Текст книги "Герои Империи (сборник)"

Автор книги: Крис Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 78 страниц)

– Ну, начинай снова, – велела Натасья.

Ахендорфер поклонился. Ему больше не требовалась книга, чтобы исполнить приказ. Он много часов повторял эти звуки, и они огненными знаками запечатлелись в памяти. Губы сами сложились, мускулы сами настроились на произнесение заветных слов.

– Бедарруцибарр! – произнес он нараспев. Как только раздались первые слоги, огонь эфира затрепетал и стал ярче. – Бедарруцибарр цагарратумнан акц акц бероу!

Снова и снова слышались гулкие звуки, и так же, как все эти долгие недели, они впитывались в железные стены и оживали в сияющих символах на самом верху шахты.

Натасья медленно пошла к Камню, ступая изящно и торжественно. Сверху, из-за пределов шахты, донеслось пение – это демоны подхватили заклинание.

– Акц акц бероу! – повторяли они в лад, их хрупкие голоса звучали как небесный хор и звенели от первозданного восторга. – Маламануар нерамумо клца йехеннум!

Натасья словно в молитве подняла тонкие руки. Ее кожа потемнела, обрела цвет ягод белладонны и тускло светилась, как угасающие угли. Прозрачное платье с тихим шелестом упало, кольцом легло вокруг ног.

Ахендорфер знал, что вообще-то ему следует отвернуться. Но он застыл в восторге, тонкая нитка слюны повисла на подбородке.

Спохватившись, продолжил декламировать. Демоны вторили ему. Воздух стал горячим от разбушевавшегося огня эфира. Волосы Натасьи заплескались, словно ветер развевал шелковую ткань, и обнажились все изгибы ее безупречного силуэта. Знаки Слаанеша на коже ожили и пришли в движение, принимая новые удивительные формы.

Натасья вдруг начала расти ввысь.

У Ахендорфера по подбородку вместо слюны потекла кровь. Его охватил экстаз.

– Аббадоннодо неэрата градарруминам! – неистово выкрикивал он и раскачивался в такт движению огня эфира.

Вот оно! Вот то, для чего понадобились и наркотическое зелье, и притворство, и строительство башни, а еще армии странных существ, пытки несогласных и его книга. Вот для чего это требовалось.

Она так долго шла сюда. И вот наконец Она пришла.

Блох вел отряд вперед. Его алебардщики шли уверенным шагом. Ни шума, ни суеты – только дисциплина и порядок. Он разделил людей на четыре группы по сорок солдат и построил их в четыре шеренги по десять человек. К его передовому отряду примкнули еще несколько воинов – те немногие, кто уцелел после похода Грюнвальда, где под его командованием были тысячи.

На ходу Блох шептал молитвы Зигмару, Ранальду, Шаллье и обращался с общим славословием к остальным богам, кого не смог вспомнить по именам. Ряды врагов уже виднелись невооруженным глазом, и совсем скоро они вступят в бой. Лязганье оружия, гулкое и тяжеловесное, разносилось далеко по равнине и эхом отражалось от полуразрушенного холма Аверпик. Чем ближе они подбирались к полю брани, тем темнее становилось небо над головой.

С обеих сторон от отряда Блоха двумя несколько разболтанными подразделениями вышагивала недавно рекрутированная пехота Хельборга. Вид они имели перепуганный и неуверенный. Перспектива биться за свободу Аверланда, казавшаяся столь привлекательной дома, под теплым солнышком, здесь представлялась дурацкой затеей. Они шли прямиком в чрево Хаоса, и даже самые несообразительные теперь поняли, что такое великий враг, стоило им увидеть его знаки. Блох не очень-то верил в их доблесть. При первых признаках серьезной опасности они поднимут лапки. Единственная надежда состояла в том, чтобы объединиться с более крупными силами имперской армии до того, как это случится.

Во главе строя ехали Шварцхельм, Краус и несколько кавалеристов, которых Хельборг отрядил им в помощь. Рыцарь-Защитник императора выглядел стойким и непоколебимым, как гора. Он и только он внушал хоть какую-то веру в то, что они не просто идут навстречу верной смерти ради тщеславных идей.

