Текст книги "Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 318 (всего у книги 332 страниц)

Глава 63

– Не угрожай мне, Юнона, – негромко ответил я. – Не стоит искать себе врагов в тех, кто ими не является.

– Тогда тебе придётся выслушать меня, Тай-Тай, – от её тёплого голоса не осталось и следа.

– Нам не о чем разговаривать.

– Я настолько тебе противна?

– Ты знаешь, в чём причина, – ответил я и обошёл её вытянутую руку.

Но через пару шагов она спросила меня в спину:

– Тай-Тай, а ты когда-нибудь видел это?

И моя реакция, как и реакция любого человека, была предсказуема – я обернулся. Обернулся, чтобы в то же мгновение получить в живот такой удар, что потемнело в глазах.

Вот же… сучка…

Боль – это было всё, что я мог чувствовать в то мгновение. Ни удивления, ни злости, ничего – только нескончаемая боль и чувство, как я задыхаюсь. Силы покинули тело, колени подогнулись, и моё тело осело на колени. Живот разрывала боль, словно тот лопнул, лёгкие горели от того, что я был не в состоянии сделать вдох – парализовало дыхание. Казалось, что сейчас проблююсь и обосрусь собственными кишками.

– Тебе сейчас очень больно, Тай-Тай, – тихо произнесла Юнона, присев на корточки передо мной. – Ровно как и мне.

Ровно как и тебе будет больно, когда меня отпустит… а пока я мог только кряхтеть, чувствуя, что меня сейчас вырвет. Сознание раз за разом грозилось отключиться, но мне пока удавалось не терять его. Я даже не мог разогнуться, боль скрутила тело в три погибели. Это в красивых историях человек вскакивает после таких ударов мгновенно, но здесь я был не способен даже ногой пошевелить, реальная жизнь всегда неприятнее.

Не ожидал я от Юноны такого, если честно. Недооценил девчонку…

– Мы клялись друг другу в любви, – негромко продолжила Юнона. – Говорили, что будем вместе, несмотря ни на что. Я верила тебе, Тай-Тай, верила твоим словам. Посмотри на меня.

Она ласково подняла двумя руками мою голову. В глазах всё плыло, но тем не менее лицо я её рассмотреть был в состоянии.

– И я любила тебя. До сих пор люблю. Ты помнишь то время, которое мы проводили вместе?

Будто я мог ей ответить…

– Можешь не отвечать, – спасибо блять, – но… наша жизнь – это наша жизнь. Мы хотели убежать с тобой, если нам не разрешат быть вместе. Я говорила, что никогда тебя не брошу, а ты клялся, что защитишь меня, помнишь? Я не бросила тебя, но… Почему ты так сильно поменял своё мнение? Я не поверю, что это лишь из-за отца. Что случилось с тобой?

– Реальность… – прохрипел я. Мне стоило огромных усилий, чтобы заговорить. – Вот что случилось со мной…

Воздух с неимоверной болью проникал обратно в лёгкие, будто туша пожар от недостатка кислорода. Тупая боль немного отпускала, и я был в состоянии даже немного двигаться.

– Какая реальность?

– Если ты меня так люб-била… Юнон… чего же ты со мной не переспала перед моим уходом?.. – с трудом спросил я.

– О чём ты говоришь?

– До того, как я действительно стал мужчиной, получил награды и стал более-менее уважаемым человеком. Когда был обычным слабым слюнтяем без заслуг, где была ты, если любила? Убежала? А теперь, когда я стал каппером с наградами, едва ли не на дереве отдаться хотела… – выдавил я из себя.

– Это была ошибка. Огромная ошибка, за которую я корю себя. Я просто испугалась и убежала, хотя не имела права поступать так с тобой.

– Но мне от этого не легче.

– Но сейчас я…

– Да сейчас со мной все подряд готовы спать, Юнона. Но они открыто мне говорят о своих причинах.

– Ты думаешь, что это из-за денег и рода? Думаешь, что я одна из тех, кому нужны награды и деньги? А та невзрачная девчонка, с которой ты спишь – ей этого не нужно? – негромко спросила Юнона.

