Текст книги "Герои Империи (сборник)"

Автор книги: Крис Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 78 страниц)

Блох собирался ответить, но, посмотрев на выражение лица парня, осекся. Тот явно сломался. Он заглянул в бездну – и та посмотрела на него в ответ.

– Иди давай, – огрызнулся капитан, – поднимайся на командный пост. Они ждут твоего доклада – если тебе хватит смелости его озвучить.

Разведчик не ответил и, потянув лошадь под уздцы, поковылял по склону к покосившейся шеренге знамен, торчащей на вершине.

Маркус почувствовал прилив отвращения. Сдаваться еще до начала боя – это бесхребетность. В ней и заключалась главная беда Империи в нынешние времена. Если бы в армии Магнуса Благочестивого служили такие слабаки, Праагу так никогда бы и не отвоевали.

Капитан повернулся к своим бойцам – те смотрели на него выжидающе, как дети на отца. Среди них были совсем еще юнцы. Несколько солдат от страха сжали алебарды до побелевших костяшек – настрой разведчика оказался заразительным.

– Не слушайте этого брехуна, парни, – велел Блох, обводя войско взглядом и выискивая тех, кто не осмелится посмотреть ему в глаза. – Он слишком много времени провел снаружи и сам по себе. А мы здесь все вместе. Помните – ни шагу назад. Не сдаваться.

Он поднял алебарду и решительно стукнул древком о камни.

– Нас здесь тысячи – бравых солдат Рейкланда. Зверям нечего противопоставить храбрости и доблести. И вы знаете, кто нас возглавляет. Большая шишка. Он увидит, как мы…

Капитан запнулся на полуслове – по всему Котлу разлетелся низкий мерный стук. Глухие раскатистые удары послышались из лесной чащи. Они становились все громче. Разговоры на Бастионе разом смолкли. Барабанная дробь звучала со всех сторон: с севера, с востока, с запада. Бастион оказался почти полностью окружен, и дно Котла задрожало в унисон. Только на юге царила тишина – там, где располагалось войско Грюнвальда. Зверолюды пока не перекрыли те подходы. Возможно, командир все еще удерживал позицию. Стоило отозвать его обратно. У него уже не осталось шансов.

Блох поймал себя на беспокойстве. Сколько же их там, чтобы так шуметь?

Перед глазами снова всплыло посеревшее лицо разведчика.

Там весь лес живой.

Капитан глубоко вздохнул и стиснул рукоять алебарды.

– Ну, идите же сюда, ублюдки, – прошептал он, разминая руки в предвкушении боя. – Давайте, идите сюда.

Грюнвальд даже не успел вскрикнуть. Он увидел, как клинок пошел вниз, но ничего не смог с этим поделать. Но тут откуда-то слева взметнулся темный силуэт. Воин налетел на зверя, и они вместе рухнули на землю.

Акерманн.

Грюнвальд с трудом встал на ноги. Со всех сторон из чащи слышались крики и шум боя. Бойцы Андреаса гибли один за другим. Отыскав в траве клинок, скользкий от грязи, Грюнвальд едва не выронил его снова. Акерманн и его противник катались по папоротнику, пытаясь задушить друг друга, и Грюнвальд бросился на помощь. Кругом царила густая тьма, и различить, где кто, оказалось непросто. Но затем с северной стороны пробился луч света, и на Андреаса уставилась искаженная, мокрая от крови и дождя морда с пастью, полной зубов.

Грюнвальд всадил в морду меч. Раздался вопль, изощренная пародия на страдальческий человеческий крик. Его сменило бульканье. Затем все стихло. Андреас вытащил меч и ухватил Акерманна за плечо.

– Вставай, – прошипел он, – они нас окружают!

Акерманн неловко перевалился на спину. Его лицо превратилось в сплошное кровавое месиво. Среди обнажившихся мышц и сухожилий торчал зуб чудовища.

Охваченный ужасом, Грюнвальд выпустил его плечо. Услышав, как стремительно приближаются новые враги, Андреас бросился бежать.

Деревья мелькали с двух сторон, как тени смерти. Грюнвальду не хватало духу обернуться, однако он слышал, как сопят догоняющие его звери. Они наступали ему на пятки, преследовали, как волки. Андреас стиснул зубы, усилием воли заставляя себя передвигать ноги. Твари кишели повсюду. Они заполучили Акерманна, а теперь жаждали добраться и до Грюнвальда.

