Текст книги "Герои Империи (сборник)"

Автор книги: Крис Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 78 страниц)

Однако, несмотря на все, Руфус держался с естественной надменностью, свойственной всем отпрыскам знатных имперских семей. Чванливые манеры Лейтдорфа рассказали Шварцхельму все, что ему требовалось знать об этом человеке. Руфус полагал Авербург своей личной собственностью, а всех, кто стоял на пути к желанной добыче, – врагами.

Подойдя ближе, Лейтдорф с презрением взглянул Шварцхельму в глаза. Защитник императора был простолюдином, об этом знали все. Генерал спокойно встретил его взгляд, и несколько мгновений Руфус держал голову прямо, но затем все-таки отвернулся. Генерала это разочаровало. Многим удавалось выдержать его взгляд подольше.

– Господин Шварцхельм. – Лейтдорф вяло протянул руку. На его безымянном пальце поверх перчатки красовался фамильный перстень. И чего он ждал? Что генерал ее поцелует?

Шварцхельм взял Руфуса за руку и пожал ее так крепко, что мог бы смять кованое железо. Важно было дать этому щеголю понять, с кем он имеет дело. Шварцхельм научил в свое время страху перед законом его отца – научит и этого щенка.

Руфус поморщился.

– Герр Лейтдорф, – холодно начал Шварцхельм, выпуская его пальцы, – я рад, что вы наконец-то добрались сюда. Здесь мы можем поговорить спокойно. Герру Ферштолену, моему советнику, можно доверять.

Ферштолен поклонился, но Лейтдорф даже не взглянул на него.

– Моей жене тоже, – сказал он.

Шварцхельм приветственно кивнул сопровождавшей Руфуса женщине. Значит, это и есть та самая Натасья. Рассказы о внешности сеньоры Лейтдорф не передавали и малой толики ее истинной красоты. Она представляла собой то абсолютное, ледяное физическое совершенство, из-за которого мужчины теряли голову – Людвигу доводилось видеть, такое случается. На ней было темно-синее платье, безукоризненно сидевшее по фигуре, темные волосы стягивала серебряная сеточка, а на шее висел изящный итильмаровый кулон. Она держалась с той мягкой сдержанностью, которой учили в лучших пансионах для благородных девиц Империи. Судя по виду и манерам – уроженка Альтдорфа. К тому же слишком хороша, чтобы тосковать в захолустье.

Натасья склонила голову генералу в ответ, и все четверо уселись за столом.

– Не буду тратить ваше драгоценное время, герр Лейтдорф, – продолжил Шварцхельм. – Но есть несколько вещей, которые вам стоит знать. Я понятия не имею, у кого из вас больше прав – у вас или у вашего соперника. Но споры затянулись непозволительно надолго, и у императора иссякло всякое терпение. И, прежде чем я уеду отсюда, вопрос так или иначе должно решить.

Лейтдорфа было легко прочитать – он ничуть не скрывал глубокого презрения, которое питал к Шварцхельму, к процессу выборов и ко всем, кроме себя самого.

– То, как император заботится о благосостоянии Аверланда, весьма трогательно, – ответил он без всяких обиняков, – и, если бы он приехал сюда сам, я бы весьма впечатлился. Однако, присылая своего прихвостня, он никак не поможет делу. – Руфус взглянул на генерала с нескрываемой ненавистью. – Очень скоро я стану курфюрстом этой провинции. И тебе стоит хорошенько это запомнить. В нынешнем положении я не могу наказывать за неуважение, но так будет не всегда.

Шварцхельм ощутил невероятную усталость. За всю долгую и славную карьеру ему довелось повидать изрядное количество дворянских сынков, и все они казались одинаковыми. Если они и получали хоть какое-то воспитание, то их явно недостаточно пороли, чтобы привить уважение к тем, кто разбирается в своем деле лучше. Сидящий здесь глупец понятия не имел, сколько у Шварцхельма власти и насколько Карл-Франц ему доверяет. Надумай генерал проломить череп этому обнаглевшему щенку, император нашел бы способ оправдать это решение. Искушение оказалось велико, и Шварцхельм незаметно сжал кулак, с удовольствием чувствуя собственную мощь. Пожалуй, однажды он и впрямь проломит Лейтдорфу череп. Не сегодня.

