Текст книги "Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

Телеведущие переключились на другую тему: защита прав ящериц в силиконовой долине и стоит ли вести уголовное наказание за домогательство, если ты сводил девушку в кафе, не получив от неё разрешение в письменной форме.

Однако стоило им начать говорить, как телевизор мигнул. Вместо программы новостей на экране появился сайт Лос-Анджелеса. Открылась новая страница и появился список людей, что погибли за эти три дня. Фамилия и Имя слева, дата рождения справа. В поисковой строке появилось имя и фамилия.

Роза Бросс.

Поисковик тут же выдал: не найдено.

В зале послышался едва слышимый вздох, выдающий, что здесь кто-то находится.

В одном из больших кресел, что были развёрнуты к телевизору, сидела женщина. Она пустым невидящим взглядом смотрела в экран огромного телевизора, мыслями пребывая совершенно не здесь.

Женщина была действительно красива. Никто не мог дать ей точный возраст из-за того, что выглядела она куда моложе, чем было указано в её паспорте. Просто бывают такие люди, которые умудряются выглядеть куда моложе реального возраста, кто-то благодаря своему организму, а кто-то пластической операции.

Но эта женщина имела естественную молодость. Она выглядела как та, которой уже сорок, но никак не шестьдесят. Единственное, что могло указать на реальный возраст, морщинки да седеющие волосы.

Сейчас она выглядела уставшей и больной; бледное лицо, синяки под глазами, впалые щёки, вид человека, которого захватила депрессия, и это было не далеко от правды. С того самого момента, как новости о случившемся разнеслись по всем СМИ, она неотрывно смотрела телевизор и проверяла этот злополучный сайт, отрываясь лишь на моменты, когда надо было готовить кушать или заботиться о младшей дочери. Всё остальное время…

– Ты опять здесь сидишь, – вздохнул мужчина, включая свет в зале, который на мгновение ослепил женщину. – Не волнуйся…

– Волнуюсь, – слегка хрипло ответила она. – Моя дочь. Моя… моя доченька. Она там, в этом… этом… этом гадюшнике… и теперь, когда всё…

Казалось, что она сейчас разревётся.

Мужчина, который выглядел куда старее своей жены, хотя по возрасту они были практически ровесниками, подошёл к ней и обнял со спины за шею.

– Всё будет в порядке.

– Нет… она там. Она присылает эти… эти…

– Открытки, – подсказал он.

– И я… не знаю где… моя… доченька… – она всхлипывала, стараясь удержать истерику. – Дочка… моя… за что со мной так… А эти… убивают друг друга и никак не убьют… Когда же они сдохнут…

Она подняла голову и посмотрела в глаза своему мужу, который изменил её жизнь, сделав хоть ненадолго, но счастливой. Пусть хоть и несколько лет, но она была счастлива. Почувствовала, что такое жить, а не выживать. Что такое иметь силы, чтоб посвятить себя семье, а не одной работе.

В прошлой жизни она так мало проводила времени с сыном. Так мало говорила, что любит его. А теперь уже и сказать ничего не может, потому что его нет.

Но вот казалось, что она живёт, смогла оставить всю боль позади. Счастлива.

Счастлива, пока у её младшей дочери не обнаружился рак. Рак, который медленно убивал и заставлял чахнуть её цветок жизни на глазах.

Она пыталась быть счастливой пока её старшая дочь не поругалась с ней и не сбежала, прихватив с собой её кошелёк. Теперь от той было ни слуху, ни духу. Лишь открытки, которые свидетельствовали о том, что она ещё жива. Но она, ОНА, МАТЬ, не могла прижать её к себе, обнять, почувствовать её тепло, её запах. Почувствовать своего ребёнка. Она бы всё простила, лишь бы её Розочка вернулась обратно.

А её младшенькая Мишель? Её маленький цветочек! Она умирала буквально на её глазах. Женщина не могла увидеть эти искорки в глазах дочери, эту плещущую энергию, что была свойственна её Мишель до страшного диагноза и обострения болезни. Сейчас она видела лишь худощавое лицо, впалые глаза и слабую улыбку, на которую той едва хватало сил. Она словно вернулась на десятки лет назад, когда наблюдала ту же картину, но со своим старшим сыном.

