Текст книги "Герои Империи (сборник)"

Автор книги: Крис Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 78 страниц)

Мало-помалу звериный азарт зеленокожих остывал, и Шварцхельм в одиночку принялся теснить их. Некоторые еще продолжали атаковать, не желая уступать одному-единственному человеческому воину. Они пали первыми. Рехтшталь рассекал их доспехи, словно сделанные из пергамента. Как умелый кузнец, орудовавший молотом, Шварцхельм прорубал себе путь мечом сквозь толпы противников, бесстрашный и неостановимый.

Потом ему навстречу все-таки пробились Краус и почетная гвардия. Вся рыцарская рота сражалась так же умело, как их командир, – быстро, точно и слаженно. Их клинки образовали единую волну стали, накрывшую разрозненные орочьи ряды.

Это стало последней каплей. Слаженные атаки Шварцхельма и его товарищей сломили зеленокожих и обратили их в бегство. Рыцари безжалостно устремились в погоню за противником, и генерал наконец-то сумел перевести дух. Его гвардия оттеснила орков, подарив ему несколько мгновений покоя посреди яростного сражения.

Тяжело дыша, Шварцхельм оперся на меч. Руки ныли. Все тело ныло. Зигмар в очередной раз защитил его, как защищал всегда.

– Вы оказались отрезаны, господин, – заметил подошедший Краус с легкой укоризной.

– Орки уважают только одну вещь, – откликнулся Шварцхельм, пропустив упрек мимо ушей. – Храбрость. Если они видят, что ты готов биться с ними, причем биться так, как делают это они сами, им становится не по себе. Так их можно сломить.

Крауса такие слова явно не убедили, но он ничего не сказал. Шварцхельм, глядя на него, едва не улыбнулся. Но так и не сделал этого. Он никогда не улыбался.

– Есть еще что-нибудь для отчета? – спросил генерал, вытирая лезвие меча и оглядываясь. Рыцари отогнали противника, расчистив участок вокруг, но надолго эта пауза не затянется.

– Мы по-прежнему держимся. К оркам подходят подкрепления, но нам по силам с ними справиться. Я бы предпочел, чтобы под моим началом сражались парни покрепче аверландцев, но здесь я ничего не могу поделать.

Шварцхельм прикрыл глаза от яркого света, осматривая поле боя. Поначалу его армия выстроилась шеренгами на западной возвышенности. Подразделения все еще держали строй и теперь методично продвигались по заросшим травой холмам. Орочья оборона представляла собой вовсе жалкое зрелище – постоянные атаки конников проредили ряды зеленокожих и заставили их отступать. Твари сражались пешими и ничего не могли противопоставить тяжеловооруженной кавалерии. Им хватало хороших доспехов, они разили со всей свойственной их племени яростью, но все же постепенно сдавали позиции. Имперская пехота рассредоточилась, стремясь закрепить успех кавалеристов, – солдаты бились под палящим солнцем, не давая противнику перейти от обороны к атаке.

Шварцхельм оглянулся на войско зеленокожих, прищурившись от яркого утреннего солнца. Ближайших врагов отделяли от генерала лишь клинки почетной гвардии – орки все напирали, рыча от звериной ярости. Но за их спинами уже творилось что-то неладное. Невероятно, но с противоположного края этой зеленой волны доносились звуки еще одного сражения.

Так вот почему оборона орков так явственно дрогнула. С востока развернулся еще один фронт. Теперь их атаковали с двух сторон.

– Найдите мне новую лошадь, – велел Шварцхельм, неожиданно ощутив странную надежду, – и перегруппируйте конное подразделение.

– Укрепляемся на местности?

– Зигмарова матерь, нет, конечно же! Разве ты сам не видишь? Мы здесь не единственные люди, сражающиеся с орками. Будем пробиваться им навстречу, прямо через орду. Рассечем ее, как рыбье брюхо. Берем отряд тяжелой кавалерии. Действуем быстро и наверняка. Нужно облегчить задачу тем бойцам.

Краус раздумчиво оглядел напирающую орочью толпу. Повторная конная атака могла нарушить весь строй, и тогда отряды алебардщиков и копейщиков, шедшие позади, останутся без защиты. Шварцхельм и сам понимал, как опасен задуманный им маневр. Но игра стоила свеч.