– Это ваша прерогатива, – тихо ответил Шварцхельм, решительно, но без явной угрозы. – Однако сейчас я выполняю роль судьи в вопросе престолонаследия. Согласно имперским законам, вы должны отвечать на мои вызовы. Вы приходите, когда я вас зову, и уходите, когда я вас отпускаю. Вы подчинитесь любому принятому мной решению. Отказ приведет к аннулированию ваших притязаний. Вам это может не нравиться. Но таков закон.

Щеки Руфуса налились румянцем. Он привык помыкать запуганными слугами, и, по всей видимости, с ним еще никогда в жизни не разговаривали подобным тоном. Шварцхельма весьма позабавило то, как сжимаются и разжимаются пухлые пальцы Лейтдорфа – тот злился, но в то же время боялся. Славно. Так и надо.

– Ты… смеешь так со мной разговаривать? – начал он. – По какому праву…

Шварцхельм встал из-за стола, отодвинув стул. Одним плавным движением он извлек из ножен Рехтшталь. Лезвие меча потускнело – оружие чуяло, что крови ему сейчас не достанется, и оскорбилось, что его вытащили только ради хвастовства.

– Вот по этому, – прошипел Шварцхельм. – Пока это оружие в моей руке, ты – в моей тени. И ты, и тот, с кем ты соревнуешься. Не забывай об этом.

Руфус изумленно отшатнулся. Он отодвинулся назад вместе со стулом, и румянец с его щек мгновенно исчез.

– Ты не посмеешь! – протянул он, запинаясь.

Губы Шварцхельма едва не растянула мрачная улыбка. Но он так и не улыбнулся. Он никогда не улыбался. Вместо этого он перевел взгляд на Натасью – та оставалась спокойной, наблюдая за спором из-под темных ресниц.

– Этот указ распространяется и на вас, фрау.

– Насчет меня не беспокойтесь, мой господин, – заверила та. Речь Натасьи оказалась такой же, как и она сама, – сдержанной, ровной и спокойной. В отличие от мужа, она прекрасно понимала, что делает. Так что из них двоих стоило приглядывать именно за ней. Занятно.

– Рад это слышать, – ответил Шварцхельм, убирая меч и возвращаясь на место. – Теперь, когда мы обговорили правила, следует обсудить остальные вопросы.

Ферштолен вытащил пачку листов пергамента и раздал копии всем, кто находился за столом. На какое-то время Руфус присмирел и покорно взял документы. Ферштолен начал объяснять, что это за бумаги и где должен расписаться претендент. Одновременно с этим он выразительно покосился на Шварцхельма. Цели, ради которой затевалась эта встреча, они достигли. Одного из претендентов к ногтю прижали. Теперь предстояло сделать то же самое и с Гросслихом.

Вдалеке послышался рокот. Где-то там, над Краесветными горами, бушевала гроза. Ее мощь ощущалась даже здесь, на расстоянии во много миль.

Грюнвальд вытер лоб. Воздух казался густым и тяжелым, и ливень пришелся бы кстати – несмотря на то что день клонился к вечеру, жара по-прежнему стояла невыносимая. Из-за нее солдаты стали раздражительными, и за время пути от Аверхейма Грюнвальду пришлось наказать троих ротных капитанов за свары между подчиненными. Он и сам взмок под колетом, как мышь. На то чтобы удерживать четыре тысячи человек в хотя бы подобии построения во время марша, требовались определенные усилия. Когда Андреас только поднялся до командира, около десяти лет назад, он испытывал немалое удовольствие, раздавая указания своему войску. Сейчас, после множества походов, удовольствие перешло в рутину, и Грюнвальд порой задумывался, не остались ли позади его лучшие годы. Возможно, Тургиц – это знак. Старая как мир поговорка гласила, что командование – удел одиноких.

