Текст книги "Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

– И? Какой она была?

– Обычной. Возилась с нами, заботилась о нас. Работала постоянно, чтоб прокормить. Всё хотела, чтоб мы лучше жили и так далее. Но потом остался только я с ней, и она начала словно чахнуть. Ну и стала вечно уставшей и в депрессии. А сейчас она какая?

– Цветущая, – ёмко описала её Роза. – Я думала, что она была наркоманкой раньше. Сейчас же живее всех живых, бодрее всех самых бодрых. Постоянно носится, заботится обо всех. Словно она везде и у неё всегда хорошее настроение.

– Да, она может быть такой, – усмехнулся я.

Счастливая ма. Кажется, это была одна из тех новостей, которые успокаивают тебя и уже кажется, что не всё так плохо. Было приятно слышать, что мама взбодрилась и смогла перешагнуть через все потери. Смогла жить дальше и наконец получить то, чего заслуживала. Нет, мне действительно приятно, что на домашнем фронте так всё хорошо было. Надеюсь, она действительно счастлива.

– С ума сойти. У меня брат-киллер. В жизни бы не поверила.

– Ну… не киллер, – покачал я головой. – Просто что-то умею. И я бы не поверил, что моя сестра… м-м-м… такая.

– Я понимаю, – вздохнула она. – Не стоит озвучивать. Просто в тот момент… я просто не могла там быть. Было кое-что, что угнетало и хотелось бежать оттуда. Ну я и сбежала. Сначала всё было классно, хозяйка жизни и так далее. А потом компания, наркотики и… вот. Сейчас просто живу. Вроде живу, а вроде доза и плевать. Думаю, что надо закончить с этим, надо что-то менять, а вот уже и вновь нюхнула. И уйти из такого места… проблемно. Не хватает ни сил, ни силы воли выбраться. Не говоря о том, чтоб в глаза родителям взглянуть после трёх лет отсутствия. Типа «мама, папа, я поблядовала, впустите обратно». Не хочу, чтоб… я…

– Считали, что они нужны лишь как кошелёк и место для ночёвки.

– Верно. И там ещё находиться… сложно. Меня это тоже останавливает. Силы… взглянуть правде в глаза нет. А у мамы есть.

– Не знаю, кто твой батя, но маме будет достаточно лишь услышать твоё искреннее «прости меня». И если нужна тебе помощь, она поможет, потому что ты её ребёнок, и она тебя любит. А глядя на тебя… – я окинул эту худую, слегка бледную девушку взглядом. – Да, тебе нужна помощь. И ма будет рада, что ты одумалась.

– Думаешь?

– Знаю. А насчёт тяжёлой атмосферы… из-за чего?

– Я… я потом расскажу. Не хочу расстраиваться сейчас, – пробормотала Роза.

А тем временем дорога медленно погружалась в темноту.

Часть пятьдесят седьмая
Возвращаясь домой

– Из самых необычных и странных мной вещей, что съедены когда-то были, эта первее всех, – пробормотала Юи, сточив бургер ещё до того, как я добрался до половины. Ебать ты хомяк. – Столь странный вкус создать ингредиентами простыми, это надо дар иметь.

И с этими словами она перешла на картошку-фри.

– Я понимаю её, – вздохнула Роза, рассматривая бургер. – Когда отходняк, и не такими стихами заговоришь.

– Эм… боюсь, это не отходняк. Она всегда так разговаривает, – заметил я осторожно.

– А… почему?

– Да просто она ебанутая.

– Смешно-то как, со смеха лопну. Мэйн, тебе бы повоспитаннее стать, чтоб девушек матом не слать. А картошка удивительна, как готовят здесь её?

– В масле варят, – ответила Роза и посмотрела на меня. – Она не отсюда тоже, да?

– Верно.

– И… каково в том мире?

– Скучно, опасно, голодно, страшно, тебя если не пытаются убить, то пытаются изнасиловать. Поверь, этот мир лучше. Тут ты в какой-никакой, но безопасности. Там тоже, но куда более хрупкой.

– А ты останешься здесь?

