Текст книги "Герои Империи (сборник)"

Автор книги: Крис Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 78 страниц)

Хельборг повернулся к рыцарю, стоявшему слева, – высокому нордландцу с копной светлых волос.

– Шрамм еще не показался? Или Гросслих?

– Нет, мой господин. Пока нет.

Маршал снова повернулся к Лейтдорфу и помрачнел. Начинало казаться, что его втянули во что-то под ложным предлогом, и это ощущение Хельборгу не понравилось. Что бы Шварцхельм тут ни натворил, ему, пожалуй, стоит озаботиться стоящим оправданием. Потому что здесь царил полный кавардак.

– Герр Лейтдорф, я беру вас под свою охрану, – проговорил маршал, жестом приказывая рейксгвардейцам занять место графских телохранителей. – Я не знаю, кто здесь прав, а кто виноват, но я не собираюсь сидеть сложа руки, пока вы будете резать друг друга из-за слухов. Сражение окончено.

Руфус засмеялся – горько и отчаянно.

– Это вы так говорите. Но, пожалуй, у вас сейчас прибавится хлопот. Сюда едет мой соперник, и я не думаю, что он обрадуется, увидев, что ваши рыцари сотворили с его армией. Вы Сразитесь и с ним или все это лишь спектакль?

Хельборг развернулся. С восточной стороны Формейстерплац послышалось пение труб. Маршал разглядел над головами стоящих рядом людей новый отряд кавалерии, выскочивший на площадь. Впереди всех ехал высокий мужчина в полном боевом облачении, а подле держался эскадрон конных латников. В первом ряду ехал, еще один человек, в кожаном плаще и широкополой шляпе, – маршал слишком хорошо знал его, чтобы с кем-нибудь спутать.

Подчиненный Шварцхельма, советник. Выходит, Лейтдорф сказал правду?

– Да чтоб вас всех… – пробормотал маршал и снова повернулся к соратнику-нордландцу: – Это сражение превращается в фарс. Найдите графу лошадь. Он отправится с нами.

– Мы отступаем?

– Ты спятил? – изумленно уставился в ответ Хельборг. – Шрамму нужны подкрепления. Мы уже обезглавили одну армию, теперь нужно обезглавить и вторую.

С этими словами он забрался обратно в седло, а следом и его рыцари. Солдаты Лейтдорфа беспомощно наблюдали, как их командира увозят прямо посреди боя. Они не понимали, стоит ли им вообще продолжать сражение. Увы, долго раздумывать им не дали – бойцы Гросслиха, воспользовавшись паузой, ринулись в атаку. Бои превратился в резню.

– За мной! – рыкнул Хельборг, указывая Мечом Возмездия на Гросслиха, возглавлявшего кавалерийский отряд. – Если понадобится, убивайте тех, кто с ним рядом, но самого командира берем живым!

Рейксгвардейцы слаженно развернули лошадей и, подчиняясь короткому приказу, понеслись вперед, отшвыривая прочь всякого, кому не хватило ума убраться с дороги.

Рассекая толпу людей, убивающих друг друга в бессмысленной стычке, Хельборг лихорадочно размышлял, что делать дальше. Вся эта ситуация становилась комедией. Черной комедией.

– Тьма тебя раздери, Шварцхельм, – пробормотал маршал под нос, глядя на наступавшие войска Гросслиха. – Чем ты тут занимался?

Ферштолен нагнал Гросслиха, как раз когда кавалерийский авангард приближался к Формейстерплац. Заметив поравнявшегося с ним советника, Хайнц-Марк широко улыбнулся.

– Быстро же вы явились! – крикнул он.

Ферштолен не ответил. Тяжелый пистолет приятно оттягивал руку, но на сердце у Питера по-прежнему было неспокойно. Войска Гросслиха смотрелись внушительно, но они не смогли бы потягаться с приспешниками Хаоса. Ферштолен подспудно ждал, что из-за каждого нового поворота, из каждого следующего угла на них вот-вот набросятся жуткие рабы Натасьи. И искренне желал, чтобы его опасения оказались беспочвенны.