– Герр Блох! – раздался знакомый голос, перекрывший нарастающий шум. У Блоха даже сердце подскочило.

– Герр Ферштолен, – ответил он, подняв глаза и узнав фигуру тайного агента, догнавшего его верхом. На худощавом лице Ферштолена поубавилось знакомого самодовольного выражения. Вокруг глаз залегли тени, в них появились усталость и печаль. Сшитая на заказ щегольская одежда изодралась и запачкалась.

– Так вы еще здесь.

– Не без этого.

В свободной руке помощник Шварцхельма держал пистолет, заряженный и готовый к стрельбе.

– Давно я вас не видел, – сказал он.

– Вот ведь странно.

– А где ваш заместитель?

– Капитан Краус вернулся туда, где ему положено находиться.

Ферштолен криво усмехнулся – совсем невесело, словно сожалея о несовершенстве этого мира.

– Как и все мы, – сказал он. – Послушайте, командир, я на поле боя чувствую себя не в своей тарелке. Это не мое. В последний раз, когда я воевал под началом Шварцхельма, вы оказались настолько любезны, что позволили мне затеряться в ваших рядах.

Блох покосился на него, как всегда гадая, издевается агент или говорит серьезно.

– Мы ведь пехота, – сообщил он. – Ваша лошадь нарушит картину.

Ферштолен спрыгнул из седла и изящно приземлился рядом с Блохом. Затем хлестнул своего коня, и тот устремился прочь от передовой, несомненно довольный возможностью ускакать подальше от сурового поля брани.

– Так лучше?

Блох нахмурился. Он и тогда, в Тургице, не знал, что делать с этим Ферштоленом, да и теперь мыслей не появилось. Шпион оставался человеком-загадкой, а загадок Маркус не любил.

– Если вы собираетесь пустить в ход этот пистолет, то добро пожаловать. Но если станете путаться под ногами, я лично проткну вас насквозь.

Ферштолен кивнул с самым серьезным видом.

– Совершенно согласен, командир, – сказал он. – Я ничего другого и не ожидал.

Впереди вражеский арьергард наконец-то заметил наступающие ряды войска Шварцхельма. Солдаты начали разворачиваться, чтобы встретить их. До них еще оставалось несколько сотен ярдов.

– К бою! – раздался приказ Крауса. Все взяли оружие на изготовку, и ряды дружно сверкнули сталью. Люди делали знак кометы, поправляли шлемы, прилаживали нагрудники и бормотали молитвы. Без колебаний и без единого звука солдаты Гросслиха ринулись на имперцев. Это оказались странные солдаты – у них вместо глаз как будто плескались лужицы колдовского огня.

– По моей команде! – взревел Краус.

Шварцхельм взялся правой рукой за рукоять Рехтшталя и склонил голову в безмолвном молении. Ему наступать первому.

– Такое ощущение, что нам до сих пор не представилось возможности узнать друг друга получше, – проговорил Ферштолен, ускоряя шаг вместе со всеми. В голосе слышался страх, хоть он и попытался скрыть его за веселостью.

– Может, в другой раз, – пробормотал Блох. Было не до того – он ждал приказа к атаке.

– С удовольствием.

Тут Краус резко взмахнул мечом над головой.

– Граждане Империи! – проревел он. – Смерть врагам! В атаку, и пусть сам Зигмар направит ваши клинки!

Алебардщики тоже издали воинственный клич и ринулись вперед. Следом двинулись аверландские наемники. Лица их побледнели от ужаса, руки судорожно сжимали оружие, лбы блестели от пота.

И во главе скакал Шварцхельм, меч его отражал красные отсветы пламени, а хриплый крик, выражавший ненависть и вызов на бой, перекрыл шум битвы. Следом за ним пять тысяч пехотинцев, с отчаянием и отвагой в груди, устремились в средоточие огня и смерти.