– Как вы думаете, кто там?

Шварцхельм поднял Рехтшталь – сталь, как и всегда, приятно оттягивала руку.

– Это может быть только один человек, – ответил генерал. – И мы не бросим его сражаться в одиночку.

Блох отшатнулся назад – мощный удар едва не сбил его с ног. Противник, зеленокожий воин, торжествующе взревел и бросился вперед, закрепляя успех. Маркус отчаянно попытался заблокировать атаку, но алебарду вырвало из рук. Остальных товарищей, сражающихся рядом, также оттесняли – возможно, решение броситься в погоню за орками оказалось не таким уж и правильным. Врагов по-прежнему оставалось много. Блох частенько влипал в неприятности, переоценивая собственные силы.

Лишившись оружия, Маркус отступил назад, уворачиваясь от очередной атаки. Он с отчаянием понял, что шансов у него уже нет: ему некуда деться и нечем отразить смертельный удар.

Сжав кулаки, он попытался справиться с ситуацией единственным известным ему способом – разразился потоком отборнейшей брани, самыми гнусными оскорблениями, которых нахватался за долгие годы, проведенные в имперских войсках и кабаках, и приготовился драться голыми руками. Совершенно бессмысленный ход – орк уложит его в считаные секунды. Но, по крайней мере, Маркус не сдастся врагу без боя.

Но тут орк содрогнулся и, пошатнувшись, завалился набок. Тяжелые латы лязгнули о землю.

Блох, не ожидавший такого исхода, растерянно замер.

– Кажется, стоит ругаться почаще, – пробормотал он.

Из-за туши поверженного противника показался Фишер, сжимающий в руках обломок копья. Вторая половина торчала из спины орка, все еще содрогающегося в конвульсиях. Фишер бросил Маркусу меч. Для юноши, оказавшегося в самой гуще схватки, он выглядел весьма уверенно.

– За мной должок! – воскликнул Блох.

– Ловлю вас на слове, – откликнулся Фишер, явно довольный победой.

– Вперед, парни! – взревел Маркус, снова обретая боевой задор. – Навалимся еще разок!

Его клич подхватили, но не очень громко – солдаты отчаянно сражались, преследуя вражескую орду буквально по пятам. На таком расстоянии сложно удерживать плотный строй, и атака грозила вот-вот превратиться в беспорядочную свалку. В ней преимущество оказалось бы за более рослыми и сильными орками. Пришлось действовать немедленно, чтобы не дать бою окончиться катастрофой.

– Ко мне! – заорал Блох, размахивая над головой полученным мечом и стараясь привлечь остальных солдат поближе. – Плечом к плечу! Не расходиться!

Перекричать шум сражения было сложно, и приказ услышали не все. Но те из солдат, кто стоял ближе всех, начали стягиваться к командиру и вскоре образовали нечто, походящее на нормальное имперское построение. Блох находился в самой середине и, невзирая на раны, вел бойцов вперед, а шедшие вместе с ним алебардщики крушили и секли упрямо сопротивляющихся орков.

Блох и сам наносил один удар за другим, хотя сражение на мечах не доставляло ему никакого удовольствия – его оружием была алебарда, с которой его научили обращаться еще мальчишкой. Меч пристал всяким принцам и дворянам. Однако зеленую плоть он кромсал ничуть не хуже, а алебарды товарищей, прикрывающих Маркуса с двух сторон, обеспечивали какую-никакую защиту.

– Пощады не давать, ребята! – кричал он. – Не останавливаться! Гони их!

Они продолжали сражаться и держать строй. Но так не могло продолжаться вечно. Этот орочий отряд оказался куда крупнее, чем те, что преследовали имперцев все предыдущие дни. Либо Маркус прав, и на западном фронте воевали присланные подкрепления – либо он только что совершил чудовищную ошибку.

Из самого центра орды послышался рев множества глоток. Твари собирались для решающего удара. Что-то разозлило их, и оставалось лишь уповать на Зигмара, чтобы тот не дал Маркусу ошибиться.