Она была готова визжать от боли в душе и лезть на стену. Почему каждый раз забирают у неё самое дорогое? Много ли она просила от жизни? Просто жизни её детям. Она всегда отдавала всю себя своим детям и отдала бы себя полностью, если бы это их спасло.

Сколько можно было мучить её? Чем она заслужила это наказание? Тем, что забеременела в детстве? Шлялась по подворотням и спала со всеми подряд? Старшего сына схоронила, младший пропал. Младшенькая дочка рискует повторить историю ушедшего так рано старшего сына, а старшая дочь… младшего… Её счастье рушилось на глазах. Словно проклятье, которое преследует и не даёт покоя. А ведь казалось, что всё наладилось…

– Я не выдержу… – заплакала она, глядя мужу в глаза. – Я не смогу пережить повторно это… мои сыновья, мои дочери… они… они словно… повторяют историю друг друга… Я не могу так больше жить, сил нет…

– Мы пройдём это вместе.

– Я устала проходить это. Устала… Постоянно… то выживать и горбатиться за копейки, с трудом оплачивая счета. То пытаться жить дальше, лишившись своих детей… Я не смогу, просто… не смогу… Я так устала от такой жизни. Я просто хочу быть счастливой, хочу, чтоб дети были счастливы…

В зале послышались лёгкие шаги, словно кто-то топал в мягких тапочках. Женщина украдкой стёрла слёзы и встала с кресла.

– Что случилось, милая. Не спится?

Девочка, больше похожая на приведение, которую, казалось, сдует даже самым лёгким дуновением ветра, стояла в ночнушке, поглядывая впалыми уставшими глазами на родителей. Её бледность и худоба делали её немного схожей с матерью, хотя болезненный вид сразу сдавал реальное положение дел.

– Мне… мне снился кошмар.

– Кошмар? – Женщина подошла к ней и спокойно подняла, словно та ничего и не весила. Та действительно была очень лёгкой, как из-за болезни, так из-за того, что девочка практически ничего не ела. Чувствуя её вес, сердце женщины резануло. – И что же тебе снилось, Мишель? – проворковала она, неся её обратно на верх в её кровать.

– Монстр, – пробормотала Мишель.

– Монстр?

– Он… мне приснилось, что монстр оказался здесь и теперь всё рушит.

– Это всего лишь сон, – попыталась упокоить её мать, улыбнувшись. – Он ничего тебе не сделает. Даже если он есть, то убегает обратно, откуда пришёл.

– Он показался мне… знакомым… И он не убегает обратно, он возвращается в своё логово.

Это было больно.

Бля, это реально было больно! Не, я знал, что получать в себя пулю неприятно, однако это оказалось куда больнее, чем думал. А если она ещё и не одна, так вообще пиздец какой-то. Уёбки конечно в большинстве своём стрелять не умеют, но когда их очень много, то это превращается в проблему, ведь что-то да попадёт.

Я прихрамывал после очередного и, надеюсь, последнего дела, удачно забрав свой приз в виде довольно интересного вооружения. И что только эти негодники тут не прятали! Правда пришлось мне за это расплатиться своим хрупким здоровьем, но это того стоило.

За время моей экспедиции я успел словить несколько пуль. Спасибо, что это были хоть пистолетные, а не от калаша или аэрки какой-нибудь. Я бы тогда свои кости и мясо по стенам собирал. Конечно, пуля есть пуля, но благодаря живучести я вполне успешно пережил такие попадания и ещё смог с ними побегать. Всё-таки из-за стат я не сильно рисковал истечь кровью или получить заражение.

Однако не только на живучести я вышел оттуда живым. Всё-таки в сердце пуля для любого смертельна (если это только не перекаченный герой, у которого мышцы как сталь). Но тут на помощь пришли бронежелеты. Да, прибавляют вес и иногда с ними неудобно. Однако, когда в тебя попадает пуля от калаша, и ты чувствуешь удар такой силы, что думаешь уже о смерти, приятно обнаружить, что броня не пробита, а у тебя всего-то огромный синячище. После этого ты начинаешь ценить дополнительную защиту.

