались ко мне. Сейчас – самое время.

– Но… – растерянно произнесла Тильда.

– Мне хотелось бы поговорить с мальчиком наедине, – произнес Иэррей. – Если вы опасаетесь, что я сделаю ему что-то плохое…

– Нет, что вы, – качнула головой Тильда. Потом с очень подчеркнуто любезной интонацией добавила: – Вы не похожи на глупца, способного перейти дорогу Коннахам!

– Именно, – без всякой обиды, совершенно деловым тоном согласился лекарь. – Но мне нужно убедиться кое в чем, а это, согласно этике моих островов, дело только между лекарем и пациентом. Будь господин Коннах действительно ребенком – я бы не настаивал. Но совершенно очевидно, что у него ум и воля взрослого человека.

Ого. Нет, серьезно, это Алёна⁈ И она меня узнала⁈

– Лис? – спросила Тильда. – Ничего, если я действительно выйду из комнаты?

– Да, мама, конечно, – сказал я. – Мне тоже кажется, что мастер-целитель – умный человек.

– Ах, сынок… – вздохнула Тильда. – Я буду буквально за стеной! Если что, просто громко позови!

Я услышал шелест ее платья, потом хлопанье закрываемой двери – здесь двери не имели стандартных замков с язычками, поэтому никакого щелчка, просто хлопок.

Мы с лекарем посмотрели друг на друга. У него были серо-синие глаза на синем лице, которое вблизи казалось вовсе не женственным и порядочно усталым. Если он видел меня в рубашке – а он видел – то мог узнать надпись. Но почему тогда молчит?

Я начал первым:

– Мастер-целитель… вам что-нибудь говорит слово «Алёна»?

– Разумеется, говорит, – лекарь вскинул брови – а я забыл как дышать. – Это «звезда» по древнеэремски. Кажется, обучение в Школе Дуба все-таки лучше, чем судачат злые языки? – тут он чуть улыбнулся.

Я задышал снова, чувствуя, как горечь заливает меня от макушки до пяток.

Звезда… да уж. Звездочка моя ясная.

– Да… Нас хорошо учат. И я стараюсь еще сам читать.

– А к чему был этот вопрос? – поинтересовался лекарь.

– Просто… – пробормотал я. – Крутилось это слово в голове… Не мог вспомнить никак. Раздражало. Знаете, как бывает. Спасибо, что подсказали.

– Ну да, ну да… – покивал лекарь. – Так о чем я все же хотел поговорить без вашей уважаемой матушки… Юноша, вы действительно тренируетесь самостоятельно? Вас не истязают, заставляя прыгать выше головы? Не дают каких-либо специальных снадобий?

Я сглотнул.

– Нет, мастер-лекарь. Только обычные уроки… Но я дополнительно занимаюсь с одним из наших старших мастеров.

– Да… А ваш отец или этот старший мастер не говорили вам, что внутренняя энергия – это энергия, которая крайне разрушительно действует на человеческий организм? И чрезмерно быстро прогрессируя сейчас, вы тем самым, возможно, отнимаете у себя десятилетия жизни в зрелом возрасте?

* * *

p.s. Мастер-целитель Иэррей напоминает, что оставлять лайки и комментарии полезно для вашего здоровья.

p.p.s. Появилась новая песня, смотрите и слушайте: https://rutube.ru/video/2a8da10a22954a42e06c45e930ef010b/?r=wd или https://www.youtube.com/watch?v=QJ5hDmCyrZo

Глава 17
Итоги и планы

Когда лекарь Иэррей заговорил о потенциальной вредоносности внутренней энергии, я ощутил мрачную радость. Значит, и в этом мире встречаются компетентные люди с этикой, которая походит на этику моего старого мира! Причем его принципы настолько крепки, что он рискнул гневом главы очень сильной Школы, лишь бы сообщить ребенку о наносимом вреде.

Или так, или у него тонкие политические мотивы, и он старается поссорить Лиса с отцом. Буду учитывать оба варианта, но надеяться на первый. Меня сложно назвать прекраснодушным наивным юношей, но даже мне уже обрыд тотальный моральный прагматизм этого мира! У себя дома я привык: люди могут нарушать правила и нормы, но все, даже те, кто вроде бы искренне считают, что «это для плебеев», в глубине души осознают, что они грешат. Не всегда именно с религиозной точки зрения; грешат против законов человеческого развития, против того, что делает нас Цивилизацией, если угодно. Есть, конечно, уникумы: либо клинические социопаты, либо клинические эгоисты, не склонные к рефлексии. Но их лишь небольшой процент, а в целом почти у каждого можно найти внутри эту кнопку: да, я знаю, что так, как я поступаю, поступать не стоит, но что поделать? Не мы такие, жизнь такая.