– Я с ней только ради секса.

– Но есть я. И я лучше неё во всём. Я люблю тебя, я красивее, умнее, у меня лучше тело, больше грудь, и я никогда тебя не предам.

– Ты забыла про ворох проблем за твоей спиной. Не строй из себя дуру, которая этого не понимает, – прокряхтел я.

– Я могу отречься от рода.

– И накой ты мне нужна тогда? Безродная?

– Я знаю, что тебя это не волнует и никогда не волновало. И был ты со мной не ради этого.

– И ты бы стала шлюхой по вызову? Той, к кому я могу подойти и предложить потрахаться без обязательств?

Юнона было открыла рот, но так и замерла, видимо, поняв, о чём я. Готова она тешить свои иллюзии и раздвигать ноги передо мной, лишь бы почувствовать себя якобы любимой человеком, которому на неё плевать?

Пока она раздумывала над нелёгким вопросом, сидя передо мной на корточках, я медленно приходил в себя, восстанавливая дыхание. Острая боль в животе перешла в тупую, ноющую до такой степени, что хотелось сжаться в комок и заныть. От такого удара могло что-нибудь и лопнуть внутри. Но теперь я хотя бы мог встать с колен, пусть и пока никакого желания делать этого не было – любое движение реагировало сразу же острой болью в животе.

– Да, – наконец ответила она. – Я просто хочу быть с тобой.

– Ты помешанная… – пробормотал я, попытавшись вырваться из её рук, но Юнона не отпустила меня. Более того, она прижала меня лицом к своей груди.

– Я не отпущу тебя, – прошептала она.

Будто кто-то будет её спрашивать.

Я попытался вырваться ещё раз из её объятий, но Юнона прижала меня к себе крепко. Буквально вжала меня в свою грудь. В любой другой ситуации меня бы это может и порадовало, однако сейчас я хотел лишь отделаться от неё поскорее. Причём она так меня прижала, что я даже дышать не мог нормально.

Я вновь попытался вырваться, но Юнону словно судорогу свела. Наоборот, на все мои попытки она прижимала меня сильнее к себе, продолжая нашёптывать:

– Не отпущу, не отпущу, не отпущу…

И чем дольше она меня к себе прижимала, тем рьянее я пытался вырваться, потому что через десять секунду я начал понимать, что из-за её сисек я не могу дышать!

Это полоумная мразь тупо меня душила!

Я забился, попытался оттолкнуть её от себя, но Юнона прижала меня к себе так, что то ли мой череп, то ли её рёбра захрустели.

– Я не отпущу тебя! Не отпущу!

В груди начало жечь от недостатка кислорода. Перед глазами пошли круги, и это могло стать самой тупой смертью, которая когда-либо у меня была. Поэтому для Юноны моё хорошее отношение закончилось именно здесь.

Я нащупал её лицо, после чего просто что было сил ткнул ей в глаз пальцем.

Юнона вскрикнула, отпустив меня. Я судорожно вздохнул полной грудью, получив свободу, и со всей дури ударил её по лицу. Она с негромких «ум» свалилась на пол, а я что было сил добавил ей ударом сверху по голове и вскочил. В корпусе никого не было, и будут убивать – хрен дозовёшься кого-нибудь, поэтому надо было сразу покончить с ней. Ещё мне не хватало полоумной убийцы за спиной.

Но Юнона оказалась настолько непробиваемой, что умудрилась даже после этого броситься следом за мной. Возможно, хотела вцепиться мне в ноги или подпрыгнуть, чтобы вновь начать душить, но её голова так удачно оказалась прямо напротив моей ноги, что я просто на автоматизме пнул её прямо в лицо.

Юнона растянулась прямо перед моими ногами.

Я же, не давая ей возможности что-либо сделать, набросился сверху, схватил её за голову и со всей силы приложил её лицом прямо об пол. Юнона вскрикнула, дёрнулась и вырвалась, оставив у меня клок серебристых волос, плюхнулась на пятую точку и быстро начала отползать назад.

