Текст книги "Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 87 (всего у книги 332 страниц)

– Нет необходимости, – перебила она его. – Я видела все отчёты. Мной были доверены ей все дела, пока я сама не разберусь во всём. А пока я хочу, чтоб вы подготовили это.

Она протянула лист, который он с интересом взял.

– Продукты питания? – посмотрел он на неё поверх листа. – Подобные затраты могут быть ощутимыми для деревни.

– Ещё ощутимее станет, когда мирных жителей станут уводить в рабство. Вы заметили, что мы лишились стражи, а также личной гвардии графа, не так ли?

– Да, верно, но мы уже собирали продовольствие для стражи…

– И оно сгорело.

– Я понимаю, но люди…

– Это не обсуждается, – отрезала Элизи. – Нам нужно охранять людей. Без новой стражи этого не сделать, а её не будет, если не будет еды. Ещё я хочу видеть всё, что есть в документе и к завтрашнему дню подготовите три повозки с высокими бортами и грузовыми лошадьми.

– Я… Да, я понял вас, графиня Элизиана. Но можно вопрос личного характера?

Я слегка насторожился, однако попросить его заткнуться, а её не отвечать, не мог.

– Разрешаю.

– С чем связана ваша резкая смена… отношений к ситуации?

Его взгляд буравил её и мне это не нравилось. Чо он хочет услышать? Между ним и графиней есть связь? Они ебутся, верно? Тогда он почувствовал, что человек перед ним уже слегка не тот?

– С тем, что ситуация изменилась, – ответила спокойно она.

Глава 106

Вышел я из комнаты вслед за Элизи, напоследок поклонившись мэру.

Не нравится мне пиздюк (хотя так я получается тоже пиздюк). Он знал, что гвардия сдохла. Но вот что ещё знал засранец? Если гвардию перебил герой, до вообще похуй, но если она сама взяла и сдохла после смерти графа? Тут даже гением не надо быть, чтоб сложить три тысячи четыреста сорок два и две тысячи двести пятьдесят семь.

Если он знал, то почему молчал?

С одной стороны, не хотел раскачивать лодку после произошедшего и просто ждал, когда всё разрешится. С другой, чот он мутит.

Я больше склоняюсь к первому варианту, так как парень не глупый. Но если второй? Если он что-то мутил с графиней, раз они на короткой ноге? Не думаю, что Элизи бы промолчала об этом, скорее всего не знает. Она уже говорила, что все её знания как картотека – сухие факты. Нет таких воспоминаний типа повседневных, зато есть сухие факты. А если не знает такого важного, то значит ничего и нет.

Но всё равно надо быть настороже.

Выйдя в зал, где нас ждали рыцари, Элизи обратилась к девушке.

– Объявляй срочное собрание здесь, перед ратушей. Готовьте место, где я смогу обратиться к людям.

– Я поняла, – быстро кивнула она и юркнула в одну из дверей. Мы остались здесь одни.

Я воровато оглянулся и подошёл поближе к Элизе, после чего шепнул.

– Ты хочешь ща речь толкнуть?

– Да, – кивнула она.

– Откуда знаешь, что делать? Воспоминания Элизианы?

– Да. Я порылась тут в её памяти и выудила много чего интересного. Пусть она тратила свои мозги на глупости, однако они забиты и нужной информацией, которой я сейчас пользуюсь.

– А что про мэра? В каких отношениях он был с графиней?

– Любовных, – ответила она. – До постели не дошли.

– А до куда дошли?

– До оральных ласк, – невозмутимо ответила она, даже не покраснев. Да уж, Элизи такая Кэйт, что просто ужас. Спокойная, с умным лицом, представительная. Мне кажется, что эта работа идеально подходит ей.

Когда мы вышли на улицу, минут через пять к двери ратуши женщины стали подталкивать небольшую тумбу со ступеньками. Кивком, словно полноправная хозяйка наёмников, Элизи отправила свою охрану помогать им.

Ещё через пять минут раздался звон колоколов и на улицу перед ратушей стали стекаться люди. Всё это время, закончив двигать тумбу, стража стояла вокруг Элизи, создавая стену.

Ещё десять минут и на широкой дороге, что шла к ратуше собралась практически вся деревня. Я был готов перекреститься, так как тут были ОДНИ бабы, не считая детей. Но тем ещё до поры, когда они смогут портить девок, ещё долго.