Эм… хе-хе… тут… вопрос довольно щекотливый. Ну останусь и что? Да, мама, да, буду фокусы показывать и стану миллиардером. Но… с той стороны остались люди, которые верны мне, люди, которых я веду, планы, которые наполовину в исполнении. Бросить всё там, это значит бросить всех людей, что пошли за мной. Для некоторых это будет смерть.

А Эви? Констанция? Моя дочь? В конечном итоге конфликт внутри страны разгорится и полетят головы тех, кто у власти, об этом позаботятся соседи, которым нужны эти земли. И если конфликт не разгорится, то его распалят те же самые соседи. А всё потому, что государство уже слишком раздроблено.

Да, разделить всех и стравить было хорошей идеей, чтоб удержать власть. Разделяй и властвуй, все дела… Но не когда это выходит из-под контроля, и графства отделяются настолько, что готовы выйти из состава страны, где их радостно примут соседи. Это убьёт как страну, так и людей, что мне дороги.

Хорошо бы остаться здесь, но… я не могу оставить там остальных. Просто бросить ради себя. Как бы бредово это не звучало из уст того, кто спокойно сжигал города, жертвуя жизнями других ради себя, это стало делом всей моей жизни. Спасти моих людей и сделать тот мир немного лучше. Пусть в отдельно взятом месте, но лучше.

И я не хочу такой участи своей дочери, и… матери её, сучке заносчивой, мне в прошлом половину зубов выбила, аж зло берёт. Я бы и рад может остаться, но не когда там вздёргивают моих людей и близких.

– Навряд ли. Возможно… не знаю. Вряд ли.

– Но… ты можешь перемещаться между мирами, разве нет.

– Большой риск, – покачал я головой. – Сегодня мы переместились, завтра нас уже не стало. Призыв из вне слишком рисковое дело просто ради путешествий. Мы и к тебе призвались случайно, если на то пошло.

– Я бы хотела…

– Не стоит, – перебил я её. – Я уже знаю, что ты хочешь сказать, поэтому не стоит. Там слишком опасно. А сохранить рассудок ещё сложнее. Тот мир самый обычный для жителей, но для людей из нашего мира он абсолютно безумен и полон сумасшествия. Особенно когда у тебя нет силы.

– Понятно… возможно ты прав. Просто здесь всё выглядит так скучно и кажется, что двигаться некуда.

– Бля, зато там пиздец как весело, – всплеснул я руками. – Знаешь, это в рассказах пиздец как весело в другом мире, но на деле в большинстве своём это та же рутина.

– Но путешествия… – хотела было начать Роза, но я вновь её перебил.

– Рутина. Идёшь несколько суток до точки. Даже те же приключения, по сути, рутина. Постоянно опасная работа. Устройся солдатом в армию и езжай в горячую точку, почувствуешь то же самое, что чувствуют авантюристы там. Рутина. А ещё… КУДА?!

Блять, ну это непростительно уже. Что за хуйня?! За это блять убивать надо на месте. Пиздец просто.

ЮИ ХОТЕЛА СПИЗДИТЬ У МЕНЯ КАРТОФАН!!!

Я многое могу простить, но не это.

Схватив за кисть Юи, я внимательно посмотрел в эти бесстыжие, наглые, без капли раскаяния глаза. При этом она смотрела на меня невозмутимо, словно так и должно быть. Типа заебись у бедного Патрика пиздить как у лоха картошку-фри.

– Жлоб, – вынесла вердикт Юи.

– На, возьми мою, – протянула ей картошку Роза.

– Безмерно благодарна я тебе. И удивлена, что у такого жлоба сестра столь щедрая живёт.

– У нас ещё есть место в багажнике, – напомнил я ей, но Юи и глазом не повела.

Ебаная аристократка, чтоб тебя в жопу ебали. Кстати, последнее могу устроить тебе, косоглазая.

Я бросил на пол пустую упаковку от бургера, картошки и колы. Всё равно сжигать её, так что…

– Раз мы поели, пора вершить великие дела.

– Собрался ты забрать тебе принадлежащее? – поинтересовалась Юи.

