Текст книги "Герои Империи (сборник)"

Автор книги: Крис Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 78 страниц)

Глава шестнадцатая

На равнине что-то изменилось. Солдаты занимали те же позиции, но там появился кто-то еще. Фолькмар подался вперед, всмотрелся в затянутое дымом поле боя.

– Мою подзорную трубу, – распорядился он, и один из священников поспешил подать ее.

Теогонист скользнул взглядом по рядам вражеского войска. Там стояли обычные люди, одетые в форму в цветах Гросслиха, только глаза их странно светились. Еще встречались ненормальные гибриды людей с кем-то: у них колени сгибались в обратную сторону, и они напоминали приготовившихся к прыжку собак.

Наконец Фолькмар увидел того, кто его интересовал. Городские ворота распахнулись, оттуда выехал всадник на угольно-черном скакуне. Животное так же противоестественно изуродовали, как всех в этом войске. Вместо копыт оно шло на мягких лапах с когтями, а шкуру его покрывала чешуя. Блестящие, как полированный оникс, гриву и хвост заплели в косы и убрали украшениями. По бокам свисали попоны с запретными символами, а глаза горели, словно раскаленные угли. Весь он был огромен, по меньшей мере на фут выше и шире обыкновенной лошади, и когда ступал, когти глубоко вонзались в иссохшую землю.

Сидящая верхом фигура впечатляла не меньше. Закованный с головы до пят в доспехи странного багрового цвета, окруженный сверкающими бликами – таков был властитель Аверхейма. На голове его красовался высокий шлем, увенчанный золотым пером, с единственной узкой прорезью для глаз. В правой руке он держал широкий меч с черным лезвием с зазубринами. С их острых как бритвы концов капало что-то похожее на расплавленную смолу и застывало на земле лужицами, похожими па кровь. В левой руке всадник сжимал костяной жезл.

Всадник двинулся в гущу солдат, которые в молчании расступались перед ним. Наверное, они сражались под его началом, еще будучи обычными людьми, и верили в новые горизонты, которые откроются перед Аверландом. Теперь никто из них об этом не помнил – воспоминания стерла сокрушительная воля Камня и его хозяйки.

Обретя командира, войско ожило и двинулось вперед.

– Ну вот, началось, – сказал Фолькмар, отдавая кому-то подзорную трубу. – Хозяин вылез из логова. Давайте сигнал.

Загремели трубы – сначала на командной позиции, потом сигнал подхватили в рядах. Артиллерийские расчеты принялись за дело, так же быстро и четко, как при штурме Штрайссена. Еще бы – это были бригады из Нульна, лучшие в Империи, настоящие мастера своего убийственного дела.

Раздались громкие приказы, ядра отправлены в жерла, запалы зажжены. Расчеты и охрана поспешили убраться с линии огня, как только изрыгающие пламя орудия зарядили и снабдили запалами. Несколько мгновений – и невероятный грохот залпа сотряс землю, ядра смертоносной стеной с воем полетели с Аверпика вниз, на равнину. Вверх поднялись густые облака порохового дыма, покатились вдоль поля, подхваченные крутящимися вихрями магической бури.

Авангард вражеского войска продолжал движение навстречу ядрам – казалось, им нет дела до того, что по ним стреляют. Яростный огонь пушек разбил их строй на отдельные группки, многих разорвало на куски. А они без остановки продолжали наступать, перешагивая через убитых, бесстрашно и упорно. Враг катился по равнине, как огромная черная туча, шаг за шагом покрывая все большее пространство полумертвой земли.

– Поддерживать огонь! – приказал Фолькмар, не сводя взгляда с неприятельских рядов.

Солдаты на Аверпике приготовились к контратаке. Пальцы сомкнуты на оружии, на лбу – пот, в сердце – лед. На перезарядку пушек ушло несколько минут. Ждать оказалось труднее всего.