Он бежал и бежал, но не видел перед собой ничего, кроме тьмы и все новых и новых деревьев. Он потерял из виду своих бойцов. Все оставшиеся позади либо погибли, либо разбежались. Андреас превратился в добычу – одинокий, заблудившийся в лесу.

Он уже почти утратил всякую надежду, когда впереди забрезжил свет. Еще не все закончилось – Грюнвальд убежал дальше, чем думал. Здесь на много миль вокруг существовало лишь два места, где чаща расступалась. Дорога – и Котел.

Позади раздался разъяренный вой – звери понимали, что добыча вот-вот ускользнет. Собрав последние силы, Грюнвальд устремился вперед. Он перепрыгивал через поваленные деревья и ломился напрямик сквозь колючие кусты. Не осталось смысла осторожничать: если он запнется или замедлит шаг, он покойник.

Свет стал ярче. И неожиданно лес закончился.

Деревья остались позади, и перед Грюнвальдом раскинулось широкое дно Котла. Представшее его глазам зрелище напоминало демонический кошмар. Над северным краем сверкали молнии. Со всех сторон доносился гул барабанов. Дождь лил как из ведра. А посреди низины торчала темная махина Бастиона. На бегу Грюнвальд разглядел солдат, выстроившихся на склонах точно в таком же боевом порядке, в каком он сам расположил свое войско на гряде. На каменных стенах разместилась целая армия. На террасах, тянущихся вдоль скалы, виднелись многочисленные роты алебардщиков, наблюдавших за тем, что творится на равнине. Выше темнели артиллерийские орудия, целые дюжины. Грюнвальд знал, что где-то там стоят и рыцарские роты, и доппельзольднеры, и аркебузиры, и все прочие войска, которые сумел собрать Рейкланд.

Но война бушевала по всей Империи. В прошлые годы армия могла быть куда сильнее. Здесь присутствовали бы боевые чародеи, большие пушки и другие военные машины. Сейчас же большая их часть отправилась на север от Мидденхейма или в разоренные поля Остланда. В отчаянное время генералу приходилось работать с тем, что имелось в распоряжении, даже в таких престижных походах, как этот.

Впереди, на дне Котла, Грюнвальд углядел разбитые остатки собственной армии. Они убегали, как и он сам. Как вспугнутые бурей птицы, они торопились улететь до того, как грянет ливень.

Перед глазами поплыло. Грюнвальд смертельно устал. Он чувствовал, как его покидают последние силы. Многочасовые бои брали свое.

Андреас рискнул оглянуться, ожидая увидеть несколько десятков зверолюдов, преследующих его. Но тех оказалось больше. В разы больше. Он бежал впереди самой орды. Слева и справа не осталось ничего, кроме верещащих, лающих и рычащих чудовищ. Они дождались подходящего момента и теперь явились все разом, со всех сторон устремившись к имперской крепости.

Грюнвальд побежал дальше. Страх в его душе постепенно сменялся отчаянием. Он не успеет добраться до Бастиона. Ни он, ни его люди. В конце концов их догонят.

Еще чуть-чуть…

Лицо Грюнвальда исказилось от боли. Легкие едва не лопались, ноги грозили вот-вот подогнуться.

Еще чуть-чуть…

– Господин, на равнине кто-то есть.

Блох раздраженно отпихнул алебардщика.

– Сам вижу, парень. Не маши оружием перед моим носом.

Он вгляделся в даль, прикрывая глаза от дождя. По дну Котла к Бастиону бежали люди. С такого расстояния они походили на насекомых.

– Грюнвальд, – выдохнул капитан. – Это наверняка он.

Сверху донесся рев трубы, а следом – лязг оружия. Все стоящие на южном склоне заметили их – несколько сотен выживших, не больше половины от войска Грюнвальда.

Дальше, на самом краю Котла, из чащи показались звери. Они выскочили со всех сторон, волоча с собой потрепанные знамена с грубо намалеванными символами. На многих виднелась восьмиконечная звезда. На иных болтались изувеченные человеческие трупы. Следом показались барабанщики, и шум стал еще громче. Бастион превратился в островок посреди моря безумия. И вскоре волна дойдет прямо под ноги людей.

