Текст книги "Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 269 (всего у книги 332 страниц)

Глава 411

В тот момент, когда Патрик выходил на стены, чтоб продолжить сопротивление в ожидании подмоги, которой оставалось до поля боя два часа пути, поместье уже было покинуто.

Перед эвакуацией им домой перенесли через зазеркалье Мамонту, чтоб она возглавила с Лафией эвакуацию. После этого через час часть обитателей поместья ушла запасными коридорами за его пределы в лес, а часть, в которой была Элизи и Клирия, была перенесена Кстарн далеко за город, откуда тайными тропами они покинули опасный район.

К сожалению, Кстарн такое количество народа даже на близкие дистанции перебрасывала с трудом, рискуя заблудиться вместе со всеми, так что о переброске их всех ещё дальше не могло идти и речи.

К тому же, пока после подобного она отдохнёт, наберётся сил, чтоб заново перебросить всю группу… это занимало слишком много времени, которое было критично в подобной ситуации. Ведь чем быстрее ты уедешь как можно дальше, тем меньше шансов, что тебя поймают. А сидеть в одном месте и ждать – это риск быть найденными. Потому сразу после переброски они сели на уже заготовленных заранее лошадей и покинули это место.

Этот поход не был из лёгких. Снег, который начался при их побеге из поместья не прекращался уже несколько дней. В то время как армии бывшей Фракции Ночи одержали победу над армией королевства, понеся серьёзные потери, но всё же сокрушив противника, и двинулись по направлению к столице, группа уходила всё дальше на восток, в глухие леса, где их никто не будет искать.

– Ты как? – Элизи поравнялась с лошадью Клирии, замедлив ход. – Нам сделать привал?

– Нет, двигаемся, – мотнула она головой. – Не надо подстраиваться под меня. Если мне понадобится остановиться, я дам знать.

– Слушай, это дело житейское, Клирия. Одни были беременны, другие будут беременны. И все мы понимаем…

– Элизиана, я в порядке, – блеснула недовольно Клирия из-под шапки глазами. – Мы не нарушаем строй ради одного человека, если этого не требует безотлагательные обстоятельства.

– Ради двух, – просипела Мамонта, поравнявшись рядом с ней. – Госпожа Клирия, в наши задачи входит и заботиться о вас.

– Может быть, госпожа Мамонта, вы теперь будете решать, когда мне помочиться? – с вызовом осведомилась она, обдав всех своей любимой аурой, которая в последнее время слабела вместе с растущим животом, словно часть энергии для её «установки тёмной ауры» уходило в пузо.

– Если только так прикажет господин Мэйн. Прошу извинить, но я не хочу потом разговаривать с ним, если что-то произойдёт с вами или с вашим ребёнком. Поэтому я предпочту доставать вас своими вопросами.

– Нет. Мне. Не нужен. Привал, – отчеканила Клирия холодно.

– Вас поняла, – пожала та плечами, словно говоря, дело хозяйское.

Сейчас Клирия уже не вызывала такого страха. Полностью замотанная в шубку, с шарфом и шапкой которые на её лице оставили только щель для глаз, она выглядела вполне беззлобно, насколько это вообще возможно было для неё.

Они продолжали продвигаться через буран, который двигался в ту же сторону, полностью скрывая их следы от преследования. Ветер беспощадно атаковал путников, которые двигались тесной группой на лошадях, налетая то с одной стороны, то с другой. Снег оседал на их плечах, бил в лицо, залепляя любой участок, на котором мог закрепиться. И дальше нескольких десятков метров ничего не было видно, кроме беспросветного снега, который закрывал собой всё.

Мир путников сузился до снежной стены и деревьев, которые выплывали из неё, и ровно так же в ней и тонули.

Зачастую можно было увидеть маленькие снежные торнадо, которые буквально проходили через группу, заставляя всех лишь закутываться сильнее, и уменьшая видимость до считанных метров. С одной стороны, это было удобно, с другой…

– Мы точно замёрзнем, – пробормотала одна из наёмниц.

– Но перед этим нас сожрут волки, – пробормотал в ответ другой наёмник, оглядываясь. – Насколько сильно мы углубились?

– Не знаю, но точно пересекли уже границу графства, – ответила Мамонта, пытаясь перекричать неожиданно налетевший ветер.