Хельборг пустил коня вскачь и почувствовал, как его обвевает поток воздуха, насыщенного горячим пеплом. Шварцхельм вел в бой свои подразделения так, чтобы отвлечь внимание от отряда Рейксгвардии и оставить им пространство для атаки. Эскадрон Хельборга включал меньше пяти десятков всадников, в том числе его самого и Лейтдорфа, – смешно думать, что они могут нанести урон многотысячному войску.

Клин конных воинов сомкнул строй. Рыцари устремились к цели, копыта грохотали по утоптанной земле. В полумиле слева от них высились на фоне штормового неба стены Аверхейма, обширные и мрачные. Впереди, шеренга за шеренгой, шагали противники – все в плотно подогнанных латных доспехах и с хрустальными алебардами. Где-то за ними держался Фолькмар. С высоты перед городом было хорошо видно, где теогонист, но теперь дым и суматоха сражения заслонили его.

Успех их атаки зависел только от скорости и мощности. Первый удар все решит.

– За Карла-Франца! – гаркнул Хельборг, когда передние ряды врагов приблизились. Солдаты-псы начали разворачиваться, чтобы встретить нападающих с тыла. Вот слабаки! Таких несложно порвать на куски.

– За императора! – громко и слаженно, как один человек, взревели гвардейцы. Шрамм летел на самом острие атаки, его некрасивое лицо защищала сталь забрала, меч сверкал.

Руфус Лейтдорф скакал по левую руку от него, склонившись к седлу, наперевес держа обнаженный Вульфсклинге.

– И за моего отца, – сказал он так тихо, что больше никто не услышал.

Расстояние между армиями сократилось, схлопнулось и исчезло. Клин кавалерии – бело-красное копье со стальным наконечником – врезался в ряды противника. Пехоту Гросслиха втаптывали в грязь, рубили в капусту точными ударами мечей. Хельборг пришпорил коня, и тот бросился в гущу вражеского арьергарда, отчаянно лягаясь и ударами копыт прокладывая себе путь сквозь толпу.

Внезапное нападение ошеломило врагов, и они почти не сопротивлялись. Группа солдат-псов в тяжелой броне пыталась выстроиться в линию обороны.

– Круши их! – завопил Хельборг, разворачивая коня навстречу угрозе.

Гвардейцы тоже развернулись – каждый превосходно умел управлять лошадью. Не теряя скорости, рыцари поскакали на стену из железа и стали. Они снова врезались на полном ходу в обороняющихся, смяли линию из щитов, которую те пытались соорудить, и расшвыряли собакоголовых в стороны. Некоторых рыцарей вышибло из седла или ранило подлым ударом алебарды снизу, но в общем отряд уцелел и рвался вперед, все глубже вклиниваясь в ряды воинства скверны.

– Вы его видите? – проорал Шрамм, низко пригибаясь в седле. Он махал мечом не останавливаясь, шлем его перепачкался кровью.

– Нет пока, – рыкнул в ответ Хельборг, разрубил подвернувшегося солдата-пса мощным движением меча вниз и тут же вернул Клингерах на изготовку для следующего удара.

Хельборг чувствовал себя куда лучше, чем когда покинул Нульн. Кольнуло в плече, но это не стоило внимания. Как и Шварцхельм, он жил ради битв. Пока приходилось трусливо прятаться в аверландской глухомани, его душа изболелась. Теперь, в гуще скверны, ради искоренения которой он жил на свете, он чувствовал привкус крови на губах, слышал стук копыт и не сомневался – вот это ему на роду написано.

– Держать направление! – гаркнул он и повел коня вскачь туда, где враг снова пытался построить оборону. – Как только увидим теогониста, встать строем вокруг него! А пока убивайте всех, кто попадется на пути!

С этими словами Хельборг увернулся от лезущего на него собакоголового, на скаку глубоко ранил его в плечо и ринулся туда, где противники снова выстраивались в линию.

Он прищурился и улыбнулся, и его скрытое забралом лицо осветилось и потеплело. Он скакал на врага, копыта его скакуна молотили землю.

– Зигмар хранит тех, кто сражается, – пробормотал он под нос, в нетерпении облизывая пересохшие губы. – Будь благословенно имя Его.