Блох посмотрел вниз, на убегающих, и торопливо прикинул расстояние. Их догонят. Если ничего не предпринять, ему придется смотреть, как у него под носом режут его товарищей. Нет уж, не в его смену.

– Четвертая рота! – рявкнул капитан, покидая наблюдательный пост. – Сформируйте отряд, мы спускаемся. Девятая! Остаетесь в резерве.

К чести алебардщиков четвертой, они собрались на позиции практически сразу. Все солдаты видели приближающуюся звериную орду, и некоторые из них, самые неопытные, выглядели словно их вот-вот стошнит. Даже закаленные ветераны молчали. Затея была опасной. Но они знали, что Блох никогда не попросит их пойти на то, чего не стал бы делать сам. В душе он оставался одним из них, и никакие командные нашивки не могли этого изменить.

– Идем, – велел капитан.

Рота двинулась вдоль укрепленной террасы, вниз по склону, к самому дну Котла. Чем ниже они спускались, тем сильнее становился шум, а у подножия Бастиона он и вовсе показался оглушительным.

– Держитесь вместе, – предупредил Блох. Со своего места он уже мог разглядеть первые ряды зверолюдов. Оставалось не так уж далеко. Остатки подразделения Грюнвальда оказались и того ближе. Они бежали из последних сил. – Поможем им добраться домой.

Капитан бросился вперед, и бойцы поспешили за ним, опустив алебарды. Даже под проливным дождем остро заточенная сталь угрожающе сверкала. Маркус доверял своим солдатам – он натаскивал их со всем тщанием. Они двигались вместе, выдерживая построение. Расстояние сокращалось.

Блох почувствовал, как сердце забилось быстрее. Вот и все. Первый шаг сделан. Капитан крепче сжал алебарду, направляя ее и высматривая добычу. Дальше – как бог рассудит.

Ферштолен пробежал вдоль южной террасы. Все видели, что происходит. Солдаты Грюнвальда балансировали на краю гибели, а алебардщиков, выдвинувшихся им на помощь, оказалось слишком мало, но другие командиры предпочли оставаться на позициях. Требовалось немедленно отыскать генерала. Потерять Грюнвальда – скверно, но если они лишатся еще и Блоха – это катастрофа. Питер уже начал сожалеть о разговоре с капитаном алебардщиков.

Он заметил Моргарта, капитана пятой роты аркебузиров, – тот стоял рядом со своими стрелками, наблюдая за происходящим. Все это походило на жуткое соревнование наблюдателей.

– Где генерал? – крикнул Ферштолен.

– Это у вас надо спрашивать, – пожал плечами Моргарт. – Если у него есть хоть какой-то здравый смысл, то он едет обратно в Альтдорф.

Ферштолен смерил его презрительным взглядом.

– Следите за языком, – огрызнулся он. – Знай вы, что он за человек, никогда бы не сказали ничего подобного.

Моргарт открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент на верхних террасах началось оживление. Люди двигались вниз, к подножию. По камням застучали копыта – с вершины Бастиона по извилистым тропам сводили лошадей.

Рыцари Пантеры. Под проливным дождем их изысканное убранство промокло и испачкалось, но они по-прежнему смотрелись внушительно в латных доспехах и плащах из экзотических шкур. Их могучие кони, закованные в тяжелую броню, гордо чеканили шаг. Здесь была целая рота – почти сотня рыцарей.

У Ферштолена екнуло сердце. Он бегом бросился к комтуру – высокому хмурому мужчине с крючковатым носом и шрамом на щеке. Питер знал его лишь по слухам – комтура звали Леонидасом Группеном, «бичом нижнего Драквальда».

– Комтур, ваш орден выдвигается? – спросил Ферштолен. Группен с опаской оглянулся на него. Эти солдаты все так на него смотрели.

– Таков мой приказ, – ответил комтур. Голос у него оказался таким же жестким, как побитые дождем камни под ногами.

– Тогда подождите меня, – попросил Ферштолен, – я еду с вами. Вам пригодится хороший стрелок.