– Какого?

– Второго! Уже вышли из второго! – перекрикивала она ветер.

– Второго?! А куда нас выбросило?

– Граница нашего графства, – ответила Элизи. – Кстарн не может перенести ещё дальше такую большую группу. И ей ещё не скоро удастся вновь переносить людей через зазеркалье. Но тот факт, что мы покинули его пределы и практически сразу оказались на границе…

Остальные слова унесло ветром, который налетел на них, залепив лица людей снегом. Но и так было понятно, что она хотела сказать.

Тот факт, что их практически мгновенно перенесло к границе их графства и соседнего, позволило существенно оторваться от потенциальных преследователей. А после того, как они ещё и умудрились быстро пересечь соседнее, оказавшись вновь у границы графств, при этом в буран, который заносил следы за считанные минуты, у преследователей, если таковые имелись, найти их не было и шанса.

Правда самим путникам приходилось платить за такое прикрытие свою цену.

– Ужасная погода… – пробормотала Лафия. – Ничего не видно.

– И нас не видно, – подъехала к ней Мамонта. – Нас невозможно преследовать.

– Да, но… – она окинула взглядом округу, но кроме снега и тусклых силуэтов стволов деревьев, которые тонули в буране, ничего не было видно.

– Но? – вопросительно глянула она на скрытницу. – Есть мысль – выкладывай. Ты у нас знаток по таким делам.

– Тебе не кажется странным, что нас нашли?

– Странным? Мне кажется странным, что нас не нашли до этого, – прохрипела Мамонта в ответ.

– Нет, я о том, что они так просто прошли, забрали двоих и убили четверых, даже без какого-либо шума. Девчонок и парней же не застрелили луком или арбалетом, а зарубили мечом. И ни звука, ни вскрика, ни какого-либо предупреждения.

– Ну и подняла ты тему… – выдохнула Мамонта облачко пара, которое мгновенно унесло ветром. – Не мой удел думать. Только действовать. Потому сама скажи.

– Я не знаю. Что-то всё странно.

– И я не знаю, если ты не знаешь. Но у одной из них был ребёнок. Теперь кто-то из нас должен взять его.

– Гарта возьмёт, – пожала плечами Лафия. – У неё не получается детей иметь, и её она знала, потому согласится взять ребёнка. С этим проблем не будет.

– Мили… – выдохнула Мамонта, натянув шарф повыше. – Не долго же пробыла матерью…

– Да, но… Мили была довольно опытной. Почему она даже не вскрикнула? Там всё на слуху, даже обычный разговор можно услышать издали, если прислушаться, а вскрик было бы слышно уж тем более.

– Лафи, не задавай мне такие вопросы, – прохрипела она. – Я всё равно не знаю. Есть вопросы, задай их госпоже Давилке.

Так между собой называли они Клирию – госпожа Давилка. Пошло с того, что одна из наёмниц жаловалась на её давящую ауру, которая буквально прижимала к земле. Оттуда это и пошло – давилка.

– Ей… – выдохнула Лафия, глянув на упомянутую личность.

Та ехала впереди и представляла из себя издалека неваляшку: большой низ и маленький верх. На лошади, в снег и страшный мороз, который обрушился на эту часть континента, она со своим животом представляла из себя страшную обузу.

Клирия и сама понимала это, но ничего не могла поделать. Как не могла поделать и с тем, что им постоянно приходилось останавливаться, чтоб она смогла сходить в туалет – одно из самых частых неудобств, которое несла беременность.

Клирия больше всего не любила, когда из-за кого-то что-то шло не так. И сейчас как раз-таки из-за неё группа и тормозила. Потому ей оставалось только не любить саму себя, что она и делала. Клирию бесило, что из-за этого она не может следовать строго плану и вынуждена постоянно останавливаться, подставляя других.

Оттого её настроение можно было с трудом назвать нормальным.

И всё же Лафия решила поговорить с ней на эту тему.

– Госпожа Клирия, я хотела бы поинтересоваться у вас.

– Насчёт чего? – бросила та, даже не обернувшись.

– Нападение. Есть ли то, что я могу не знать, и что может сыграть с нами злую шутку?