Пиздец, бабское государство. Феминизм радуется и аплодирует в моём мире, передавая сюда приветы. И хоть я видел несколько мужчин, они все держались вместе и не горели желанием подходить к этому собранию ближе.

Да чего уж там, даже я чувствовал эти взгляды, что скользили по мне. Причём многие были подобны взгляду хищника, который оценивает, стоит ли покуситься на цель или нет. Я бы обрадовался такому вниманию, если бы не чувствовал себя жертвой.

Но потом на тумбу начала подниматься Элизи, собирая на себе взгляды. Не было видно, чтоб она волновалась или смущалась от такого внимания. Она поднималась гордо, не оглядываясь по сторонам, смотря прямо, словно это её не касалось. Когда Элизи поднялась, толпа притихла, готовая ловить каждое её словно.

И вот она оглянулась, словно учитель на учеников.

– Дорогие жители этой деревни, жители нашего графства и верные поданные моего отца. У меня для вас печальные новости. Несколько дней назад мой отец скончался.

Был пиздецкий шум. Тишину буквально разорвало криками, стонами, плачем и возмущениями, словно у людей весь тот страх и стресс наконец рванул наружу. Толпа подняла огромный ор, который напоминал какой-то однородный шум на подобии звука водопада.

Элизи, спокойно стояла, дожидаясь, пока он не пойдёт на убыль, даже не пытаясь перекричать людей. Пришлось ждать около десяти минут. После этого она деловым тоном начала:

– Дорогие жители деревни…

И дальше началась огромнейшая речь о том, как нам грустно без графа, как мы будем по нему скучать и какие великие дела он сделал.

Больше это было похоже на перечисление информации. Вот серьёзно, я слушал и мне казалось, что она читает по слайдам лекцию. Да живо, да с интонациями, но как-то… по рельсам.

Потом она начала говорить, что уже принялась за дело и взяла на себя всю работу отца, что скоро деревню будут охранять профессиональные стражники и можно будет открыть ворота. Говорила, что все силы пущены на восстановление графства после кризиса и так далее, и тому подобное.

Хорошо заливала, громким уверенным голосом, который мог бы заставить последовать за собой многих людей. Элизи словно знала, что делать, она действительно предлагала план, который мог привести всех к счастливой и безбедной жизни. Она выглядела как та, кто сможет всех вывести из кризиса. Стоило послушать её спокойный, убеждённый в правоте голос, как в душе становилось спокойнее и увереннее. Казалось, вот оно, всё же так просто, сейчас всё будет.

Короче, она заливала воду людям в уши с мастерством умелого афериста.

Когда она закончила, все ей аплодировали, кричали, восхваляли. А она не глядя запрыгнула на лошадь, свесив ноги на одну сторону с помощью рыцарей, после чего величественно двинулась в окружении стражи обратно к поместью.

Кажется, Элизи стала сверх популярна, особенно благодаря тому, что теперь ворота деревни будут открыты. В глазах людей она, наверное, выглядит как дочь, что пришла и навела порядок. Короче, неплохо вышло.

– Ты молодец, – похвалил я её, когда мы поравнялись. – Я думал, ты там бумажки в своё время перебирала.

– Да. И потом рассказывала о том, что и как было. Я была главным бухгалтером.

– То есть опыт у тебя есть, так?

– Естественно. Выступление перед другими входило в мои обязанности, когда надо было рассказать положение дел в фирме, – ответственно кивнула она головой.

Когда мы вернулись к поместью, нас встретили стражники, которые, завидев нас, тут же открыли ворота. Все они были в доспехах. Когда мы проезжали мимо, они просто проводили нас взглядом, после чего закрыли ворота. Надо будет перетереть Мамонтой, чтоб они честь отдавали нам, а то хули хозяина не приветствуют.

– Я смотрю, вы уже выставили своих людей, – огляделся я. Помимо этих четверых у ворот, я увидел двоих патрульных у стены.

– Мы обычно ответственно подходим к любому роду занятий, – хрипло ответила Мамонта.

– Ага, я понял. Однако вот незадача, я не знаю об этом.

– Я решила…

– Никаких решила, – с нажимом сказал я, перебивая её, после чего подъехал к ней поближе.