– Тай-Тай! Стой! Тай-Тай!

Она упёрлась спиной в стену, вытянув перед собой руки в защитном жесте, но я, даже не задумываясь, просто ударил её ногой. Она вскрикнула от боли и разревелась, а я добавил ещё раз с ноги прямо по почкам. Юнона повалилась на бок.

– Тай-Тай! Не надо! Стой!!! – заревела она, прикрывая голову руками. – Я люблю тебя, Тай-Тай! Пожалуйста, не надо!

Я пинал её с остервенением. Прошёлся по ней ногой раз пять, прежде чем остановился. Просто остановился, занеся над её телом ногу, готовый опустить на неё ещё раз ей прямо на голову, которую она прикрывала трясущимися руками.

В любой другой ситуации я бы раскроил ей череп, даже не задумываясь. Опустил бы ногу на голову столько раз, сколько бы потребовалось. Дала повод – сдохла сразу. Опыт требовал скорейшей расправы над ней. Инстинкты буквально выли сиреной, что надо закончить бой, пока я сохранял преимущество. Логика шептала, чтобы я это сделал: никакой пощады, никакой жалости, никакого милосердия тем, кто пытался тебя убить.

Они спасали мне жизнь куда чаще, чем жалось. Вернее, жалость мне вообще никогда не спасала жизнь, а иногда ещё и отбирала её. И я точно знал, что тот, кто не со мной, должен умереть.

В это был весь я.

А здесь… рука дрогнула.

Что-то внутри жалобно сжалось.

Я стоял над ней с поднятой ногой, чтобы ещё раз ударить пяткой ей в голову. Добить. Врагов надо добивать. Все, кто игнорируют это правило, рано или поздно оказываются в могиле. Все. Без исключений.

А я не смог.

И Юнона, будто почувствовав мою слабость, заныла вслух:

– За ч-что? Тай-Тай… за что?.. За что ты меня так н-ненавид-дишь… я люб-блю тебя… за что…

Я аж подавился возмущением.

– За что?! Ты меня пыталась задушить! Блять, да ты мне уебала так, что я едва не сдох, а сейчас спрашиваешь за что?!

Она боязливо посмотрела на меня единственным заплаканным глазом – со второго стекала слезой кровь.

– Я… я лишь обняла тебя, чтобы ты не убежал… – пробормотала Юнона, хныча, – а ты ткнул мне в г-глаз и изб-бил…

То есть это теперь я виноват?! Она хочет ещё раз с ноги получить?!

– Обняла?! Ты меня душила в своих сиськах!

– Я прижала тебя, ч-чтобы ты не убежал… я не хотела тебя отп-пускать. Зачем мне тебя д-душить?..

– Потому что ты ебанутая влюблённая дура, которая до этого ударила меня в живот?

– Ты… ты бы убежал, как всегда… Я просто прижала т-тебя к груд-ди…

И чуть не задушила.

Как же всё хреново вышло-то.

Я даже не знал, верить ей или нет. Опыт, логика и инстинкты требовали вполне простого решения – убить. Никто даже особо не хватится, а Суцьиси поможет избавиться от тела. Но внутри что-то неприятно скребло душу.

Был ли я ублюдком? Вполне. Но такова война, такова моя жизнь – надо всегда идти дальше, не оглядываясь, если не хочешь, чтобы тебя засосало. Это всегда больно, они травят душу, убивают в тебе всё хорошее, но отзовёшься один раз, и это засосёт тебя, как трясина.

Я не мог себе позволить такого. У меня была миссия, которую я должен выполнить. Юнона умрёт, и всё, а я… Ей даже в кошмарах не приснится, что меня ждёт за провал.

И всё же нога на неё не поднималась. Что-то в душе неприятно свербело, заставив меня скривиться. И это была не совесть, мне не за что стыдиться: она пыталась меня задушить, я ответил агрессией.

Это была жалость.