Соответственно, на этом можно сыграть, если умеючи.

Здесь же – дохлый номер.

Даже Герт, отличный парень, очень честный и чистый в силу возраста, оказался заражен местной «серой» моралью. Хорошо то, что хорошо для рода Коннахов, потому что Коннахи – самые лучшие. Почему лучшие? Потому что Коннахи. Ну и еще потому что сильные, но «самой сильной» или «потенциально самой сильной» себя считает тут каждая первая школа.

Думаю, даже Школа Цапли, если покопаться.

– Да, мастер-целитель, – сказал я самым уважительным тоном. – Я знаю об этом. Правда, так прямо, как вы, отец и наставник мне не говорили. Не уверен, что они и сами это понимают до конца. Но я сделал такой вывод.

Иэррей поднял густые иссиня-черные брови.

– И все равно планируете продолжать?

– За последние четыре месяца на меня лично было совершено… уже три нападения, считая сегодняшнее, – сказал я. – А всю эту историю с приграничными стычками сложно расценивать как-то иначе, чем нападение на моего отца! Да, быть может, я проживу на десять лет меньше, чем мог бы. Но если не справлюсь сейчас – то проживу на сорок или пятьдесят лет меньше, чем мне отведено богами!

Иэррей хмыкнул.

– Это вы еще скромно берете, юноша… Так-то, глядя на ваше сложение и ваших родителей, я бы сказал, что в отсутствии серьезных болезней или травм вы бы и до девяноста дотянули. Хотя, разумеется, для мастера боевых искусств это недостижимый срок! Так что слишком быстрые успехи на вашем Пути убавят вам не десять лет, а все тридцать. Если не больше. Целая жизнь.

– Которой у меня может не случиться вовсе. Спасибо, что откровенны со мной. А не как с ребенком.

– Я не вижу перед собой ребенка, я не говорю с ребенком, – пожал плечами Иэррей.

Поразительная адаптивность, конечно… и тут у меня щелкнуло. Малоэмоциональное лицо, суховатый голос, длинные пальцы, взвешенные движения… да он в аутическом спектре, надо полагать! Поэтому и так легко откинул условности в общении со мной: для него эти условности все равно «выученные», а не «естественные».

Хорошо, люблю иметь дело с такими господами по работе. В личном общении, конечно, бывает тяжеловато.

– Что касается вашего нынешнего состояния, – продолжал Иэррей, – у вас случилось сотрясение головного мозга. Мозг, наряду с вашим сердцем, в котором помещается душа, отвечает за движение тела, а также помогает вашим глазам видеть и ушам слышать. В связи с этим в следующие несколько дней вас может беспокоить звон в ушах, головокруженье, зрение может немного плыть. Я понимаю, что вы можете счесть иные дела более важными, но не рекомендую покидать постель в следующие три-четыре дня кроме как по нужде. Иначе есть риск, что какие-то из этих проявлений сохранятся надолго. Вам ведь, как бойцу, это не нужно?

– Не нужно, – признал я.

– Вот видите. Смотрите на это как на тренировку терпения, тоже очень полезно в ваших обстоятельствах. Кроме того, у вас треснуло два ребра с левой стороны грудины и одно ребро с правой. То же самое: поменьше вставайте, и примерно недели две не нагибайтесь. Никаких тренировок. Левая нога. Стопа сильно повреждена, к счастью, ничего непоправимого. Будь вы постарше, я бы сказал, что есть риск остаться хромым на всю жизнь – но у вас, скорее всего, обойдется. Однако для этого придется около месяца походить с костылем, не напрягая ногу.

– Месяц⁈ – не сдержался я.

Хотя чего я удивляюсь, стандартные сроки для восстановления костей. Просто дома, где в последние десятилетия появились разные способы ускорить регенерацию, уже успел отвыкнуть. Неужели тот взрыв мне плюсну повредил? Как я вообще тогда бегать умудрялся⁈

– Да, – серьезно кивнул лекарь. – Опять же, насколько я знаю, для стиля вашей Школы очень важна устойчивость нижних конечностей. Лишитесь этого – не сможете развиваться как боец. Так что проявите почтение к силам возрождения, что ваш же бог-покровитель, – тут он легонько ткнул меня пальцем в грудь, – запер внутри вас!