– Это задача для воинов, советник, – откликнулся Группен, не сбавляя шага. Остальные рыцари Пантеры в это время рассаживались по седлам, оруженосцы с копьями торопились занять свои места. Надевались шлемы, опускались забрала. Рыцари держались спокойно. Даже, пожалуй, холодно. Столпившиеся вокруг солдаты глазели на них с благоговением.

– Вы смеете разговаривать со мной подобным образом? – спросил Ферштолен, теряя терпение. – Генерал прислушивается к моим словам. Это он приказал вам выдвигаться? Где он сам?

В этот момент из-за спин рыцарей показался еще один человек, закованный в глухую броню, тяжелую и богато украшенную. Его вороного скакуна, на пядь выше прочих лошадей, вел под уздцы сквайр в мундире императорских цветов. Имперские эмблемы украшали бока коня, и ярче всех из них была имперская печать и изображение восстающего грифона – личный герб императора. Шлем воина украшал лавровый венец с железным черепом, а на шее висел медальон в виде Гхал Мараза. Поднятое забрало позволяло разглядеть покрытое шрамами лицо с внушительной бородой и мрачно блестящие глаза. Воин держался с достоинством истинного командира. Застарелые шрамы покрывали всю его кожу, сколько ее было видно. Рядом с этим человеком бравый вояка Группен казался желторотым птенцом.

Воин подошел ближе, и рыцари почтительно расступились. Даже на фоне могучей громады Бастиона, под проливным дождем и порывами ветра, он казался еще более несокрушимым, чем любой камень в округе.

– Генерал здесь, – заявил Людвиг Шварцхельм, Защитник императора, и его знаменитый Рехтшталь, Меч Правосудия, сверкнул, омываемый потоками дождя. – Найдите Ферштолену лошадь. А затем выдвигаемся.

Глава вторая

Блох почувствовал, как в желудке ворочается ком. Зверолюды настигли бойцов Грюнвальда в считаных ярдах от позиции капитана. Он видел, как некоторых сбили с ног и уволокли по камням. Уцелевших насчитывалось меньше трех сотен – скудные остатки отправленной на гряду армии.

– Быстрее! – заорал Маркус алебардщикам и прибавил ходу, сильнее напрягая ноги. Остальные устремились за ним. Час схватки с каждым шагом становился все ближе.

Спустя несколько ударов сердца капитан оказался в самой гуще сражения – некоторые из бойцов Грюнвальда, заметив подоспевших алебардщиков, попытались навязать зверям бой, хотя сами едва держались на ногах от усталости.

– Отправляйтесь к Бастиону, – взревел Блох, отгоняя их дальше к скале, – здесь от вас толку не будет!

Авангард зверолюдов составляли самые шустрые, и здоровяков-горов среди них не было – в основном первыми бежали причудливые помеси оленя, пса и человека, тонконогие и подвижные. Бойцы Маркуса налетели на них с разбегу. Они выдерживали построение и потому пробились сквозь напирающие ряды тварей, образуя кордон вокруг измученных солдат Грюнвальда и позволяя им уйти к Бастиону.

Блох прорубался вперед. Тварь с коричневой оленьей шкурой, больше похожая на гончую, чем на человека, набросилась на капитана, клацнув тремя рядами зубов перед самым его лицом. Сверкнуло лезвие алебарды, и чудовище, заскулив, рухнуло в грязь. Следующий удар заставил его замолкнуть. Таких вот, набегающих первыми, всегда легко убивать. Основное веселье начнется, когда подоспеют горы.

– Капитан! – послышался усталый голос. Грюнвальд!

Командир, хромая, подошел ближе. Его лицо побелело, а униформу покрывал слой грязи и крови. За его спиной алебардщики отчаянно пытались сдержать натиск зверей. В сгущающейся темноте слышались боевые кличи – и людей, и нелюдей.

Блох бросился к Грюнвальду и успел подхватить, когда тот споткнулся и едва не упал.

– Вы последний?

Грюнвальд, задыхаясь, кивнул.

– Остальных схватили, – прохрипел он. – Там весь лес живой.

– Про это я уже слышал.

Слегка отдышавшись, командир поднял глаза.

– Вы должны вернуться на Бастион! Они по всему Котлу.