Все, кто ехал рядом с нами, посмотрели на нас, однако и слова не сказали, сохраняя тишину.

– Сними шлем, Мамонта, – сказал я спокойным уверенным голосом.

Та послушна выполнила приказ. Мне предстал её недовольный взгляд, который недвусмысленно говорил, что она бы меня прибила, будь её воля.

– Без самодеятельности, ты поняла? – посмотрел я ей в глаза. – Если ты что-то делаешь, то в первую очередь об этом должен знать я. Не Элизи, не твои люди и даже не Клирия. Я должен знать это. Я тут главный, я твой господин, я закон тут. Я надеюсь ты понимаешь о чём я говорю, так?

Она смотрел на меня таким взглядом, словно хотела им удавить меня. Я ответил ей тем же.

– Если тебе что-то не нравится, то мы можем решить вопрос иначе. Женева, наверное, уже сказала тебе, кто я. Если считаешь, что уважение заслуживает только сильный, то я быстро тебе это устрою. Хочешь?

Я внимательно смотрел в её серые и полные злости, если не ярости, глаза. Она бы мне много чего сказала и уверен, что, если бы не клятва кровью, меня бы уже прирезала, однако я был защищён. Надеюсь на это.

Причина того, что я начал это, проста. Они должны понимать, что здесь не должно быть самодеятельности. А то сегодня они решат одно, завтра другое, а потом решат, что и моих слов не надо слушаться. Я знаю, о чём говорю. В юности имел удовольствие крутиться в таких группах, где лидер потом становился сам мальчиком на побегушках. Нельзя давать садиться себе на шею и вообще позволять делать что-то без твоего ведома. Все должны понимать, что ты тут главный и каждая самодеятельность будет караться.

– Я не слышу ответа, Мамонта.

– Я поняла, – кажется её голос хрипел ещё сильнее и прыгнул на октаву ниже. Казалось, что она вообще рычала.

– Я надеюсь на это. Выполняйте то, что от вас требуют, а не то, что вы там решили, – спокойно ответил я и поддал скорости, чтоб поскорее доскакать до конюшни.

Правда ещё я хотел поскорее от них отъехать, чтоб отдышаться. От волнения я начал задыхаться, а зубы начали стучать друг об друга, словно я замёрз. Про то, что руки дрожат, я вообще молчу; кое-как смог их удержать, а сейчас вообще ходят хоудном.

Кажется, малейшая эмоциональная нагрузка на меня действует слегка… тяжело. Хотя блять о чём речь!? Она же убийца! А я тут подобное ей в лицо высказываю, конечно тут у каждого мандраж будет!

Но иначе нельзя. Она решила, что может распоряжаться и ставить людей как вдумается. Решила, что может что-то делать без одобрения. Потом будет спорить, потом качать права, а потом моё мнение вообще ничего не будет весить. Подобное надо пресекать на корню, иначе потом будет поздно. Элизия права – я окружил себя ебаными отморозками, хотя этого даже и не заметил.

Выдохнув и взяв себя кое-как в руки, я вышел из конюшни, когда они только подъехали.

– Мамонта, позже зайдёшь ко мне. Надо будет кое-что обсудить.

И что выдумаете было?

Ничего! Вот именно, что ничего! Ни ответа, никакой-либо реакции! Вообще ничего!

Я знаю, что это, как не прискорбно. Игнорирование. Может в нормальном обществе можно на такое просто забить, однако там, где всё решает сила, это подобно просто плевку в лицо. Типа ты пустое место и тебя не замечают.

Я пожалел, что нет рядом Клирии, которая бы смогла на неё воздействовать.

Бля-я-я… опять начинать…

– МАМОНТА БЛЯТЬ! СТАЩИЛА ЗАДНИЦУ С ЛОШАДИ И ПОДОШЛА КО МНЕ! – заорал я.

Подействовало моментально. Она тут же спрыгнула с лошади, словно ждала именно этого. Подошла ко мне тяжёлым шагом, словно гопник, который собирается тебя бить, и встала передо мной, выпятив грудь. Встала так близко, что мы чуть ли не касались друг друга. Мне приходилось задирать голову, чтоб смотреть в её глаза.

– Ответь мне, кто из нас тут главный, – прошипел я.