Шварцхельм широко шагал вперед, Рехтшталем оставляя за собой полосу кровавого месива из изрубленных тел. Он спешился, оказавшись в самой гуще, и теперь передвигался пешком плечом к плечу со своими солдатами, прокладывая путь к растерзанным линиям имперского войска. Краус держался рядом и тоже без устали рубил мечом.

Казалось, не видно конца ни собакоголовым уродам, ни жутким людям с мертвыми светящимися глазами – они снова и снова возникали из сумрака, размахивая клинками, и лица их ничего не выражали. Атака на войско Гросслиха с фланга почти захлебнулась. Солдаты Блоха проявляли опыт и выдержку, а вот аверландские наемники пороху не нюхали. Шварцхельм видел, как они десятками удирали с поля боя, рыдая от ужаса и бросая оружие в грязь. Тех же, кто еще не сбежал, окружила плотным кольцом бескрайняя рать Гросслиха. Любая попытка прорваться стоила им больших потерь. Только у Шварцхельма получалось двигаться вперед, и он вел подчиненных, вдохновляя своим примером.

– Никого не щадить! – грохотал он, на ходу проткнув Рехтшталем горло собакоголового и тут же вытаскивая меч. Враг захрипел в агонии. – Держать строй! Не бойтесь предателя!

Он понимал, что время на исходе. Они вклинились слишком глубоко, назад пути не было.

– Куда теперь? – задыхаясь, спросил Краус. Он только что поверг на землю очередного противника. Доспехи на нем казались великоваты – видимо, после недель странствий в аверландской глуши капитан почетного караула несколько усох.

– Пока движемся правильно, – сообщил Шварцхельм, выталкивая своего подчиненного-алебардщика из-под удара и раскраивая череп врага, так неудачно на него напавшего. – Если только имперская армия не отступит к…

Раздался вопль, и что-то черное и когтистое выпрыгнуло из вражеских рядов. На нем болтались лохмотья, а вместо пальцев у него торчали когти. Алебардщики, пораженные и напуганные, отпрянули.

Шварцхельм мгновенно выхватил Рехтшталь. Сталь ударилась о кость, полыхнула вспышка колдовского света. Краус рванулся на подмогу с клинком наготове.

– Назад! – заорал Шварцхельм. Его меч плясал в неверном свете пламени, парируя и нанося удары странной изворотливой твари. – Твой клинок здесь бесполезен!

Краус отступил, заодно отбросив подвернувшегося солдата-пса со слюнявой мордой. Шварцхельм продолжал работать мечом, успевая блокировать резкие паучьи движения чудовища. Всякий раз, когда он попадал Рехтшталем в цель, вылетал сноп искр. Существо бросилось на него, отчаянно визжа и размахивая конечностями.

Шварцхельм поднырнул под рассекающие воздух когти, подставил под них мощное оплечье лат и быстро махнул мечом у самой земли. Чудовище сообразило, что происходит, закрутилось на месте, пытаясь увернуться, но поздно. Меч Правосудия рассек его сухожилия и металлические части тела, отрезал ноги. Тварь рухнула и стала корчиться в месиве из крови и грязи.

Шварцхельм распрямился, перехватил меч и рубанул книзу, пригвоздив чудовище к земле – так же, как заколдованного Тохфеля в Аверхейме. Существо издало предсмертный крик боли, и свечение в его глазах погасло.

Сразу, как создание Натасьи оказалось повержено, солдаты-псы начали отступать. Ни один из них не имел ни малейшего шанса против Шварцхельма. Воспользовавшись их замешательством, алебардщики пришли в себя и оттеснили их.

– О кровь Морра! – откашлялся Краус, глядя на искореженный остов, который все еще подергивался в грязи. – Что это было?

– Еще одно «что это было», которое мне не удалось взять живьем, – хмуро ответил Шварцхельм и направился к линии схватки. При его приближении собакоголовые шарахнулись назад. Но Шварцхельм нашел работу для своих могучих рук и плеч: он принялся рубить и колоть, тесня врагов.

– За Рейкланд! – раздался громкий призыв из-за строя алебардщиков. Шварцхельм сразу узнал этот голос. Блох! Командир алебардщиков оставался все так же крепок, вынослив и несгибаем, как дубленая кожа.