– Расскажите что-нибудь, чего я не знаю, – буркнул Блох, оглядываясь по сторонам. Ситуация ухудшалась – основная масса зверолюдов догнала авангард. Алебардщики еще держались, но очень скоро их сметут. – Отправляйтесь к скале, – велел Маркус, рывком поднимая Грюнвальда на ноги. – А мы займемся отступлением.

Скривившись от усталости и прихрамывая на ходу, Грюнвальд побежал дальше, следом за остатками отряда – те, пошатываясь, торопливо двигались к скале. Блох повернулся к ним спиной. Теперь настало время позаботиться о собственных бойцах.

– Отступаем! – заорал он, присоединяясь к солдатам на передовой. – И не поворачивайтесь к врагу спиной. Броситесь бежать – никогда больше не увидите дома!

Капитан поднял алебарду, протолкнулся мимо одного из солдат и с силой обрушил оружие на голову одного из рычащих чудовищ, наступающих в первых рядах. Раздался приятный уху хруст – лезвие раскололо череп твари. По обеим сторонам от Маркуса его бойцы точно так же умело орудовали алебардами, по очереди нанося удары, прикрывая друг друга с флангов, образуя сплошную стальную завесу. После каждой серии атак и удачных контратак рота синхронно отступала назад, увлекая зверей за собой.

Спина Блоха покрылась потом, мышцы рук заныли от натуги. Все провоняло зверями, а их темная кровь залила лицо и грудь капитана. Он размахивал алебардой, все сильнее ощущая странное первобытное наслаждение, которое всегда испытывал в гуще схватки. Его рота старательно выдерживала построение, а эти Зигмаром забытые твари валились под ударами лезвий. Вот такие сражения Маркус любил.

Потом явились горы.

Два огромных зверя с ужасающим ревом протолкнулись вперед из-за спин визжащих сородичей, расшвыривая их в стороны. Шкуры тварей чернели, а грубые бычьи морды кривились от бешеной злобы. На груди у обоих красовались выжженные восьмиконечные звезды, а густой мех слипся от застарелой крови. От их рыка по лужам пробегала рябь. Позабыв обо всем в предвкушении грядущего боя, чудовища устремились к уязвимым рядам алебардщиков.

Блох бросился наперерез большему врагу, крепко сжимая обеими руками древко алебарды. Главное – верно рассчитать угол. Во рту у капитана пересохло.

Бык побежал к нему и заревел что-то на нечестивом подобии человеческого языка. Один из алебардщиков, неудачно замахнувшись, потерял равновесие и угодил зверолюду под ноги. Бык не глядя отшвырнул его в сторону ударом огромного кулака. Блох услышал, как хрустнул позвоночник бедняги. Монстр же набросился на капитана, забрызгав его лицо густой вонючей слюной.

Блох негодующе зарычал и ткнул алебардой в грудь зверя. Удар вышел хорошим, четко вверх и влево, и, когда бык метнулся вбок, уворачиваясь от наконечника, Блох, готовый к подобному маневру, развернул алебарду. Лезвие вонзилось в бок зверя, чуть ниже широких ребер.

Бык взревел. Не обращая внимания на рану, он ломанулся вперед, вспахивая землю огромными копытами. Маркуса отшвырнуло прочь, и он упустил из рук алебарду. Капитан схватился за меч, болтающийся на поясе, но было поздно. Могучий кулак ударил его в плечо.

Блох отлетел на добрый ярд и рухнул на землю. Перед глазами поплыло. По животу потекла горячая кровь. Земля под ним содрогнулась – бык, теперь кажущийся одним большим смазанным пятном, снова устремился в атаку. Капитан попытался встать на ноги, но те задеревенели и не слушались. Земля дрожала, словно по ней несся целый табун лошадей. Дрожащими руками Блох нащупал рукоять меча и вытащил его из ножен. Бык приближался.

Маркус поднял меч, пытаясь отогнать дурноту. Он разглядел собственную алебарду – та насмешкой над его слабостью торчала из бока чудовища.

Но уступать было нельзя, а бежать некуда.

Блох, широко расставив ноги, наклонив голову и чувствуя, как колотится сердце, приготовился встретить противника.