Юнона сидела передо мной и плакала, спрятав лицо в ладонях. В принципе, не считая разбитого лица, она выглядела вполне себе живой и здоровой.

Может оставить её здесь и быстро уйти? Я воровато огляделся по сторонам, но понял, что меня останавливают две вещи: совесть и осознание важности закрыть этот разговор. Брошу её здесь, и всё может повернуться через жопу – начнёт мстить или того хуже, пристанет ещё сильнее.

– Я чуть не задохнулся в твоих объятиях, Юнона, – немного сипло сказал я. – Ещё бы немного, и ты бы обнимала безжизненное тело, задушенное твоей собственной гордостью.

– Я же просто тебя обняла… – пробормотала она.

– Ты меня едва не задушила. И это выглядело так, будто ты это делаешь специально.

– Я просто не хотела тебя отпускать, чтоб ты вырвался и убежал.

Вот именно эта фраза меня и пугает. Не отпущу, завалю лучше.

Я даже не знал, правда это или нет.

Может она действительно хотела меня убить, но, получив отпор, дала заднюю. С другой стороны, могла бы тогда и в вервольфа превратиться. Мало ли у нас волков, кто знает, кто там меня убил. Может даже бы и съела с потрохами – так бы я точно всегда был с ней.

Коря самого себя за слабость, я осторожно подошёл к ней и присел напротив. Под ногами заскрипели её выбитые зубы.

– Ты сможешь встать? Тебя надо отвести в лазарет, – я подхватил её под мышки и поднял на ноги.

– Меня тошнит… – пробормотала она, покачиваясь. – Я сейчас… упаду.

Она не упала – я поймал её.

– Не сможешь идти?

– Смогу…

Но она не смогла. Её раскачивало, как маятник, и такими темпами мы бы дошли к лазарету только к утру, не говоря о том, что ей предстояло ещё лестницу преодолеть.

Поэтому, не имея другого выхода, я просто подхватил её на руки и быстро зашагал прочь. На утро кто-нибудь удивится, найдя здесь кровь и выбитые зубы. С Юноной, как с невестой на руках, я прошёлся по уже пустым коридорам, после чего спустился с лестницы. В отличие о той же Сильвии, она была в разы тяжелее. Вроде худая, но весит куда больше своей бывшей подруги, и мне кажется, что здесь проблема не в её груди.

Я добрался до лазарета, не встретив никого на своём пути. Осторожно поставил Юнону на ноги, после чего открыл дверь.

– Извините? – громко позвал я, вновь беря Юнону на руки. – Есть кто?

Странно, я думал, в лазарете всегда кто-то должен быть. А если бы она умирала? Ладно, плевать. Я осторожно занёс её внутрь, после чего положил на одну из кроватей.

– Как? Жива?

– Болит всё тело… – пробормотала она, сев и испуганно глядя на меня. – Я не могу поверить, что ты меня избил…

– Я не могу поверить, что ты меня ударила. Какая, по-твоему, реакция у меня должна была быть после такого удара, когда ты меня начала душить?

– Я хотела тебя прижать и не отпускать, – грустно ответила она.

– Ну уж извини, Юнона, для меня выглядело это как попытка убийства.

– Я бы тебя тогда загрызла… Но я бы не стала этого делать с тобой.

– А не со мной?

– Загрызла бы, – ответила она жалобным голоском, что явно не соответствовал сказанному.

Честно, я не сомневаюсь, что она способна на убийство. Попытайся это бы сделать Фиалина, я бы её просто стукнул, но Юнону я остерегался. На подсознательном уровне понимал, что она опасна. Но тем не менее…

– Я хочу поговорить с тобой, Юнона, – тихо и мягко начал я.

Настолько мягко, насколько мог. Этот разговор нельзя было больше откладывать и сейчас было самое время поговорить очень спокойно и мягко. Без споров и упрёков, убеганий и попыток съехать с темы.

– Я… знаю, что ты хочешь сказать… – пробормотала она.

– Я знаю, тебе больно.