Не сразу, но она всё же ответила.

– Ты.

– Не ты, а вы, господин. Приказываю, повторила слово в слово.

Она скривилась. Скривилась не от мысли, а от боли из-за сопротивления приказу.

– Вы… господин… – выдавила она сквозь зубы.

– Я хочу, чтоб, когда я спрашиваю, мне отвечали в подобающей форме. Ты понимаешь, что я говорю?

Я не отступал, стоя и задирая голову. Если сделаю шаг назад, это может быть вполне воспринято как слабость. Сразу вспоминаю драки, где в начале двое толкали друг друга, словно петухи, грудью. Кто первый сделает шаг назад, тот проявит слабость и проиграет в глазах других. Тупо, но так оно и работает, когда заканчивается культура и начинаются инстинкты. Поэтому даже несмотря на то, что мне было неудобно, я задирал голову к верху.

– Да, – ответила она, глядя на меня сверху вниз в буквальном смысле слова.

– Когда я что-то спрашиваю или говорю, ты отвечаешь. На «вы» и при необходимости добавляешь «мой господин». Ты работала на других и должна знать элементарное. Если продолжишь качать права дальше и творить подобную хуйню, я тебя искалечу. Оторву сначала руки, а потом ноги. После этого выпущу кишки и запихаю тебе их в рот, а на десерт обглодаю твоё лицо.

Я немного помолчал, давая ей уяснить сказанное и продолжил.

– Теперь по вопросу, который я хотел обсудить. Завтра мы выдвигаемся к сгоревшему городу с тремя повозками. Надо забрать оттуда очень ценный груз. Сколько потребуется человек для этого?

– По шесть на повозку и по десять впереди и сзади, – голосом, словно она мучается запором, ответила Мамонта.

– Ясно, тридцать восемь в сумме… сорок, включая тебя и меня. Ещё два на вторую и третью телегу, что будут везти её. Мы поедем вместе на первой. Тогда завтра мы выдвигаемся с рассветом. Сегодня подгонят телеги – одну с едой, три других для груза. Подготовите их, продукты разгрузите себе куда нужно. Подбери выносливых людей. Придётся топать далеко, так ещё и поработать там надо будет.

– Враги предвидятся? – выдавила хрипло она из себя.

– Есть возможность… Нежить может появиться там, где было много смертей без помощи людей?

– Естественно, если только это место не освещено.

– Тогда могут быть. А ещё хищные дикие твари. Нам придётся спуститься в катакомбы. Не сильно далеко, но всё равно опасность будет.

– Сколько переход будет длиться?

Длиться? Бля, хуй знает, я даже примерно представить не могу. Хотя вру, могу примерно прикинуть.

– Может дней пять, плюс минус один. Это в одну сторону, – подумав, ответил я. – И ещё, Мамонта, чтоб у тебя не было никаких ложных представлений обо мне. Если ты будешь мне подчиняться и следовать моим правилам, будет тебе соответствующее уважение. Попытаешься выкидывать при других такие фокусы и унижать меня, я тебя унижу так, что ты не сможешь потом людям в глаза смотреть, так как своих глаз не будет. Я сейчас не угрожаю, а предупреждаю. Надеюсь, ты подумаешь надо моими словами. А теперь готовьтесь к завтрашнему дню.

С этими словами я развернулся и неспешно отправился к поместью, чувствуя на своей спине тяжёлый взгляд полуприкрытых серых глаз. А хотелось, если честно, бежать без оглядки подальше от неё. Да и вообще, меня слегка трясёт. Надо успокоиться, успокоиться… Вдох, выдох, вдох, выдох…

Когда я спустился на первый этаж, тут во всю орудовали воительницы. Разгребали завалы хлама, убирали продукты, что хранил здесь граф, чистили проходы и так далее. Короче, готовили место к обороне. Без приказа, но я уже решил не доёбываться. Не до них было.

На втором было несколько спокойнее и светлее, так как заметно прибавилось факелов. Здесь сновали женщины и девушки, часть из которых сменила броню на рубаху и свободные штаны. Они носили простыни, вещи, всякую утварь и прочее, готовя для себя любимых места.

А вот третий, четвёртый и пятый представляли из себя всё те же заброшенные катакомбы, которые едва-едва начали оживать.