Потом перед ним возник очередной зеленокожий воин с бешеными глазами и оскаленными клыками. Орки не собирались сдаваться. Они всегда сражались, пока хоть кто-то оставался в живых. Блоху подобное качество нравилось – он и сам вел себя так же. С такими же бешеными глазами взмахнув мечом, Маркус устремился в бой.

Отряд Эйлера возвращался из Старого города. Быстро миновав лабиринт закоулков, они наконец добрались до мостов через Авер. Ферштолен всю дорогу помалкивал, позволяя капитану самому принимать решения. Тому не терпелось поскорее попасть в гущу боя. Это не удивляло, но особой уверенности не вселяло. Хаос всегда оказывался сильнее, чем виделся на первый взгляд. А слабость крылась в мелочах. Несмотря на то что люди Гросслиха выбили предателей из Старого города вдоль всего западного берега, Ферштолен чувствовал беспокойство. Слишком уж легко все вышло.

Капитан Эйлер велел отряду остановиться – солдатам явно требовалась передышка. Несмотря на то что день клонился к вечеру, солнце по-прежнему жгло. Признаться, Ферштолен еще никогда не переживал подобного лета. Вся провинция напоминала раскаленную печь.

– Это то самое место? – уточнил Питер.

– Да, и мы явились вовремя. Он скоро приедет сюда.

Ферштолен огляделся. Они остановились на широком бульваре, тянущемся вдоль восточного берега реки. Вдоль мощеной дороги теснились склады. Отчаянно несло стоячей водой. Под жарким солнцем река выглядела болезненно-зеленой, ветер улегся, перестав разгонять запахи, и нос терзала вонь дохлой рыбы и нечистот. Несколько лодок, пришвартованных неподалеку, тяжело покачивались на воде, их паруса и снасти обвисли.

Впереди темнела махина Авербурга, тянувшегося в голубое небо. Ферштолен понятия не имел, кто сейчас владел крепостью. Штандарт Аверланда по-прежнему болтался на флагштоке на самой вершине, но это еще ничего не значило. Тохфель наверняка уже сдал крепость одной из противоборствующих сторон. Оставалось понять, какой именно.

Ферштолен убрал нож. При свете дня, в почти полностью захваченном Старом городе, когда враг бежал, не рискуя вступать в бой, начинало казаться, что они вот-вот победят. Но Питер понимал, что поддаваться этому чувству не стоит. Он не был трусом, но и глупцом – тоже. В глубине души он по-прежнему испытывал страх. Смертельный страх. Потому что прекрасно понимал, что ждет их впереди.

– А вот и он, – подал голос Эйлер, отвлекая Ферштолена от размышлений, и Питер оглянулся на набережную.

В полном доспехе Хайнц-Марк Гросслих походил на образцового командира еще больше, чем в обычной одежде. Его светлые волосы золотились в лучах солнца. Гросслих держался спокойно, уверенно и властно. Самопровозглашенного курфюрста окружали доппельзольднеры, присланные Альптраумом. Судя по царапинам, покрывавшим их броню, на долю этих солдат выпало немало сражений, но они ничуть не походили на обтрепанных наемников, составляющих основную часть войска обеих сторон. Ференц прислал на помощь самых лучших своих бойцов.

Гросслих подошел ближе, и Ферштолен вежливо поклонился.

– Вы что-нибудь нашли, советник? – спросил курфюрст, и тот покачал головой.

– Как я и боялся, они давно покинули гнездо. И приложили немало усилий, чтобы замести следы.

– Их не осталось совсем? Ни следов, ни подсказок?

Ферштолен вспомнил о масках.

– Нет, мой сеньор.

– Значит, продолжаем охоту, – мрачно кивнул Гросслих и жестом велел телохранителям оставаться на местах. – Идемте со мной, – велел он Питеру и направился к краю набережной.

Ферштолен зашагал следом. Эйлер и его солдаты, обрадовавшись передышке, убрали оружие и заговорили о своем.

– Должен признать, я немало удивился, когда Ференц сообщил мне новости, – начал Гросслих, понизив голос. – Я никогда не скрывал своей неприязни к Руфусу и его шлюхе, но если бы я знал о…

– Такова натура скверны – она всегда норовит скрыться от глаз, – перебил его Ферштолен, не имеющий ни малейшего желания углубляться в подробности. – Не корите себя.