Шварцхельм обернулся, позволив надежде затеплиться в груди. Клубы дыма уже в нескольких шагах не позволяли ничего разглядеть, да еще пепел наполнял воздух, да сумерки густели, но Шварцхельм рассмотрел тени бегущих к ним людей.

– Держать позицию! – прокричал он хриплым от напряжения голосом. Еще не хватало, чтобы его войско слишком растянулось.

Вдруг его обступили другие алебардщики. Не люди Блоха, но одетые в форму Рейкланда – серую с белым. Вид они имели измученный, лица испачканные в крови, латные нагрудники помятые.

– Мы уже и не надеялись… – запинаясь, произнес один из них, ковыляя к Шварцхельму. Он сильнее всего напоминал бледную тень Морра. А за ним с правого фланга внезапно появился Блох – и его физиономия расплылась в диковатой ухмылке.

– Мы прорвались, мой сеньор! – проорал он, и во рту у него обнаружилась кровоточащая прореха – кто-то вышиб из его челюстей чуть не половину зубов. – Это наши!

Стоило ему это провозгласить, как из мрака вышли еще много имперских солдат – десятки, а может, сотни.

– Продолжаем наступление! – прорычал Шварцхельм, сердито зыркнув на Блоха и расталкивая шатающихся воинов Рейкланда. – Вы, шелудивые собаки, постройтесь, как положено в армии императора!

Люди Блоха мгновенно исполнили команду, развернулись к помятым вражеским рядам и вновь бросились на них. Быстрее всех ринулся их командир – как всегда впереди, с алебардой наперевес, с жестокой радостью на лице.

Шварцхельм обратился к ближайшему имперскому алебардщику. Кругом царила полная мешанина, их по-прежнему оставалось мало, и единственное, что могло помочь, – быстро навести порядок.

– Кто у вас старший? – строго спросил он.

– Не могу знать, мой сеньор. Кляйстер погиб, а Богенхоф…

– Тогда, значит, ты. Постройте людей по подразделениям.

В четыре шеренги по десять человек. Очень быстро. Держитесь за мной, мы расчистим себе место. Здесь еще не все сделано.

Алебардщик уставился на него сначала с изумлением, потом с внезапной отчаянной надеждой.

– Есть, мой сеньор! – возопил он и бросился строить людей в соответствии с приказом. Шварцхельм вернулся в гущу битвы. Если вдруг появятся еще твари в лохмотьях и с когтями, то только он сможет с ними справиться.

– Что дальше? – спросил подбежавший Краус.

– Принимай этих людей, – распорядился Шварцхельм на ходу – он догонял отряд Блоха. – Организуй их и следуйте за мной. Пока мы будем двигаться, их прибавится, и всех нужно держать в рамках.

– Так куда мы их ведем?

Шварцхельм обернулся и бросил на Крауса уничтожающий взгляд.

– Гросслих, скорее всего, нас уже заметил, – сказал он, прищурившись сквозь прорезь забрала. – Он где-то здесь, и когда я найду его, то ему несдобровать.

Шварцхельм подался дальше, огромный и грозный. Его меч жаждал крови, и она неизменно проливалась всякий раз, когда клинок покидал ножны.

Городские стены возвышались на фоне неба, укрепленные железом и увенчанные на высоте тридцати футов символами Слаанеша. Символы изгибались и набухали красным, проливая противоестественное свечение в сумерки, порожденные бурей.

Фолькмар уже приблизился. Он чувствовал смрад скверны, ползущий из Аверхейма, заключенного в столб завывающего огня. Что-то было в эфире – стремительные силуэты плавали в полупрозрачных багровых потоках. Теогонист видел их облик – безумную помесь земных женщин и исчадий Хаоса.

– Я пришел за тобой, – прорычал он и сшиб посохом попавшегося на пути неуклюжего солдата-пса.