– А вот и они! – воскликнул Гросслих, когда отряд обогнул последний дом и выскочил на площадь. За спиной у них взревели трубы. Кавалерия хлынула на Формейстерплац – три сотни отчаянно жаждавших получить награду в сотню крон всадников с самым лучшим оружием, на какое только хватило денег Альптраума. Заметив осажденную армию Лейтдорфа, кавалеристы разразились насмешливыми и презрительными криками.

– Эйлер неплохо потрудился! – крикнул Ферштолен, оглядывая кипящую впереди битву. Бойцы Гросслиха теснили солдат Лейтдорфа со всех сторон. Бой уже был в самом разгаре, и до того, как всадники присоединятся к нему, оставались считаные мгновения.

– Да уж, неплохо! Мы покончим с ними сегодня!

Гросслих, похоже, окончательно вошел в раж. Он понесся вперед, размахивая тяжелым мечом, а его глаза сверкали той странной радостью, которую некоторые люди испытывали от убийства. В отличие от Лейтдорфа, этот человек являлся воином до мозга костей.

– А это что за всадники? – спросил Ферштолен. Те стремительно неслись навстречу прибывшей армии – конные рыцари, выделяющиеся на фоне массы пехотинцев. – Матерь Зигмарова, это Рейксгвардия!

Он с тревогой оглянулся на Гросслиха. Как так вышло, что Рейксгвардия встала на сторону Лейтдорфа?

Тем временем расстояние между всадниками стремительно сокращалось – разрыв уже составлял меньше сотни ярдов.

– Гросслих, это войска императора! Отходите!

Хайнц-Марк раздраженно оглянулся. В его глазах плескалось пламя битвы. Ферштолен, к своему ужасу, неожиданно сообразил, что кандидат не собирается останавливаться.

– Мне плевать, кто они! – рыкнул Гросслих. – Если они защищают Лейтдорфа, я убью и их тоже! Это моя провинция и моя война! – Он изо всех сил пришпорил коня и понесся навстречу приближающимся рыцарям. Ферштолен, не имея возможности остановить его, поскакал следом, убрав палец со спускового крючка пистолета.

Питер неожиданно вспомнил совет, который сам дал Тохфелю, и начал понимать, что происходит. Но он совершенно не ожидал подобного поворота. Если Гросслих схлестнется с Рейксгвардией, исход может быть только один.

Ферштолен хлестнул коня, стараясь не отставать. Сжав зубы и не имея ни малейшего понятия, что делать дальше, он устремился в самую гущу боя.

Шварцхельм почувствовал, как усталость наконец начинает брать свое. Возможно, он требовал от себя слишком многого. Солнце уже клонилось к закату, но воздух все еще оставался жарким, а дорога выдалась долгой. Генерал уже добрался до центра города, и до цели его пути оставалось меньше мили. Совсем скоро он узнает, что произошло в его отсутствие, – и что-то подсказывало Шварцхельму, что новости ему не понравятся.

Его телохранители по-прежнему скакали следом, но уже постепенно начинали отставать. Если бы обстоятельства позволяли, Шварцхельм остановился бы, давая им передохнуть, но сейчас он не мог себе этого позволить. Аверхейм горел, и времени на то, чтобы поддаваться слабостям тела, уже не оставалось. Значит, пусть нагоняют, когда смогут.

Шварцхельм быстро проехал по мостам, углубляясь в бедные кварталы. Улицы здесь были уже, и кругом виднелись следы боев: некоторые здания наполовину обрушились, куски осыпавшихся стен преграждали путь. Повсюду виднелся мусор, местами кучи, подожженные бунтовщиками, еще тлели, распространяя смрад.

Генерал прекрасно знал, куда держать путь. На западе поднимались два огромных столба дыма. По узким улочкам разносилось эхо боя. Кого бы там ни набрал Лейтдорф, его бойцы толклись там же, где горели костры. Чем быстрее генерал приедет туда, чтобы изгнать еретиков, тем лучше.

Генерал подъезжал ближе, и шум битвы становился громче. В воздухе разливался едкий дым костров. Навстречу Шварцхельму попадались люди – кто-то спешил в бой, кто-то, напротив, бежал прочь. Генерал не обращал на них внимания – они, судя по всему, и сами плохо представляли, что происходит. Такое понятие, как верность, всегда размывалось, когда жители Империи грызлись друг с другом. В подобных войнах мало чести, лишь небольшое удовольствие для нескольких дворян, кому в итоге доставалась вся выгода. Это огорчало генерала.