– И всему виной оказался корень счастья. Я уже давно подозревал это. Лейтдорф не настолько богат, как можно ожидать, учитывая его происхождение, а гильдии поддерживают мою кандидатуру. И только торгуя подобной дрянью, он смог накопить достаточно денег, чтобы вооружить наемников. Я не позволю никому из моих людей коснуться этого корня хотя бы пальцем.

Ферштолен задумался, насколько Гросслиху это удастся. Употребление корня уже стало привычным делом по всему городу.

– Весьма мудрое решение.

Гросслих умолк, словно пытаясь подобрать слова.

– Ференц сказал мне, что вы – агент сеньора Шварцхельма, – сказал он наконец. – Я полагал вас – прошу прощения – обычным чиновником.

– Я старательно поддерживаю это впечатление.

– Значит, вы должны немало разбираться в политике. И, наверное, понимаете, что герр Альптраум рассчитывает править моими руками. Он не смог стать курфюрстом сам и теперь использует меня в качестве прикрытия.

Подобная проницательность не могла не обрадовать Ферштолена.

– Тогда почему вы продолжаете с ним сотрудничать?

– Он мне нужен. Его деньги, связи, бойцы. У меня ничего этого нет. Единственное, что давало мне право на титул курфюрста, – давно забытое кровное родство с одним из прошлых графов, и даже это право оспаривалось. И если бы нашлись кандидаты получше, чем Альптраум и Лейтдорф, у меня и вовсе не осталось бы шансов.

– Вы так говорите, словно не хотите становиться курфюрстом.

Гросслих остановился и взглянул на Питера со всей серьезностью.

– Я хочу этого больше всего на свете. Эта провинция слишком много лет провела в праздности. И с помощью Зигмара я все-таки верну ей былое величие: Аверланд больше не будет богатеньким слабаком на фоне прочих имперских провинций.

– Ференц Альптраум давно набил руку в подобных играх, – предупредил Ферштолен, – вам придется постараться, чтобы от него избавиться.

– Вот почему я хотел побеседовать с вами. Мы вот-вот одержим полную победу. Людей Руфуса отогнали из Старого города на западный берег. Как только их всех перебьют, меня коронуют. Вот тогда и начнется настоящая война. Нельзя позволять Альптрауму править через меня. Если дать ему волю, ничего не изменится – мы просто сменим одного тирана на другого. Мне нужна ваша помощь, советник. Я – простой солдат, а вы в подобных вещах разбираетесь.

– Вы зовете меня к себе на службу, сеньор Гросслих? – поднял бровь Ферштолен.

Тот неожиданно смутился.

– Не совсем. Скорее прошу вас побыть кем-то вроде наставника. Я человек не гордый, советник. Мне нужна помощь, и вы – тот, кто может ее оказать.

– Я понимаю ваше затруднительное положение. – Ферштолен грустно улыбнулся. – Не сомневайтесь, я помогу вам искоренить скверну в Аверхейме до конца. Но после этого я вернусь на службу к Шварцхельму, и, к сожалению, переубедить меня не удастся никому. Даже самому императору.

– Такая преданность делает вам честь, – ответил Гросслих спокойно. Если он и испытывал какое-то разочарование, то умело его скрывал. – Однако позвольте мне высказаться откровенно. Очень многие сомневаются, что сеньор Шварцхельм стоит того, чтобы ему служили такие люди, как вы. Он – сын Аверланда, но…

– Ничего больше не говорите, – поднял руку Ферштолен. – Я не буду слушать подобные речи. Если бы не Шварцхельм, Мариус разорил бы вашу провинцию до основания еще двадцать лет назад. И теперь он так же не дает ей развалиться. Он подвергается атакам тех, с кем мы боремся, и кто-нибудь другой, более слабый духом, на его месте уже сломался бы. Что бы вы себе ни думали, он – ваша основная надежда.

Гросслих виновато кивнул, деликатно воздержавшись от возражений.