И первым делом я спустился в медсанчасть.

Там, склонившись над заикой, сидела Рубека.

– Тебя не учили, что надо вставать, когда господин входит? – поинтересовался я, и когда она уже собиралась вскочить, махнул рукой. – Сиди уже, чучело. Просто чтоб в следующий раз знала, иначе, пожалуй, сдам тебя к Клирии. Она, судя по всему, имеет больше влияния на тебя. Клирия не вставала?

Покачала головой.

Я сел на кровать рядом с этой бестией и ещё раз пощипал её за ухо, за плечи, проверил зрачки.

Ноль реакции. Вернее, реакция слабенькая есть, но она просто не приходит в сознание. Сучка… Вот именно сейчас мне нужна её сраная помощь, а она съебалась в свой внутренний мирок. Как её после подобного назвать как не сучкой?

Пока я делал небольшие тесты, сюда зашла наша графиня.

– Есть результат?

– Нет, – вздохнул я. – Она в коме, насколько могу судить, и не собирается оттуда вылезать.

– И… что делать будем?

– То же, что и сегодня. Свои дела. На тебе документы, а я завтра поеду с Мамонтой за баблом. Надеюсь, что не поубиваем друг друга.

– Ты был очень груб с ней, – сказала Элизи.

– Дрочишь меня? Она хозяйничает тут, словно главная!

– Но её работа…

– Слушать нас, – перебил я её. – Если дать ей свободу, она потом на шею сядет. Знаю я такое быдло, у них тормозов нет, так как любая поблажка воспринимается как слабость. Поэтому, когда я поеду с ними, ты контролируешь этих бестий. Расставляешь, объясняешь график дежурств и заставляешь соблюдать порядок, ясно?

– Я не считаю, что всё так серьёзно.

– Ага, не считаешь. До тех пор, пока сама не будешь за место них полы мыть, – буркнул я.

Часть двадцать восьмая. Город мёртвых

Глава 107

Я боюсь.

Мне не стыдно признаться в том, что меня волнует, так как это помогает определить проблему наиболее точно. А чем точнее знаешь, что перед тобой за проблема, тем лучше ты можешь с ней бороться.

Чего я боюсь?

Их.

Мой взгляд скользнул по людям, что готовились к небольшому путешествию к золоту.

Их я боюсь.

Так уж получилось, что я главный, как какой-то бандит в группировке. И ладно бы здесь были какие-то люди, что знают о чести, достоинстве и прочем. Нет, это гопницы, убийцы и сброд, что за деньги делает грязную работу. Тут даже не работает тот факт, что ты наниматель. Никто не будет уважать бесхребетного.

Здесь надо показать, что ты наниматель и самый главный.

И если у Клирии есть её чудесная аура, которая давит тебя как таракана, а у той же Элизи какая-то внутренняя стойкость и стержень, что чувствуется, когда ты с ней разговариваешь (эта её уверенная манера говорить, словно деловой человек), то у меня ничего подобного нет.

Сила твари? Так она сразу порежет мои возможности, потом буду просто телом. Харизма? У камня она и то больше. Какое-нибудь умение? Ну если только их затрахать до полусмерти… Хотя… А это как вариант, если уж вообще будет плохо. Буду трахать её, чтоб ей в голову кроме следующей ночи ничего не лезло. Но это тоже так себе перспектива.

Хотя признаться честно, такой крупной особе я бы запендёрил.

Но всё это не что-то моё, чем действительно можно заставить следовать за тобой и уважать меня. Всё это перки, полученные каким-то чудом. А власть, строящаяся на подобном, пиздецки хрупкая.

– Сегодня отбываете, я полагаю? – подошла сзади ко мне Элизи.

– Блин, я же вчера ещё сказал тебе, что сегодня уезжаю, ты жопой слушаешь или что?

– Я уточнила. Не надо на меня кричать.

– Да я даже голоса не поднял на тебя! – возмутился я. – Но могу поднять на тебя кулак.

– Нельзя бить женщи… ай!

Я костяшками пальцев хорошенько стукнул ей по голове, от чего у неё даже слёзы выступили.

– Поговори мне тут, нельзя женщин бить. Где ты тут таких женщин нашла? Там убийцы, снизу сама тьма спустилась. Остальные наглые до ужаса или глупые. Ни одной мудрой женщины я не вижу вокруг себя.