День перевалил далеко за середину, и последние скудные лучи солнца начали гаснуть – с севера на Котел надвигались еще более густые тучи. Ферштолен стоял вместе с ротой рыцарей у самого подножия Бастиона, там, где скальная поверхность переходила в гладкое дно Котла. Питер видел, как впереди из чащи леса валят все новые и новые зверолюды. Чуть ближе увязли в сражении алебардщики – их вот-вот сокрушат. Еще чуть-чуть – и помогать будет некому.

Ферштолен держался в седле ничуть не хуже рыцарей. Его скакун, рыжий верховой, в отличие от массивных коней рыцарей Пантеры, нервничал. Лошади всегда нервничали, когда поблизости появлялись зверолюды, – словно чуяли нечестивую ауру мутировавших тварей. Конь встревоженно заржал, встряхнув головой.

– Тише, – прошептал Ферштолен, быстро успокаивая волнующееся животное. Важно было показать рыцарям, что Питер сумеет, если что, совладать со своим конем. Шварцхельм-то о его способностях знал, а вот остальные – нет. За возможность не раскрывать личность приходилось платить.

Защитник императора, не говоря ни слова, опустил забрало шлема и пришпорил коня, пустив его рысью. Рыцари поехали следом – сквозь дождь они казались потоком сверкающего темного металла. Ферштолен пристроился в арьергарде отряда, одной рукой сжимая поводья, второй – пистолет. Если ему повезет, он успеет пару раз выстрелить прежде, чем придется взяться за клинок.

Рыцари пришпорили коней, оставляя позади оборонительные площадки. Копыта застучали по камням. Ферштолен почувствовал, как сердце заколотилось быстрее. В сгущающейся темноте вой и барабаны зазвучали громче – твари наводнили весь Котел, привлеченные запахом человеческого страха. Очень скоро рыцарям предстояло оказаться с ними лицом к лицу.

– Верена милосердная, защити от всякого зла, – шепотом взмолился Ферштолен.

Шварцхельм, возглавлявший колонну, достиг дна Котла и перевел коня сначала в кентер, а затем и в отчаянный галоп. Рота устремилась прямо к алебардщикам Блоха, окруженным врагами. Рыцари, ехавшие впереди Ферштолена, опустили пики и скорректировали построение – наступающая колонна на всем скаку растянулась в идеально ровную линию. Ферштолен сместился к левому флангу – в первом столкновении от него толку не будет, но его пистолет пригодится, когда начнется основная схватка.

Под грохот копыт рота Группена неслась навстречу подступающей орде зверей, ветер, подгонявший тучи, свистел в ушах. Наконечники копий опустились еще ниже – каждый рыцарь выбрал себе цель. Бурлящая масса зверолюдов становилась все ближе, и с каждым новым шагом могучих копыт получалось разглядеть врагов все отчетливее.

Ферштолен, пригнувшийся в седле, всматривался в темноту. Сердце заколотилось быстрее. Вон они, алебардщики – окруженные, лишенные всяких шансов. Питер взглянул на кремневку. Холодный вес оружия в руке придавал сил.

Рыцарям не требовались приказы об атаке, и Группен хранил молчание так же, как и все остальные. Будто на черных крыльях Морра, конный отряд пронесся мимо обороняющихся солдат, врезаясь в самую гущу вражеской толпы.

Столкновение вышло чудовищным. Копья пронзали тварей насквозь, поднимали над землей или раздирали на мелкие клочки. От силы ударов даже здоровяки-горы падали на землю. Некоторых сбивало с ног, некоторых рассекало прямо на месте. Отбрасывая сломанные копья, рыцари вытаскивали широкие мечи из ножен и бросались в новую атаку.

Одно из чудовищ, огромное, с бычьей головой и торчащей из бока алебардой, осталось стоять на месте. Лишившись добычи из-за неожиданного нападения, тварь негодующе взревела, оборачиваясь к рыцарям. Капитан алебардщиков, с трудом держащийся на ногах, поспешил убраться куда подальше. Шварцхельм, остающийся на самом острие атаки, направил коня к ревущему гору – и в самый последний миг, пользуясь своим непревзойденным мастерством наездника, заставил жеребца отвернуть в сторону. Быкоподобное чудовище ударило – и промахнулось. Меч Шварцхельма сверкнул – и голова гора слетела с плеч, начисто срезанная одним движением. Массивная туша рухнула в грязь.