– Простите меня. Пожалуй, мне стоит больше доверять ему. – Хайнц-Марк оглянулся на реку. Вдалеке над огромным мостом через Авер занималось пламя. Сражения, похоже, дошли до переправ, а вместе с ними и пожары. – Мне бы хотелось побеседовать с вами подольше, но я должен возвращаться к своим войскам. Следует отдать вам должное, герр Ферштолен, – сведения, переданные вами Альптрауму, помогли нам перейти к активным действиям, и победа уже близко.

– Лейтдорф сам командует бойцами?

– Его никто не видел, да это и не в его характере. Он скорее отсидится в подвале, позволяя крестьянам проливать кровь вместо него.

– Это-то меня и беспокоит. Мы слишком легко их одолеваем.

Гросслих насмешливо оскалился. Он, казалось, не беспокоился вовсе.

– Не переживайте, советник. В честной схватке победитель бывает только один. Сколько бы Лейтдорф ни полагался на свои чары и зелья, от недальновидности они его не избавят. Его даже собственные люди ненавидят. Завтра к вечеру город будет наш.

Ферштолен хмуро взглянул на пылающий мост. Его по-прежнему терзало беспокойство. Пожалуй, он не смог бы внятно объяснить, что именно его тревожит, но все инстинкты наперебой кричали, что победа пришла слишком быстро. Хаос действовал тонко и изящно, и искоренить эту заразу так легко еще никогда не удавалось.

– Я отправлюсь с вами, – заявил Питер. – Вам не помешает хороший стрелок, а я хочу увидеть войска Лейтдорфа собственными глазами. Наверняка я что-то упустил.

Гросслих уверенно улыбнулся.

– Это будет честью для меня. Мы вместе выгоним их из города.

Глава тринадцатая

Блох почувствовал, что силы подходят к концу. День клонился к закату. Сражение тянулось слишком долго, отчаянное и кровопролитное. Солдаты по всему полю боя отступали. Отряд Маркуса понес тяжелые потери – из нескольких сотен, ударивших в тыл орочьего войска, выстояло около двух третей. Они глубоко пробились в ряды врагов, но зеленокожие оказались сильнее. Чем дальше, тем яснее Блох понимал, что совершил ошибку.

Даже его собственные руки, закаленные годами бесконечных сражений, начинали слабеть. Бой на мечах давался ему с трудом, и Маркус, непривычный к подобному оружию, уже получил несколько ранений. Орудовать алебардой в замкнутом пространстве было еще сложнее, но она позволяла не только атаковать, но и защищаться. Лишившись возможности блокировать чужие атаки древком, Блох слишком часто пропускал удары орочьих тесаков. Сначала его тяжело ранили в ногу, а потом лишь чудом не выпотрошил ножом невероятно шустрый зеленокожий.

Слишком многим бойцам подобного чуда не хватило. Фишер погиб – на него набросились сразу несколько орков. Блох слишком поздно пробился ему на подмогу. После многодневного отступления солдаты начали сдавать. Ход битвы то замедлялся, то ускорялся, но, похоже, запасы удачи, остававшиеся у имперцев после кончины Грюнвальда, наконец начали иссякать.

– Ко мне, парни! – кричал Маркус, тщетно пытаясь сплотить оставшихся бойцов, осипшим голосом подгоняя их вперед. Алебардщики и копейщики, пригнувшись, отчаянно старались остановить натиск орков и все еще держали строй – но уже из последних сил.

С каждым шагом, с каждой вражеской атакой подразделение Блоха страдало все сильнее. Их взяли в кольцо, и помощи ждать не приходилось.

Маркус в последний раз взмахнул мечом. Товарищи, стоящие рядом, выглядели окончательно изможденными. Орки не сразу бросились в бой, улучив момент, чтобы посмеяться над побежденными людьми. Они бешено размахивали оружием, ликуя в предвкушении победы. Непонятно, что они говорили, но суть речей казалась достаточно очевидной. Сжав зубы, Блох приготовился к бою.

Он славно повоевал. Грех жаловаться – игра стоила свеч.

Вдруг на глазах у изумленного Маркуса орки бросились в стороны.