Грюнвальд поднес к глазу подзорную трубу, глядя на горы, темнеющие далеко на востоке. Земля до самого их подножия выглядела как лоскутное одеяло из скалистых холмов, постепенно уходящих все выше и выше. Андреас скользил взглядом по зубчатым предгорьям, растянувшимся на много миль вперед, до ближайшей из могучих гранитных скал, уходящих высоко в небо. Суровый край. И никакого движения. Возможно, доклады ошибочны. Войско прошло достаточно большое расстояние, но никаких следов орков не обнаружило. Да и людей тоже. Здесь вообще никого не было. Как в пустыне.

Грюнвальд раздумывал, что это могло значить. Недавно уехал последний из конных курьеров. Несмотря на регулярно отправляемые в Аверхейм отчеты о продвижении армии, Андреас ни разу не получил ответа. Оставалось лишь гадать, знает ли Шварцхельм, где находится войско и как у него дела. Пока не прибудут свежие приказы и лошади, нет никакого смысла продвигаться дальше на юг в поисках возможного врага. Если, конечно, он вообще существует. Чем дальше, тем сильнее Андреас задумывался, есть ли хоть толика правды в байках, которые рассказывали в Хайдеке.

– Что-нибудь видно, герр? – спросил Блох, подходя ближе.

Грюнвальд покачал головой, убирая трубу.

– Ничего. Вообще ничего, чтоб их всех.

Блох с беспокойством взглянул в небо.

– Скоро стемнеет. Что вы собираетесь делать?

Грюнвальд оглянулся на армию. Основная часть войск расположилась вольным порядком на вытянутом склоне пологого холма, разбившись на полковые группы. Некоторые сидели на траве, пристроив оружие на колени, некоторые остались стоять, опираясь на древки алебард и копий. Армия, поначалу державшаяся ровными колоннами, после Хайдека разбрелась как придется – люди устали и маялись от скуки и раздражения. Хуже внезапного нападения врага было только нападение несостоявшееся. Отправляться в предгорья – слишком большой риск. Если поход так и не принесет никакого результата, рано или поздно его придется закончить.

– Мы повернем назад, – ответил Грюнвальд Блоху. – На рассвете отправимся в Гренцштадт, к перевалам. У нас нет ничего, кроме слухов. Что-то здесь совершенно точно не так, и мне бы хотелось выяснить, что именно.

– Ясно, герр, – кивнул Блох.

Грюнвальд внимательно посмотрел на него. Маркус всегда разговаривал с ним как положено, но Андреас не мог отделаться от ощущения, что Блох не испытывает к нему уважения, которое испытывали прочие подчиненные ему офицеры. Ситуация складывалась непростая. Блох спас Грюнвальду жизнь при Тургице и, видимо, решил, что это дает ему право рассчитывать на особое отношение. Если это и впрямь так, то ему придется быстро расстаться с этим заблуждением.

– Прикажи капитанам выдвигаться в путь. Нам скормили ложный слух. И, когда мы доберемся до Гренцштадта, с этими слухами следует разобраться.

– Так точно, герр, – откликнулся Блох после паузы.

– Есть еще вопросы?

Лейтенант взглянул на холмистую местность, протянувшуюся далеко на восток, где кое-где торчали кривые деревца и кусты можжевельника.

– Если враг где-то и существует, то он наверняка вон там.

Грюнвальд холодно усмехнулся.

– Так сильно хочется драки, герр Блох?

Маркус помрачнел. Он не переносил, когда с ним разговаривали свысока.

– Хорошей драки всегда хочется.

