Текст книги "Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

Было решено сегодня не заниматься некромантией. Ответ на этот нелёгкий вопрос крылся в том, что мы нихера не видели. В прямом смысле слова нихера не видели. Мало того, что дождь льёт как из ведра и почти ничего не видно, так ещё и ночь практически наступила. Если я руку вытяну, то не увижу даже плеча. О какой некромантии при нулевой видимости можно говорить?

Именно эту мысль я и расписал своим товарищам, после чего предложил заночевать кучкой прямо здесь.

– Среди трупов? – поморщила носик Эви.

– Чем тебе твои собратья не нравятся? – удивился я. – Можно сказать, что среди своих же и заночуешь.

– Я не мёртвая!

– Просто нежить. А нежить состоит из слова «жить» и приставки «не». То есть ты не живёшь. Всё, что не живёт – мертво. Иди сюда обниму тебя, моя мёртвая любимая подруга, – раскрыл я свои объятия. Любое движение сопровождалось ну очень неприятными ощущениями касания мокрой и холодной одежды к телу, но я это перетерплю.

Эви посмотрела на меня недовольно и что-то неразборчиво буркнула, устроившись у меня под боком. Не юморная какая-то она сегодня.

Правда этой ночью не юморным стал и я тоже. Настолько не юморным, что рассвет встретил, чуть ли не крича от радости. Потому что ничто, н-и-ч-т-о не убивает в тебе другие мысли так же беспощадно, как холод.

Тот, кто скажет, что есть что-то пострашнее холода, видимо никогда не чувствовал его по-настоящему. Если ад существует, то там обязательно будет холодно, а не жарко. Потому что тебе холодно, ты не можешь заснуть и думаешь, как же холодно. Слово «холодно» вытесняет все другие слова из тебя, оставляя лишь холод.

Холод везде, в одежде, в ботинках, в твоём теле, в твоём сознании, душе и даже в трусах. Всё становилось неважно: цели, мечты, надежды, страх, когда ты не можешь найти в собственном теле даже маленький кусочек тепла, чтоб согреться. Этот холод словно обжигает тебя, пронизывает каждую клетку, наполняя её собой. Он внутри тебя и становится тобой.

Короче, ночью я замёрз.

И всё это под проливной дождь, который лишь помогал расстаться мне с теплом. Очень скоро я ненавидел его, и если бы у меня была возможность, я бы попытался его убить.

Потому первые нотки рассвета я встречал с искренней радостью, приветствуя его перестуком зубов. А как только стало хоть немного что-то видно, я приказал всем вставать. Видимо моё состояние разделяли все четыре скрытника, промокнув до нитки.

А вот Эви по виду дискомфорта не чувствовала. Она сладко зевала всем на зависть, потягивалась и выглядела очень бодрой. А на вопрос, с хера ли она не замёрзла, Эви удивлённо ответила:

– Так магия. Я просто себя грела ею.

– Пока мы мёрзли? – приподнял я бровь.

– Ну так я же не знала, – ответила она. – Вы бы сказали, я бы и вас частично погрела.

Холод мешает думать, делая себя как главной мыслью, так и целью и всем-всем-всем.

Но Эви была молодец, она действительно магией погрела нас, дав то самое заветное тепло, которое помогло нам собраться с мыслями. И пусть одежда оставалась мокрой, но теперь я словно выпил очень горячего чая. Внутри разливалось тепло, и я был рад этому, хотя пальцев на ногах всё равно не чувствовал.

– Так, пока мы бодры, относительно теплы и почти полны сил, чо делать дальше?

– Воскрешать? – пожала плечами Эви.

– Как именно, меня интересует. Это похоже на обряд поднятия печеньки или может быть это как поднимать нежить?

– Нет, это куда проще, ведь поднимаем зомби.

– Просто в книжке написано было когда-то, что поднимая нежить, можно сделать зомби, и я думал, что они делаются таким же способом.

– Это если ты пытался поднять нежить, но потерпел неудачу. То есть ты можешь зомби поднять и просто, а можешь получить, если потерпел неудачу при поднятии нежити.

– Понятно… и тогда ты сейчас будешь поднимать их?