Я понял, что он имеет в виду бога Подземного Царства. По местной мифологии он играл роль вовсе не владыки Ада, поскольку Царство Теней здесь помещалось не под землей, а в небесах, в ночном звездном небе. Владыка Подземного Царства работал тут богом плодородия, который выпихивает ростки из земли по весне. Заодно покровительствовал кузнечному делу и женским родам (неожиданно).

– Хорошо, мастер-лекарь, – покорно сказал я. – Но… если я потрачу целый месяц, мне нужно будет наверстать. Вы можете мне посоветовать способ быстрее расти в рангах?

– Я не торгую пилюлями бессмертия, – разом похолодевшим тоном отрезал оиянец.

– Я не это имел в виду. Пилюли бессмертия имеют слишком много побочных эффектов… Тот мальчик, не знаю уж, убил я его или нет, возможно, получил последствия на всю жизнь…

– Вы его убили, – перебил Иэррей.

Ну да, я догадывался.

– Мне нужно стать сильнее, чтобы не приходилось бить насмерть, когда можно обойтись малой кровью, – тихо сказал я.

У себя на родине я мог бы обезвредить этого пацана множеством способов – в том числе и достаточно неприятных, чтобы он на всю жизнь запомнил.

– Похвальное стремление, – произнес лекарь. – Что ж, от вашей матери я знаю, что в вашем поместье обитает вполне компетентный целитель. Слушайтесь его совета, пейте общеукрепляющие снадобья, которые он вам прописывает. Также советую употреблять больше мяса молодых бычков, если есть такая возможность – мышцы от этого растут быстрее. Что же касается усвоения техник, то тут я ничего не могу вам посоветовать. Ваш ранг уже выше, чем у меня.

В этот момент дверь приотворилась, и в относительно небольшую комнату вошла целая делегация: Орис, Тильда и… Сорафия Боней! Рядом с пожилой дамой с видом скромной секретарши-референтки, потупив очи долу, шагала рыженькая, ритуально поддерживая свою мастерицу под локоть.

И вот тут я понял, почему взгляд так зацепился за эту очаровательную кошку. Издалека было незаметно… точнее, заметно, но не настолько, чтобы я отследил это сознательно. Тем более, что ни фигура, ни пластика, не соответствовали. Лицом же она оказалась похожа на Алёну. Не сильно, не до копии – но… так могла быть похожа сестра, родная или двоюродная. Так могла быть похожа дочь.

Рыжие волосы, веснушки и специфическая форма черепа, которая часто встречается у рыжих людей – у Лиса и Тильды тоже что-то такое есть – не совпадали. А глаза, губы…

Эх.

Я сжал зубы.

Я уже знал, что это не Алёна: рыженькая почти точно видела мою рубашку в танце и никак не отреагировала. Но второй удар подряд пришелся по тому же синяку.

– Вот, мастер Боней, – сказала Тильда очень любезным голосом. – Наш сын Лис. Большое спасибо, что уделили свое драгоценное время и время вашего лекаря…

– Не стоит благодарности, – произнесла глава Цапель.

У нее был певучий приятный голос, с характерной старческой надтреснутостью, что делало его еще уютнее. У себя на родине я бы сказал: голос мудрой вузовской профессорши, таких любили снимать в старых фильмах. Даже типаж тот же, только слишком высокая и все еще фигуристая для профессорши.

И это – заслуженная шлюха? Однако. И образ, и поведение были максимально далеки от тех бордельных «мадам», с которыми мне доводилось общаться. На родине я встречал разные типажи, но в основном они укладывались в три категории: «разбитная бой-баба», «жесткая бизнес-леди» и «чопорная дама из высшего общества», в зависимости от направленности и уровня заведения.

Госпожа Боней двигалась очень медленно, опираясь на высокую черную трость. За другой локоть ее поддерживала «секретарша». Удивительно. Я точно знал, что тренировки на высоких рангах внутренней энергии жизненно необходимы, без них внутренняя энергия вырывается из-под контроля и буквально сжигает своего носителя. У нее точно высший ранг, как и у Ориса. Как же она справляется, если ей трудно даже ходить?