Битва грохотала уже совсем рядом. Быстро миновав последние несколько улиц, Шварцхельм выскочил на широкую площадь и огляделся. Два войска, по несколько сотен каждое, сражались у ее дальнего края. Генерал разглядел солдат в цветах Лейтдорфа и Гросслиха, однако самих претендентов среди них не обнаружилось. Схватка выглядела отчаянной и беспорядочной. Основная часть пехоты схлестнулась друг с другом в кровавом противостоянии, и невозможно было сказать, на чьей стороне преимущество. Не увидев и не почувствовав никаких признаков Хаоса, Шварцхельм испытал облегчение. На площади бились лишь простые смертные – точно так же, как и в стычках, которые то и дело происходили на улицах с тех пор, как генерал приехал в город.

Он двинулся вперед. По мере приближения ему удавалось различить все больше лиц, отделить одно подразделение от другого. Он старался отыскать Ферштолена – шпион, скорее всего, находился в самой гуще боя, наверняка рядом с Гросслихом. Шварцхельм привстал в седле, вытягивая шею и оглядываясь по сторонам. Кругом царила суматоха, все смещалось, несколько человек бросились навстречу генералу, намереваясь остановить его до того, как он присоединится к сражению. Рехтшталь рассек их прямо-таки возмутительно легко. Шварцхельм подхлестнул коня, устремляясь прямо в толпу.

Первым он увидел Лейтдорфа – его вычурный доспех сложно было не заметить. Наследник по-прежнему носил сине-бордовый плащ, точно так же, как и его отец. К тому же он оказался не один – его окружал целый отряд рыцарей. Они с ужасающим мастерством продвигались вперед, прорубая себе путь сквозь войска Гросслиха с ледяной точностью, присущей разве что…

Рейксгвардии. Сердце Шварцхельма пропустило удар, и он натянул поводья, останавливая коня. Животное встало на дыбы, протестующе заржав. Несмотря на бушующую кругом схватку, на людей, сражающихся и умирающих совсем рядом, Шварцхельм замер, как надгробный памятник. Его охватило жуткое чувство – словно кошмары, терзавшие его в прошлые ночи, неожиданно стали реальностью.

Хельборг прибыл сюда. Он сражается на стороне предателя. Перед мысленным взором генерала снова всплыли безглазые трупы в сарае.

«В Альтдорфе достаточно желающих поносить Рехтшталь вместо тебя».

Этого не могло быть. Генерал отказывался верить собственным глазам.

Он пустил коня шагом, все еще охваченный сомнениями. Битва вокруг слилась в одно цветное пятно. Шварцхельм видел только его – своего величайшего соперника, командира Рейксгвардии, с обычным пылом сражающего бойцов Гросслиха. Рядом с маршалом ехал Руфус Лейтдорф, виновник гибели Аверхейма, и по-идиотски улыбался, окруженный телохранителями, которых едва ли заслуживал.

В душе Шварцхельма вскипел гнев. Он поднял коня в кентер. На резню вокруг стало тошно смотреть. Генерал вспомнил Тургиц. Постоянное неуважение, смешки, подковерные игры во дворце… Хельборг завидовал ему, безумно завидовал. Но чтобы до такой степени?..

Шварцхельм подхлестнул коня. Рехтшталь в его руке сверкал алым, отражая пламя костров. Генерал оказался один, зажатый между двумя армиями. В душе его полыхала слепая ярость.

«Хельборг должен быть совершеннейшим святым, чтобы хоть чуть-чуть не желать тебе провала. А он, судя по тому, что я о нем слышал, не святой».

И все же Шварцхельм медлил. Рехтшталь желал крови, но генерал не поддавался его требованию. Они с Хельборгом братья, два столпа, на которых зиждилась имперская армия. Они не могли биться друг с другом.

«Из Авербурга в Альтдорф уже некоторое время отправляются сообщения».

И все-таки генерал медлил. Не торопился поднимать клинок.

Потом появился Гросслих – он выскочил из-за спин своих солдат и устремился прямиком к Хельборгу. Шварцхельм хотел окликнуть его, но, заметив выражение лица Хайнца-Марка, понял, что это бессмысленно. Тот несся прямо навстречу собственной гибели. Никто не мог совладать с Хельборгом в поединке один на один. Никто.