– Для начала было бы неплохо тела перетащить сюда. Я имею в виду, все целые тела, с головой, корпусом, руками и ногами, чтоб они были полноценными. Потому что зомби тоже нельзя поднять из трупа, который изуродован сильно.

– Типа нет головы или половины тела?

– В принципе ты перечислил основные ограничения, – пожала она плечами. – Но лучше, чтоб всё-таки они могли нормально ходить и махать мечом.

Получив примерную наводку, кого искать, мы со скрытниками сразу же отправились на поиски тел, после чего начали оттаскивать их в одно место, а именно, где их изначально было больше всего. А больше всего их было в поле, куда по большей части и выбросило их. Практически каждое тело имело характерные перемятые доспехи, у некоторых они были пробиты словно пулями. Видимо камни от взрыва были подобно шрапнели.

Под нескончаемый дождь мы бродили и стаскивали тела, стараясь держаться поближе друг к другу.

И обыскивая место в поисках трупов, мы вышли к холму. Вернее, к тому, что от него осталось.

Нет, это не был кратер, как от ядерного взрыва или воронка от бомбы. По сути, это было теперь такое перекопанное немного углублённое поле.

Дело в том, что заряд был установлен не под холмом, а в нём. То есть, если бы заряд был под холмом, то взрыв бы мало того, что снёс всё, что сверху, так ещё и вовнутрь бы ушёл, образовав тем самым кратер. Однако заряды были конкретно в холме, потому они просто разнесли его к чертям, при этом выровняв луг. Ну и сняв верхние мягкие слои почвы, отчего он немного углубился. Этак на метр.

Теперь, это было, словно вырытое под бассейн, углубление примерно на метр в глубину и уходящее хрен знает докуда. Диаметр этого углубления, что из-за ливня теперь активно наполнялось водой, был равен, скорее всего, самому холму.

Вангую, что здесь будет или болото со временем, или же обычное поле.

Двигаясь всё той же дружной четвёркой по лугу, мы собирали трупы, наверное, целый день, безбожно мокнув под ледяным тропическим ливнем, которого я в этом мире ещё не видел. Удивительно, что такими темпами ещё и снег не пошёл, так как облачка пара уже срываются с наших губ.

Пока мы искали тела, я заметил одну важную вещь – никто ещё здесь не был. Конечно, сказать это точно тяжело, особенно, когда ливень безбожно заливает нас, но я имею в виду, что никто не пытался трогать трупы, перетаскивать их или хоронить. Все как хаотично валялись здесь, так и валяются.

Да и за всё время мы так и не увидели вражеских солдат.

Это лишь значило, что сюда пока никто не заглядывал. Значит после взрыва враги сосредоточились на обустройстве лагеря и планировании атаки, а потом уже было не до этого, так как начался ливень.

Забавно то, что если температура не поднимется, а она вряд ли уже поднимется, то тела будут лежать здесь до самой весны. В принципе, похожая картина уже наблюдается в других районах, когда тела просто некому хоронить, и они остаются валяться там, где упали. И очень скоро она станет очень обычным явлением.

Мы перетаскивали тела до самого вечера, и я сбился со счёта, сколько тел мы свалили в одну кучу. Очень скоро тепло, которое подарила нам Эви начало сходить на нет, и холод вновь начал сковывать наши тела. Однако упорная работа хоть как-то спасала от этого, позволяя не прибегать к помощи нашей зомбяши, так как очень скоро ей самой придётся тратить эту силу.

– Я не знаю, сколько здесь, но точно очень много, – пробормотал я, глядя на груду тел, что мы перетащили сюда из окрестностей.

Я не мог сказать, насколько они целы внутри, но руки, ноги и голова у них точно присутствовали.

А собрали мы уже немного-немало целых несколько куч. Может несколько сотен здесь было, а может и вся тысяча, хрен знает, но тут для Эви воскрешай обвоскрешайся.

– Да, я вижу, – кивнула Эви, обходя тела. – Хотя качество материала оставляет желать лучшего.