– Похвальное желание, но с подобными вещами следует быть осторожнее. Здесь не то место. – Грюнвальд оглянулся туда, откуда они пришли. – Солнце скоро зайдет, а мы слишком близко к этому укрытию. Мы отступим обратно на запад, к последнему открытому кряжу, и разобьем лагерь. А утром, пожалуй, проведем очередной совет.

– Да, герр, – ответил Блох рассеянно. Он по-прежнему смотрел на восток.

Грюнвальд проследил за направлением его взгляда, но не увидел ничего, кроме плавно уходящей вверх земли, поросшей травой, на которой кое-где темнели хвойные деревца, а то и тянулись пологие вересковые кусты. За ними возвышался первый холм, заваленный обломками камня. Заходящее солнце окрашивало валуны в золото. Все это выглядело совсем мирно.

– Что-то видишь?

Блох прищурился, машинально сжимая алебарду.

– Вы правы, герр, – ответил он. – Нам нужно уходить отсюда. Немедленно.

Тут Грюнвальд увидел их – темные силуэты, пробирающиеся далеко впереди, пригнувшись к земле. Они наполовину терялись в дымке, но перемещались очень быстро. Андреас сумел разглядеть лишь несколько существ, низко пригнувшихся, – а затем они снова скрылись за валунами. Затем показались новые – и тоже спрятались. Они двигались не как люди. Так перемещались воины только одной породы.

Сердце Грюнвальда екнуло.

– Поднимай солдат, – прошептал он.

Маркус бегом бросился обратно, к остальным. Вскоре послышались крики – сержанты начали собирать подразделения в защитный порядок.

Грюнвальд еще постоял несколько мгновений, стараясь рассмотреть что-нибудь в лучах заходящего солнца. Темные силуэты по-прежнему оставались слишком далеко, и понять, сколько их, ему так и не удалось. Возможно, это просто мелкий отряд.

А возможно, и нет.

Развернувшись, Андреас поспешил обратно к своим, вытаскивая на ходу меч. Он не собирался рисковать. Они отступят к гряде. Только безумец полезет в атаку в темноте по такому сложному рельефу.

Когда Грюнвальд добрался до командной ставки, ему навстречу вышел капитан Шлоссер, один из самых опытных командиров. Густо заросшее бородой лицо капитана было мрачным.

– Враг приближается с севера, герр, – доложил он.

Грюнвальд остановился.

– Сколько их?

– Нельзя сказать наверняка, герр. Много.

В желудке капитана заворочался ледяной ком. Их нарочно сюда заманили? Орки прятались по укрытиям достаточно долго, чтобы зажать людей между двух половин огромного войска? Это не в их духе. Зеленокожие атаковали бы при первой возможности. Такая скрытность выглядела странно. Очень странно.

– Прикажите ротам держаться вместе, – бросил Грюнвальд, отгоняя прочь мысль об очередной промашке. – Мы займем кряж. А там разберемся, с кем мы все-таки столкнулись.

Шлоссер отсалютовал и направился обратно к своему подразделению. Между тем остальное войско начало восстанавливать относительный боевой порядок. Солдаты покидали насиженные места, роты выстраивались в шеренги. Наконечники множества копий блестели золотом в лучах уходящего солнца. От былой скуки на лицах воинов не осталось и следа – на смену ей пришли решимость и готовность к сражению.

Грюнвальд окинул взглядом шеренги, проверяя, нет ли где отстающих. Один из командиров выделялся. Блох. Его голос звучал громче, чем голоса всех остальных капитанов, вместе взятых. Его рота переместилась в арьергард – там было опаснее всего. И пока все остальные капитаны готовили своих солдат к марш-броску, Блох держал роту в оборонительном построении, дожидаясь, пока уйдут остальные, прежде чем отправиться следом.

Грюнвальд холодно улыбнулся. Маркус все-таки дождется желанной драки. По крайней мере, в этом он не сомневался. Утомительно долгая охота за тенями закончилась – зеленокожие наконец-то нашлись.