Наконец орудия снова взревели, опять по склону полетели облака черного дыма. На этот раз митральезы добавили к общему залпу свой гибельный огонь – он обрушился на передние ряды армии Камня, опрокидывая целые роты наступающих. Завыли ракеты «Адского шторма», они оставляли в воздухе за собой шипящие следы, ввинчивались в людскую массу и там взрывались, убивая направо и налево. Залпы с грохотом ложились в цель, снова и снова, отрывая конечности, разрушая доспехи, неся смерть.

Однако Гросслих не был дикарем или одержимым. Вперед пошли отбросы, а лучших людей он и не думал беспечно подвергать опасности. Пройдя достаточно далеко, солдаты остановились, подняв алебарды, и стали окапываться. Из гущи войска появились пики длиной в человеческий рост, их вонзили в землю. Началось возведение земляных укреплений и расчистка пространства за ними. Воины Гросслиха трудились, не боясь и не спеша, прямо под убийственным огнем имперских орудий. Всякий раз, когда ничем не прикрытая группа гибла в результате меткого залпа, ее место занимала другая. Артиллерийский огонь косил их ряды, но они и не думали покидать позиции.

На городских стенах затрубили горны, и стало понятно, зачем солдаты шли на верную смерть. Через распахнутые ворота упряжки лошадей-мутантов натужно тащили боевые машины, изготовленные в огненной преисподней под башней. Их зияющие жерла вдвое превышали ширину ствола самой большой имперской пушки. Каждое орудие украшали спиральные бронзовые полосы, и оно помещалось в железном зубчатом кожухе. Из нижней части машин вылетали клубы дыма – там топились печи, пышущие жаром. Огромные, словно башни, конструкции ползли на передовую, и по ним сновало множество рабов Камня, прямо на ходу полируя бронзовые детали и регулируя путаное переплетение поршней и клапанов. По мере того как колонна орудий приближалась, каждую чудовищную машину окружала целая рота тяжеловооруженной пехоты, сплошь покрытой толстыми железными пластинами брони, с лицами под масками неведомых злобных зверей.

Судя по углу могучих стволов, дальность стрельбы этих машин была меньше, чем у имперских орудий. Однако проигрыш в расстоянии они наверняка легко могли наверстать за счет мощности. Фолькмар, прищурившись, смотрел на этот грохочущий смертоносный вал и пытался прикинуть дальность и оценить результативность залпа.

– Целься по насыпям! – проорал он, и приказ передали по рядам.

– Надо выступать, – зло зашипел Майдир, хватаясь за Кроведаватель, – пока эти штуковины…

По полю разнесся новый залп пушечного огня, полетел град ракет. Расчеты артиллерийских орудий не сплоховали и скорректировали прицел, чтобы достойно встретить новую угрозу. Целый шквал огня обрушился на одно из громыхающих железных чудищ. Оно раскололось, наружу потекло зеленоватое пламя. Жуткая конструкция накренилась, внутри нее что-то взрывалось; и вот она разлетелась на части, а раскаленные осколки металла посыпались на головы оказавшихся рядом солдат.

Имперское войско, наблюдая это, одобрительно взревело, но радость длилась недолго. Прочие машины получили меньше повреждений – их защищала толстая металлическая обшивка. Их оставалось больше десятка, и они неумолимо ползли на позицию, прямо к Аверпику. Ближайшие уже утвердились на надлежащих точках, их жерла словно ухмылялись, напоминая пасти голодных чудовищ.

Тем не менее Фолькмар не давал приказа об атаке.

– Чародеи! – прорычал он, явно намереваясь оттягивать начало битвы до последнего. – Уничтожьте это.

Небесные маги выступили вперед, их посохи потрескивали и сверкали сапфировыми молниями, а одежды раздували ветры – видимые и невидимые. Старший боевой маг всей армии Алонизиус фон Хеттрам гордо взглянул на теогониста.

– Будет сделано, – сказал он, и пришел черед ветров магии.

Пока держали путь на запад, Блох наблюдал, как растет столб огня. Это зрелище могло лишить разума. Он в жизни не видел ничего подобного, хотя попадал во многие переделки. То, что ему пришлось увидеть в Тургице, – это нечто, но несчастье, случившееся с Аверхеймом, производило совсем иное впечатление.