Она критично осматривала их, иногда дёргая за руки, словно проверяя, оторваны они или нет. Эви не была похожа на себя обычную. Вся внимательная, деловая и очень повзрослевшая. Особенно это заметно сейчас, когда она ходит вокруг тел и рассматривает их, словно оказалась на барахолке и оценивает товар. Обычного человека и особенно девушку, как Эви, это должно было привести в ужас, но её хладнокровное спокойное лицо при виде стольких трупов внушало какую-то неуверенность и диссонанс у тебя самого.

А диссонанс вызывал неприятие, за которым следовал страх. Любое, что не совпадает с нашем виденьем чаще всего вызывает страх, так как отличается от нормы. Могу поспорить, что многие люди, кто встречался с Эви, испытывали примерно это – страх перед ней, при этом не понимая, чего конкретно они боятся.

– Так что, поднимешь их?

– Естественно, за кого ты меня принимаешь, – вздёрнула носик наша некромантка. – Я штурмовала крепости и захватывала города, управляя войсками. Такое дело для меня не дело.

– Ебать ты гордячка, – с ужасом открыл я новую сторону у Эви. – В курсе, что хвастаться нехорошо?

– Я не хвастаюсь! Это факт! – обиженно ответила она мне.

– Хвастунья.

– Нет! Ты бы мог сказать, что гордишься мной или что-то в этом духе, но нет, надо кольнуть меня.

– Бедная ты несчастная, – усмехнулся я.

– Вот именно! – упёрла Эви руки в бока.

– Тогда, бедная и несчастная, поднимай своих не менее несчастных товарищей, – кивнул я на кучу трупов. Эви что-то там пробубнила в ответ, но из-за дождя я так ничего и не услышал. – Давай, что нужно делать? Кристаллы там вытаскивать из сундука или что?

– Ничего не надо, – буркнула она. – Я всё сама сделаю. Просто охраняйте.

И Эви принялась за работу. Начала вытаскивать кристаллы и расставлять их то тут, то там. Я бы сказал, что она ставит их хаотично, однако определённый порядок всё же был. Если конкретно, то она ставила их в шашечном порядке, чтоб те покрыли как можно больше территорий.

– Только сильно не увлекайся, Эви, – сказал я. – Они нам могут ещё пригодиться.

– Да, я поняла, – кивнула она, продолжая их расставлять по полю под проливным дождём.

Эви выглядела по сосредоточенному милой, отчего вызывала у меня улыбку. Она была словно прилежная ученица, что с усердием выполняет домашнее задание.

Заняла подготовка у нас около получаса, за который мы так никого и не заметили. В лес враг не совался, видимо сконцентрировавшись конкретно на нашей крепости. Здесь даже животных не было, словно место бойни отпугивало их своей аурой.

Когда всё было расставлено по местам, Эви обратилась к нам.

– А теперь отойдите подальше от тел, пока я буду их поднимать.

– А если окажешься в зоне действия? – поинтересовался я.

– Ничего страшного не случится, – пожала она плечами. – Но вряд ли ты хочешь быть зажат армией трупов, верно?

Обряд, в отличие от поднятия печенюшки, был довольно простым. Не надо было рисовать пентаграммы или пытаться запитать что-то энергией, как не надо было пытаться связать себя с поднятым объектом. Эви просто встала в центре поля, окружённая телами, после чего закрыла глаза и замерла словно статуя.

Со стороны это выглядело довольно жутко – маленькая девочка в плаще со слегка опущенной головой стоит в центре поля, окружённая трупами. Не такую картину я бы предпочёл увидеть ночью или по дороге в туалет.

Она стояла, понурив голову, словно что-то вспоминая или зловеще ожидая момента, как вдруг медленно начала разводить руки в стороны, словно занимаясь зарядкой. Эви продолжала поднимать их, пока они не стали подняты горизонтально земле, при этом запрокинув голову верх и подставив лицо дождю, отчего капюшон упал с её головы. Её фиолетовые волосы, получив свободу, теперь свисали мокрые вниз.

Выглядело это так, как будто она какой-то исповедник, что только что прочитал речь, буквально отдавшись ей полностью, и теперь наслаждается своей мудростью или силой.