– Госпожа Лафия, – обернулась к ней недовольно Клирия. – Вы знаете то же, что знаю я. Больше мне нечего добавить.

– Но может… у вас или у господина Мэйна есть враги?

– Есть. И вы о нём прекрасно осведомлены. – Клирия помолчала немного, после чего вздохнула. – Я ничего не знаю. И я бы не стала рисковать ни вами, ни собой, ни кем-либо ещё, если бы знала что-либо. Потому, к сожалению, мне нечего добавить.

– Я поняла, – вздохнула Лафия. – Благодарю вас.

А тем временем метель лишь набирала обороты, словно стараясь похоронить снежным покровом путников, сделав этот лес их могилой.

Группа шла дальше до вечера, после чего встала на привал. Кое-как расположившись в овраге и спрятавшись от пронизывающего ветра, они разложили несколько своих любимых многоместных спальников. Забравшись туда и укрывшись от непогоды, здесь им, подогреваемым собственным теплом и теплом соседа, был не страшен ни мороз, ни ветер. Клирию, как самую драгоценную и хрупкую, расположили в центре, чтоб не дай бог не замёрзла.

А на утро, когда метель, словно услышав желания всех тридцати человек, спала, они выдвинулись. Снег всё равно продолжал идти, однако теперь не так обильно, как до этого. Скорее словно поддразнивая их, что он всё равно есть.

К полудню группа вышла к небольшой поляне прямо посреди леса, бывшей летом маленьким озерцом, практически болотом, но теперь замёрзшим и заваленным снегом. Это была та часть, которая разделяла группу на две части.

– То самое? – внимательно окинула взглядом местность Мамонта.

– Да, здесь разделяемся, – кивнула Лафия и повернулась к группе. – Госпожа Элизиана, вы поедете со мной. Госпожа Клирия, вы двинетесь с Мамонтой. А пока можно сделать привал.

Наёмники и наёмницы тут же принялись разбивать временный лагерь, разжигать костры для того, чтобы согреть еду, топить снег для чая или просто, чтоб попить чего-то горячего.

Пока они работали, Клирия подошла к Элизи.

– Как дела у наших? – спросила она оглядываясь, словно боясь, что их могут услышать.

– Всё как обычно, никто не умер за эти дни. Мэйн тоже жив.

– Хорошо. Хорошо… – кивнула она.

– Тебя что-то беспокоит? – попыталась заглянуть ей в глаза Элизи, но никакого отблеска страха или волнения там не увидела. Клирия хорошо умела держать себя в руках.

– То же, что и всегда. Я хочу в туалет.

Элизи пропустила это мимо ушей. Клирия не умела шутить. А если и шутила, то от такого юмора хотелось приложить руку к лицу и вздохнуть.

– Я серьёзно.

– Если бы я хотела что-то сказать, Элизиана, я бы сказала, – даже не взглянула на неё Клирия.

– И всё же… – подначивала её Элизи.

Та вздохнула, посмотрела на неё красноречиво и всё же ответила.

– Что-то идёт неверно.

– Неверно? – не такой странный ответ она рассчитывала услышать от Клирии, которая всегда говорила прямолинейно и понятно. – Ты о чём говоришь, позволь поинтересоваться?

– Я говорю, что что-то не так. Что-то происходит, разве ты этого не видишь?

– Это связанно с Мэйном, верно? – догадалась Элизи.

– Да. Он что-то знает, но не говорит. И я не в силах понять, что ему известно.

– Но если бы это было что-то важное, разве он бы не рассказал тебе об этом?

– Рассказал, – кивнула она. – Однако зная его личность, хитрую и бессовестную, он мог вполне что-то и утаить. Вернее, я точно знаю, что он что-то утаил, но не могу понять, что именно, как бы не расспрашивала других или его самого.

– Оставь это, Клирия, – отмахнулась Элизи. – Не стоит на подобном зацикливаться. Всё равно ничего не узнаешь.

Клирия не ответила.

Уже через полчаса они вновь двинулись, только на этот раз разделившись на две группы. Это было сделано для того, чтоб в случае чего запутать следы и максимально обезопасить одних, если на других выйдут.

Они продолжили свой путь через заснеженные земли.

Со мной связалась Элизи, что было уже немного странно. Обычно это Клирия у нас страдает тем, чтоб одаривать меня своим вниманием, однако видимо это эстафета переходящая.