Краус, как всегда, держался рядом – верхом на сером коне, молчаливый, словно воды в рот набрал. Капитану почетного караула то, что тут говорили про Шварцхельма, понравилось еще меньше, чем Блоху. Великий человек возбуждал в соратниках почти фанатичную преданность, а произошедшее на Формейстерплац лишало его ореола героя.

Следом за ними двоими тащилась разболтанной толпой пешая армия Шрамма. Она действительно представляла собой толпу, кроме вымуштрованных алебардщиков Блоха, которые держали четкий строй, как он им приказал. Эти станут соблюдать дисциплину даже в пламени преисподней.

Спереди держался командир Рейксгвардии. Шрамм едва ли парой слов перемолвился с Блохом с того момента, как они обменялись сведениями. Он все еще злился. Блох не мог отделаться от мысли, что комтур не без удовольствия прикончил бы его за предполагаемые преступления Шварцхельма, просто чтобы от сердца отлегло. Аристократы – они такие.

И все же, несмотря на это, он не мог во всем винить комтура. Он вспоминал напряженное лицо Шварцхельма тогда, под Хайдеком. Его слова он запомнил навсегда. «С тех пор как я прибыл в Аверланд, я сам не свой. Как будто какая-то сила ополчилась на меня и терзает мой разум. А город – ее средоточие. Может, мне опасно находиться здесь, в Аверхейме».

Похоже, в этом он оказался прав. А чем еще объяснить свидетельство Шрамма? Немногочисленные детали, которые смог добавить Блох: предательство Лейтдорфа, долгий процент ворожбы с законами, имперские доспехи из зеленокожих – не особенно продвинули дело.

Даже после того как комтур разрешил Блоху присоединиться к ним для встречи с Хельборгом, еще многое предстояло уладить. Гвардейцы недоверчивы, их клятву на крови в мести Шварцхельму никто не отменял. Блох осознавал, что у него под носом разворачивается весьма неприятный план заговора против его старого доброго командира. Все только и говорили, что Шварцхельм перешел на сторону Тьмы. Блох не мог заставить себя в это поверить, но отмахнуться от этой мысли тоже не спешил.

– Так вот ради чего мы прогнали орков из Аверланда, – пробормотал Краус, мрачно глядя на далекие красные облака.

Колонна Шрамма была уже в однодневном переходе от Аверхейма, подгоняемая приказом Хельборга о всеобщем сборе. В назначенном месте две тысячи солдат Шрамма соединятся с тремя тысячами Хельборга. Не такая уж и многочисленная армия, чтобы противостоять силам великого врага, особенно с учетом того, что две трети этого воинства не смогут направить меч куда надо, если им не показать, как это делается.

– Лучше уж иметь одного врага, чем двух.

Краус раздраженно затряс головой.

– Я не верю, – отрезал он. – Он не мог переметнуться к Тьме. И в то, что он совершил ошибку, я тоже не верю.

– Вы сами говорили, что он вел себя странно.

– Этот человек три десятка лет командовал армиями. Он не слабак.

– Так Шрамм и не говорит, что он слабак. Но великий враг есть великий враг.

Краус не ответил и отвел взгляд от грозового неба. Издалека вдруг послышалось низкое громыхание, словно земля тоже страдала, как и небо.

– Нам стоит похвалить себя, Краус, за то, что мы явились сюда, – сказал Блох. – Мы с самого начала были частью этой игры. Так или иначе, все решится в Аверхейме. Нехорошо это пропускать.

Краус по-прежнему не отвечал ни слова. Блох поднял глаза и стал смотреть, как облака втягиваются внутрь неба, как в гигантскую, медленно вращающуюся воронку. Он не хуже других понимал, что их армия не сможет противостоять силе такого масштаба, вне зависимости от того, с ними Хельборг или нет. Это просто еще одно безумное геройство в стиле Рейксгвардии, последний дерзкий бросок перед всеобщей гибелью.