И что более странно, она улыбалась, словно радовалась жизни, которая обрушилась на её голову.

Сейчас, под ливнем, с распущенными волосами и запрокинутым к небу лицом Эви выглядела очень красивой, как бы это не звучало. Маленькая непобедимая девушка Эви, ставшая из обычной волшебницы потрясающей некроманткой.

Бабах-кристаллы засветились ярче, словно подпитывая её, в то время как на моём теле волосы встали дыбом. И вот мертвецы вокруг неё начали шевелиться, в то время как сама Эви даже немного поднялась над землёй левитируя.

Трупы дёргались, медленно переворачивались, пытались встать и что-то рычали. Выглядело так, будто пьяная молодёжь после хорошей гулянки пытается подняться на ноги. Вокруг нас, на лугу, перед Эви и даже в лесу они неуклюже вставали, покачиваясь влево-вправо. Одни облокачивались на дерево, поднимаясь, другие на своих товарищей по несчастью, но так или иначе, мертвецы в скором времени выстроились перед нами, хаотично стоя, словно разрозненная толпа.

Скрытники сбились в кучу, немного опасливо оглядываясь, в то время как я спокойно наблюдал за картиной. Они меня не тронут.

А если и тронут, я потом здесь сам всех трону.

Нас окружала самая настоящая огромная армия оживших мертвецов. У кого-то шея была согнута неестественно, у кого-то нога была вывернута под странным углом, руки не было и так далее. Они стояли на месте относительно ровно, пусть и с некоторыми видимыми дефектами.

Что касается Эви, она спокойно спустилась на землю и посмотрела на меня.

Её глаза светились ярким светло-фиолетовым светом, словно внутри её головы работал фонарик.

– Готово, – улыбнулась она. Но не было в этой улыбки добра. Словно передо мной был совершенно другой человек: циничный, жестокий, целеустремлённый и смотрящий на всех как на насекомых. Эви стала совершенно другим человеком, который даже на меня смотрел хитро, будто бы оценивая мой потенциал.

– Я вижу. Можешь сказать, сколько подняла?

– Тяжело судить, – оглянулась она. – Честно, даже не знаю, просто запиталась от кристаллов и вложила все силы в мертвецов.

– А у тебя ещё и глаза светятся, – заметил я.

– А, да? – потрогала она лицо и пожала плечами. – Такое иногда бывает.

– У меня не светились.

– Но ты и не поднимал полчища покойников, – улыбнулась она. – А под моим контролем сейчас целая мини-армия, так что…

Эви пожала плечами, словно говоря: сам видишь.

Я ещё раз оглянулся. Сотни людей просто стояли, немного покачиваясь под проливном дождём. В серости этого дня такое поведение выглядело жутковатым.

– Ну… тогда пошли, – кивнул я в сторону леса. – Подгоним их поближе к точке.

– Какой именно?

– С которой будем атаковать. Ударим врагу в тыл со всей дури, просто заваливая телами. Отвлечём на себя их в то время, как наша конница ударит им с другой стороны. Возьмём в клещи, как хотели они взять нас.

– Не слишком медленно они будут атаковать? – с сомнением спросила Эви оглядываясь.

– Нормально. Конница изначально будет просто отвлекать их своим присутствием. Привлечёт максимально их внимание, и в этот момент мы ударим. А там подключим и свою армию, что находится сейчас в городе. Идём.

И мы двинулись в лес в окружении шатающихся, молчаливых трупов, которые шли не совсем ровно, словно все дружно хромая. Покачивались, иногда спотыкались, толкали друг друга, но при этом показывая полное безразличие. Как шествие алкашей, ей богу.

Эви же шла с убранным капюшоном, позволяя холодной воде литься ей прямо на голову.

– Когда-то давно, ещё во время войны меня звали королевой мертвецов, – неожиданно сказала она мне. – Когда я только начала применять свои навыки на практике и поднимать куда больше, чем десяток человек, люди окрестили меня Эвелиной, повелительницей мёртвых. Той, кто правит смертью.

– Звучит довольно круто, – заметил я. – Я бы от такого погоняла не отказался.