К тому моменту, как они смогли связаться со мной, мы уже двигались к столице, обходя города по дуге, чтоб избежать проблем с их населением. За это время мы уже успели от души повоевать и теперь практически не встречали сопротивления, так как остатки вражеской армии месились с печеньем и просто банально не могли сойти с позиций, рискуя быть сожранными при попытке отступления.

Наши потери у Волчьей крепости составили где-то десять тысяч со стороны войск подкрепления и двух с половиной тысяч со стороны замка. Осталось под нашим началом всего двенадцать тысяч плюс-минус. Потери врага были почти в три раза больше.

В итоге мы получили долгожданную победу, которая практически ставила точку в этой войне, и около шести тысяч пленных, которые сдались на милость победителям.

А вот это была уже подстава. Так что теперь нас не двенадцать тысяч, а девять. Остальные остались охранять пленников. А подставой это было в том плане, что теперь их охраняй и корми, тратя ресурсы и людей. Это довольно тяжёлое бремя, пусть и правильное со всех точек зрения.

Учитывая то, кто будет в будущем править королевством, и кто будет им в этом помогать, устраивать массовую казнь шести тысяч военнослужащих, которые сдались добровольно без сопротивления вместе с главнокомандующим – так себе ход. В первую очередь, потому что мы не хотим истребить людей, а просто желаем справедливости как бы.

И убей сейчас сдавшихся, мы будем в глазах других такими же тиранами-расистами, а не борцами за равенство. Об этом будут помнить и это может стать потом причиной будущих распрей и ненависти. Потому война войной, а пленные пленными.

Странно звучит, но суть объясняет.

К тому же это был вопрос авторитета и будущего. Оно строится на прошлом. Строится на том, кем ты был. И мы должны быть теми, кого хотим видеть в будущем. Кто бы не был перед нами, мы можем сейчас создать другое будущее, когда мир так мягок и податлив.

Да и остальные, увидев, что мы воюем только с теми, кто идёт против нас, и щадим тех, кто нас не трогает или сдаётся, охотнее сложат оружия. Мы не были карателями, мы были борцами за свою свободу.

По крайней мере именно такой вид мы придавали Эви, как той, кто якобы был главой этой войны – благородная мёртвая девушка, которая лишь борется за своих людей. Милосердная к сдавшимся, добрая к нуждающимся и справедливая к виновным. Это мы про графов; как бы мне не хотелось, я оставил в живых даже жирного. Судить будем на суде при всех, чтоб всем показать то, что учудили ублюдки и их подручные. А там казним! Короче, сначала шоу, а потом уже месть с отрубанием голов и шлюхами.

Ну кроме новеньких, типа той девушки Саманты, которая просто была марионеткой. Может ей даже место найдётся в новом королевстве.

К тому же наши проплаченные люди работали в городах, распуская слухи, которые способствовали если не тёплой встрече, то хотя бы спокойствию: трогать народ не собираемся, просто пройдём мимо, и может закупимся ещё продовольствием. Всё-таки, когда рядом с тобой проходит армия, которая только что победила тех, кто был за тебя – это немного накаляет и нервирует.

В конце концов, обычным людям плевать на эти войны и распри; им главное, чтоб их не трогали и дали жить нормально, что мы с радостью им и предоставим.

Война шла к концу. Мы уже почти победили, почти одержали победу и не было смысла поднимать на уши людей, которые и так сильно встревожены происходящим. Нам надо было всех успокоить и устроить легитимный переход власти от отца к сыну, чтоб избежать проблем в будущем, устранив последние преграды.

Так оно было на самом деле и так я это видел. Так видели это другие, уже чувствуя себя не так напряжённо, видя, что скоро всё кончится. Казалось, что солнце выглянуло и улыбнулось наконец людям, но…

– Мэйн… я… – Элизи сделала глубокий вдох, словно готовясь нырнуть в озеро. – Группа Клирии. Они все пропали… никого больше нет в списках…

Глава 412

Я не тупой, но мне пришлось немного постоять, чтоб смысл сказанного начал действовать на мой мозг.

– Как пропала? – не понял я, с самым тупым выражением лица смотря на Элизи. Где-то внутри закрался страх, вереща, как пришибленный. – Элизи, Клирия не носки, она не может исчезнуть бесследно.