Ну и пусть. Сражения – это то, для чего он родился на свет. Конец все равно придет рано или поздно, так почему бы ему не наступить в схватке с достойным противником? Все, что нужно, – это знать, что жертвы не напрасны, и он с радостью пойдет в самое пекло, с верной алебардой в руке, преследуя цель за целью, делая то, ради чего он пришел на эту землю.

Хеттрам выступил первым. Он высоко поднял руки и громко возопил, призывая бурю на помощь. За ним вышел его товарищ – длиннолицый, на вид не старше тридцати – и присоединил свою необузданную силу к силе наставника.

Над полем боя закружились облака. Буря над Аверхеймом и так бушевала уже много дней, а теперь она превратилась в яростный ураган. В небе кипело и клокотало, оттуда били молнии, и все, во что они попадали, полыхало – поэтому внутри исстрадавшегося города вспыхивали новые пожарища.

– Буря, дай волю гневу своему! – взревел Хеттрам, призывая первозданную силу стихий.

Стеной хлынул дождь, ветер превращал его струи в плети. Они хлестали и обливали стволы боевых машин, испаряясь с шипением и свистом. Серебряные стрелы молний пронзали пространство, прочерчивали путь по небу и поражали целые толпы врагов, не успевавших уворачиваться.

Еще одна боевая машина опрокинулась, когда в нее попал грозовой разряд, ее ствол с зияющим дулом треснул по всей длине. Но лошади-мутанты продолжали тащить скособочившуюся конструкцию по грязи, натягивая цепи и оставляя позади широченную борозду. Животные в результате омерзительного вмешательства в их естество явно взбесились: закусив удила и роняя пену, они избивали ногами грязь, отчего она превращалась в красноватое месиво.

– Нам их не остановить, – процедил Майдир, угрюмо наблюдая, как остальные боевые машины упрямо ползут к своим позициям.

Снова громыхнули имперские пушки, снова втянулись в воронку облаков клубы порохового дыма. Еще одна молния, ослепительно сверкнув, ударила прямо в гущу войска Гросслиха.

Только лошади продолжали натягивать цепи, проклятые машины катились и катились вперед – островки железа среди сплошной людской массы.

– Ну же, больше силы! – заревел Фолькмар, видя, что машины на цепях, продетых за бронированные задние стенки, неуклонно выходят на свои точки.

Огненные волшебники пришли на помощь своим Небесным коллегам. Их умения больше годились для ближнего боя, но они все равно подняли посохи и призвали Ветер Акши. Они громко запели в унисон, творя огненную ворожбу, и стали потрясать пылающими посохами, широко распахнув глаза. От них сыпались искры.

Теперь молнии наполнились пожирающим огнем. Рожденные в небе стрелы врезались в наступающую орду и вспыхнули языками голодного пламени. Оно быстро разбежалось во все стороны, его жала напоминали кровожадных волков, оно охватило ряды солдат со странными светящимися глазами, окутало их мучительным смертельным пеклом. Каждый артиллерийский залп теперь оборачивался взрывом, рождая горящий оранжевый шар, разрастающийся над истерзанной землей и проникающий во вражеские жаровни и траншеи, взметываясь оттуда факелами.

Под этим чудовищным натиском погибли сотни солдат – они сгорели заживо в обрушившемся с неба аду, полном огненных молний. Пламя пожрало еще две боевые машины – языки огня плясали по ним, пока они не взорвались и во все стороны не полетели, кувыркаясь, осколки железа и бронзы. Лошади истошно заржали и стали пятиться в упряжках, дергая машины и таща их куда попало. Некоторые повалились наземь и забили копытами, запутавшись в цепях. Пушки снова бухнули, разорвались снаряды.

Тем временем уцелевшие вражеские машины неуклонно приближались.

Фолькмар видел, как первая из них дошла до безопасной позиции под защитой земляных укреплений. Сверху она ощетинилась целым лесом пик, а внизу вокруг нее сомкнулись ряды отборных воинов Гросслиха. В основании машины заново разожгли огонь, сзади сгрузили неимоверную кучу ядер, которые оставалось только водружать в этот треклятый механизм и запускать прямо по незащищенным рядам имперского войска.