Противники направились друг к другу. Ни один не собирался отступать. Шварцхельм, очнувшись, бросился вперед. Гросслиху нельзя было умирать. Верховный маршал Хельборг или нет, но он не посмеет изменить результаты выборов курфюрста. Шварцхельм поднял Рехтшталь, и лезвие с приятно низким гулом рассекло воздух. Подгоняя генерала, дух меча всколыхнулся. Он чуял кровь. Много крови.

Но тут словно из ниоткуда выскочил еще один всадник, обогнавший остальных рыцарей Гросслиха. Этого человека Шварцхельм слишком хорошо знал. Широкополая шляпа, длинное кожаное пальто… Ферштолен несся следом за Гросслихом, держа в руке нож.

Шварцхельм мигом понял, что задумал советник: он намеревался вклиниться между Гросслихом и Хельборгом, чтобы не дать им сойтись в бою.

– Питер! – крикнул Шварцхельм, понимая, что уже не успеет вмешаться. Ферштолен превосходно владел клинком, но с Хельборгом тягаться не смог бы.

Шпион сумел-таки обогнать Гросслиха и заставить его свернуть, уходя от боя. Но при этом подставил незащищенный бок, и Хельборг тут же этим воспользовался. Шварцхельм увидел, как сверкнул в свете пламени Клингерах, легендарный Затаивший Обиду.

Сверкнул – и обрушился вниз. Ферштолен свалился с коня, тяжело ударившись о землю.

И от ярости у Шварцхельма почернело перед глазами.

– Хельборг! – взревел он.

Зычный голос Шварцхельма разнесся по всей площади, перекрыв грохот сражения, треск пламени, крики умирающих. Даже те, кто находился в самой гуще боя, замерли, потрясенные оглушительным криком, и оглянулись посмотреть, что происходит. Сам Курт Хельборг остановился, сжав в руке окровавленной меч. Он поднял голову, встречаясь взглядом со Шварцхельмом. Они увидели друг друга, посреди грызущейся толпы, посреди сумятицы боя – два имперских титана, не видевшихся с тех самых пор, как расстались в Альтдорфе.

Они замерли на мгновение. Шум боя превратился в смутное эхо. Даже крики боли словно затихли.

Потом Шварцхельм бросился вперед. Ярость, копившаяся неделями, подкрепляемая кошмарами и усталостью, завладела им окончательно. Никто, даже все войска императора разом, не сумели бы теперь остановить его.

Он поднял Меч Правосудия, в свете костров казавшийся кроваво-красным, и устремился в атаку.

Глава шестнадцатая

Хельборга захлестнул азарт погони. С Лейтдорфом они разобрались, и теперь маршалу оставалось сделать то, что Шварцхельму оказалось не под силу. Хельборг понесся навстречу Гросслиху. Аверландец так же быстро скакал к нему, держа наготове меч.

Храбрый поступок – немногие отваживались выходить против маршала, зная, кто он такой. Хельборгу это понравилось. Жаль убивать такого воина, но и пренебрегать долгом не стоило. Вражда этих двух дворян разоряла Аверхейм, и, если понадобится, маршал без колебаний вынесет окончательный приговор.

Он поднял Клингерах, готовый нанести удар. Позади грохотали копыта лошадей Рейксгвардии – рыцари ехали следом за командиром, таща с собой и плененного Лейтдорфа. Куда запропастился Шрамм? Комтура до сих пор нигде не было видно.

Гросслих приближался. Этот глупец так и не опустил меч. Губы Хельборга растянула едва заметная улыбка. Еще два шага, и…

Но затем появился еще один всадник – выскочив сбоку, он вклинился прямо между ними. Хельборг натянул поводья, моментально отклоняясь в сторону. По характерной шляпе и кожаному пальто он узнал шпиона Шварцхельма. С невероятным мастерством управляясь с лошадью, тот обогнал Гросслиха и, оттолкнув его коня, заставил повернуть прочь, тем самым спасая аверландцу жизнь. Значит, Шварцхельм все-таки вступил в сговор с Гросслихом. Лейтдорф сказал правду. Вот же дурень проклятый…

Между тем шпион поскакал навстречу маршалу – потеряв равновесие после столь отчаянного маневра, всадник невольно занял место Гросслиха. Хельборг видел, как он судорожно пытается совладать с поводьями. Что же, один предатель или другой – результат от этого не изменится.