– Верно. А ещё сократить популяцию людей на этом небольшом участке суши, – я бросил взгляд на город, что раскинулся перед нами.

Мы стояли на горе, отъехав подальше от какой-то забегаловки, любуясь огромным мегаполисом, который горел яркими огнями, буквально освещая всё вокруг. Огромные небоскрёбы, шикарные дома, обычные постройки.

И муравейник из маленьких домиков, который иногда разбавлялся складами, где концентрация людей была немыслима. То было нашей целью. Вернее, некоторые места, в которые нам надо было заглянуть.

Но перед этим нам надо было поменять машину. По любому все уже знают, что местный прыщ на жопе умер, оттого разъезжать на его тачке будет слегка опасно. Дохуя опасно. Тачка ездит, а хозяин мёртв, это палево. Поэтому мы сменим машину. Как?

У нас была Роза. По её словам, здесь частенько собирались дружки, обсуждая свои дела или толкая друг другу партии наркоты. Позаимствуем у них машину. Уверен, что они не будут против.

За это время я успел поговорить с Розой о её жизни нелёгкой. Вернее, она со мной поговорила. Посветила меня не в самые приятные подробности, начиная с того, как баловалась коксом, заканчивая тем, как трахалась по указке. Говорила она тихо, без особых эмоций, скорее для того, чтоб кто-то ещё знал об этом. Бывает такое, что хочется даже не выговориться, а просто поделиться.

А ещё я узнал, что она не раз и не два видела убийства. Для неё это было обычным делом. Говорила, что часто видела трупы и на её глазах так же убивали. На вопрос, как она это воспринимала, Роза пожала плечами и ответила:

– Привыкла.

Верно, мы все привыкаем. Рано или никогда. Не повезло матери родить и воспитать тех, кто так близко связан с убийствами. Но скоро одно из её дитяток вернётся в её объятия, живой и здоровой. А второе дитятко… Наверное не стоит ей знать, что за монстр вырос в конечном итоге. Не этого она ждала и не этого хотела для меня.

– Приехали, – пробормотал я, глядя, как на парковку въехало две машины. Мы стояли далеко в стороне с выключенными фарами, оттого вряд ли они нас заметили.

Я не спешил, сидел в машине, подтягивая к себе автомат за ремень. По дороге сюда я успел сделать несколько пробных выстрелов, чтоб приноровиться к нему и теперь настало время его испробовать. Сейчас главное было не сделать несколько лишних дырок в нашей новой машине, что повезёт нас на встречу к приключениям.

Пришлось посидеть минут десять, посмотреть, как братки что-то перетирают, потом как подъезжает ещё одна машина и теперь братки обнимают друг друга.

– Погоди, это латиносы?

– Ага, опять толкают дурь, – кивнула Роза. – Одна группа другой.

– Опять латиносы, чтож им так не везёт-то сегодня… – пробормотал я и вышел из машины. Перед этим отключил клеймы на аккумуляторе, чтоб фонарики открытия двери нас не палили.

Вылез, отошёл от машины, чтоб, когда в меня стрелять начнут, в девушек не попали. Приблизился бесшумно так, чтоб большинство противников было как на ладони, прицелился. Самая тупость в том, что они были так увлечены, стоя в свете фар, что не удосужились выставить охрану. Даже пистолеты не достали. Это говорит или о тупости, или о безнаказанности. Или и о том, и о другом одновременно. Видимо они не часто сталкивались с такими вероломными нападениями. Им же хуже.

Грохот очередей оглушил даже меня, не говоря о вспышках выстрелов, которые слепили неслабо. Однако с главной задачей я справился практически сразу – троих срезало мгновенно. Никто даже и дёрнуться не успел, не говоря о том, чтоб вытащить оружие.

Двое однако смогли укрыться. Одного ранило в живот, и он отпрыгнул куда-то в сторону. Ещё один латинос нырнул за машину. В которой, как оказалось, сидел водила. Нежданчик! Но не сильный; тот только было завёл машину, но остаток обоймы я расстрелял прямо через заднее стекло в него. Нам нужна всего одна целая машина.