Хотя я и до этого её ценил, тот мир меня хорошо научил ценить любой способ продлить себе жизнь.

А ведь по мне за это время и из автоматов попадали, спасибо лишь на том, что всё уходило или в броню, или в молоко. Хотя, по правде сказать, я всего несколько раз так подставился, но этого было достаточно, чтоб почувствовать хрупкость жизни.

За это всё время вот прямо в открытые бои я практически не ввязывался; обычно из засады расстреливал, а потом ходил и зачищал остатки. Изредка приходилось стреляться с ними напрямую, однако и там они показывали себя не самыми лучшими стрелками, я был куда точнее. Конечно, попадались и профи, с которыми приходилось попотеть, но на моей стороне была ещё и магия, оттого в конечном итоге я выходил победителем.

Вообще, я сделал всё очень тихо. Если быть реалистом, от моих рук погибло не так уж и много людей, а сама операция вряд ли вообще была кем-то замечена, кроме самих бандитов. Правда попутно я сжёг все их склады, но…

Ой, да ладно, ну расстрелял несколько машин там ещё попутно, отбиваясь. Сто пудов, у них такое каждый день происходит. Ну как сократил, там немного пострелял, там немного пострелял. А так, практически тенью всё зачистил, никто и не спохватился особо.

Отдышавшись ещё немного в каком-то переулке, я вновь двинулся по ночному гетто, держа наготове пистолет с глушителем. Мне и целиться особо не надо так-то, от бедра спокойно попадаю на такой дистанции, а сила позволяет мне спокойно удержать отдачу и повышает меткость.

А за спиной за мной волочилась целая тележка с боеприпасами и честно отбитым у нигеров и латиносов добром. Там ещё и китайцы мне встретились, однако у тех была наркота только, поэтому к ним я не стал заглядывать. А вот оружие… ух! Как вам РПГ-7? Или может хотите поиграть в рэмбо и взять пулемёт М60? Нет? Нравится бейсбол? Отлично! Держите связки гранат!

Или может любите дикий запад? Тогда вот вам винчестер! И револьвер пятидесятого калибра! Только сука лягается сильно при выстреле, но в принципе удержать можно.

Что дальше… а, автоматы, взял всего два, так как брал больше патронов для них, чтоб было чем разгуляться. К тому же, зачем автомат, если есть пулемёт?! Ну и остального по мелочи. Взял немало пистолетов, чтоб можно быстро менять их, не утруждая себя перезарядкой, взрывчатки с детонаторами и прочей мутью для подрыва, уймой лент для пулемёта, кучей патронов.

Правда самый прикол в том, что оружия по сути и не так уж много я взял. Как выяснилось, их склады не ломились от стволов, как показывают фильмы, оттого найти их было проблемно. Три дня шастал по их складам, но практически везде была наркота. В одном я нашёл оружие, но там случился пожар и его не стало. И вот, на третий день, вернее, на третью ночь, мне улыбнулась удача.

Но опять же, унести много с собой всё равно не получалось, так как по мне стреляли. Поэтому набирал по минимуму всё, что могло пригодиться. Этим явно армию не вооружишь, но вот в одиночку можно не хило так сократить популяцию любого народа.

Пришёл, убил, скинул всё в тележку и утащил за собой, попутно вырезая всё на своём пути и сжигая склад. Мне вообще должны медаль дать за борьбу с незаконным оборотом оружия и наркотиков.

И сейчас, плутая до точки, я шипел от боли, медленно, но не критично истекал кровью и убивал практически каждого, кто попадался мне на пути. Из бандитов, естественно. Вот двое явно не самой культурной и законопослушной наружности появились предо мной, и я, не говоря ни слова, убиваю их. Прохожу мимо и закидываю их стволы в тележку.

А над местом пожара уже кружат вертолёты. Уверен, что туда и полиция стягивается, в последнее время они зачастили здесь появляться, хотя в само гетто по-прежнему не лезут. Я один раз чуть ли не попался. Боялся, что придётся с боем уходить, но обошлось. Теперь же я ухожу быстро и самыми странными маршрутами, покидая зону оцепления до того, как они возьмут её в кольцо.