Хельборг взмахнул Клингерахом по дуге, собираясь обезглавить шпиона. Тот заметил клинок в последний момент, но успел среагировать, выставив длинный кинжал. Лезвия с лязгом столкнулись.

Однако шпион еще не успел толком восстановить равновесие. Могучий удар Хельборга выбил его из седла. Рухнув на камни, он перекатился, закрывая голову руками и отчаянно стараясь не угодить под копыта, грохочущие со всех сторон.

Хельборг развернул коня, намереваясь закончить начатое. Глядя на скукожившегося на земле человека, он не испытывал ничего, кроме презрения. Шпион позабыл о своих обязанностях и присоединился к распре вместо того, чтобы предотвратить ее. Подобную слабость нельзя прощать.

Маршал поднял клинок.

– Хельборг!

Крик разнесся по всей площади. Дерущиеся замерли на местах. Даже рейксгвардейцы, привыкшие сражаться с любым, даже самым могучим противником, ненадолго отвлеклись от боя.

Хельборг оглянулся на крик. Он знал этот голос так же хорошо, как свой собственный. С обладателем этого голоса он не один год сражался бок о бок.

Шварцхельм несся прямо к нему – и выглядел жутко. Борода генерала испачкалась в крови, доспех покрылся вмятинами и грязью после отчаянного сражения. Даже под тенью забрала удавалось разглядеть безумную ярость, плещущуюся в его глазах. Он походил на воина с Пустошей Хаоса, вырвавшегося в мир смертных. Лошадь под ним почти взбесилась от усталости, с морды капала пена. Его клинок, знаменитый Меч Правосудия, со свистом рассекал воздух, и от каждого взмаха в стороны разлетались брызги крови.

Реагировать было некогда. Возражать – тоже. Кто-нибудь послабее Хельборга от удара вылетел бы из седла на землю, где его растоптал бы спятивший конь Шварцхельма. А маршалу не оставалось ничего другого, кроме как поднять Клингерах, чтобы отразить могучий удар Рехтшталя.

Два священных клинка, выкованных на заре Империи, столкнулись, высекая сноп искр. Гулкий лязг разлетелся по всей площади, заглушая остальные звуки. Скрещенные мечи вспыхнули и засияли, словно наконец-то пробудилась некая сила, столетиями дремавшая внутри них.

Хельборг почувствовал, как от мощного удара Шварцхельма его рука начала опускаться, и, сжав зубы, напряг все силы, чтобы поддаться. Он выдержал. Едва-едва.

Инерция столкновения заставила лошадей шарахнуться в стороны. Жеребец Шварцхельма пошатнулся и захромал. Издав мучительный вопль, измученное животное осело на землю, тяжело дыша.

Шварцхельм спрыгнул с загнанного коня и зашагал к Хельборгу, намереваясь нанести очередной удар. В его глазах пылало такое пламя, какого Курт никогда не видел раньше, даже во время многочисленных тренировочных поединков, которые они устраивали в юности. Сейчас все оборачивалось иначе. Шварцхельм собирался убить его.

– Ты что творишь, приятель? – воскликнул Хельборг, с трудом сдерживая коня – несмотря на все тренировки, животное старалось отойти подальше от бронированного чудовища, направляющегося прямо к нему. Шварцхельма окутывала аура ужасающей ненависти.

– Спешивайся и выходи биться, – прорычал генерал. Его голос охрип и загрубел. Хельборг заметил, как дергаются мышцы на лице Шварцхельма, пока тот говорил. Он выглядел совершенно измученным, но все равно продолжал требовать поединка.

Маршал огляделся по сторонам. Рейксгвардия оказалась целиком занята, противник серьезно превосходил ее числом. Сначала в атаку пошли всадники Гросслиха, а следом за ними явилась и пехота, и с каждой минутой прибывали все новые отряды. Хельборг успел заметить, как вдалеке промелькнули Шрамм и его рота, прежде чем снова скрыться в гуще боя. Лейтдорфу пока ничего не угрожало, но люди Гросслиха пытались пробиться к нему. Сражение кипело со всех сторон. Они со Шварцхельмом находились в самом сердце бури.