После этого я как можно быстрее перебежал на другое место, меняя угол обзора, и залёг. Притаился, попутно отстегнув рожок и запихав полный. Прицелился в расстрелянную машину. Где-то за ней должен быть хуй… Но он слишком хорошо запрятался. По крайней мере мне его было не видно. Уверен, что меня он тоже не видит, раз не стреляет. Но подходить мне совсем не хочется, моё преимущество в дальности резко уйдёт в нет, стоит мне сократить расстояние.

Хм… а если так?

Я присмотрелся к тому, что происходит под машиной на той стороне. Пришлось поднапрячь зрение, но через десяток секунд я приметил едва заметное движение за машиной. Ножки нашего дружка топ-топ-топ ХЛОП!

Короткой очередью я буквально срезал ему ступни, а когда он рухнул с визгами на землю, добавил, затыкая.

Я выждал ещё минуту, прежде чем встать и в присядку двинуться к машинам. Едва я подошёл к ним, как сразу нашёл последнего отползавшего в сторону и держащегося за живот латиноса.

– Братело… – пробормотал он, поднимая окровавленную руку, но…

Сори, чувак, но мы в разных командах.

После столь быстрой зачистки я ещё раз обошёл всё, чтоб не было сюрпризов и чёртиков из табакерки, после чего вернулся к девушкам.

– Готово, всё чисто. На выход.

Они послушно вылезли, а я щёлкнул пальцами и слегка поддал магии, разжигая огонь в салоне, после чего направился к новой машине. Роза слегка брезгливо и с опаской обходила трупы, словно боясь к ним прикоснуться, в то время как Юи шла прямо по крови, даже не моргнув глазом. Уже в машине Роза сообщила мне, что её сейчас вырвет.

– Ты же говорила, что привычна к подобному, разве нет? – протянул я ей пакет.

– Я… я видела несколько раз… но… но не в таких количествах… Буэ-э-э-э…

Ну, её реакция не такая уж и плохая. Значит до сих пор чуждо подобное для неё. Куда хуже, как по мне, было бы, если Роза воспринимала это всё с холодным спокойствием прожжённой жизнью девки.

– А тебя не сильно трогает это, – заметила она, протягивая мне пакет.

– Привык, – пожал я плечами.

– А я нет. К счастью. Не знаю, какой стану, если привыкну.

– Такой же, – ответила с заднего сидения Юи. – Всё будет ровно также, лишь станешь сама жёстче. Однако нужно тебе иль нет, выбор за тобой.

– Не нужно, – покачала она головой и завела машину. Электрокар беззвучно включился, мигнув экраном. – Хочу забыть, как страшный сон.

– Отчего же ты тогда сразу не забыла? – поинтересовался Юи.

– Потому что возвращаться некуда было. По крайней мере я так думала. А потом уже плевать. Жила и жила. Если бы не вы, продолжила жить так дальше. Наверное бы сил не хватило всё бросить, и смелости вернуться обратно. А сейчас вроде как и мосты сожжены все.

– А зачем вызывала? Шутки ради? – спросил я.

– В каждой шутке есть доля правды, – грустно улыбнулась Роза, выезжая на дорогу. – Патрик, а ты ведь умеешь управлять магией?

– Да, есть такое, – не стал скрывать я.

– А… если бы я попросила излечить? Смог бы?

– А вот это, боюсь, мне недоступно, – покачал я головой. – Мой удел, это разрушения.

Мы вновь возвращались в этот город, только теперь уже объездной дорогой. Роза управляла машиной уверенно, со знанием дела, как опытный водитель. Изредка прибегала к помощи навигатора, который подсказывал ей путь. Юи же в эти моменты смотрела на всё это как зачарованная.

Когда мы въехали в город, Роза сразу попросила меня не везти её на бойню. Чтоб не видеть, что там будет происходить. Как она сказала, ей достаточно уже просто знать, но смотреть на то, как я устраиваю там бойню, у неё желания не было. Как и не было желания, чтоб я посвящал её в то, что там буду делать.

Короче, она хотела оградиться от всего происходящего там, чтоб потом не жить с этим. Иначе насмотрится подобного, а потом в кошмарах будет это видеть.