– Мэйн, мы пытались связаться с тобой сразу. Но Кстарн, она не может сразу, ты должен понимать. Когда я увидела, сразу попыталась связаться с тобой, но…

– Как они могли пропасть? Вы телепортировались с помощью Кстарн хуй знает куда на куличики, что даже мне неизвестно! У вас там была метель, которая скрыла следы! Вы пересекли сраные границы графств и вас невозможно было отследить! Как она могла пропасть!?

В моей голове не укладывалось, как всё могло так обернуться. Только участники знали, кто куда двигается. То есть те люди, что отправлялись, например, через запасной скрытый выход, не знали, куда двинутся Клирия и Элизи. Об этом знали только наёмницы и эти двое. Но сейчас мне сообщают, что Элизи на месте, а Клирии нет.

А Клирии не может не быть! Просто блять не может! Это Клирия! Она ещё более живучая, чем таракан. Как она вообще могла пропасть?! Да это другие пропадут! Блять, где Клирия с ребёнком?!

Эта мысль очень скоро вытеснила все остальные, оставшись единственной, пульсирующей в мозгу, словно воспалённый зуб.

– Послушай…

– Ты отправляла туда людей? Ты должна знать, где находится второй сэйфхаус! Ты отправила туда людей?! – я едва сдерживался, чтоб не орать, но мой голос явно слышался из палатки. Но мне плевать, мне нужно знать всё.

– Там никого нет, мы проверили, – словно оправдываясь ответила Элизи. – Мэйн, послушай меня внимательно, никто не дошёл до туда. Место пусто. И пропажа из списков значит…

– Я знаю, что это значит! Твою мать, как никто не смог дойти до туда!? Какого хуя там у вас блять вообще происходит!?

Я едва не разбил это ебаное зеркало к хуям.

– Мэйн…

– Не Мэйн! Блять не Мэйн! Где Клирия?!

– Мэйн… мне очень жаль…

– Тебе не может быть жаль! Тебе вообще похую всё вечно! Вечно непробиваемая с таким лицом, словно ничего не происходит!!! Как блять они… Нет, кто ещё знал!?

– Только мы, – теперь уже Элизи выглядела взволнованной; её маска спокойствия треснула и развалилась.

– Тогда почему они не дошли?!

– Я не знаю!

Меня заклинило, я уже не мог остановиться, словно заевшая пластинка. Потому что это Клирия. Это ребёнок. Они не могли пропасть! ПРОСТО БЛЯТЬ НЕ МОГЛИ!!!

– Тогда её могли просто похитить, верно?! Просто украсть! Да скажи ты что-нибудь, твою мать, вразумительное помимо этого блеяния! – я уже не выдерживал. Всё в голове пульсировало и хотелось просто кричать. Кричать благим матом, потому что под конец, когда всё шло как по маслу, начало твориться хуй знает что.

Но Элизи не верила, что её могли просто похитить – я видел это в её глазах. Как не верил в это и я. Клирии не было в списках ни у кого, но и никто не пришёл. Пропали в лесу хуй знает где. Насколько я знаю, в тот момент вновь началась метель… Но её же могли взять в плен, чтоб давить на меня, верно? Могли же взять в плен!

Если только не пытались планомерно истребить нас, так как они являлись нашим центром… Но Элизи жива, а Клирии нигде нет…

Но что, если…

Что если их планомерно вырезают? Старых богов?

Мне уже намекали на это. Намекала та хранительница, девка говорливая, которая просто обожала растягивать слова. Большой брат следит за тобой, выслеживает и бьёт. Клирию и до этого пытались взять уже, но что, если на этот раз до неё добрались? Что если последнюю богиню старого мира…

Грохнули…

Меня знатно трясло… Хотелось превратиться в тварь и сожрать кого-нибудь, хотелось рвать на части, хотелось убивать… И всё потому, что кто-то узнал. Или все знали? Или кто-то виноват? Кто виноват, что их спалили?! Кто-то должен был сдать Клирию, так как до этого она очень даже неплохо пряталась, и никто до неё не добрался!

Что-то внутри перещёлкнулось, и мне захотелось убить всех, кто сейчас находился рядом. Сознание словно заволокло ненавистью ко всему живому, даже к самому себе.