Словно из ниоткуда выскочили тяжеловооруженные рыцари – пробиваясь сквозь вражескую толпу, они устремились прямо к зеленокожим, что насмехались над алебардщиками. Глухие латы ярко сверкали на солнце. Атака кавалеристов сломила орочье сопротивление. Их было всего два десятка, но все как один – превосходные наездники, и они стальной стрелой рассекли море врагов надвое. Блох видел, как, одним взмахом копья свалив с ног зеленокожего воина, всадник выпустил оружие и, выхватив меч, обезглавил еще одного – и все это в мгновение ока, в один удар сердца.

Во главе отряда ехал тот, кого Блох не мог не узнать. Шварцхельм несся вперед как ураган, его броню сплошь покрывали выбоины и царапины, но он ни на секунду не сбавлял скорости. Знакомым зычным голосом он выкрикивал боевые кличи, рубя Мечом Правосудия направо и налево. Солнце отражалось от его доспеха, окружая его сияющим ореолом, и генерал в этот миг походил на героев древности, соратников святого Зигмара, избавивших Империю от орочьей угрозы в века, когда мир был моложе и чище. С каждым широким замахом, с каждым могучим ударом боевой дух зеленокожих падал все сильнее.

Очень быстро ситуация переменилась. Противника отбросили назад. Блох увидел, как следом за рыцарями в сияющих латах явились и другие, носящие цвета Аверхейма. Маркус на мгновение застыл, не в силах поверить собственным глазам. Орки, преследуемые конниками, бросились врассыпную. Избавленные от необходимости отбивать постоянный натиск, алебардщики Блоха начали пробиваться из окружения. Зеленокожие, зажатые меж двух огней, дрогнули.

Однако в бегство обратились не все – некоторые, самые крупные воины продолжили сражаться. Они ревели, разъяренные тем, что добычу отобрали прямо из-под носа. Огромный орк с горящими глазами набросился на Блоха, низко взмахнув топором. Против него выскочил кто-то из алебардщиков, но чудовище не глядя отшвырнуло солдата прочь, взмахнув когтистой лапой. Свинячьи глаза зеленокожего смотрели прямо на Маркуса – затуманенный жаждой крови разум твари счел именно его основным противником. Утробно зарычав, орк метнулся вперед, и Блох подобрался, готовый отразить атаку.

Но атаки не последовало – между ними, загораживая Маркуса, вклинился конный рыцарь. Ослепительно сверкнул на солнце занесенный меч – и обезглавленный монстр рухнул на землю. Из обрубка шеи хлынула кровь. Изувеченный труп откатился прочь, и его лапы еще пару раз судорожно дернулись. Рыцарь, моментально восстановив равновесие, проехал дальше. Орков продолжали теснить, орду окончательно разбили. Следом за рыцарями в брешь во вражеских рядах хлынули аверландцы. Подъехав к окруженным солдатам Блоха, они заставили орков отступить и погнали их прочь.

Наконец-то прибыли подкрепления.

Блох почувствовал, как у него немеет правая рука. Он много дней сражался практически без передышки, и теперь усталость брала свое. Перед глазами поплыло, а голова неожиданно закружилась.

Солнце загородила тень. Прикрыв глаза ладонью, Блох посмотрел вверх. Над ним возвышался Шварцхельм. Бока его коня блестели от пота – должно быть, нелегко возить такого седока, да еще и в полном доспехе. Появление Шварцхельма походило на прекрасный сон, приснившийся еще раз. Та же знакомая броня, тот же шлем с лавровым венцом, массивный нагрудник с кулоном, изображавшим Гхал Мараз…

– Мой сеньор! – воскликнул Блох.

Шварцхельм развернул скакуна и ловко спешился. С лезвия Меча Правосудия капала орочья кровь. Защитник императора подошел к Маркусу, такой же мрачный, как и всегда, но сейчас в его глазах плескалось холодное довольство.

– Ты выжил, – проговорил Шварцхельм. – Я знал, что ты выживешь. Я не опоздал.

Он хлопнул Блоха по плечу – хлопок вышел ничуть не легче ударов, которые доставались Маркусу в боях, и он едва не пошатнулся.

– Это вошло у вас в привычку, господин, – ответил Маркус, и на его усталом лице разлилось явственное облегчение.

– Что именно?

– Являться на помощь. Прямо как в легендах.