Кстати, полиция, это ещё одна причина, почему я не буду больше соваться сюда. Уверен, что я смог бы вытрясти ещё больше оружия, однако сейчас высок риск попасться. Оттого…

– Наконец-то, – пробормотал я, увидев спасительный пикап.

Стоило мне подойти, как тут же из машины выскочила Роза и принялась помогать мне скидывать награбленное в багажник. Мы специально для этого пикап «одолжили» у местного сообщества, которое жило в этих местах. Естественно, они с радостью согласились нам его одолжить.

Запихнув туда как оружие, так и саму тележку, мы быстро двинулись по объездным дорогам, покидая пределы города. Роза много чего знала об этом городе, включая дороги, по которым сами латиносы и негры могли уехать в первый часы заварушки до того, как всё перекроют. К тому же существовало время, за которое всё оцеплялось. Считай, запускали таймер, и если ты успевал, то выезжал, если нет, всё захлопывалось как мышеловка на несколько дней.

– Успеем? – спросил я, когда Роза резко свернула вниз в сливной канал.

– Успеем. У нас есть запас времени, – она выключила фары, чтоб не привлекать внимания. – Они постоянно этой дорогой уезжали, когда что-то случалось. Полиция не особо стремиться в гетто заезжать. Им куда проще дождаться, пока мы сами себя убьём, а потом уже зачистит остатки. Не хотят рисковать своими людьми.

– И правильно делают. Я бы тоже подождал, пока они там друг друга перестреляют, после чего бы и сам полез.

Я вытащил из бардачка такие щипцы, которые раздобыл ещё в прошлом походе, после чего залил раненую конечность антисептиком, стиснул зубы и…

С шумом выдохнул, когда воткнул эту хуёвину себе в рану по самое не балуй. Спасибо, что в жопу не просадили, а то уже вижу картину, как я на переднем сидении жопой к верху втыкаю эту хуйню в задницу. Люди бы не поняли.

Роза лишь бросила быстрый взгляд на меня после чего вновь сосредоточилась на дороге. Через пару секунд я вытащил свинцовый подарок, блестящий моей кровью в свете лучей. Гадство… Осталось вытащить ещё несколько штук.

А за нашими спинами уже кружили вертолёты. Даже сквозь шорох колёс электрокара слышался вездесущий вой сирен.

– На этот раз они как-то быстро приехали, – пробормотал я, втыкая уже в другую рану щипцы, предварительно залив её так же антисептиком. – В прошлый раз куда дольше ехали. Мы успеем?

– Успеем. Надеюсь, – пробормотала она и поддала газу. – Должны.

– Я думал, что они долго будут ехать.

Это была третья ночь; получается, по меркам нормальных людей шухер наводится всего два дня. Вот они обрадуются, когда утром проснуться и увидят, что я там натворил.

– Получается, на этот раз тебе улыбнулась удача?

– Да. Заодно… – на заднем фоне прогремел взрыв, – я помог городу очиститься от незаконного оборота оружия.

– Не думаю, что город скажет тебе за это спасибо, – пробормотала Роза и резко вильнула, ныряя в какой-то туннель. Включился свет и фары выхватили круглую трубу.

– Странное строение.

– Мне рассказывали, лет десять назад, город реконструировал это место после обильных дождей, когда многие районы затопило. Теперь ими пользуются, чтоб провозить наркотики или оружие.

– Подозрительная осведомлённость.

– Оружие не возила, но наркотики приходилось. Чтоб оплатить своё проживание. Давали новорождённого ребёнка, чтоб вызывать у патрулей доверие, после чего отправляли с грузом. Мне приходилось за эти три года раз десять проезжать по этим дорогам.

Мы выскочили из туннеля, и Роза вновь вырубила фары, притормозила, и я почувствовал лёгкий толчок и то, как вода зашумела под днищем.

– Мы не утонем?

– Река обмельчала, поэтому здесь можно проехать до сих пор. Она выведет нас к окраинам города, – спокойно ответила Роза. – Чуть позже мы выедем в технические зоны, а там рукой подать до выезда.