– Возможно и круто, – не стала отрицать она. – Однако мне всё равно почему-то это прозвище не нравилось. Повелительница мёртвых… словно я толком и могу только, что управлять смертью других. А ведь мной потом ещё и детей пугали, что типа придёт Эвелина и заберёт тебя в свою армию мёртвых, представляешь? – хихикнула она.

– Стала знаменитостью прямо.

– Это да, но кажется, меня начали забывать.

– Следовательно, самое время напомнить о себе, – коварно оскалился я.

– Вот именно. Пора им встретить свои страхи лицом к лицу. Эвелина, повелительница мёртвых идёт за их душами.

Она расхохоталась. Это был страшный смех.

(Автор уходит в отпуск. Следующая выкладка будет 17 мая в 7:15 по МСК)

Часть семьдесят седьмая. Мёртвые и живые жизни

– Спи малышка, засыпай,

Глазки свои закрывай.

Крепче в сон свой убеги,

Счастье света там узри.

А детишек, кто не спит,

Эвелина к себе манит.

К себе в царство заберёт,

На страданья обречёт.

Станешь вечным ей слугой,

Там, где смертный лишь покой.

Спи скорее засыпай,

Шанса ведьме не давай.

А проснёшься утром ранним,

Солнца свет впусти в окно.

Светом мёртвых прогони.

А пока малыш мой спи.

Эту ну просто пиздец какую жизнерадостную песенку, и предположу, что колыбельную, я сейчас слушал от Эви. Эта маленькая милая девушка без капюшона со слишком яркими фиолетовыми мокрыми волосами, что так сильно выделялись в общей серости, и светящимися глазами шла через лес между мокрыми потемневшими стволами деревьев. Над её головой голыми ветвями, словно костями пальцев, деревья заволакивали тёмное серое, полное воды небо. Под её ногами мирно хрустели пропитанные влагой пожелтевшие листья.

Эви плавно плыла в серой пелене. И казалось бы, что нестрашная одна-одинёшенька; напевает себе песню, которая мелодией практически полностью копировала Twinkle Twinkle Little Star (https://www.youtube.com/watch?v=YHZ_apAW-4c). Но в её исполнении мелодия, да ещё и при таких словах, звучала настолько жутко, что пробирала до костей.

Реально, оказаться в глухом лесу, где молодой девичий голос напевает такое… м-м-м… это прекрасно. Для тех, кто мучается запором.

Особенно, когда ты замечаешь, что в этой пелене начинают проглядывать бредущие рядом с ней трупы, которые словно выныривают к тебе на глаза. А потом серость сходит на нет, расширяя границы, и ты понимаешь, что она просто окружена мертвецами.

– Эвелина к себе манит.

К себе в царство заберёт,

На страданья обречёт.

Эви продолжала петь, словно какая-то девушка, вышедшая за цветами в лес, но вот окружение…

Фильм ужасов «Эви, наследница смерти» или «Эви. Сезон мёртвых». Названия дико заезжены, но бля, как же они хорошо описывают ситуацию.

– Эви, тебе обязательно напевать эту песню? Именно сейчас? – поинтересовался я.

Наши скрытники так вообще сбились в кучу, едва ли не ощетинившись мечами, поглядывая по сторонам. Только вот покойникам было глубоко насрать на них, вообще не обращают внимания на жалких людишек.

– А что такое? – улыбнулась она, обернувшись ко мне, словно ничего не происходило.

– Под зад пинка хочешь?

– Грубиян, – бросила она недовольно. – Сразу под зад. Ни капельки такта.

– Хватит пугать своими замогильными песнями людей.

– Но это детская колыбельная!

– Звучит, как приговор всем живым в этом лесу.

– Вот именно, – подняла она палец вверх. – Как приговор. Но только для тех, кто там, на границе леса. К тому же мне так легче сосредоточиться.

– На чём? Хотя глупый вопрос… И как? Получается? – полюбопытствовал я у неё.