– Я уже насмотрелась за эти три года, – жалобно пробормотала она.

– А без проблем. Однако забирать тебе всё равно меня придётся.

Роза кивнула.

Хорошо ли то, что я втягиваю в это её? Ну… она и так уже втянулась, отчего бы ей не помочь брату, верно? Я ей же помогаю чем могу. Да и не прошу я участвовать её в этом лично, лишь возить. И показывать не буду ничего, нам без надобности близко подъезжать туда.

Единственное, что нам было нужно теперь, так это место, где мы сможем ночевать. Поэтому сразу был выбран мотель за границей города, где администратор не был чёрным или латиносом. А то знаем мы их семейные узы, которые как паутина раскиданы по всему городу. И этот вечер мы решили всё-таки провести нормально, а не слоняясь по городу. Ещё успеется.

Однако нормально не соответствовало моему нормально, как выяснилось. Для Юи, косоглазой вымогательницы, было нормальным закупиться вкусняшками, сесть на кровать, врубить телик и упёреться в него, смотря разные фильмы. Ну ещё бы, ей не ебашить в ближайшее время; ей как бы и ничо. Оттого она зыбала то боевики, то всякие романтические фильмы, фантастику и комедии, поглощая их с жадностью еврея при ограблении банка.

Но больше всего мне запомнился фильм Титаник.

– Почему же никто догадаться не смог, что Роза Джека убила? – озадачила меня вопросом Юи.

– С чего вдруг? – удивился я.

– Чтоб свободной стать, чтоб другим свою жизнь не отдавать. И чтоб ниточки к себе все оборвать. Оттого специально Джека на плот не пускала, чтоб его душа в воде замерзала.

– Этого не было в фильме.

– Оттого, что даже фильму стыдно такое показать, – со знанием дела ответила Юи и вновь упёрлась в телик.

И так она просидела всю ночь, а на утро сидела передо мной с красными, слегка оплывшими глазами.

Я был даже не уверен, слушает ли она меня или нет. Вообще не уверен.

– И так, – начал я, сидя на диване перед девушками. – Мы должны сначала заехать к одному нигеру и…

– Афроамериканцу, – поправила меня Роза.

– Нет, афроамериканцы, это цивильные люди и честные трудяги. Даже наркоторговцы. Но те, кто стреляют в спину и друг друга мочат – нигеры. Так вот, мы заедем к одному нигеру, и возьмём у него волшебные ключи. Как я понял, он заведует одним складом на юге… я по карте покажу. Отправимся туда и наведём шмон. Возможно после этого заедем ещё в некоторые места, если таковые найдутся.

– Но… гетто… – начала неуверенно Роза. – Там же опасно. Их много, а ты…

– Один? – усмехнулся я. – Но я же не в открытую полезу напролом штурмом.

– Однако они опасные…

– Опасные настолько, насколько ты их таковыми считаешь. Если они такие же опасные, как и те, что померли на парковке, то проблем не возникнет. Так что как по мне, это обычный сброд, который научился только держать пистолет и нажимать на курок. Всё.

Не знаю, убедил я Розу или нет, но это было и не важно. Ей движет страх, не более. Она видит в них опасных людей, каких-то всемогущих воинов, которые избегают наказание и которые ничего не боятся. Словно неуязвимые.

Но есть и другая, более реальная картина. Кучка вооружённых отморозков, которые научились только на крючок нажимать, да пистолет держать. Они опасны настолько, насколько опасен обычный человек с пистолетом, и так же боятся силы, стоит лишь надавить. Смелые они лишь когда их много. А их неуязвимость резко улетучивается при попадании пули.

Я видел много таких в том мире. Так много, что уже даже научился отсеивать обычный сброд от настоящих противников. Нет, это не значит, что я их недооцениваю, однако вижу разницу и опасность как от одних, так и от других. И эти… единственная опасность – их количество и кучность. Где один, там десяток. Вот это проблема. Однако всё остальное…

Это будет интересный опыт, если я его переживу.