Фолькмар оглянулся на светлых магов. Они все еще настраивали свою силу, и в обычных-то условиях требующую сложных обрядов и ритуалов. Силы небесных магов начали иссякать, а они понадобятся в дальнейшем. Больше ответить оказалось нечем. Наступление вражеских машин удалось замедлить, но не остановить. Скоро они покажут свою смертоносную силу.

Фолькмар повернулся к Майдиру.

– Мы сделали все, что могли, – отчеканил он. – Командуй атаку.

Далеко на западном фланге Леонидас Группен услыхал звук трубы, и сердце его пустилось вскачь. Момент настал!

– Копья к бою! – взревел он. Оруженосцы кинулись вперед, держа деревянные древки с железными наконечниками и в спешке оскальзываясь в грязи.

Рыцари вокруг командира строились в эскадроны по двадцать человек, каждый уже держал копье, и все готовились к первой, самой важной атаке. Позади них нетерпеливо ждал второй состав. Двумя мощными атаками все четыреста рыцарей Пантеры врежутся в ряды врага, расчищая путь пехоте и пробиваясь к боевым машинам. Они станут острием копья, самым отточенным инструментом в арсенале наследников Зигмара.

Снова запели трубы по центру Аверпика, и поток алебардщиков ринулся вниз по пологому склону, на бегу громко вознося молитвы Зигмару и Ранальду.

Группен посмотрел па поле битвы внизу. Менее чем в полумиле от них – передние ряды вражеского войска. У них есть время окопаться, но в обрез. Имперская артиллерия серьезно нарушила выбоинами линии их траншей, большая часть авангарда сильно пострадала от обстрела, там царил ад кромешный.

Группен наметил себе цель и поднял копье.

– Во имя Мирмидии! – взревел он. Его соратники подхватили, и на мгновение крики рыцарей Пантеры заглушили весь прочий шум от имперской армии.

Группен со щелчком опустил забрало и быстро погнал лошадь вниз по склону. Оруженосцы шарахнулись в стороны, а эскадроны поскакали к линии врага, и чем ближе к передним рядам, тем быстрее.

Конь Группена мчался галопом, и сердце колотилось о доспехи. Расстояние между армиями стремительно сокращалось. Так же как и в Тургицком котле, рыцари превратились в стальную стену, ощетинившуюся копьями, и каждое острие их жаждало найти цель.

Группен прищурился. Поле битвы утонуло в сполохах огня и языках дыма. Молнии по-прежнему вспыхивали и прочерчивали небо, выхватывая в подробностях огромные размеры вражеских формирований. Он видел, как противники неуклюже заступали им дорогу и махали пиками, стараясь помешать атаке.

Им не хватало быстроты. Атака рыцарей Пантеры напоминала стремительную лавину, низвергающуюся с высоких горных пиков. Скача во всю прыть, грохоча копытами, эскадроны врезались в ряды противника.

Группен несся в первых рядах. Он нацелился на отряд, пытающийся поставить новые пики. Увидев, что на них летит всадник, они бросились врассыпную, но шансов у них не было. Он пришпорил коня, проломился сквозь толпу и поразил копьем их старшего. Следом скакали его рыцари и тоже разили направо и налево, прорубая бреши в обороне врага и расшвыривая в стороны разбегающихся солдат.

Потом они вклинились в плотную массу противника и встретили первое сопротивление. Группен бросил копье и широким движением обнажил меч. Его люди вклинивались в ряды врага следом за ним, топча всех на своем пути. В ближнем бою конь Группена представлял опасность не меньшую, чем сам Группен. Животное перестало скакать галопом и принялось яростно лягаться, проламывая головы и сокрушая ребра. Заработал и клинок всадника, описывая мощные круги и поражая всякого пешего, имевшего глупость оказаться слишком близко.

Группен пришпорил коня, чтобы не терять скорости в продвижении к цели. А цель возникла из дымной мути и оказалась гораздо больше, чем виделась с вершины холма. Боевая машина возвышалась футов на тридцать над головой, вся усеянная заклепками, жерло сверкало железом и бронзой, в основании завывало в печи пламя. Вокруг сновали, словно муравьи, люди в железных масках – готовили механизм к стрельбе.