Двое главнокомандующих войсками императора встали друг напротив друга, готовые сразиться. Хельборг не видел, куда направился Гросслих, но это и не имело значения. Сейчас все решал другой поединок.

– Чем ты здесь занимался, Шварцхельм? – спросил Хельборг, стараясь говорить спокойнее.

– Как всегда – исполнял свой долг.

– Ты позабыл свой долг. Город в огне.

– Я не собираюсь препираться с предателями. Спешивайся и сразись со мной.

«Предатель». Это слово ощущалось хуже пощечины. Со Шварцхельмом приключилось нечто ужасное. Он выглядел так, словно его долгое время пытали.

– Не бросайся подобными словами в моем присутствии. – Хельборг ощутил, как его самого охватывает гнев. Воздух словно пропитался жаждой кровопролития. Шварцхельма следовало остановить, каким-то образом одолеть. Но как это сделать, не убивая его?

А потом генерал улыбнулся.

Из всего, что довелось повидать Хельборгу с тех пор, как он приехал в Аверхейм, именно это лучше всего отражало жуткую перемену, произошедшую в голове одного из величайших воинов. Шварцхельм никогда не улыбался. Но сейчас его широкое лицо, внушающее трепет врагам императора по всем необъятным землям Старого Света, искривила насмешливая саркастическая ухмылка, похожая на кровожадный оскал. А в глазах плескалось зловещее пламя. Генерал снова поднял меч, холодно сверкнувший в его руке. Солнечный свет постепенно угасал, сменяясь ярким пламенем огромных костров. В их алом сиянии Шварцхельм походил на демона.

– Спешивайся и сразись со мной, – повторил он, явно жаждущий поединка. – Я знаю тебя, Курт. Если ты откажешься, все поймут, что ты предатель. Сразись со мной!

Хельборг еще раз огляделся по сторонам. Его бойцов полностью занимало сдерживание войска Гросслиха. Никто из них не смог бы потягаться со Шварцхельмом. Рейксгвардейцы или нет, они погибли бы в считаные секунды, стоило им сделать хотя бы шаг ему навстречу.

Только один из ныне живущих имел силы сразиться с генералом. Как будто судьба привела его в Аверхейм только ради этого боя. И Хельборг неохотно и с тяжелым сердцем приготовился к дуэли, которую мог выдержать только он. Шварцхельм слишком близко подошел к краю пропасти, его требовалось остановить.

– Значит, так тому и быть, – проговорил маршал, медленно спешиваясь. – Если ты так хочешь. Твой разум отравлен, Людвиг. Предупреждаю – я убью тебя, если понадобится.

Шварцхельм рыкнул. Его рот по-прежнему кривился в странной полуулыбке.

– Именно этого ты всегда и хотел, Курт. По крайней мере, сейчас ты хотя бы не отрицаешь очевидное.

Он бросился в атаку, высоко подняв Меч Правосудия. Хельборг воздел собственный меч, следя за чужим оружием, и приготовился отразить удар. Поединок начался.

Ферштолен пришел в себя. Он основательно ударился головой о камни, и чернота перед глазами еще не рассеялась до конца. Окружающий мир казался далеким и размытым.

Питер с трудом поднялся на четвереньки. Вокруг все кружилось. Его лошадь давно убежала. Со всех сторон кипел бой, мелькали смутные картины – один солдат повалил другого на землю, ткнув рукой в глаза, второй пытался задушить врага, и они вместе катались по грязи, стараясь прикончить друг друга. Вокруг под ногами валялись обрезки плоти, клоки волос, выбитые зубы…

Что же здесь творилось? Даже для такого неблагородного боя казалось слишком душно, словно воздух наполнился болезненным зловонием. Сражение уже давно потеряло всякую цель и превратилось в огульную свару, безумную и кровавую.

Ферштолен кое-как поднялся на ноги, и перед глазами его поплыло, но затем постепенно прояснилось. Быстро сгущались вечерние сумерки, на востоке мерцали звезды. Солнце угасало на глазах.