– Тай-Тай…

– Я знаю, что такое отпускать дорогого человека и как хочется вернуть всё обратно, – продолжил я, не дав ей сказать. – Но я не могу быть с тобой: не хочу и не имею права. Я тебя не люблю и мой отец против этого.

– Но я люблю тебя, – хныкнула она.

– Но это в одну сторону, Юнона. Да, между нами были отношения, но это было в прошлом. Теперь другая жизнь, другое время. Та пора прошла.

– Для тебя.

– Я знаю, что ты меня очень любишь, но тебе придётся отпустить меня. Даже просто ради себя самой. Ты устанешь любить меня в одностороннем порядке. Устанешь не получать взаимности. И потом просто найдёшь самый простой способ избавиться от чувств, которые как наркотик, который ты не можешь заполучить.

– Я не хочу… – просипела она.

– Но придётся. Тебе надо быть сильной. Больно отказываться от любови, очень, но тебе надо двигаться дальше. Без меня. Иначе ты так дальше не уйдёшь. Я бросился тебя бить, потому что испугался за самого себя. Испугался, что ты окончательно потеряла голову и хочешь меня убить, как в этих историях, где от неразделённой любви убивают свою любовь, а потом и себя.

– Я бы никогда…

– И всё же ты так навязчива, что пугаешь. Я знаю, почему ты это делаешь, но тебе надо остановиться.

– И куда мне двигаться?

– Если не знаешь, куда двигаться, то иди просто вперёд. Туда, куда зовут тебя твои желания и мечты.

– Они больше никуда меня не зовут.

– Зовут, просто боль всё глушит. Но со временем, если перестанешь за неё бороться, это пройдёт, и ты наконец увидишь, куда направляться.

– Мне некуда направляться… – ответила Юнона негромко. – Меня ненавидит вся академия, от меня ушёл тот, кого я любила, предала подруга. Куда мне двигаться, Тай-Тай, я совсем одна, – всхлипнула она.

– Ну я тебя пока не ненавижу, Юнона, так что уже не одна. И Сильвия… она трусиха, этого у неё, к сожалению, не отнять, но ей тоже не плевать. Я вижу это по глазам, когда она смотрит на тебя. Ей стыдно за свою трусость и не хватает сил признаться даже самой себе в этом. Так что ты уже не одна. Это тяжело, но тебе придётся пережить всё это. Не надо строить иллюзии, что что-то изменится между нами. Ничего не изменится, мы останемся по разным сторонам. Просто…

Просто мне стало жалко тебя. Вдруг и неожиданно, но жалко. Я знаю, это опасно, но всё же я не стал давить это чувство на корню.

– Просто мне придётся тебя оставить… – выдохнула она.

– Верно.

– И стать счастливой без твоей помощи, – слабо улыбнулась она разбитыми губами.

– И стать счастливой, – кивнул я, стерев у неё слезу под целым глазом.

– Ради тебя?

– В первую очередь ради себя. Ты единственная в этом мире, ради кого тебе стоит стараться. Только ты и никого больше. Я не люблю тебя, но это не значит, что мне наплевать: я тоже хочу, чтоб ты нашла себя.

В этот момент скрипнула дверь, и наше одиночество было нарушено.

– А что… что с ней произошло?! – воскликнула немного испуганно зашедшая на огонёк лекарша.

Глава 64

Я просидел в лазарете до тех пор, пока Юноне не вернули прежнее состояние. Всё же она была вервольфом, плюс магия лечения сделала своё дело, так что по этому поводу можно было не волноваться. Самым страшным повреждением был глаз, в который я ткнул, но и его вылечили, так что к ночи она выглядела как новенькая.

Что касается меня, то у местной лекарши были определённые вопросы ко мне.

– Как это случилось? – смерила она меня холодным взглядом.

Но мне и отвечать не пришлось, Юнона взяла слово первой.

– Я упала с лестницы.

– С лестницы? – приподняла брови женщина.

– С лестницы, – кивнула она. – А тэр Тэйлон милостиво согласился мне помочь.