По мере приближения отряда Группена враги принялись укреплять оборону. Тяжелая пехота Гросслиха, неуязвимая для скользящих ударов лезвий в своих пластинчатых доспехах, образовала защитную линию между боевой машиной и наступающими рыцарями.

– Вперед! – громко скомандовал Группен, пуская коня вскачь. Он понимал, что оборону надо сломить с ходу. Рыцари устремились в атаку, неизменно держа строй, целостный и смертоносный. Они сшиблись с грохотом – прочный железный заслон и ревущая стена из стали.

Атака сразу смешалась и обратилась в неразбериху. Некоторых рыцарей вышибли из седла ударами алебард. Досталось и пехоте – их расшвыривали в стороны, втаптывали в грязь, латы на них раскраивались.

Группен выбрал одного из противников, сшиб его с ног и довершил дело мощным взмахом меча. Его соратнику справа повезло меньше: его лошадь занесло прямо на группу густо торчащих клинков, и сразу десяток рук в доспехах выдернули его из седла.

Группен развернул коня. Главное – не останавливаться. На него тяжело наступал вражеский солдат, намереваясь ткнуть алебардой в бок скакуна. Тот ухитрился лягнуть врага и переломить древко, а затем Группен размахнулся мечом и точно попал в щель между шлемом неприятеля и нагрудником.

Комтур осмотрелся. Рыцари пробили смертный коридор сквозь оборону противника, как им и приказали. Дальше в рукопашной им не выстоять. Четверых людей он уже потерял убитыми, остальные пока уцелели.

– Отступаем! – взревел Группен, подгоняя коня.

Рыцари, несравненные мастера верховой езды, четко, как один человек, развернули коней и проложили себе путь прочь из схватки. Когда они разворачивались, еще один всадник не сумел уберечься от цепких лап врагов и рухнул на землю, но остальные вырвались на свободу.

– Назад, к Аверпику! – громко велел Группен, подгоняя лошадь. Рыцари быстро отступали, оставляя после себя тропу из мертвых тел. Они скакали обратно на позицию на хребте, где их ждали свежие лошади и новые копья. Они миновали подразделения имперской пехоты, катившиеся им навстречу по отвоеванной территории с яростной решимостью наконец вступить в бой.

Группен ухмыльнулся. У него играла кровь. Пожалуй, еще немного, и проклятая вражеская машина рухнет. Похоже, внезапная кавалерийская атака сбила противника с толку. В Тургице враг тоже имел возможность убедиться, что в целой Империи против их стального разящего клина мало кто может выстоять.

И тут машины начали стрелять.

Многочисленные раскаты грома от взрывов сотрясли землю до основания. Вдоль всех вражеских позиций внутри адских устройств взрывались заряды, и их смертоносная начинка вылетала в небеса. Содрогающееся от бури небо пронзили длинные пылающие нити красного огня, они прошивали насквозь молнии, вызванные небесными магами. Языки пламени змеями обвивались вокруг зигзагов молний и сердито потрескивали. Огромные машины сильно откатились от отдачи и подмяли под себя стоящих сзади, прежде чем цепи со скрежетом и искрами удержали их.

Хребет Аверпик исчез. Когда залп попал в цель, холм превратился в завывающий ад, и пламя покатилось по земле, словно по озеру горящего масла. Лиловые и багряные сполохи, внезапные и ослепительные, разорвали горизонт на части. Гул от удара потряс все поле боя, и тут же раздались душераздирающие крики людей, которых внезапно застигла кошмарная стена огня. Казалось, разрушительная мощь жутких машин, созданных Хаосом, разорвала мир и вывернула его наизнанку.

Но вот затихли отголоски взрывов, рассеялись огромные клубы лилового дыма. Взрывы вырвали из Аверпика гигантские участки, и массу людей придавил слой вздыбившейся земли и тела товарищей. Огонь вспыхивал из ничего и прокатывался по остаткам оборонительных сооружений. Кое-где еще виднелись развевающиеся знамена, но очень многие подразделения полегли целиком. Из-за дыма Группен не видел, где Фолькмар.