Меня клинило, я ломался, мысли шли кувырком, а сердце уходила в максимальный ритм, только всё ухудшая. В голове всё стучало, всё краснело, всё рушилось… Это бред, кто-то должен был сдать их.

КТО?!

– Кто ещё знал?! – рявкнул я.

– Только мы!

– Значит не только вы! Не только нахуй вы! Она не могла просто сдохнуть! Не могла пропасть вся сраная группа!

– Мы действовали скрытно. Никто не следил за нами! Значит их уже после выследили!

– ДА ТАМ БЛЯТЬ ГЛУХОЙ ЛЕС ПОСЛЕ МЕТЕЛИ!!! КАКОЙ БЛЯТЬ ВЫСЛЕДИЛИ!? – я попытался успокоиться, что не сильно у меня получилось, однако тон всё же сбавил. – Я приказываю, кто знал?!

– Только те, кто уходил, я клянусь тебе!

А что если Элизи виновна?! Что если клятва не действует?! Кому можно здесь вообще верить?!

– Сломай палец! – приказал я.

Элизи пискнула и сломала себе палец.

– Ещё один! Ещё! Ещё раз! – я кричал как заведённый, пытаясь убедиться в том, что клятва ещё действует. И остановился только на седьмом, когда Элизи уже сидела на полу зазеркалья и ревела, выставив перед собой руки с неестественно изогнутыми пальцами. – Твою мать, кто ещё мог знать!?

– Не знаю-ю-у-у-у-у… – ревела она с другой стороны зеркала.

– СЮДА ЕЁ НАХУЙ! – заорал я на Кстарн, и та испугано вытолкнула Элизи ко мне прямо в руки.

Я схватил её за грудки и без проблем поднял над собой. Хорошенько встряхнул её тушку, словно это могло помочь узнать мне истину.

– КАК ЭТО ПРОИЗОШЛО, ТВОЮ МАТЬ! ТЫ ДОЛЖНА БЫЛА ЗНАТЬ ВСЁ ЭТО! ТЫ ОДНА ИЗ ТЕХ, КТО СОСТАВЛЯЛ ПЛАН!!! – Я тряс плачущую Элизи, словно тряпичную куклу, у которой подрезали нитки. – ОТВЕЧАЙ МНЕ!!! КАК ОНИ МОГЛИ НЕ ДОЙТИ, КОГДА ОБ ЭТОМ ЗНАЛИ ТОЛЬКО ВЫ!?!?!?

В этот момент кто-то схватил меня сзади и попытался оттащит подальше от Элизи, но я со всей дури ударил затылком назад. Развернулся и что было сил пнул напавшего на меня со спины ногой прямо в грудь ещё до того, как понял, кого пинаю.

Констанция с разбитым лицом и сильной вмятиной на нагруднике отлетела, врезалась в деревянный стол, сломав и опрокинув его. Но быстро поднялась и вновь бросилась ко мне.

Получила в лицо с локтя, когда я увернулся от её захвата, и упала, больше не двигаясь.

И ориентируясь по лёгкому движению, я поймал вторую фигуру, подняв её спокойно над землёй одной рукой. Я не чувствовал тяжести, я чувствовал бешенство. Я хочу убить. Убить здесь всех. Всех, кто причастен к этому. Кто-то предал меня! Я вырежу всех в округе! Я хочу убивать!

Убивать, рвать, кромсать, ломать, жрать всех…

Эви дёргалась в моей руке, пытаясь разжать её, но я чувствовал какое-то успокоение, видя, как она задыхается и умирает, чувствуя её жизнь.

А что, если она виновата?! Что если эта мёртвая дрянь всех подставила?! Я могу убить её, убить её полностью…

– Остановитесь! – писклявый раздражающий голос резанул мне по мозгам. – Мэйн, очнитесь! Мэйн!

Я искал этот источник шума, чтоб уебать и размазать по земле, раз и навсегда заткнув его.

– Мэйн! Пожалуйста, хватит! Господин Мэйн!

И этот мерзопакостный шум вцепился в меня. Обнял, словно тем самым хотел остановить меня. Меня! Я убью её нахуй.