– Немного… – неопределённо ответила Эви, с сомнением оглядывая армию. Видимо у неё действительно всё плохо с управлением. Как бы не разнесла тут всё нахер. – Я могу управлять флангами, могу разбивать на группы, отдавать примерные приказы и следить за исполнением, по ходу боя могу управлять ордой сразу или частично…

Да ты охуела! Мои мелочи, к примеру, оканчиваются ровно на том моменте, что я могу указать направление орде. И то, половина ещё и по пути разбегается. У тебя же оно лучше, чем у реальной армии!

– Ты знаешь, что хвастаться не хорошо, мелочь? – перебил я её, прищурившись.

– Но я бы хвасталась, если бы могла каждым управлять.

– Одновременно?

– Угу, – закивала она головой.

Ага, мои способности – с трудом удерживаю печеньку под контролем. Одну. Считаю профессионализмом отправить к точке сбора хотя бы две трети.

Способности Эви – манипулирует мини-армией с такой точностью, что обзавидуется даже современная. Считает профессионализмом единовременно управлять каждым. Вот реально, чувствую себя ущербом после такого.

Тебе вообще не стыдно так нагло опускать меня с таким невозмутимым видом?

Остаётся только успокаивать себя тем, что я сам по себе управляю куда большими объёмами, а ещё очень хорошо умею пакостить.

– К тому же они очень даже безобидны, – улыбнулась Эви и поманила одного из трупаков пальцем. Скорее всего, его движением она сейчас управляла сама. – Посмотри, какие милые.

– Странно, что ты считаешь зомби милыми, – поморщился я, глядя на труп, что подошёл к ней. У чувака не хватало челюсти, отчего назвать его милым… Пиздец, ты в конец ебанутая, Эви. Даже не подозревал, что тебе так плохо. Ты с обычными людьми не пробовала больше общаться? Тебя обнять? – Ты не находишь это ненормальным?

– Ну… знаешь, во время войны они меня по крайней мере не ненавидели, – улыбнулась слабо она. – Все меня боялись, пытались убить и так далее. А так пусть и иллюзия, но всё же лучше, чем вообще одной. Вот и окружала себя ими. Привыкла к ходячим мертвецам, к их молчаливости, бессмысленному взгляду и покорности. Привыкла жить среди них. Даже было немного страшно и непривычно потом вновь разговаривать с обычными людьми.

– А где была Констанция?

– Были времена, когда мы разделялись. В самом начале, когда я отводила от неё врагов своими армиями мёртвых, а союзников ещё пока не было.

– Хм-м-м… знаешь, не удивительно, что тебя к ним тянет. Они же твои братья и сёстры, – пожал я плечами.

– Они не мои братья! – возмутилась наивная.

– Мы сто раз это проходили, мёртвая подруга. Они точно твои сородичи. А братья или нет, это уже дело десятое, – но увидев её целеустремлённое на спор лицо, усмехнулся. – Ладно, не злись, Эви, я шучу.

– Глупая шутка, – надула она щёки.

– Да ладно тебе, – отмахнулся я, подходя к ней поближе. – Я понял, о чём ты.

И знаю, каково это. Просто Эви смогла пройти то же самое, что прошёл и я сам – когда тебя ненавидит весь мир. Однако мне повезло в каком-то смысле, и я был покойником в тот момент, а вот Эви как раз-таки получила всю эту порцию ненависти лично, наблюдая, как ей незаслуженно пугают детей.

Хотя пугали бы мной детей, это было бы круто! Почему Эви, королевой мёртвых, пугают детей, а мной нет?! Меня только и делали, что гоняли в хвост и в гриву, а потом тупо закопали на побережье и забыли. Хуйня какая-то несправедливая. А её увековечили в стишках, которые знает каждый ребёнок и, как следствие, знают все. Так что точно уж не Эви возмущаться по поводу того, что ею детей пугают. Её все хотя бы помнят, в историю вошла, а на меня хуй забили.

– Я теперь понимаю, почему тебя Констанция дураком зовёт. Ни капли тактичности. И своими словами ты иногда делаешь очень больно.

– А ты уже взрослая девочка, хватит обижаться на это.

– Дурак, – буркнула она.

– Возможно, – похлопал я по голове. – Но прекращай воспринимать всё так близко к сердцу, а то глядишь, и не выдержит оно.

– Мёртвым всё равно, как ты говоришь.