– И кулаки он испачкал исключительно из-за того, что помогал тебе, верно?

– Всё так.

– А глаз…

– Сама случайно, когда падала, выбила себе.

– Какая вы неосторожная, тэрра Юнона, – при этом лекарша смотрела на меня. Буквально сверлила взглядом, давая понять, что ей всё известно. – Что ж, надеюсь, вы будете впредь осторожнее. Верно я говорю, тэр Тэйлон?

– Абсолютно, – кивнул я.

– Отлично, – кивнула она. – Тогда вы можете идти.

Уже в коридоре Юнона тихо спросила.

– То, что ты сказал про Сильвию… это правда?

Честно говоря, я ожидал совсем другого вопроса, однако, видимо, её эта тема волновала куда больше остального.

– Да.

– Откуда ты знаешь?

– По глазам видел, – ответил я.

– По глазам? – с лёгким сомнением спросила она.

– Если я бы попросил рассказать что-нибудь о Сильвии, что бы ты рассказала? – задал я встречный вопрос.

– Я… – она задумалась на секунд десять, прежде чем рассмеяться. – Я… я не знаю. Можно ли такое рассказывать, но… в детстве… Сильвия описалась от страха.

– Тебе нравится об этом вспоминать, – заметил я.

– Ну… мы с Сильвией были… хулиганками, – улыбнулась Юнона. – И тебя, помню, постоянно дразнили. Бегали в обличии маленьких вервольфов по всей территории вашего поместья. Мы были хорошими подругами. А потом произошло то, что произошло.

– Злишься на неё?

– Кто бы не злился? – пожала она плечами, но потом мягко улыбнулась. – Но Сильвия… не случись того, что случилось… мы были бы до сих пор подругами. Хорошими подругами.

– Скучаешь по ней?

– Знаешь… а знаешь, скучаю, – посмотрела она куда-то вдаль, будто сквозь стены. – Мне бы хотелось, чтобы мы вновь общались, пусть и злюсь на неё за всё произошедшее.

Что и требовалось доказать.

– Видишь? – усмехнулся я.

– Что именно? – не поняла Юнона.

– То, как ты это вспоминала и выглядела… Хотя… в любом случае, ты сейчас выглядела как Сильвия. Ваше выражение лица, будто что-то хорошее вспомнили.

– Так я действительно хорошее вспомнила, – ответила она.

– И у неё было точно такое же лицо, когда она вспоминала о тебе. Потому что её греют воспоминания о вашей дружбе. Будь ей плевать, будь для неё это противно, она бы не улыбалась.

– Это… правда? – удивлённо спросила Юнона. – Она же ведь отказалась от меня. Забыла всё, что было между нами.

– Это она тебе так сказала?

– Её поведение. И драка…

– А как ты представляешь себе это? Что она будет каждый раз махать тебе рукой, когда вы по разные стороны баррикад?

– Но хотя бы намёк! – воскликнула она обижено. – Я многое прошу?

– Очень многое, если брать ситуацию Сильвии, Юнона, – вздохнул я. – Да, можно сказать, что так, значит, нужна была ей дружба и бла-бла-бла, но посмотри с её стороны. На одной стороне ты, на другой родные люди. При всём своём отношении к тебе у неё просто не было выхода. Нет, был, конечно, но ты сама должна понимать, что это не выход – отказаться от своей семьи.

– Я… понимаю, но просто так игнорировать…

– Поверь, ей тоже больно от того, что она сделала. И стыдно за это. Сильвию продолжит это гложить, я вижу это, когда она упоминает тебя. Как гложит тебя, почему она вдруг будто забыла о вашей дружбе.

– Просто хотя бы намёк… – пробормотала она, понурив голову.

– Сильвия хотела поставить точку в ваших отношениях той дуэлью. Не для всех окружающих – для себя самой. Хотела видеть в тебе врага именно потому, что видит в тебе до сих пор подругу. Пытается возненавидеть того, кто ей дорог, чтобы её перестала мучить совесть. Обмануть саму себя, потому её тянет к тебе. Не было бы той проблемы, она бы дружила с тобой до сих пор.