– Этот молодой человек впечатлил меня своим поведением и боевыми качествами, – проговорила глава Школы Цапли, глядя прямо на меня. Взгляд у Сорафии Боней был тяжелый, пронзительный, не вязался с доброй улыбкой на лице. – Я бы постаралась ему помочь даже без вашей просьбы… Приятно познакомиться, Лис Коннах.

– Взаимно, моя госпожа, – сказал я. – Выступление вашей Школы впечатлило меня больше всего, не считая Школы Дуба.

Боней чисто, серебристо засмеялась.

– Какой льстец! Валяется весь избитый – и ну делать комплименты старой женщине! – она поглядела на Ориса и произнесла одобрительным тоном. – Ваш сын очень похож на вашего отца, мастер Коннах.

Ого. Она специально его дразнит, что ли? И… это серьезно была она – та самая женщина, которая мутила с дедом? В принципе, возраст подходит.

Между прочим, еще один минус к моим поискам: у нее есть память здешнего прошлого. Можно было сразу по этому параметру исключать: женщина без памяти не смогла бы изображать главу Школы в условиях вечной войны всех против всех!

Но все-таки попробуем проверить рубашкой при случае. Кто его знает. Вдруг Сорафия Боней вела сверхподробный дневник, и Алёна, попав в ее тело, первым делом с ним ознакомилась?

Орис не отреагировал на легкую подначку, ответил любезно:

– Очень похож, мастер Боней, я и сам это заметил.

– Теперь главное, чтобы он внимательнее относился к своим ранениям, чем покойный господин Коннах, да будет удачен его путь среди звезд. Прошу вас, юноша, не расстраивайте своих родителей! – она вновь обернулась ко мне и говорила таким серьезным и сочувственным тоном, как будто ей и в самом деле было не все равно.

– Он не может нас расстроить, – сказал Орис. – Лис сегодня показал исключительный класс! Так разобраться с двумя противниками намного сильнее и старше его!

Голос отца действительно так и распирало от гордости и свирепой радости. Я внутренне устало закатил глаза – эх ты, дуболом ты эдакий, ты хоть понял, что твоего любимого сына только что чуть не перекатало? Однако вслух сказал:

– Спасибо, папа! Я уже думаю о том, как мне стать еще сильнее!

А вот тут Орис меня удивил:

– Не раньше, чем когда полностью выздоровеешь! Мой отец – достойнейший пример для подражания, но не в этом случае.

А, так дед мало того что умер от заражения крови, так еще и в больном состоянии вставал и куда-то бежал?

– Конечно, папа! – согласился я.

И сразу обратился к Сорафии Боней:

– Госпожа, я вижу по вам, что вы – очень сильный мастер. Может быть, вы посоветуете мне, как быстрее расти как боец?

Говоря так, я намеренно подставлялся под шутку – мол, вам, молодой человек, мой способ не годится, и этакое подмигивание. Но больше рассчитывал на честный ответ. Такие шутки в адрес девятилетнего пацана не вписывались в образ, а в то, что там действительно какой-то сугубо «женский» или даже сугубо тантрический способ, я не верил. Не может быть, что она достигла такого результата, прокачивая одни лишь мышцы влагалища!

И не ошибся.

– Охотно, – серьезным тоном проговорила госпожа Боней, – если мастер Коннах не будет возражать, что я вмешиваюсь в процесс обучения его наследника…

– Нисколько, – заверил Орис. – Мы на Пути Дуба не пренебрегаем советами тех, кто способен совершить то, что совершили вы.

Положительно, его как подменили!

Что же такого удивительного сотворила Глава Цапли?

Или он в принципе вот так более адекватно ведет себя в обществе себе подобных – на высоком уровне? Или все еще проще: выслушать чужой совет из вежливости – не значит его использовать, и Орис отлично понимает разницу.

– Тогда замечу, что вы, юный четвероранговый, и так продвинулись очень далеко для своего возраста, – госпожа Боней снова посмотрела на меня, и глядела очень внимательно, будто рентгеном просвечивала. – Подробности о состоянии вашего организма вам, должно быть, уже рассказал мастер Иэррей. Я же хочу только сказать, что чрезмерно быстрое движение по Пути может как привести к вершинам, так и заставить пропустить важные этапы, без которых вершины в итоге окажутся недостижимы. Так что если хотите заложить прочный фундамент, необходимо как можно более гармонично, с учетом выбранного стиля вашей школы, развивать как можно больше групп мышц, даже те, которые менее типичны для Пути Дуба. Пусть не направляя в них энергию, чтобы не зафиксировать каналы ее распространения. Тогда вы добьетесь того, что ваша внутренняя энергия будет, с одной стороны, расти быстро, с другой – меньше вреда наносить вашему телу.