– Но ты-то не мёртвая, – немного пододвинув её к себе, взяв за плечи и подмигнув. – Почти не мёртвая. А по мне так вообще живая. Более того, мне плевать, какая ты, пусть моралофаги идут нахуй.

– Тяжёлый ты человек, Патрик, – усмехнулась она. – И очень странный. Даже злиться не получается долго на тебя.

– Есть немножко такое. А пока нам стоит доработать план, как считаешь? Ворваться и заставить обосраться от страха, как ты хочешь сделать, круто, но не так, как можно всё провернуть.

– Ты о чём? Разве это не страшно?

– Ты же у нас будешь самой главной движущей силой. Сможешь покарать всех непослушных детишек и забрать их души, но стоит немножечко доработать твой выход, чтоб выжившие несли за собой к другим лишь страх и отчаяние. Ведь репутация – наше всё.

– Хочешь сделать стратегическое преимущество? – спросило наивное дитя.

– Нет, хочу сделать пафосный выход, – подмигнул я ей. – Королева мёртвых выйдет по-королевски.

Тихая песнь разносилась по лесу и даже дождь своим шумом не мог заглушить её. Она пролетала между стволов деревьев, выходя из леса и долетая до тех случайных солдат, что сгрудились в своих палатках, укрывшись от проливного дождя. Тихая, спокойная, даже в какой-то мере по-детски милая, но в ней слышался лишь загробный холод.

– Какого… – пробормотал один из солдат. – Кому в голову пришло петь такую песню?

Обычная колыбельная про королеву мёртвых, что заберёт тех, кто не спит. Эту песню знал каждый, но вечером, в такую погоду и таким голосом, она заставляла покрываться тело мурашками ещё сильнее, чем холод.

Песня, которую пела молодая девушка, становилась всё громче и громче, будучи всё такой же тихой и спокойной, словно сама певица подходила всё ближе и ближе. Однако в такой дождь, да такая хорошая слышимость…

Солдаты выглядывали из палаток, накинув плащи и вглядываясь в лес. Они тихо шептались между собой, успокаивая себя тем, что в лесу есть много караульных, что были скрытниками сорокового лвла, и они бы точно подали сигнал. Но голос, так отчётливо напевающий колыбельную, приближался, заставляя их жаться друг к другу как испуганных детей.

Детские забытые страхи сейчас стали куда реальнее, чем раньше. Каждый, наверное, вспомнил историю про Эвелину, повелительницу мёртвых, что ночью идёт к неспящим детям. А может быть и к тем, кто постарше.

Многие мысленно усмехались, вспоминая об этом, и отгоняли эту мысль, но она уже проникла в их сердца и заставляла плотнее сжимать рукояти мечей. Теперь она преследовала их.

– Вон там, смотрите…

Эти тихие голоса, на границе с шёпотом, едва не сливающиеся с дождём, пронеслись волной по палаточному городку, но никто пока не бросался в атаку, ведь тревога не была поднята, а их охранники молчат. Все лишь наблюдали.

Наблюдали за двумя искорками, что начали пробиваться своим светом через пелену дождя.

Вот уже начала виднеться фигурка девушки в этой серости, и эти два огонька были ровно на том месте, где у нормальных людей находятся глаза. Словно они и были глазами этой тени.

Все замерли. Замерли, как замирают зайцы в свете фар. Как замирают люди, увидев опасность, но ещё не до конца осознав, что они видят, не понимая, что их ожидает, не чувствуя угрозы, хотя страх уже пробрал всех насквозь.

Ещё немного и уже хрупкая фигурка отлично вырисовывалась, напевая песню, звучащую уже как реквием. Она подошла к лагерю и остановилась на расстоянии метров пятидесяти от него, стоя на опушке леса.

Все замерли. Даже мир, кроме упрямого дождя, который продолжал упорно шуметь.

Голос смолк, и девушка подняла глаза. Каждому в лагере показалось, что она смотрит именно на него, и каждый почувствовал холодный страх внутри, гулкие удары сердца у самого горла и стук в висках. Каждый видел её фиолетовые волосы, которые слишком хорошо выделялись на сером фоне.