– Я… мне от этого не легче, Тай-Тай… – пробормотала Юнона. – Я всё равно чувствую себя преданной и одной.

– Тогда… сделай ход конём.

– Чем?

– Конём.

– Каким конём? – не поняла Юнона.

– Просто покажи, что всё поняла, что ты до сих пор считаешь подругой и не станешь ставить её перед выбором, – объяснил я.

– Она оттолкнёт меня, – тихо ответила Юнона.

– Не будь навязчивой, – пожал я плечами. – Ей больно потому, что она чувствует, что предала тебя. Она, возможно, и хотела бы объяснить тебе всё, но не может. Стыдится, гордость…

– У меня тоже есть гордость! – обиженно воскликнула Юнона.

– Тогда будь тем другом, который простит и примет её такой, какая она есть, – ответил я. – Покажи, что ты понимаешь её мотивы и знаешь о её чувствах.

– Это не дружба.

– Дружба.

– Нет.

– Это дружба до тех пор, пока ты считаешь её таковой. Что значит для тебя дружба, Юнона? Улыбки друг другу? Когда к тебе кто-то даёт листок бумаги? Придерживает волосы, пока блюёшь? Люди слишком обесценивают это слово.

– Тогда что для тебя дружба, Тай-Тай? – с лёгким вызовом голосе спросила Юнона.

– Принять человека со всеми его проблемами таким, какой он есть, – ответил я спокойно. – Это и есть дружба, любовь, да любые отношения – принять человека. Это сложно, это трудно, это бывает мучительно больно, но… если ты примешь его, то поймёшь, что он тебе как родной человек, за которого ты готова убить.

– Откуда ты это всё знаешь? – посмотрела на меня пристально Юнона.

– Нам сейчас придётся пойти разными путями, Юнона, – кивнул я на перекрёсток, не ответив. – Иди первой, а я чуть позже, чтобы нас никто не видел вместе.

Юнона взглянула на меня, помолчала немного и улыбнулась:

– Войти в положение.

– Верно, – улыбнулся я в ответ. – Войти в положение, Юнона. Иногда надо просто уступить, что бывает очень трудно.

– Я… поняла тебя, – отвернулась она и зашагала прочь.

Через пару минут, воровато оглядевшись, пошёл к себе. Сегодня день выдался удивительно сложным.

* * *

Сильвия читала книгу, когда в дверь постучали. Живя одна в комнате и будучи главной в группе, которую представляли Бранье, для неё это было нормально: всегда кто-то стучался к ней спросить, получить разрешение на что-то или, если это был Морон, провести с ней ночь. Последнее постепенно становилось всё более привычно, и размеры уже не так пугали и даже заво…

Сильвия тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Она же не распутная девка, в конце концов? Встала, отложив книжку, и подошла к двери. В это время к ней могли стучаться или подружки, чтобы обсудить последние важные сплетни, или Ньян, или Морон.

Но её рот непроизвольно открылся, когда на пороге оказалась Юнона.

На несколько секунд воцарилась полнейшая тишина.

– Привет, Сильвия, – тихо поздоровалась Юнона, отведя взгляд в сторону. – Можно к тебе зайти?

– Чт… Юнона? – она выглянула и окинула коридор взглядом. – Ты зачем сюда явилась?

– Поговорить.

– Нам не о чем разговаривать, тэрра Юнона, – нарочито холодно ответила Сильвия и поспешила закрыть дверь, но просунутая в проём двери нога не дала этого сделать.

– Юнона, не зли меня… – прошипела Сильвия.

– Впусти меня.

– Я сейчас тебе ногу отгрызу. Убрала её сейчас же.

– Не уберу.

– Убери, я сказала.

– Нам надо поговорить.

– Не о чем нам разговаривать! – Сильвия надавила на дверь ещё сильнее…

А через секунду та распахнулась и оттолкнула её назад, ударившись с грохотом жалобно об стену. Сильвия едва не упала на пол. В дверях стояла Юнона, едва заметно изменившись. Синие холодные глаза с выступающими клыками и когтями нетонко намекали, что она частично обратилась.