Но когда я поднял кулак, чтоб вбить в сраный ебальник пищащей мелочи, что разъебать её хлебало в говно, то увидел перед собой широко раскрытые чёрные глаза. Чернющие бездонные глаза, в которые словно можно было провалиться.

Они, сверкая в свете свечей, блестели слезами и смотрели на меня. Большие, испуганные, зашуганные и милые. Милые настолько, что хотелось выдавить их нахуй к чёртовой матери.

Но они были печальными. Печальными, словно сами глаза видели много боли, отчего стали такими. Им было больно, словно их уже давят. Давят, как давит меня собственная ненависть.

Потому что больно не глазам. Больно…

Мне…

– Пожалуйста, пожалуйста, не надо, – её тонкий маленький голосок пищал. Пищал испуганно, вторя тревоге этих чёрных бездонных глаз. – Господин Мэйн, прошу вас, не надо. Успокойтесь! Мы не хотим вам зла, умоляю вас, мы хотим помочь! Мы друзья вам. Прошу, не надо! Не делаете больно нам, потому что легче вам не станет. Вам станет только больнее!

Но мне… уже больно…

– Сейчас вам станет легче, когда вы сделаете больно, но потом вы возненавидите себя! Сорвавшись на нас, вам станет только хуже! Прошу вас, остановитесь. Просто не делайте больно себе. Мы сможем это перетерпеть ради вас, но вам придётся жить с этим. Не ломайте себя ещё сильнее. Пожалуйста… мы не хотим вам зла, мы хотим лишь помочь…

Последние слова были тихими-тихими.

Я глянул на Эви, которая тужилась в моей руке, хватаясь за неё ладошками. Эви могла использовать магию, но она её не использовала. Как не пыталась ударить меня Констанция, которая тоже потеряла своего ребёнка.

Никто не хотел сделать мне больно.

Этим в данный момент занимался только я сам, руша то, что строилось два года. Веру друг в друга и в своё дело.

И если сейчас здесь был предатель, то им был только я сам…

Потому что мне больно… и эту боль я пытаюсь выместить на других…

Я отпустил Эви, которая упала на задницу, хватаясь за горло и хрипя.

Элизи испуганно сидела на жопе в стороне, трясясь всем телом.

И Кстарн. Испуганная милашка Кстарн с бездонными чёрными глазами, которые смотрели на меня умоляюще. Такие красивые, блестящие и гладкие глаза, полные чёрного цвета. Успокаивающие.

Меня начало отпускать. Эта ярость и боль. Ненависть ко всему, что рядом и кто рядом, хотя боль, словно дрель, сверлила всё сильнее и сильнее, всё глубже и глубже. Когда что-то случилось, что-то плохое, и ты пытаешься найти виноватого, чтоб сорваться на нём, выплеснуть всю свою боль, хотя виновен всего один человек.

В этом конкретном случае – я. И если кого я должен забивать, то это только себя.

Всё это бешенство, слепая ярость сходили на нет, словно пелена с глаз, оставляя лишь разбитость и опустошённость. Потому что, то, ради чего я, казалось, жил, теперь отсутствовало. Осталась только идея. Без людей.

И боль.

Состояние напоминало то, в котором я однажды набросился на Лиа. Слепая ненависть, питаемая болью, когда тебя настолько изнутри разрывает, что ты готов разрывать всё снаружи, начиная с других и заканчивая собой. И это может загубить то, ради чего многие тысячи отдали жизни.

Но мои проблемы и боль лишь моё бремя и не должно касаться общего дела. Я так браво пиздел о жертвах, но когда дело дошло до меня самого, сдулся, как какой-то гнойный чмошник в последнем поколении.

Я приходил в себя медленно, возвращая контроль надо собой с той же скоростью, с которой сходило наваждение. Милашка Кстарн меня остановила от действительно страшной боли, которая бы добавилась к имеющейся – я бы тронул тех, кто мне дорог. И потом бы действительно возненавидел себя за это.

Я медленно опустил руку ей на лицо и стёр слезы с лица из-под глаз.

– Я в себе, – тихо сказал я. – Можешь отпустить меня, я должен прогуляться… Мне надо… побыть одному, чтоб прийти в себя.

– Мэйн…

– Отпускай, милашка Кстарн, всё в порядке. Позови сюда пока целителя, скажи: приказ Мэйна.