Девушка обвела всех взглядом, после чего весёлым голосом произнесла:

– Эвелина пришла за вашими душами, дети мои. Пора вам стать частью моей армии и служить мне до скончания времён, – развела она руки улыбаясь. – Вы себя очень плохо вели.

Всех пробрало до костей от этих слов, произнесённых холодным, весёлым, полным чистого зла голосом.

И в этот самый момент за её спиной в серой пелене начали вырисовываться фигуры. Много фигур, очень много.

Один за другим силуэты буквально прояснялись в серой пелене, являя себя взглядам – десяток, второй, третий, сотня, три сотни… Это была целая армия, даже издалека в темноте и без возможности рассмотреть их нормально, отчётливо выглядящая мёртвой.

Армия вернувшихся к жизни солдат, что слегка покачивались и стали рабами повелительницы смерти, как когда-то давным-давно, ещё во времена, когда многие здесь были детьми или даже не родились. И они шли за новыми жертвами.

И в тот момент, когда у командира прорезался голос, и он закричал «К ОРУЖИЮ!!!», эта армия мёртвых бросилась вперёд, готовая пожинать новый урожай смерти.

Бросилась одновременно, словно по сигналу, хотя девушка не произнесла даже и слова. Некоторые из мертвецов хромали и не могли бежать быстро, некоторые бежали неровно, кто-то спотыкался и падал, но большинство неслось со страшной скоростью, неумолимо приближаясь к палаточному городку, словно от этого зависела их жизнь.

Которой они лишились.

Палаточный городок был обречён. Как было обречено в принципе любое войско, что будет атаковано в такое неудачное время с тыла. Те группы, что должны были нести караул и встать первыми на пути у противника, просто не успели бы дойти за это время до обратной стороны лагеря и дать отпор.

Поэтому толпа трупов просто ворвалась, сметая всё на своём пути, буквально затаптывая тех несчастных, что были в палатках, и рубя тех, кто пытался дать отпор. Солдаты пытались встать в какое-нибудь подобие строя, становясь вместе, но без брони против такой атаки они просто ничего не могли сделать.

Ближайшие люди, что наблюдали за выходом Эвелины, так ничего и не смогли предпринять. Все остальные, которые даже ещё не до конца поняли, что происходит, вообще не имели шансов, так как сонные, вылезающие из палатки солдаты представляли из себя слишком простую цель.

К тому моменту, когда вооружённые солдаты, что караулили с переднего фланга как раз-таки для внезапного отражения атаки, добрались до армии мёртвых, те уже успели очень сильно углубиться в их ряды, в прямом смысле слова пополняя павших в бою товарищей прямо на ходу. И наспех выстроенная оборона была не в силах сдержать их натиск, особенно, когда мёртвые ударили по флангам, в буквальном смысле слова беря их в полумесяц.

И посреди этого хаоса спокойно вышагивала Эвелина, оглядываясь с таким видом, словно оказалась в ботаническом саду. Пока вокруг боролись люди и мёртвые, закалывали друг друга, отрубали конечности, валили на землю; пока вокруг хлестала кровь и вываливались в грязь внутренности, она вышагивала с мягкой улыбкой девушки, которая наслаждается погожим деньком.

В каком-то смысле она действительно наслаждалась этим, наслаждалась своей силой, своим доминированием и чувством власти над теми, кто её презирал. Нет ничего приятнее мести и вымещения злости на том, кого ненавидишь.

Хотя не только поэтому она злилась, в буквальном смысле слова давя своих врагов. Слова Патрика вновь прошлись по её наболевшей теме. Ей хотелось кричать, прыгать на месте и стучать по нему кулачками, чтоб вбить в его пустую голову, насколько ей неприятно, когда её сравнивают с трупом, ведь она жива! Ей хотелось устроить истерику и заставить его извиниться, но вместо этого Эвелина проглотила обиду и теперь вымещала её на солдатах противника. Просто потому, что не было времени для истерик и даже после всего случившегося она не могла заставить себя по-настоящему злиться на пустоголового болвана. Иногда девичье сердце не понять, как и не понять его выбор.