– Понятно… А почему ты говоришь, что мне спасибо не скажут за это?

– Ничего не изменилось, – пожала плечами она. – А скоро вновь начнутся войны за сферы влияния после того, как ты сократил количество бандитов. И поставки оружия увеличатся после твоих ограблений.

– Но это лучше, чем ничего, – пожал я плечами.

– Это ничего не изменит.

– Потому что вы так считаете. Это у людей в голове, что они ничего не изменят, – постучал я пальцем по макушке. – Но вот, например, я. Один и смог изменить.

– Незаконно.

– Плевать. Изменил же. Значит и другие могут, но им это не нужно. Жить так куда удобнее, привычнее и не слишком геморрно.

Тем временем машина плавно повернула в бок, выезжая из реки на покатый склон, по которому медленно, но верно мы заехали, шаркнув днищем о край, на территорию каких-то складов. Здесь Роза, аккуратно объезжая старые вагоны, пересекая рельсы, и медленно обруливая старые бочки с коробками, выехала на потрескавшуюся всю в ямах дорогу, что шла между складскими помещениями.

Проехавшись через этот пиздец, мы наконец выехали на нормальную дорогу, где двинулись на выезд из города. Через десять минут мы уже покинули промышленную зону и как следствие, сам Лос-Анджелес. Ну и слава богу. Надеюсь, что больше мне в эту американскую мечту возвращаться не придётся.

Мотель, в который мы заселились на этот раз, находился куда дальше, чем первый в пригороде. Здесь можно было не бояться, что полиция нагрянет с обысками, слишком далеко мы уехали. Нам пришлось ехать часа три-четыре, прежде чем попался более-менее подходящий мотель. Не сильно популярный, чтоб случайно ни на кого не наткнуться, но и не сильно пустой, чтоб не быть там единственными. Золотая середина.

И стоило нам оказаться в номере, как…

Юи сразу же села смотреть телик. Блять, ну это наглость, если честно.

В прошлом отеле я как не зайду, она пялилась в телик. Ложился спать, пялилась в телик. Уходил на дело, пялилась в телик и жрала. Возвращался, она бросала на меня взгляд, спрашивала, как дела, и вновь упиралась взглядом в телик. Кажется, что она даже в весе прибавила.

Мне от наглости такой даже не сразу удалось что-либо сказать.

– Юи, может быть ты… хочешь помыться? – наконец предложил я косоглазой, глядя, как она села в позе лотоса на кровать и упёрлась в телик, где показывали какую-то драму.

– Зачем мне это, ведь не нужно мне сейчас чистейшей быть. Меня же ты не хочешь.

– А мыться надо только перед сексом? – поинтересовался я.

– Нет, однако мотиватором служил бы он лучшим. Но досмотрю…

Она не договорила, осуждающе смотря на меня, когда я выдернул вилку из розетки.

– Грубо поступил со мной, тебе стыдно быть должно. Ведь я же гостья в мире этом.

– Пошла мыться, гостья! – рявкнул я. – Я как не вернусь, ты около сраного телика!

– Его впервые вижу и вряд ли смогу увидеть впредь. Оттого хочу я насмотреться вперёд ещё на век. Где такое чудо увидеть мне будет дано, как не в этом мире? И что мне вспомнить суждено, если не то, что здесь увижу?

– Не постоянно же.

– А когда ещё мне суждено увидеть будет это? Считай, что в первый и последний раз я вижу этот механизм. Но, естественно, я виновата, что привлекло меня сие чудо.

Она встала, разделась и утопала, сверкая своей задницей, в ванную комнату.

Нет, пусть смотрит, но не с такой частотой. Просто это выбешивает, как не глянешь, она долбит этот телик.

К этому моменту к нам зашла Роза. Она взяла соседний номер, видимо думая, что мы тут хотим уединиться, однако… Я бы предпочёл дрыхнуть с ней, чем с Юи, так как эта смотрит ночью телик! За-е-ба-ла.

– Юи в ванной? – кивнула она, садясь на диван и…

Запуская телик! Да вы чо, сговорились?!