Сельские угодья к северу от Аверхейма отличались особенной красотой. Река, сверкающая на солнце, несколько раз поворачивала, и по обоим берегам росла густая ярко-зеленая трава. Вдалеке пестрыми точками виднелись стада пасущихся аверхеймских длиннорогих коров. Лето выдалось на редкость жарким.

От этого люди становились ленивыми.

Ферштолен натянул пониже шляпу, прикрывая глаза. Жеребец под ним раздраженно мотал головой – животному было слишком жарко. Да и не только ему.

Питер оглянулся на Шварцхельма. Генерал выглядел усталым. Он жаловался на проблемы со сном, и Ферштолен прекрасно его понимал. Воздух даже ночью оставался тяжелым и влажным, и с этим никто ничего не мог поделать. Питер поймал себя на тоске по прохладной альтдорфской погоде. Впрочем, там летом тоже бывала неприятная влажность. От природы никуда не спрячешься.

Ловчий отряд собрался маленький – кроме генерала и его советника, туда входили лишь Краус и полдюжины солдат из почетной гвардии. Они пока никого не поймали, однако весь этот выезд затевался не ради дичи. Приглашение на охоту пришло от одного из сторонников Гросслиха, из семьи Альптраумов. Охота проходила в угодьях Ференца. Ловчий отряд Шварцхельма выслеживал человека.

Конь генерала забеспокоился, и Шварцхельм осадил его парой слов. Несмотря на габариты, он был лучшим наездником во всей Империи и, казалось, понимал животных куда лучше, чем законников.

– Он опаздывает, – рыкнул Шварцхельм. Ферштолен видел, как на висках генерала поблескивают капли пота. – Это манера всех аверландцев?

Ответить Ферштолен не успел – как раз в эту минуту им навстречу показался еще один отряд. Шесть всадников на лошадях с роскошной экипировкой. С первого взгляда становилось ясно, кто здесь главный. Хайнц-Марк Гросслих превосходил остальных ростом на несколько дюймов, так же как и Шварцхельм. В них вообще чувствовалась некая схожесть. Даже гладко выбритый, Гросслих все равно напоминал медведя. На обветренных щеках играл румянец, а светлые волосы были коротко острижены, как и полагалось воину. К тому же он умело обращался с лошадью.

Рядом ехал второй мужчина, пониже, темноволосый и с острым лицом. Это, видимо, Ференц, а остальные – свита и охрана. Когда отряд подъехал ближе, сопровождающие слегка отстали.

– Господин Шварцхельм! – воскликнул Гросслих, придерживая коня. – Примите мои извинения. Если бы я знал, что вы прибудете в Аверхейм так скоро, я бы и сам выехал пораньше. Но нам сказали ожидать вас только на следующей неделе.

– Лейтдорф постарался, – буркнул Ференц.

Шварцхельма это приветствие ничуть не впечатлило – его не удавалось пронять дружелюбием точно так же, как и угрозами.

– Вам стоит подыскать более надежный источник информации, – заявил генерал, и Гросслих согласно кивнул.

– Безусловно. Я уже выгнал своего советника. И глубоко сожалею о задержке.

Пока претендент говорил, Ферштолен внимательно его рассматривал. Хайнц-Марк обладал простыми манерами и аурой властности. В нем не чувствовалось ни капли явной заносчивости, свойственной Лейтдорфу, но все равно ощущалась твердая уверенность в собственных силах. Гросслих походил на того, кто смог бы командовать армией – архивариусов подобными вещами не убедишь, а вот Шварцхельму подобная черта должна прийтись по вкусу.

– Не будем больше обсуждать ее, – проговорил Шварцхельм. – Вы знаете, почему я пожелал вас увидеть?

Гросслих рассмеялся.

– Вы собираетесь исполнить волю закона, – ответил он так, словно исход дела его не волновал вовсе. – Мы слишком долго принимаем решение, и император захотел увидеть хоть какой-то результат.

– По-вашему, это повод для веселья?