– Так что не бойся, – успокоил я её. – Главное сделать всё очень тихо…

Это был большой относительно такого дома неплохо обставленный зал. Зал, где можно было собраться всей семьёй посмотреть кино или устроить праздничный банкет, провести какой-нибудь праздник или же просто провести свободное время. Одного взгляда хватало на него, чтоб понять, что здесь была приложена любящая женская рука, которая стремилась создать комфорт и уют. Такие места вызывают тепло в душе у многих, желание остановиться, поседеть, почувствовать этот весь уют и домашнее тепло.

Сейчас здесь было безлюдно, темно и как-то заброшено, словно все люди разом исчезли. А единственным источником света был большой, просто огромнейший и тончайший телевизор, который, словно калейдоскоп, крутил на экране новости, освещая зал. Большой и плоский экран мерцал тысячами цветов, снова и снова гремя новостями, красочно и правдоподобно расписывая все события этой недели. И последние три дня он неизменно возвращался к одной и той же теме.

Заставка новостей вновь пробегает по экрану, гремя музыкой и подсознательно привлекая внимание своей яркостью. Ещё секунда и на экране появляется ведущий новостей.

Статный слегка полноватый, но не потерявший своей элегантности мужчина в пиджаке, чьи волосы уже давно тронула седина. Он бодр, он задорен, он умеет своим голосом привлекать внимание к себе. Рядом с ним сидит женщина в пиджаке, та, которую можно назвать самодостаточной и уверенной в себе. Своим видом она внушает уважение и доверие к своим словам, как человек, который точно знает, о чём говорит.

– Приветствую вас, я Самуил Эхенеди.

– Я Кэйт Норман и сегодня мы начнём с беспорядков в Лос-Анджелесе. Третий день продолжается беспрерывная война местных преступных группировок, которая уже перешла в открытые столкновения между собой. Кажется за последнее время это самая громкая криминальная война.

– Верно Кэйт, по нашим данным количество погибших уже превысило сотню человек и продолжает непрерывно расти. Предположительно, идёт новый раздел сфер влияния в южном Лос-Анджелесе. По данным полиции всплеск такого насилия происходит впервые за историю существования города. Многие уже сравнивают его с восстанием в Лос-Анджелесе в тысяча девятьсот девяносто втором году. И многие уверены, что в этот раз оно куда сильнее. Это похоже на настоящую войну.

– Нечто подобное ощущают и жители этих районов, которые опасаются за свою жизнь. Сейчас департамент полиции Лос-Анджелеса рекомендует не покидать без необходимости свои дома и не открывать незнакомцам дверь. Так же жителям Лос-Анджелеса рекомендовано не посещать или свести визиты к минимуму в южную его часть. Честно говоря, я даже теряюсь, что сказать. Когда в последний раз происходили такие крупные столкновения в нашей стране? Многие очевидцы сообщают, что это похоже на гражданскую войну, где происходят реальные боевые действия.

– Я уверен, что ты, Кэйт, близка к правде. На протяжении этих трёх дней не стихает стрельба, которая возникает очагами то в одной части южного Лос-Анджелеса, то в другом. Полиция данный момент оцепила практически полностью весь район. На сегодняшний день официальные представители департамента полиции Лос-Анджелеса не дают официальных заявлений по поводу того, что будет предпринято для прекращения кризиса. В данный момент с места событий с нами на связи находится наш корреспондент Аджит Нумраман. Аджит, вы нас слышите?

Экран разделяется и во второй части появляется мужчина индийской внешности, одетый в белую рубашку с коротким рукавом. В руках он держит микрофон и смотрит прямо в камеру, словно хочет разглядеть зрителей на той стороне. Уверенный взгляд, уверенный голос, отличная дикция, он говорит так, словно выучил заранее текст, который будет рассказывать.

– Добрый день Кэйт, Самуил. За моей спиной вы сейчас видите тот самый южный район Лос-Анджелеса, в котором уже третьи сутки не стихают столкновения между вооружёнными членами банд. В данный момент можно наблюдать поднимающийся огромный столб чёрного дыма…

Камера приближает человеческий муравейник, который маленькими, практически одинаковыми квадратиками раскинулся тот самый район. Он весь испещрён дорогами и в одной из его частей поднимался чёрный дым, словно жгли покрышки. Точно разглядеть, откуда он шёл, по телевизору было невозможно, однако этого хватало, что произвести должный эффект на зрителя. А корреспондент в это время продолжал говорить.