Тут Питер увидел ее. Моррслиб. Луна Хаоса самым краешком выглядывала из-за башен Авербурга, темневших вдалеке. Ее блеклый свет с трудом удавалось разглядеть за сверканием мечей. Как давно взошла эта проклятая луна? Ее присутствие отчасти объясняло царящее вокруг безумие. Поднимаясь, темная луна изменяла человеческий разум. Возможно, все это время город боролся с наведенным ею недугом. Может, Питер тоже поддался ему. Или даже они все поддались.

Ферштолен помотал головой, пытаясь отогнать лишние мысли, и дрожащими руками вытащил нож. Бой вокруг продолжался. Сколько же времени он провел без сознания? Питер так и не сумел вспомнить. Нужно отыскать Гросслиха.

Спотыкаясь, Ферштолен побрел вперед сквозь кипящую схватку. Один из головорезов Лейтдорфа подвернулся на его пути и замахнулся было, но Ферштолен привычным движением уклонился от удара, ощущая дурноту и вялость. Нож отчего-то так и норовил выскользнуть из руки. Питер ударил в ответ, позволяя оружию самому выбрать цель, и лезвие глубоко вонзилось в живот противника. Ферштолен резко дернул нож вправо, и его руку испачкали горячая кровь и потроха. Кишки, блестящие в свете костров, соскальзывали по руке, с влажными шлепками падая на землю. Солдат с перекошенным от мучительной боли лицом рухнул на мостовую.

Наблюдая за предсмертными судорогами врага, Ферштолен выдрал нож. На мгновение его сердце наполнилось бешеной радостью. Он огляделся. Нож в руке показался горячим, раскалившимся, как клеймо. Силуэты людей вокруг мерцали и переливались, как пламя свечей от сквознячка. К вони крови и пота примешался загадочный аромат. Питер мигом узнал его. И обрадовался ему. Сладкий аромат, сладкий, как смерть. Как жасмин.

Не обращая внимания на кипящую вокруг резню, Ферштолен взглянул на свои руки. Те были перемазаны чужими выпотрошенными кишками. Темные струйки текли по запястьям, пачкали кожаные рукава плаща. Вдруг Питер ощутил непреодолимое желание поднести руки к лицу, прижаться к этим внутренностям, еще горячим…

Спохватившись, он отдернул руку. Да что на него нашло? Что с ними со всеми такое? Он глубоко вдохнул. Воздух казался горячим. Не из-за солнца – просто костры запылали еще ярче. Языки пламени плясали в полумраке, извивались, как змеи. По краям алых всполохов мелькала бледно-розовая кайма.

Корень счастья. Целые охапки. Лейтдорф с толком подошел к выбору места сражения. Теперь темные чары, составляющие основу его кампании, предстали во всей красе.

Ферштолен с отвращением отряхнул рукав, все еще продолжая ощущать манящий зов безумия. Более слабый разум вполне мог поддаться. Куда подевался Гросслих? Его следовало предупредить.

Пошатываясь, он снова направился вперед сквозь толпу дерущихся. В нескольких ярдах впереди виднелись группа рыцарей – те как будто защищали кого-то. На мгновение Ферштолену показалось, что за их спинами промелькнул Лейтдорф в своих сине-бордовых одеждах. Он самодовольно улыбался, скрестив руки на пухлой груди. Почему Руфус пользовался их защитой? Охваченный ненавистью, Ферштолен нетвердой походкой поспешил туда.

Но тут на его пути попался очередной боец. Определить, на чьей стороне тот сражался, не получилось, но выглядел он так, словно ему все равно, кого атаковать. Широко распахнутые глаза мужчины остекленели, а на шее алел кровавый рубец. Заметив Ферштолена, солдат устремился к нему, отчаянно размахивая мечом.

Парировав удар подставленным кинжалом, Питер оттолкнул его назад. Он двигался быстро, стараясь не терять равновесие. Дурнота и рассеянность постепенно начали отступать. Однако в глубине души Ферштолен ощущал тревогу – куда более сильную, чем та, что начала терзать его по приезде в город. Что заставляло людей бросаться друг на друга? Куда запропастился Гросслих?

Двумя ударами ножа Ферштолен прикончил незадачливого противника, но за его спиной возникли новые. По какой-то причине они заинтересовались именно Питером.

Пригнувшись, Ферштолен сжал зубы. У него не осталось времени на драку – повсюду буквально несло Хаосом. Нужно поскорее добраться до того рыцарского отряда. Солдаты приближались, но шатались и спотыкались, как пьяные.