Один из рыцарей догнал его и придержал коня. Группен тоже остановился, увиденное потрясло его до глубины души. Ничто не смогло бы выстоять под таким чудовищным огневым ударом. Ничто.

– Какие поступят приказания, господин? – спросил рыцарь. Его голос срывался. Группен глубоко вздохнул и огляделся. Вот бы сейчас оказалось, что чувства обманывают его и ему только померещилось, что Аверпик смело с лица земли. Но нет, все произошло на самом деле.

– Командуй второму подразделению к бою, – прохрипел он. – И приведи мне свежую лошадь. Нужно уничтожить эти штуковины, иначе через час здесь ничего не останется.

Фолькмар приподнялся с земли, его одежда была перепачкана грязью и кровью. Он попытался встать, но ноги подкосились, и он упал на колено. В глазах стояла тьма и крутились вспыхивающие точки. Слух возвращался постепенно, словно гром битвы затих и теперь постепенно нарастал.

– Мой сеньор! – Майдир подхватил его под локоть, помогая встать. Священник тоже весь перемазался грязью. Вокруг кто-то из людей пытался подняться на ноги, а кто-то уже не мог.

– Я сам! – рыкнул Фолькмар и рывком высвободился. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь видел, что он не в порядке. – Хоть один трубач жив?

– Вроде бы кто-то уцелел.

– Тогда прикажи давать сигнал второй баталии идти в бой. Еще один такой обстрел мы не переживем. Надо подобраться к ним вплотную.

Майдир коротко кивнул и бросился искать уцелевшего трубача. Фолькмар огляделся. Справа и слева холм покрывали тела раненых и умирающих. Некоторые подразделения погибли целиком, другие утратили только часть людей. Те, кто очертя голову ринулись с холма в атаку, не попали под смертоносный залп, зато теперь они без поддержки оказались лицом к лицу с врагом. Из тех, кто составлял резерв второй волны, погиб каждый десятый. Фолькмар подхватил упавший посох. Его войско потеряло в живой силе и лишилось большей части оружия. Нужно действовать быстро.

– Где волшебники? – строго спросил он.

К нему шел, хромая и утирая кровь с лица, небесный маг помладше. Двое огненных магов при атаке уцелели, а светлых волшебников вообще не задело, потому что они удалились на дальний край хребта и там продолжали работать. Хеттрам погиб. Он лежал лицом вниз среди грязи и обломков, одежды его окрасились темно-красным.

– Вы – со мной, – хриплым голосом велел Фолькмар огненным магам. – Мы идем туда, вниз. Что касается остальных волшебников – мне нужно от вас что-то помощнее, и срочно.

Оставшийся небесный маг оцепенело кивнул, он все еще не вышел из ступора. Его светлые собратья, занятые приготовлениями, не ответили.

По всему хребту армия пыталась вернуться в боевой порядок. Голос Майдира громко отдавал приказы, и уцелевшие роты резерва двинулись вниз по склону. Священники-воины с мрачными лицами и боевыми молотами наперевес скопились вокруг Фолькмара, решительно настроенные как следует поквитаться с врагами. Появился Майдир, он нес разорванный и обугленный штандарт. Рядом с ним шагал Ролл, в нетерпении потрясая мечом.

В небе продолжали вспыхивать молнии – остаточный эффект от колдовства небесных магов. А внизу все так же двигалась вперед армия Камня – неуклонно, шеренга за шеренгой, и глаза их светились. В отчаянную, жестокую схватку вступали на поле боя воины Империи и те, кто ее предал.

Рота за ротой ввязывались в сражение, фронт развернулся уже на целую милю. В кипучей свалке дерущихся то и дело пролегали прогалины – это кавалерия или меткий артиллерийский залп выкашивали пеших солдат.

Фолькмар окинул взглядом поле битвы и выругался под нос. Основная часть его войска уже сражалась, остаток сейчас вступит в бой. Отступать некуда, и нет пространства для маневра. Треклятые машины переломили ход битвы, теперь приходится плясать под дудку предателя Гросслиха.