С каждой минутой прибывали все новые аверландцы, шагающие по полю боя, и орки, завидев подкрепление, отступали все дальше. Товарищи Блоха падали на землю от усталости, и их места занимали новые пехотинцы, поддерживаемые вездесущими рыцарями.

– Ты еще можешь держать оружие? – спросил Шварцхельм. Ему явно не терпелось отправиться в погоню за зеленокожими.

Блох хмыкнул. Его силы разом восстановились. Даже после всего, что произошло, он просто не мог упустить возможность сразиться рядом с великим человеком. Да за честь маршировать рядом со Шварцхельмом многие бы собственные семьи продали!

– Дайте мне нормальное оружие, и я буду сражаться вместе с вами до Конца Времен, пока мы все вместе не погибнем.

Шварцхельм одобрительно кивнул и, повернувшись, рявкнул:

– Раздобудьте парню алебарду! А потом прикончим этих тварей!

Курт Хельборг осадил коня. Животное раздраженно тряхнуло головой, лязгнув трензелями. По обе стороны от командира остановились и остальные рыцари Рейксгвардии – целая сотня, в полном боевом облачении, невзирая на сводящую с ума жару. При ярком солнечном свете форменное сочетание алого и белого казалось еще более резким, а оружие угрожающе сверкало. Это было грозное войско – и, если донесения из Аверланда не обманывали, именно такое здесь и требовалось.

Шрамм подъехал к командиру. Его длинные волосы отсырели от пота, а вокруг морды его коня жужжали мухи. Кругом царили жара, духота и влажность.

– Что думаешь? – спросил Хельборг, глядя на раскинувшуюся внизу долину.

– Выглядит достаточно мирно.

Дорога тянулась еще на несколько сотен ярдов вперед, а дальше резко шла под уклон, повторяя рельеф местности. В миле-двух отсюда виднелся городок Штрайссен, лежащий практически посередине между индустриальной мощью Нульна и сельским захолустьем Аверланда. Как и положено пограничному городу, Штрайссен выглядел как смешение двух культур. Его высокие зубчатые стены покрывала побелка, имитирующая природную белизну альтдорфского камня, однако за прошедшие годы она потемнела и стала грязно-серой. На равном расстоянии друг от друга вдоль всей ограды торчали высокие дозорные башни.

Река Авер огибала город по южному краю, а потом поворачивала на запад, и по всему ее берегу темнели пристани, однако лодок там практически не было. Вода мирно поблескивала под ярким солнцем, почти не двигаясь. Особого оживления на дороге тоже не наблюдалось. Вся долина как будто спала.

– Ну и жарища… – протянул Шрамм, вытирая лицо тряпкой, уже основательно промокшей.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – спросил Хельборг, внимательно разглядывая город вдалеке.

– Что вы имеете в виду?

Сказать по правде, Хельборг и сам не до конца понимал, что не так. Но во всей этой сельской идиллии ощущалось нечто неправильное. Возможно, причиной тому была жара. Возможно – долгая дорога из Нульна. И все-таки маршала что-то беспокоило. Царапало, как заноза. Ему казалось, что в воздухе витает едва уловимый запах жасмина, – но здесь, на севере, цветам еще рано цвести.

– Не знаю. Ладно, забудь. Из Аверхейма не поступало новых вестей?

Шрамм покачал головой. В столицу то и дело отправлялись гонцы, но еще ни один не вернулся. Причин тому могло отыскаться множество – Империя всегда была небезопасным местом.

Но все-таки это казалось странным.

– Едем дальше, – велел Хельборг, натягивая поводья. – Здесь смотреть не на что. Нас ждут в Аверхейме.

Тохфель спешно шагал вдоль крепостной стены Авербурга. Ситуация могла измениться в любую минуту. Вся решимость, которую он испытывал в последние два дня, рассеялась, стоило начаться полноценному штурму города. Как и боялся Тохфель, цитадель превратилась в изолированный островок здравомыслия посреди бушующего океана насилия. Штатгальтер понятия не имел, кто одерживает верх в этой уличной войне, но с его наблюдательной позиции разрушение города выглядело бессмысленным, кто бы его ни чинил.