– …который поднимается из складских помещений, расположенных на северо-западе южного Лос-Анджелеса. Такие пожары становятся обычным делом. По нашим данным, перед пожаром на протяжении десяти минут слышалась непрекращающаяся стрельба, после чего последовали взрывы. В данный момент в том районе работают кинологи, отдел по борьбе с организованной преступностью и отдел по борьбе с терроризмом.

Картинка меняется и вновь показывают записи. Они идут друг за другом. Одна сменяет другую. Их качество различается, где-то хуже, где-то лучше. Камера слегка дёргается, чёткость иногда теряется. Но даже это не мешает показывать не самую привычную городскому жителю картину.

Цепочки солдат, идущих вдоль забора. То, как полицейские штурмуют какой-то дом. Целые цепочки полицейских машин. Вертолёты, что бороздят небо. Показывают бронированные машины, на которых написано FBI или S.W.A.T., проезжающие медленно по улицам. Видны броневики, люди в тяжёлых костюмах, военные, которые прочёсывают двор за двором, множество пожарных машин.

Это действительно выглядит как война.

Показывают дома с разбитыми стёклами, разрушенные заборы. На камеру попадают машины. Некоторые превратились в буквальном смысле в решето, где не осталось целого места. Все их лобовые стёкла разбиты, видны сгоревшие остова машин.

Весь асфальт изрисован, повсюду жёлтые отметки, коими указывают улики. До сих пор видна на асфальте и бетонных плитах кровь. Иногда показывается лежащие на земле тела, однако все они замылены, чтоб уберечь хрупкие нервы зрителей. Улица, что была показана, выглядела так, словно по ней действительно прошлась война, где была массовая перестрелка со множеством жертв.

– Только вчера на этой улице была перестрелка, в которой по меньшей мере погибло сорок три человека и число жертв перестрелки продолжает расти. О выживших или раненых до сих пор не сообщается. Пожарные вместе с кинологами и сапёрами осматривают сгоревшие помещения. По нашим данным, во время перестрелки произошла детонация хранившихся в этих складах боеприпасов, что вызвало пожар и последующую детонацию оставшихся боеприпасов. Из-за этого более десятка близлежащих домов получили повреждения.

В этот момент на экране уже видна любительская съёмка, которая, судя по всему, велась из окна ближайшего дома. Слышны крики людей, слышна стрельба, видны подъезжающие машины, вновь стрельба. Съёмка происходила ночью, оттого видны только очертания силуэтов и свет фар. Помимо всего прочего постоянно мелькают вспышки выстрелов повсюду, трассеры, крики, хлопки. Очень скоро слышится целая канонада, а на заднем фоне поднимаются языки пламени.

– И подобное повторяется уже на протяжении трёх дней.

Видео вновь сменяется на любительское. На множество разных отрывков, где повторяется одно и то же: убегают обычные гражданские, бегут вооружённые люди, прячутся, стрельба, подъезжают машины, вновь стрельба. На кадры попадаются плачущие люди или тела убитых. Иногда показывают разбитые стёкла или испещрённые выстрелами стены. Нередко эти отрывки сопровождаются всхлипами очевидцев, плачем, тяжёлым дыханием или испуганным голосом.

Эти кадры показывали не город в США. Они были словно из другого мира, из другой страны, на чьих улицах обычно происходят бои. Однако понимание того, что война где-то там происходит уже где-то здесь, заставляет зрителей чувствовать неприятный холодок. Некоторые из них бросали взгляд на улицу, словно проверяя, не у них ли это сейчас происходит. Некоторые пары, даже не понимая, обнимали друг друга чуток крепче. Кто-то неожиданно вспоминал о своих детях, украдкой бросая взгляд на часы.

Война где-то там расцветала с безумной жестокостью уже где-то здесь.