Гросслих взглянул на каменное лицо Шварцхельма, и его собственная улыбка тут же угасла.

– Прошу прощения. Однако вы должны понять, что это не я затягиваю процесс.

Ференц с энтузиазмом закивал.

– Это истинно так, мой господин, – начал он. – Это Лейт…

Шварцхельм метнул на дворянина абсолютно ледяной взгляд.

– Когда мне понадобится ваше мнение, герр Альптраум, я спрошу, не переживайте.

– Однако проблема действительно заключается в Лейтдорфе, – продолжил Гросслих, раздраженно покосившись на спутника. – Я заработал поддержку провинции своими поступками, а не благодаря наследию. И все равно этого оказалось недостаточно. У Лейтдорфа хватает законников, и все они подкрепляют его аргументы. Устройте честный суд или дайте мне меч – и я сам его устрою.

Шварцхельм по-прежнему смотрел на Гросслиха хмуро, но Ферштолен почувствовал в его взгляде искорку симпатии. Всех, кому довелось узнать, насколько закостенела имперская иерархия, объединяло нечто общее.

– Теперь у вас будет честный суд, – ответил Шварцхельм. – И я должен предупредить вас так же, как предупредил Лейтдорфа: любая попытка повлиять на мое решение аннулирует ваши притязания. Мне не интересны ни ваши претензии к нему, ни его претензии к вам. Единственное, что имеет значение, – закон.

– Именно этого мне бы и хотелось, – кивнул Гросслих. – Но вы должны понимать, насколько Лейтдорф извращает дело. Его жена, эта сука Натасья, контролирует каждый его шаг. Она столь же испорчена, сколь и коварна. Я не сомневаюсь, что вы уже повидались с ней. Будьте осторожны. Она – движущая сила всей кампании Лейтдорфа.

– Полагаете, я могу поддаться чарам женщины? – поднял бровь Шварцхельм.

– Многие поддались. Она – настоящий яд.

Ферштолен отметил, с каким пылом Гросслих сказал эти слова. Его ненависть была неподдельной. Шварцхельм оставался спокойным.

– Я приму ваше предупреждение к сведению. Есть ли что-то еще, о чем вы хотите сообщить? Завтра на рассвете я начну судебное заседание по делу наследования, и после этого мы с вами уже не сможем побеседовать наедине.

Гросслих оглянулся на Ференца, но тот ничего не сказал и вовсе выглядел удрученным.

– Только одно. – Хайнц-Марк снова перевел взгляд на Шварцхельма. – На первый взгляд в Аверланде все благополучно. Урожай богатый, золота хватает, а про войну мы знаем только по слухам. Не обманывайтесь. Здесь не все так гладко. Никто не понимает, откуда берется все это золото. Закон попирается, честные люди страдают. Я знаю вашу репутацию, господин Шварцхельм. Возможно, вы сумеете положить этому конец. Однако берегитесь – неосторожному легко угодить здесь в ловушку.

Лицо Шварцхельма оставалось каменным, и, наверное, только Ферштолен заметил на нем крохотный проблеск неуверенности, почти сразу же сгинувшей.

Питер никогда раньше не видел, чтобы Шварцхельм сомневался.

– Не бойтесь, – заверил Защитник императора, натягивая поводья, и, развернув коня, тронул его пятками, направляя вперед. – Я не стану колебаться, и воля Карла-Франца будет исполнена. Однако достаточно разговоров – мне не помешает размять ноги. Мы выехали на охоту. Вы со мной, советник?

Ферштолен подстегнул коня и поехал следом за Шварцхельмом вместе с остальным отрядом.

– Да, мой сеньор, – откликнулся он, впрочем, без особого энтузиазма. С точки зрения Питера, погоня за кабанами в глухой чаще – не самый лучший способ скоротать утро. К тому же чем дольше он находился в Аверланде, тем сильнее ему казалось, что за ярким фасадом скрывается нечто темное. Что же, время покажет.