– Мэйн… – ещё более жалобно пробормотала она.

– Беги… – сказал я тихо и, выбравшись из её хватки, вышел на улицу.

Там на меня испуганно поглядывали рядом стоящие солдаты, но, заметив мой взгляд на себе, сразу разбежались.

Я ушёл к лесу.

Только там я побуду один.

Надо прийти в себя.

Но и там мне не было покоя. Едва я зашёл поглубже, скрывшись от глаз чужих к хуям, как меня позвал другой мерзопакостный голос.

– Приве-е-етик! Смотрю, ты уже знаешь, да?

Эта вездесущая девка, которая появлялась неведомым мне способом всегда в самый неожиданный и ненужный момент, сидела на ветке дерева, покачивая ногами. Меньше всего я хотел видеть её здесь и сейчас. Но и она же могла дать мне ответ на вопрос.

– Знаю что? – тихо спросил я. – Это ваши проделки?

– Нам вмешиваться за-пре-ще-но! – подняла она палец вверх. – Мы хра-ни-те-ли! Но некоторые не слушаются, забывают своё место, – она сказала это так, словно такое поведение реально печалило её.

– Вы вмешались? – глянул я на неё, повторив вопрос.

– Ну слишком ты опа-а-асный! Но я ну очень против такого вмешательства, – проигнорила девушка мой вопрос, продолжив говорить о своём, – но они решили, что если не будет её – ты сразу бух! – она развела руки в стороны, пародируя взрыв. – Сломаешься, взбесишься, потеряешь смысл идти дальше от горя. Ведь дети для многих – всё.

И они почти угадали.

– Чего же они сами не пришли?

– Потому что мы ничего не сделали, – пожала хранительница плечами.

– В смысле… погоди, она жива или нет?! – меня начало это уже заёбывать.

– Я сказала, что мы не вмешались. Но я не говорила, что другие не вмешались! Ведь её заждались.

– Заждались? В смысле к… ты чо несёшь?! – казалось, что я снова начну сходить с ума.

– Мир! Система бдит! Но ты и сам уже понял, что её хотят. Старые боги до сих пор угроза системе, вот их и ловят! Всё подчиняется системе и всё служит ей. Кроме нас. И старых богов. Но мы просто храним равновесие, а они являются угрозой. А тут так уж совпало, что её выдали и помогли убрать.

– Кто? Предатель в наших рядах?

– Если не в ваших рядах, то и не предатель, верно? – подмигнула она, словно у меня было настроение заебись. – Но её сдали.

– И…

– И-и-и? – усмехнулась хранительница.

– Что с ней?

– А ты хочешь знать? Или думаешь, что система ошибается? – девушка испытующе смотрела на меня, явно играя на моих нервах, потому что она сука.

Однако я терпел и не бычился. Был готов терпеть ещё очень долго, так как это было очень важно для меня. В конце я понял, уже после того, как потерял, что действительно имел. И вернуть этого теперь не мог.

По крайней мере сейчас.

– Ну ладно, ладно, уговорил, – отмахнулась девушка, словно я надоел ей. – Всех убили.

После её слов была только тишина. Завывания ветра, треск замёрзших ветвей, хруст снега, когда он падал с деревьев, и уханье совы, которое действовала на нервы.

Не хотелось ни слушать кого-либо, ни слышать что-то. Хотелось просто стоять без единой мысли, чтоб сгладить то, что было внутри меня. Не хочу чувствовать ни боли, ни сожаления. Просто хочу быть пустым, чтоб избежать пиздостраданий по этому поводу.

Я просто смотрел в какую-то… одну точку… куда-то…

Иногда достаточно знать правду, чтоб быть спокойным. Я знал правду, и не имело смысла больше беситься. Не было никаких «если», не было никаких «может быть». Просто всех убили, словно под конец решили вычеркнуть каждого лишнего персонажа, который выполнил свою роль в глобальном плане.

– Не пора ли остановиться? – поинтересовалась хранительница.

– Не пора. Только когда сдохну, – пробормотал я.

– И ты умрёшь в конечном итоге, если продолжишь. Такая целеустремлённость… Первый раз вижу такое желание смерти.

Я пустым взглядом взглянул на эту личность.