– Это было больно и несправедливо, – пожаловалась Элизи спокойно, потирая ушибленное место.

– Могу добавить.

– Не стоит, я поняла.

– Вот и отлично. Остаёшься здесь за главную, следишь, чтоб остальные наёмницы соблюдали расписание… блин, я забыл разбить смены по восемь часов. Займёшься этим?

– Да, с этим проблем у меня не возникнет, – с серьёзным лицом кивнула она.

– Спасибо. Разбей по восемь, так чтоб у каждой был хотя бы день отдыха в неделю. Потом, как только встанет на ноги заика, найди для неё работу. Вообще, ты же занималась бумажками? Вот тебе работа, расставь служанок по их интересам и способностям, чтоб поэффективнее было.

– Я поняла. Мне вас ожидать когда?

– Десять дней, примерно, если всё тип-топ будет. А тип-топ не будет, потому что с ними еду я, – вздох сорвался с моих губ сам собой.

– Может мне стоит ехать вместо тебя? – спросила Элизи.

– Ага, а как я проконтролирую всё? Сиди тут, нельзя дом оставлять без присмотра. К тому же Клирия ещё не очухалась и за ней требуется глаз да глаз.

– Что делать, когда она очнётся?

– Её слушаться. Она не дура, знает, что делать.

Подготовка уже подходила к концу и мне стоило тащить свою задницу ближе к нашим друзьям. Помолимся, чтоб всё прошло гладко и без всяких «случайностей».

– Кстати, ты уже пыталась превратиться в оборотня? – спросил я. – У тебя есть эта способность же? Просто раса стоит «человек-оборотень».

– Не получается. Но я не пробовала специально, а каких-то активаторов или способностей у неё нет. Может быть, что она не обладает этим даром.

Не обладает? Ну тогда плевать, он и не особо нужен той, кто собирается стать лицом всего графства.

– Ясно. Ладно, чтож поделаешь. Тогда оставляю всё на твоё попечительство, – кивнул я Элизе и направился к телегам.

Первым делом я выцепил Мамонту.

– Всё подготовили? – спросил я, окидывая людей взглядом. – Потом не выяснится, что мы что-то вдруг забыли?

Мамонта ответила нехотя, смотря на меня своим наркоманским тяжёлым взглядом.

– Всё схвачено. Взяли скрытников, четыре человека, что будут идти спереди и сзади для обнаружения и прикрытия. Ещё…

– Охотницы есть? – перебил я её.

– Я только хотела сказать, что есть охотницы, так что в крайнем случае проблем с провизией не будет.

– Ясно. Спасибо, – кивнул я ей. – Тогда выдвигаемся, хочу успеть отъехать достаточно далеко до того, как начнёт темнеть.

Наш отряд не был очень большим, поэтому, чтоб быстро собраться и двинуться в путь, не заняло много времени. Уже через десять минут мы покидали территорию поместья, чтоб отправиться в увлекательное путешествие (нет) на север к сгоревшему городу.

Проезжая через деревню, мы собрали на себе множество заинтересованных взглядов, которые непонимающе смотрели на нас, словно спрашивая, что происходит. И практически все не рисковали подходить к нам близко, явно опасаясь непонятных вооружённых людей.

Лес на северной стороне деревни нас встретил спокойствием и тишиной. Можно сказать, что в катакомбах я всегда нахожусь в тишине и спокойствии, однако здесь есть значительная разница. Там просто загробная тишина в темноте и сырости, где иногда можно услышать, как капает вода. Ночью это ну просто пиздец как раздражает!

А здесь солнышко светит, птички поют, светло, свежо, кто-то пёрнул, судя по звуку… Пидоразки, всё настроение испортили.

Я вздохнул и оглянулся. Вся моя орава чеканила шаг молча, не оглядываясь, смотря ровно вперёд. Если бы у них ещё и шаг был синхронным, вообще бы цены не было. Но даже без этого они создавали ощущение образцового отряда, что мог дать фору многим другим солдатом на государственной службе.