Фолькмар теперь не ведал ни усталости, ни страха. Он знал так же верно, как собственное имя, что Повелитель Конца Времен вернулся, чтобы вновь встретиться с ним лицом к лицу. На этот раз все кончится иначе. Он уже познал другую сторону реальности, видел уровни существования без смерти, ощутил их холодные объятия. Теперь, вновь обретя тело из плоти и крови, он туда не вернется. Во всяком случае до тех пор, пока Всеизбранный Хаоса не свалится у его ног, захлебываясь своей предательской кровью.

Внезапно Фолькмар почувствовал на плече большую и тяжелую руку. Он обернулся, и Посох Командования мгновенно отозвался вспышкой искрящегося огня, рожденного верой.

– Хватит.

Перед ним стоял Майдир. Великан весь измазался кровью, потом и грязью. На плече он держал боевое знамя, обугленное и разорванное. Священники-воины обогнули их двоих и продолжили наступать, тесня врага.

– О чем ты? – прошипел Фолькмар. Он все еще рвался биться дальше. – Он там. Мы почти добрались до него.

Майдир выглядел так, словно он дошел до последнего предела. Или боялся? Бывший приверженец культа Ульрика в жизни никогда не выказывал страха. Это настораживало.

– Оглянитесь вокруг! – Майдир принудил теогониста повернуться и посмотреть на воинов, наступавших вместе с ним. Мгновение и его глаза, ослепленные сиянием посоха, прояснились.

– Где мои люди? – спросил он, внезапно утрачивая всю уверенность.

Он увидел менее трех сотен уцелевших, они держались вместе, изо всех сил стараясь не отстать от предводителя. Большую часть составляли священники-воины. Маги пропали, и Ролл не показывался. В это время, прямо на глазах у Фолькмара, на одного из мечников сзади колонны напало нечто в лохмотьях и с когтями вместо пальцев, моментально разодрав человека на части. Жертва едва успела вскрикнуть. Куски плоти полетели на головы его товарищей.

– Им не под силу с этим справиться! – воскликнул Майдир. – Вы привели их на верную смерть. Надо отступать.

Фолькмар колебался. Свет его посоха угас, как пламя свечи. Он не мог повернуть назад. Не сейчас, когда город уже так близко.

– Но мы почти у ворот, – сказал он твердо, сбрасывая руку священника. – Я чувствую, что он в городе…

– Вы заблуждаетесь! – возопил Майдир. – Здесь не тот Хаос, который вы ищете.

Пока они разговаривали, их обступили собакоголовые. Они почувствовали, что дело идет к концу, и больше не боялись посоха. Фолькмар пошатнулся, у него потемнело в глазах. Гнев еще горел в его душе, но то самое исступление ушло, вытесненное внезапным прозрением.

– Мы не можем… – начал он и не закончил. Рычащая стая солдат-псов внезапно кинулась на шеренгу священников-воинов прямо перед ними, отбросила ее и сбила с ног.

Отряд Фолькмара напоминал остров, плотно окруженный водоворотом вражеских войск. Пробиваться назад было поздно, вперед – бессмысленно.

– Я всех погубил! – проговорил Фолькмар, и глаза его расширились от ужаса. Тем временем Майдир отвлекся, потому что чудовища наступали и пришлось биться.

– Посох! У вас все еще есть посох! – проорал он, вступая в бой и размахивая своим Кроведавателем вправо-влево, словно раскачивал громадный колокол. – Пустите его в ход! Спасите нас!

Он пошел, врубаясь в ряды врага, молотя по сжатым пальцам и острым клинкам солдат-псов.

Фолькмар посмотрел на ворота. До них, казалось, рукой подать. Их все еще не закрыли, и в них виднелась огромная масса новых солдат Гросслиха. За массивной железной аркой бушевало пламя. Аверхейм пылал, и в освободившейся мощи эфира купались демонические создания. Это очень походило на потусторонний мир, который он уже видел, когда высвободилась из тела его душа. Теперь Аверхейм казался просто одним из осколков вечности, фрагментом разрушительных сил, укоренившихся в мире людей.

– Нет! – взревел он, и его посох снова вспыхнул. – Не отступать! Мы здесь все закончим.