– На данный момент по нашим источникам количество погибших достигло числа ста шестидесяти одного человека и продолжает увеличиваться. Преимущественно большинство из них входили в состав местных банд, участвовавших в столкновениях все эти три дня. Так же решается вопрос о введение в Лос-Анджелесе режим ЧП (чрезвычайного положения). В Лос-Анджелес уже водят национальную гвардию, которая будет патрулировать близлежащие районы для предотвращения распространения волнений на другие участки города.

Картинка вновь меняется и начинают показывать свидетелей произошедшего. Худого латиноамериканца, который описывает как услышал стрельбу, как побежали люди, как послышались автоматные очереди. Рассказывал, как на его глазах убили парня с пистолетом.

Потом показывали очень полную женщину афроамериканку, которая в слезах рассказывала, как бросилась затаскивать своего ребёнка обратно в дом. Как несколько раз в стену угодили пули, а одна разбила окно (в этот момент камера показала то самое разбитое окно).

Потом она вообще разрыдалась и рассказала, как убили её сына, который был добрым воспитанным образованным мальчиком и всем всегда помогал, мухи пальцем не обидит и никогда не имел общих дел с криминалом. Был законопослушной мечтой любого города. Правда на фото был какой-то дрыщ в белой майке, чёрной кепке и спущенных чуть ли не до колен брюках. Все руки были в татуировках, на шее висела цепь, словно снятая с якоря, и он показывал неприличный жест в сторону объектива.

Назвать такого человека или просто поверить в его законопослушность было довольно проблематично, так как он ну никак не был похож на законопослушного человека.

И таких матерей, которые оплакивали сына и которые говорили, что он самый законопослушный в южном централе, были десятки. И все как на подбор говорили, что его просто убили какие-то звери, хотя на фото были откровенные бандиты и уголовники.

Кадры вновь возвращаются к главному корреспонденту, который слегка отошёл в сторону, чтоб камера смогла захватить город за его спиной.

– В данный момент полиция отцепила этот район, ведутся розыскные мероприятия участников перестрелок. Так же уже задержаны более двух сотен человек по подозрению в участии в перестрелках. Несколько минут назад мэр выступил с заявлением о том, что в данный момент обстановка уже находится под контролем полиции и жителям Лос-Анджелеса волноваться не стоит. Однако насколько это правда нам только предстоит узнать. Кэйт, Самуил.

– Спасибо Аджит, – ответила ведущая. Камера вновь показывает помещение студии, где она вместе со своим коллегой Самуилом сидит за столом. – Сейчас на связи с нами был Аджит Нумраман, специальный корреспондент из Лос-Анджелеса. Как видим, обстановка начинает восстанавливаться, однако я уверена, что жители ещё не скоро забудут эти три дня.

– Я соглашусь с тобой, Кэйт. Однако можно с уверенностью сказать, что данный кризис близится к своему завершению. Повторимся, что в данный момент на сайте города Лос-Анджелеса можно найти список погибших и пострадавших в эти три ужасных дня. Есть информация, что несколько минут назад президент выступил с заявлением, что…

Камера показывает кадры, где человек в костюме в вспышках множества фотоаппаратов и под дулом множества объективов, стоя за кафедрой, что-то говорит. Тронутый сединой, в нём сразу угадывается человек не последнего ранга. Звук удалён, лишь голос ведущих передаёт общий смысл сказанного.

– …этот невероятный по своей жестокости и немыслимости акт насилия не останется без внимания и безнаказанным. Каждый виновный будет найден и наказан с соответствием закона. Вся страна с замиранием сердца следит за происходящим, и каждый выражает соболезнования семьям погибших в эти чёрные дни. Мы будем следить за развитием событий.

Мало кто заметил, насколько двусмысленно прозвучало это.

Возможно потому, что никому до этого в данный момент не было дела. Общество, привыкшее к спокойствию, слегка напряглось от такого буйства и обилия смертей. Несмотря на то, что каждый день из-за аварий погибает куда больше людей, всех волновало, что в гетто убивали друг друга бандиты в огромных количествах, хотя это было правдой лишь отчасти.