Правда прошёл час, и они расслабились, показывая мне свой настоящий переход. Женщины разговаривали, смеялись, шептались… Многие сняли шлема, чтоб было не так жарко, хотя здесь вечно, блять, пасмурно и жарко явно не про этот район. А ещё меня напрягало то, как часть девушек и женщин перешёптываются и кидают в мою сторону косые взгляды, словно о чём-то сговариваясь.

– Ты же понимаешь, что если я умру, умрёт и Элизи, а вслед за ней и вы все? – на всякий случай решил спросить я, глядя на тех, кто слишком хитро перешёптывался и кидал в мою сторону взгляды.

– Да, – хрипнула Мамонта.

– Отлично. Тогда объясни, хули они там шепчутся? – кивком указал на девушек впереди.

– Не знаю. Но зная своих людей, предположу, что обсуждают, как тебя бы… вас бы связали и выебали.

Повисла неловкая тишина.

– Эм, прости, повтори-ка ещё раз?

– Обсуждают, как бы вас хорошенько изнасиловали.

Блять, да ну нахуй. Быть не может.

– С чего вдруг? – слегка обеспокоенно спросил я.

– По-вашему, что будет, если в отряде из ста не трахавшихся мужиков будет одна девушка, пусть и не самая красивая замухрышка?

– Будут обсуждать, как её бы они натянули… – пробормотал я, понимая, какая засада образовалась вокруг меня.

– Вот и они без мужика уже несколько месяцев ходят. А деревня ваша явно небогата на них.

– Они меня не изнасилуют?

– Могут, но навряд ли. У нас настолько помешанных нет.

Нет, я мечтал о всяких ролевых играх где меня «насилуют» девушки, но реально быть изнасилованным не хочется. Это в мыслях так всё классно, а в реале на хуй верёвочку набросят, чтоб не спал и будут тебя ебать. Такое уже никак не попадает под мои фантазии.

Уже ближе к вечеру мы получили первую порцию приключений.

Откуда-то из леса выскочила одна из девушек в плаще, который был зелёного цвета. Не скрылся от моих глаз лук и кинжалы, что были при ней.

Махнув рукой, Мамонта тут же остановила колону и кивнула девушке, чтоб та говорила.

– Впереди на дороге семь человек. Ещё столько же в лесу, сто метров справа. Плюс, около десятка женщин с детьми. Пленники.

– Опять разбойники, – вздохнул я. – Мужики среди пленников есть?

– Нет. Они есть среди разбойников.

Женщины вокруг зашушукались, косясь на дорогу впереди. Ну началось… Раньше мужики баб насиловали, теперь бабы мужиков насилуют. Мир не перестаёт заниматься хуйнёй.

– Так, слушай мою команду, – начал я. – Разбойников в расход, баб с детьми не трогать!

– А может наоборот? – начала одна из женщин. – Женщин с детьми в расход, мужиков не трогаем.

– Ты чо, самая умная?

И тут к моему сожалению, все переглянулись и закивали головой, типа да, самая умная среди них. Ну блин, приехали.

– Нет, баб не трогать с детьми. Они мирняк, они нам нужны.

– Ну может одного оставим? – с просила другая так, словно предлагала котёнка приютить.

– Ты знаешь, что такое сифилис? – спросил я. – Или гонорея? Или хламидиоз?

– Это… такие животные? – спросила одна.

– Да нет же, это птицы! – толкнула её другая.

– Дура что ли? Это такие ящерицы, которые бегают между камнями, – высказалась третья.

– Да быть не может! Если бы это были ящерицы, стал бы он спрашивать о них? Это, наверное, такие ручные животные типа собак.

Я смотрел на этих идиоток, не в силах поверить в то, что они выдвигают такие теории. Пиздец, вот это необразованность… Бля, они хоть что-то знают?

Пока бабы спорили, что такое сифилис, хламидиоз и гонорея, я покосился на Мамонту.

– Э-э-э… а ты знаешь, что это такое? – не так уверенно спросил я её.

– Может болезнь, которая может возникнуть во время секса? – прохрипела она, смотря на меня из-под полузакрытых век.

Ну слава богу! Хоть кто-то знает… вернее не знает, но догадывается, что это такое. Я несказанно рад этому! Нет, серьёзно, Мамонта не зря самая главная у них.

А женщины тем временем пришли к выводу, что это злые духи, которых можно натравить на человека и которые будут его мучить, пока его не очистят от них или пока он не умрёт. Можно сказать, что они почти угадали.