Ферштолен ехал следом за Шварцхельмом, и, когда второй огромный монстр выбрался из-под обломков и попытался наброситься на проезжающего рыцаря, Питер прицелился и всадил гору пулю промеж глаз. Здоровяк упал в болотную жижу и забился в предсмертных конвульсиях. Ферштолен пришпорил коня, и тот с легкостью перепрыгнул корчащееся чудовище. Питер щелкнул механизмом кремневки, подключая к делу второе дуло. Гениальное устройство, к тому же оно еще ни разу не подводило его.

Он вскинул пистолет, готовясь выстрелить еще раз, но звери обратились в бегство, устремившись туда, откуда пришли, рассчитывая на подмогу сородичей. Атака рыцарей ненадолго охладила их боевой пыл, и, несмотря на потери, рота алебардщиков сумела спастись.

Ферштолен огляделся. Алебардщики воспользовались подаренным шансом и теперь со всех ног торопились обратно к Бастиону. Совсем рядом хромал, стараясь не отставать, тот самый капитан, которого спас Шварцхельм. Ферштолен узнал его.

– Герр Блох! – крикнул он, придерживая коня и смещаясь в седле вперед. – Забирайтесь ко мне!

Блох поднял мутный взгляд, не сразу сообразив, что происходит. Раненый, он с явным трудом фокусировал глаза.

– Тьма меня раздери, а ты что здесь делаешь? – пробормотал капитан невнятно.

Ферштолен рассмеялся и, протянув руку, помог ему забраться в седло. Блох оказался тяжелым, и лошади это не понравилось, но они все же сумели разместиться.

– Не рассчитывайте на долгую передышку, когда мы вернемся на скалу, – заявил Ферштолен, направляясь следом за рыцарями – те, перегруппировавшись, понеслись обратно к Бастиону. Просвет, оставленный их атакой в рядах зверолюдов, уже снова затянулся. – Мы вытащили вас из заварухи, но настоящий бой только начался.

Когда рыцари отступили, Котел целиком заполонили звери. Не встречая сопротивления, орда рассеялась по всей равнине. Из относительно безопасных укрытий Бастиона это выглядело так, будто вся чаша заполнилась воющими тушами, а из леса продолжали прибывать все новые и новые. Юрких собакоголовых тварей потеснили массивные горы, выбравшиеся из чащи, и теперь они шагали впереди всех, заходясь ревом и мычанием. Звери тащили с собой многочисленные потрепанные знамена, все как одно украшенные грубым символом Хаоса. Немногие люди, оказавшиеся достаточно невезучими, чтобы угодить в лапы орды, теперь болтались распятыми на деревянных рамах в руках у массивных зверей-знаменосцев. Даже с наблюдательных позиций на скалах можно было разглядеть, что бедолаги все еще живы.

Вернувшись на вершину Бастиона, Людвиг Шварцхельм, еще не успевший толком отдышаться, взобрался на узкий выступ, наблюдая за приближением противника. Кругом по-прежнему царил сумрак, но рыцарь достаточно ясно видел тысячи воинов-зверолюдов. Их было гораздо больше, чем обещала разведка, – донесения оказались неточными. Кампания грозила закончиться разгромом.

Группен, стоявший рядом, разглядывал приближающуюся орду сквозь монокль.

– Даже с учетом Рейксгвардии нам придется туго.

Шварцхельм не ответил, дожидаясь, пока сердце перестанет бешено стучать. Отсутствие Хельборга опасно ослабляло его армию – сейчас бойцов насчитывалось вдвое меньше запланированного. Что могло задержать маршала? При всех своих поистине выдающихся боевых качествах порой Курт вел себя удручающе непредсказуемо.

Хватит об этом. Он не появится здесь. Даже если попытается – дорога уже полна врагами, и через нее не пробиться.

– Грюнвальда удалось спасти? – спросил Шварцхельм, глядя, как зверолюды кишат на равнине внизу.

– Да, – откликнулся Группен. – Он выживет. Однако половина его войска погибла.

Людвиг кивнул.

– А что насчет того капитана алебардщиков?

– Его фамилия Блох. Он тоже поправится. – Комтур в кои-то веки позволил себе улыбнуться. – Мои бойцы сообщили, что он рвется обратно на передовую.