– Да, шо привело тебя к нам?

– Да я… просто. Или ты хотел Юи сейчас… я могу зайти попозже тогда.

– Нет, мы не так близки для такого. Соскучилась по общению?

– Ну… – она закрутила волосы пальцем. – Можно и так сказа…

Я поймал её за руку, отчего она вздрогнула всем телом, словно я её пиздить собрался. Нет, бить не собирался, просто хотел увидеть внутреннюю часть локтей, чтоб убедиться. Те были все исколоты. Не прям сильно, как у бывалых наркоманов, где даже вен не видно, но есть на что посмотреть.

Роза испуганно захлопала глазами, дёрнулась другой, третий раз, пытаясь вырвать даже не руку, а убежать сама, после чего замерла. Знаешь, кто так себя ведёт обычно? Тот, кого пиздят часто. Хватают за руку, а потом раз в глаз. И у человека на такое сразу рефлекс вырваться. Или вот такое замирание, ожидание исхода. Иными словами, забитые наркоманы и алкаши. Я насмотрелся на таких, когда даже простой школьник мог, показывая свою крутость, зашугать бомжа.

– Роза, ты чего? – как можно мягче спросил я.

– Я… я… я ничего, – пробормотала она.

Скажи, привычка, да?

Её поведение вообще само по себе было как у забитой наркоманки: дёрганное, нервное, неуверенное, запуганное. И если первой она ещё окончательно не стала, то вот второе проявлялось конкретно.

И такую забитую девчонку почему-то мне захотелось обнять. Почему? Да потому что это моя сестра! Ещё и младшенькая! И ещё выглядит несчастной! Это так ня-ня-ня! Просто хочется обнять, потому что хочется обнять. Такие вещи не требуют объяснений!

– Тогда чего такая реакция? Давай обниму тебя.

– Я так и подумала. А… это… Это старые уколы, я уже не колюсь в вену. Вернее, я вообще наркотики в последнее время особо не употребляю.

– Да я вижу как бы, что уколы старые. Давай, иди сюда, обниму тебя.

Роза неуверенно смотрела на меня своими глазами с синяками. Блин, до чего на мать похожа.

– Да я… взрослая…

– Ой, бля… а я нет. Давай, иди сюды, тебя братик старший обнимет, – я молча дёрнул её на себя, ловя руками. – Всегда хотел младшую дурную сестру, которую смогу защищать, а потом обнимать с чувством выполненного долга, типа герой.

– Тебе сколько лет, говоришь?

– Я не взрослею, только старею. И в этом моё преимущество. И вообще, тебя мать никогда не обнимала что ли?

– Обнимала конечно, но… это же мама.

– А я твой брат. Так что молчи и не выёбывайся. И не бойся ты так. Ну была наркоманкой тогда, сейчас же нет, верно? Мать у нас была сильной, и ты тоже сильная, переборешь.

– Уже переборола. Ломка прошла уже. Легче чем думала, – ответила Роза и обняла меня покрепче.

Бля, обожаю обниматься. С кем угодно, если это девушка, и она не пытается меня грохнуть. В этом есть что-то такое, приятное для души, словно зализываешь свои душевные раны, которые этот сраный мир нанёс тебе. И уже вроде и теплее на душе, и чувствуешь себя в безопасности.

А тут так вообще младшая сестрёнка. Конечно, не будь она такой худющей и хлипкой, было бы ещё лучше, но родню не выбирают. Так что мне и такая сестрёнка заебись.

– Теперь-то вижу предпочтения твои я ясно, Мэйн, – сказала за моей спиной голая и мокрая Юи.

– Молчи, глупая Юи. Это моя сестра, хочу и обнимаю.

– Всё понимаю и молчу. Однако… Роза, будем ли мы смотреть сериал, что ты вчера мне показала?

Так, погоди, ты чо, не ко мне пришла, а телик с Юи смотреть?! Да ты чо!!! Ты чо-о-о!!! Предательница!!!

Я даже почувствовал себя преданным в этот момент. Не знаю как бабы, а вот мне стало немного грустно и одиноко. Я-то думал, сестрёнка ко мне пришла.