Но блять, такая необразованность, это же просто пиздец. Я уже не удержался и спросил:

– А какой формы земля?

– Естественно плоской, – фыркнула одна.

– Ты идиотка? Она треугольная! – тут же начала другая.

– Вы обе идиотки, она куполообразная! – вклинилась третья.

– Она не может быть треугольной, она квадратная! – женщина начала отстаивать свою теорию, уперев руки в бока.

– А где его сторона!?

– Да вон те горы и есть одна из его сторон! – ткнула она пальцем в горы.

Я посмотрел на этот форменный пиздец необразованности и повернулся к Мамонте.

– А ты знаешь, какой формы земля?

Та лишь отвернулась. Понятно… Ну… можно в принципе порадоваться тому, что они хотя бы знают, что такое квадрат, а что такое…

Я осёкся в собственных же мыслях, так как увидел, что они рисуют и называют квадратом, а что треугольником.

Треугольник оказался у нас параллелограммом. А вот другая умудрилась нарисовать тессеракт, если я правильно его называю и правильно помню, как он выглядит. Мне кажется, что она просто тупо чёркала по земле палкой.

– Это не круг! Это тессеракт! – воскликнула одна из них, ткнув пальцем в картинку.

О господи блять, ты ещё и знаешь, как это фигура называется!? Блять, ты не знаешь, как выглядит круг, но знаешь, как выглядит тессеракт!? Серьёзно!?

И ведь их даже дурами не назовёшь после этого!

– Так! – хлопнул я в ладоши, привлекая внимание. – Вернёмся к делу, мы никого не будем брать в заложники и насиловать.

– Даже если очень хочется?

– Даже если очень хочется, – кивнул я и обратился к Мамонте. – Командуй. Но только я иду с вами.

Она кивнула и очень скоро было образованно два отряда по семь человек, которые включали в себя по скрытнику. Я как бы был пятнадцатым и ни к какому отряду не относился. Просто контролировал их, чтоб потом не пришлось бегать с квестом по поиску антибиотиков в мире меча, магии, гопников и летающих слонов.

Мы двигались через лес, пустив двух скрытников, которые взяли наизготовку луки. На минуту они ушли дальше и вернулись обратно, сообщив, что устранили двух отходивших поссать. Мамонта отдала какие-то указы им руками, строя непонятные мне фигуры. Те лишь закивали головой и вновь скользнули в кусты.

Я потрогал Мамонту за плечо, привлекая внимание. Она же в свою очередь приблизилась ко мне максимально близко и в самое ухо шепнула.

– Здесь не только они. Помимо четырнадцати разбойников здесь есть ещё и трое неплохо вооружённых людей не из бандитов. Что нам делать?

Я так же зашептал ей в самое ухо.

– Одного берём, остальных в расход.

Она кивнула и что-то показала другим. Те в ответ закивали, показывая, что поняли, после чего пятеро из них двинулись в сторону, куда отправились разведчицы, а мы остались ждать. Не сказать, что наёмницы выглядели встревоженными. Скорее сосредоточенными и по-своему красивыми.

Блин, а я понял, что их красота проявляется, когда они оказываются в своей стихии. Жёсткие, целеустремлённые и незнающие жалости. Они были как военная техника – в ней есть тоже что-то завораживающее, невидимое и красивое, несмотря на то, что в любую секунду эта техника готова раскатать сотню другую людей, разорвав их тела пулями.

Девушки вернулись через пять минут, кивнув и обменявшись с главной знаками, после чего двинулись в сторону, как я предположил, лагеря.

Через две минуты мы двинулись за ними через кусты и заросли высокой травы. Мамонта шла впереди, а я плёлся сзади. Лес буквально стягивался над нами, словно горловина мешка, в котором ты сидишь. Я не слышал абсолютно ничего кроме птиц и сраных кузнечиков. До того момента, пока мы не подошли ближе.

Вскоре отряд вновь остановился. Теперь я мог расслышать негромкие, но спокойные мужские голоса, которые басом разносились по округе. Часть из них я мог определить, как прокуренные, гопарьски и угрожающие. Скорее всего бандиты. Но среди них раздавались и нормальные голоса, которые бы больше подошли образованным людям.