Теогонист перехватил посох и послал визжащую огненную стрелу в тварь с когтями вместо пальцев, которая продолжала терзать его воинов. Создание разлетелось на части, на землю упала куча костей и высохшей плоти. Фолькмар почувствовал, как возвращается, нарастает сила, подпитываемая верой и яростью. Он повернулся в другую сторону и послал шквал шипящих молний в гущу врагов. Те в беспорядке шарахнулись, сминая ряды, – против такой силы они не могли защититься.

Над головой Фолькмара возникла золотая корона. Его больше не подпитывали заклинания светлых магов, но лоб сам увенчался нимбом, который пронизывал противоестественную аверхеймскую тьму ярким сиянием и словно призывал огни Слаанеша помериться силами. Он – предстоятель Церкви Зигмара, самый могущественный из Его слуг, глава Его культа на земле, и нет во всем мире такой силы, которая могла бы противостоять его сокровенным умениям.

Он стоял неколебимо, как скала, и земля, попираемая его ногами, пошла трещинами. По плащу пробежала золотистая рябь. Войско, оборонявшее Аверхейм, стало отступать в еще большем страхе перед силами, которые высвободил теогонист. От нимба поднялось пульсирующее свечение, взмыло к истерзанному бурей небу – одинокий и дерзкий луч чистого пламени, бросавший вызов огромному столбу огня над городом.

– О Зигмар! – раздался вопль из самой гущи врагов слева от Фолькмара. Кричал не Майдир, не Ролл и не его воины. Какая-то сила двигалась прямо на золотой луч.

Она разметала толпу солдат-псов на левом фланге и неожиданно явилась во всей красе. Фолькмар, уверенный, что это новые враги, обернулся и увидел группу всадников, плотной шеренгой вылетевшую из-за рядов противника на гарцующих конях, со сверкающими клинками. Они смели вражеский строй, словно мощный и чистый ураган.

Они приблизились, и золотой свет Фолькмара хлынул к ним, словно приветствуя и омывая их ярким сиянием.

Это оказались гвардейцы императора, Рейксгвардия, и возглавлял их не кто иной, как Курт Хельборг. Рыцари устремились к окруженным врагами Фолькмару и его людям и заключили их в кольцо, образовав стену из стали. Когда ослепительная мощь теогониста подкрепилась еще и неожиданным натиском Рейксгвардии, солдаты-уроды Гросслиха совсем впали в замешательство. В первый раз в их полумертвых глазах заплескался страх. Даже низшие прислужники Темных Богов поняли, что такое рунный клык, когда увидели его воочию.

Хельборг с грохотом поскакал прямо на Фолькмара и остановился перед самым его носом. Его конь поднялся на дыбы, задрав копыта выше головы теогониста. Хельборг откинул забрало, показался знаменитый ястребиный нос и жесткие усы. Таким внушительным Фолькмар еще никогда его не видел – прямо живое воплощение Магнуса Праведного, сурового и грозного.

– Сеньор Фолькмар! – провозгласил он, с привычной легкостью осаживая взбрыкивающего и дрожащего скакуна. – Я веду законного курфюрста Аверланда к его престолу. Присоединитесь ли вы ко мне в этом предприятии?

Фолькмар высоко поднял посох, его корона вспыхнула еще яростнее, прогоняя тени и ослепляя съежившихся, трясущихся врагов. В нем больше не осталось исступления, только праведная ярость войны.

– Да, сеньор маршал, – отвечал Фолькмар и тут увидел закованную в латы фигуру Руфуса Лейтдорфа – он впервые выехал на всеобщее обозрение. Курфюрст выглядел куда более значительно, чем ожидалось после того, что о нем говорили. Он уверенно правил конем, и пламя веры Фолькмара метнулось ему навстречу и окутало золотым покровом.

Теогонист обернулся к воротам – они все еще оставались открытыми, и за ними плескался огонь Хаоса. Вот новая цель, в которой его пламенная вера поможет как нельзя лучше. Даже если вокруг все рушится, всегда нужно делать то, что должно.

– Тогда – в город, – молвил он, щурясь на ревущий огонь, охватывающий Аверхейм. – И да свершится правосудие.