– Пустите его, если он все еще в состоянии держать алебарду. И если он выживет, приведете его ко мне.

– Хорошо.

Между тем беснующиеся, завывающие твари что-то затеяли – их хаотичные движения начали приобретать отчетливую схему.

– Что они делают? – спросил Группен, и в его хриплом голосе заскользили нотки раздражения. Ему не терпелось снова заняться делом.

В этот момент раздался какой-то звук. Нестройные завывания переросли в новую песнь.

Ра-а-а-грм-м.

– Они ждут своего чемпиона, – пояснил Шварцхельм. Его взгляд оставался холодным, а лицо – спокойным. Усталость после выезда сменилась угрюмой невозмутимостью. – Ты же не думаешь, что такое полчище собралось само по себе? Он скоро придет сюда.

Грохот барабанов по всему Котлу стал еще отчаяннее, а над северным краем снова зарокотал гром и засверкали молнии. Даже стихия готовилась к финальному столкновению. Дождь рекой лил со скалы, стекая под ноги зверям, дожидавшимся внизу.

Ра-а-а-грм-м.

– Их штандарты на расстоянии выстрела, – заметил Шварцхельм. – Прикажите лучникам подстрелить распятых людей. По крайней мере, мы хотя бы подарим им быструю смерть. А дальше передай капитанам – пусть начинают возводить заграждения. Ждать осталось недолго.

Отсалютовав в ответ, Группен ушел, и Людвиг, оставшись в одиночестве, продолжил наблюдать, молчаливый и неподвижный, как надгробная статуя.

Ра-а-а-грм-м. Всеобщее пение стало громче, заглушая все, кроме барабанов.

– Ты придешь, – прошептал Защитник императора. – Ты обязан выйти против меня. А там посмотрим, кто кого.

Ферштолен отвел в сторону полог лекарского шатра и, пригнувшись, шагнул внутрь, стараясь ничего не задеть алебардой, которую притащил для Блоха. Внутри почти никого не было, и дюжина деревянных настилов, выстроившихся в два узких ряда, пустовала. Конечно, для раненых со всей армии их ни за что не хватило бы, но они и предназначались только для офицеров. Это для таких людей, как Группен или Тьерхоф, окажись те ранены, вскрывались бы драгоценные сосуды с бальзамом и святой водой. Остальным предстояло уповать на удачу в других шатрах, не настолько богато снабжаемых.

– Отпустите меня, Морр вас всех раздери!

Ферштолен улыбнулся. К капитану Блоху вернулся голос. И характер. Маркуса достал гор, но Ферштолен подозревал, что рана оказалась не настолько тяжелой, чтобы не дать капитану вернуться на передовую.

Маркус отыскался в дальнем конце шатра, отбивающийся от штатного лекаря и двух сестер Шалльи.

– Можете отпустить этого человека, – заявил Ферштолен, демонстрируя лекарю печать Шварцхельма. Капитана тут же выпустили, и он с трудом поднялся на ноги.

Лекарь – пожилой мужчина, лысый и курносый, – покачал, головой.

– Мне велели держать его здесь, советник. Он получил тяжелый удар.

– Ты сейчас удар потяжелее получишь, – прорычал Блох, и сестры отступили подальше.

– Идемте, – позвал Ферштолен, протягивая ему алебарду. – Ваше место не здесь.

Блох, все еще ворча, направился к выходу следом за Питером.

– Я бы и сам справился с этими пиявками, – буркнул он, – нечего меня за ручку водить, как дитя малое.

– Они бы вам дали сонного корня, и вы бы пропустили все веселье, – откликнулся Ферштолен, – к тому же я в каком-то смысле ответственен за ваше ранение. Я попросил вас поискать Грюнвальда, и из-за этого вы пострадали.

Блох фыркнул. Его все еще пошатывало, а лицо оставалось бледным.

– Как там обстановка?

Лекарский шатер располагался почти на самой вершине Бастиона, далеко от передовой, под укрытием высоких каменных стен. Стоило Питеру и Маркусу обогнуть базальтовую колонну, глянцевую от дождя, как разворачивающееся внизу действо предстало их глазам во всей своей пугающей красе.