Поудобнее перехватив кинжал, Питер прошептал молитву Верене Заступнице и бросился им навстречу.

Два клинка кружили в смертельном танце, сверкая в сумерках, как два языка пламени. Каждый удар тщательно рассчитывался. Когда начался бой, Шварцхельм почувствовал, как натруженные руки перестают гудеть. Его концентрация достигла пика, а движения отличались идеальной точностью. Он позволил мечу стать продолжением его самого – точно так, как всегда учил его Ласс. Простой человек, именно в такие моменты он становился как никогда близок к совершенству. Рехтшталь откликался на его движения, и тяжелое лезвие рассекало воздух с такой легкостью, словно отлито не из стали, а из невесомого итильмара. Меч мерцал и переливался, восхитительный в своей идеальной балансировке.

Хельборг, противник генерала, сражался ничуть не хуже. Он являлся непревзойденным мечником, по всеобщему мнению – лучшим в Империи. Его техника всегда оставалась чуточку лучше, чем у Шварцхельма. Когда они оба, будучи юнцами, состязались перед императором, Курт выигрывал каждый поединок – едва-едва, в последний момент. Но тогда и ставки были куда ниже. Сейчас же все изменилось.

Широко шагнув вперед, Шварцхельм тяжело взмахнул Рехтшталем, собираясь нанести блокирующий удар, но в последний момент изменил траекторию.

Хельборг вовремя заметил это и умело парировал. На миг они оказались рядом. Клинки с лязгом столкнулись.

– Почему ты это делаешь, Людвиг?

Шварцхельм не ответил. Отступив па шаг назад, он снова приготовился к атаке, резко дернув меч вверх и едва не выбив рунный клык из рук Хельборга.

Он с трудом мог взглянуть в глаза старого соперника. Ни о ком из тех, кто обратился к великому врагу, генерал не сожалел так отчаянно. Он всегда знал, что Хельборг втайне завидует его тесной дружбе с императором. Что бы там ни говорили, но должность командира Рейксгвардии не шла ни в какое сравнение с правом нести в бой имперское знамя. Теперь эта зависть стала очевидной. А вместе с ней и предательство Хельборга.

Генерал крутанулся, рассекая Мечом Правосудия нагретый кострами воздух. Хельборг отступил. Его лицо было серьезным и сосредоточенным. Он не торопился наступать, стараясь сдержать атаку Шварцхельма.

Неправильный подход. Умелый мечник всегда атакует сам. Шварцхельм продолжал наступать, пробивая оборону Хельборга, и его удары становились все быстрее и точнее. Краем глаза он замечал и остальных сражающихся, слышал шум схватки, продолжавшейся в сгущающихся сумерках. Воздух звенел от разлившейся в нем ненависти – стычка между двумя войсками растянулась на всю площадь. Где-то поблизости наверняка находился и Лейтдорф, сопровождаемый Рейксгвардией, может, и Гросслих тоже. Возможно, они наблюдали за поединком. Или сражались друг с другом.

Неважно. Подобная мелочная грызня уже давно перестала интересовать генерала. Его ждал другой бой, куда более великий. Виновник его несчастий наконец-то оказался у него в руках. Шварцхельм вспомнил трупы в сарае, гибель Грюнвальда, ощущение собственного бессилия…

Шварцхельм поудобнее перехватил рукоять клинка, перенося основной вес оружия на левую руку, и отшатнулся, оставляя между собой и своим противником небольшой зазор. Хельборг тут же метнулся вперед, взмахнув рунным клыком с невероятной скоростью. Классический ответный прием. Именно такого Шварцхельм и ожидал. Хельборг сражался не в полную силу. Он отчего-то сдерживался. Тем хуже для него.

Шварцхельм сделал выпад, затем ударил левой рукой, опуская Рехтшталь ниже. Хельборг не успел заблокировать его, и клинок пробил оборону, скользнув по маршальскому мечу. Шварцхельм почувствовал, как лезвие глубоко врезалось в бедро Хельборга, и, выдернув оружие, отступил подальше назад, легко отражая ответные выпады. Маршал все еще двигался быстро и не терял бдительности, но теперь по его левой ноге струилась кровь. В сумерках она казалась черной – такой, какой и должна быть кровь предателя.