– Спасибо, госпожа, – сказал я. – Я запомню.

– Это очень простой принцип, – ласково улыбнулась Боней. – Молодому человеку с вашим интеллектом не составит труда приложить его к повседневным занятиям. А если хотите получить совет по конкретным планам тренировок, то обращайтесь. Какое-то время мы еще вместе будем пользоваться гостеприимством любезного графа Флитлина.

– Если мне будет позволено сказать, – вдруг произнес лекарь Иэррей, – самое время достать акупунктурные иглы и дать моему пациенту отдохнуть.

– Да-да, конечно! – воскликнула Тильда. – Делайте, что необходимо.

Иэррей принялся за дело. При доставании иглы также не ощущались, но вот после того, как он их извлек, у меня резко начинало ныть все тело. В боку и плече проснулась тупая тянущая боль от синяков, ступня заболела довольно сильно – где-то пять из десяти по моей личной шкале. (Той самой, которую Алёна называла «шкала мазохиста»: «От твоей тройки любой нормальный человек рыдает и катается по земле!» Впрочем, тело Лиса менее тренировано, так что, надо думать, на самом деле боль слабее.)

То, что болевые ощущения проявились только сейчас, – магия, да и только! Тем более, что в моем мире иглоукалывание практически не работает за пределами эффекта плацебо – а этот эффект на меня подействовать не мог, потому что я находился без сознания в момент установки игл. Правда, Иэррей упомянул, что иглы «заряженные». И, поскольку в этом мире «внутренняя энергия» – вполне себе объективная реальность, возможно, они действительно корректируют ее потоки.

Интересно, это годится только для снятия боли или для лечения более серьезных заболеваний тоже подходит? Хотя бы у людей с высоким уровнем внутренней энергии?

– Как теперь ваше самочувствие? – спросил Иэррей. – Где болит сильнее всего?

Я добросовестно перечислил.

– Ожидаемо, – кивнул лекарь. – Оставлю вам немного готового отвара для снятия боли, но от него клонит в сон. В дальнейшем…

– Я буду варить сама, – вызвалась Тильда, – оставьте мне, пожалуйста, рецепт.

– Разумеется, госпожа Коннах. Давать не более трех дней, но самые острые проявления должны уже завершиться к тому времени.

– А можно мне теперь сесть? – спросил я.

Очень надоело лежать – толком не видно даже лиц людей, с которыми разговариваешь.

– Да, конечно, – кивнул Иэррей, помогая мне усесться повыше и поудобнее.

Так боль в ноге немного усилилась, зато комната приняла более привычный ракурс… И я заодно увидел, что моя рубашка висит на стуле рядом с кроватью, причем висит спиной вперед. То есть вышивка «Школа Дуба» видна явно и отчетливо для всех желающих! Сорафия Боней не могла бы ее пропустить, если бы была Алёной.

Что ж, ожидаемо.

После этого лекарь и его покровительница вышли. С ними, конечно, была такова и рыженькая, так за это время ни слова и не сказавшая. В общем-то, понятно, почему: не ее уровень.

Едва они вышли за дверь, как Орис опять меня удивил. Он бросился ко мне, упал на колени возле кровати, схватил мою руку, по очереди прижал ее к своему лбу и глазам, а потом поцеловал. Ого.

Это, видимо, вместо медвежьих объятий?

И он все это время сдерживался?

Хм, а с чего я, собственно, решил, что Орис не умеет владеть собой и хитрить? В этом мире иначе просто не выжить. Просто его навыки не так хороши, как у Тильды и Фиена.

– Сын! – в голосе главы Школы Дуба звучали сдавленные слезы, на лицо его страшно было смотреть, так его перекосило. – Сын, ты молодец! Я так горжусь тобой! Но больше так не делай! Никогда так не делай! Зачем ты согласился на поединок с сумасшедшим отступником⁈ Ты не должен был продолжать драться с ним честно, когда он выпил пилюли!

Не должен был? А этот момент мы с Фиеном не обсуждали… Я думал, если уж поединок чести начат, то ничто не может его поколебать.

– Пап… извини… я не хотел, чтобы ты так волновался…