Торопливо завернув за угол, Тохфель столкнулся с Морвеном, тащащим ворох стрел. Выпав у секретаря из рук, они рассыпались по каменному полу, и Морвен уже открыл рот, чтобы от души выругаться, но, увидев, кто стоит перед ним, осекся.

– П-прошу прощения, штатгальтер, – промямлил он, принимаясь собирать стрелы, – я не сразу разглядел…

– Что это ты делаешь, боеприпасы разносишь? – спросил Тохфель, помогая ему. – Разве подобными вещами больше некому заниматься?

Морвен поднял на него взгляд, полный отчаяния.

– Все на стенах, штатгальтер, – откликнулся секретарь, – нам едва хватает людей, чтобы поддерживать хотя бы видимость сопротивления. И если враги захотят пойти на приступ, их никто не сможет задержать.

Тохфель поднялся на ноги и, подойдя к парапету, рискнул выглянуть между зубцами. Внизу, у ворот, толпились люди, хорошо вооруженные и готовые к штурму. Тохфель насчитал на мостках, ведущих к проездной башне, около нескольких сотен, а со стороны Старого города прибывали все новые и новые бойцы. Для начала полноценного штурма им оставалось только выбить двери.

– Это чьи бойцы?

– Ференца Альптраума.

Тохфель закатил глаза. Ну конечно же, Альптраум. Его семья когда-то правила Аверхеймом, и неудивительно, что он теперь хочет вернуть крепость. Штатгальтер выглянул еще раз. На штурм явно собрались закаленные вояки. Если бы в Авербурге оставался нормальный гарнизон, они бы не представляли угрозы, но наспех собранные отряды обороны состояли в основном из писцов и помощников архивариусов. На стенах расположились едва ли несколько десятков, и еще чуть больше – внутри, у основных ворот, чтобы дать отпор захватчикам. Но вряд ли им удастся обманывать противника достаточно долго.

– Сдерживайте их столько, сколько получится, – велел Тохфель, передавая начальнику канцелярии охапку стрел, и, развернувшись, зашагал обратно.

– Куда вы, штатгальтер? – жалобно окликнул его Морвен, но Тохфель не стал оборачиваться.

Он торопливо спустился вглубь замка, следуя знакомым с детства путем. В прохладе среди каменных стен голова начала работать лучше. Конец их сопротивлению вот-вот наступит – Альптраум уже наверняка понял, насколько слабы защитники крепости, и, как только он пробьется внутрь, захватить ее ему не составит труда. Остановить его уже не получится – но Тохфель по-прежнему мог сделать кое-что еще до того, как крепость падет окончательно.

Документы. Драгоценные протоколы судебного процесса о престолонаследии. Они не должны попасть ни в руки Гросслиха, ни к Лейтдорфу. Возможно, это напрасная трата времени и сил, но Тохфель знал, что документы нужно сберечь: однажды закон снова восторжествует, и тогда хроника нынешних событий окажется кстати.

Он спустился по узкой спиральной лестнице, ведущей в архивы. Репозитории, где хранилась история Аверланда, лежали в старейшей части древней крепости, запертые среди стен в несколько ярдов толщиной. Тохфель знал их так же, как собственные покои. Большую часть жизни он провел именно здесь, в архивах.

Наконец он добрался до нужных дверей, расположенных глубоко под землей. Единственным источником света здесь служили факелы в настенных креплениях. Некоторые уже погасли, и каменные плиты окутывала густая тень.

Прочная дубовая дверь библиотеки оказалась открытой. Странно – ей полагалось быть закрытой. Только у двоих людей имелись ключи от архива – у самого Тохфеля и у Ахендорфера. Штатгальтер невольно ощутил укол беспокойства. Сверху донесся приглушенный шум. Возможно, атакующие уже пробились внутрь. Времени почти не оставалось.

Тохфель осторожно прокрался вперед, внимательно оглядываясь по сторонам, но так и не увидел никого постороннего. Каменный потолок здесь был низким, как в склепе, вдоль стен теснились книги в потрескавшихся кожаных переплетах. Корешки украшали надписи на официальном рейкшпиле, но в неверном свете факелов большую их часть разобрать удавалось с трудом. Кругом царил холод – даже в самый жаркий летний полдень солнечное тепло сюда не доходило.