Теогонист вдруг почувствовал, что кипит от ярости, граничащей с помешательством, – она донимала его еще со времен Мидденхейма. Исступление шло к высшей точке, словно поток ударил в некую плотину, сокрушил ее и вот-вот захлестнет его с головой. Еще в Штрайссене приоткрылись замки в его душе, а Аверхейм распахнул двери настежь. Все, больше нет смысла это подавлять. Исступление зачем-то нужно, и остается только довериться ему.

– За мной! – рявкнул Фолькмар и с силой вонзил Посох Командования в землю. Посох сразу ожил, зазвучал, его окружило золотое сияние. – Надо добраться до ублюдка, который все это устроил. Я бы посмотрел ему в глаза.

Если глядеть на огненный столб с востока, с расстояния в пять миль, хорошо виделась окутывающая его густая завеса серого дыма. Она поднималась от самой земли, словно марево, набегающее над морем, и затмевала кроваво-красное свечение колонны на высоту примерно футов в сто, а выше столб снова отчетливо пронзал тьму до неба. Земная твердь приглушенным гулом отзывалась на стук конских копыт.

Хельборг гнал свою армию во весь опор. Правота Лейтдорфа подтверждалась: под Аверхеймом явно шел жестокий бой. Судя по летящим по воздуху облачкам порохового дыма, имперская армия прибыла на позиции к северу от города. Зловещая башня маячила над головами, и тем не менее решимость в войске рейксмаршала даже не теплилась, а горела как сухой валежник. Стремясь скорее соединиться с атакующими силами на севере от города, пехотные колонны пошли быстрее и оставили далеко позади громоздкий обоз.

Хельборг ехал верхом в авангарде в сопровождении верных бойцов Рейксгвардии и мечтал, чтобы они скорее преодолели эти мили и он мог наконец обнажить в праведном гневе рунный клык. Если как следует поторопиться, он со своим войском прибудет в Аверхейм еще до заката и успеет вмешаться в сражение. Все зависело от того, явится ли Шрамм вовремя в условленное место, теперь уже неизменное. Хельборг не допускал и тени сомнения, что явится.

Когда авангард свернул по длинному пологому изгибу дороги, его ожидания в отношении комтура оправдались. Защищенные пологой излучиной долины, стояли и ждали подкрепления во главе со Шраммом; в вихрях странного, противоестественного ветра развевались знамена Лейтдорфа и Рейксгвардии.

Маршал пришпорил коня и критически вгляделся в ряды солдат, к которым приближался. Некоторые смотрелись вполне прилично, стояли в строю ровно и вид имели достаточно воинственный. Прочие выглядели не лучше бродяг-флагеллантов. Ну что же, этого следовало ожидать. Их количество впечатляло с учетом того, что времени у Шрамма было в обрез. По оценке Хельборга, общее количество вооруженных людей составляло около пяти тысяч пеших да еще примерно сотню всадников.

– Комтур, – хмуро приветствовал Хельборг подчиненного. Шрамм отсалютовал, сжав пальцы в кулак на уровне груди.

– Мой сеньор, – ответил он на приветствие. – Люди готовы. Ведите нас.

– Отлично. Подхватите арьергард и сделайте так, чтобы он двигался в нужном темпе. Я пойду в авангарде. Выходим немедленно. Я не хочу прибыть на место, когда там все закончится.

Шрамм поклонился и приготовился занять свое место, но вдруг остановился.

– Мой сеньор, – нерешительно начал он. – Это же… Впрочем, прошу прощения.

– Что «это же»? – огрызнулся Хельборг.

– Ваш меч. Это же…

Как раз когда он это произносил, в колонне солдат позади Хельборга показался Людвиг Шварцхельм. Ошибки быть не могло, это был Защитник императора собственной персоной, в задумчивой позе, массивнее всех окружавших его гвардейцев. У Шрамма отвисла челюсть. На мгновение могло показаться, что он сейчас выхватит меч и кинется. Но он просто повернулся к маршалу, а на лице его проступало замешательство.