– Юнона… – Сильвия наблюдала за тем, как её бывшая подруга зашла в комнату и захлопнула дверь за собой. – Если ты думаешь, что можешь вот так врываться, то ты ошибаешься. Я не боюсь тебя.

– Я лишь хотела кое-что сказать…

– Не заставляй меня повторять то, что было на площадке, Юнона… – прорычала она, начав обращаться. – Или в этот раз я…

А дальше всё произошло за какие-то мгновения. Сильвия только и успела дёрнуться назад всего на шаг, когда Юнона серебристой тенью скользнула к ней. И даже пискнуть не успела, лишь подумав про себя: «Она всегда была очень быстрой…». Замахнулась рукой, чтобы ударить и…

Вздрогнула.

Не испуганно, удивлённо, когда сама оказалась в её объятиях. Таких знакомых, что ей казалось, она чувствует те беспечные дни, когда они ещё могли бегать вместе и не думать, что молодым девушкам так вести себя не положено.

Сильвия могла поклясться, что в этот момент почувствовала тот самый запах старых дней беззаботности.

Она так и стояла в центре комнаты, немного расставив руки в стороны, будто не зная, оттолкнуть или обнять. Стояла, когда её, обхватив за шею и положив подбородок на плечо, обнимала Юнона. Так необычно, так непривычно и так приятно, так по… родному… Что-то давно забытое и чистое, не омрачённое взрослой жизнью. Словно прямиком из прошлого…

И Сильвия не знала, как поступить. Её логика требовала одного, но чувства тянулись совершенно к другому. Тянулись мягко и по-доброму, предав холодный голос, словно знали лучше, что требуется ей.

– Ю-юнона? – пискнула удивлённо Сильвия.

– Я всё знаю, – тихо пробормотала она, обняв её сильнее. – Я всё знаю, Силок.

– Что?

– Для меня ты всегда будешь лучшей подругой, Силок, – медленно прошептала Юнона самым доверительным и мягким голосом. – Что бы ни произошло, как бы нам ни пришлось разойтись и игнорировать друг друга, я хочу, чтобы ты знала: ты всегда будешь моей подругой. И я знаю, что на тебя давят и тебе просто приходится так поступать. Я не хочу ставить тебя перед выбором. Поэтому прости меня, что я не поняла этого раньше.

Юнона немного отстранилась и взглянула в глаза удивлённой необычной реакцией Сильвии. Та смотрела на неё с таким испугом, будто заглядывала куда-то в бездну собственных страхов.

И Сильвии стало стыдно.

Казалось, ещё недавно она была непоколебима по отношению к Юноне. Была уверена, что её не разжалобят никакие её слова, не заставят откликнуться. Убеждала, говорила себе, что так будет лучше. Твердила, что всё кончено, и Юноне нужна от неё лишь защита, что её хотят использовать. Сильвия пыталась поставить точку в их отношениях, окончательно разругавшись с ней.

Но стоило той появиться на пороге, как всё холодное стремление и невозмутимость треснули, а потом и вовсе сломались. Потому что холодную логику перебивали собственные чувства. Или, как говорили, сердцу не прикажешь.

Губы начали дрожать и глаза наполнились слезами, и через мгновение уже Юнона оказалась в объятиях:

– Юнь… прости меня…

И уже Юнона обнимала подругу с лицом, говорящим, что всё в порядке.

– Прости меня, – пробормотала она. – Я не хотела бросать тебя, но отец и мать – они мой род. Мне сказали, и я не могла предать его… Они сказали не общаться с тобой, и я… я…

– Я знаю. Род прежде всего, – тихо вздохнула Юнона, вспоминая свой разговор с родителями.

– Я не хотела… Но я предала тебя… а потом ты так часто стала ко мне приставать, и родители… они были в гневе. И я была в ярости, мне доставалось за это, за то, что ты ко мне лезла, и я злилась на тебя, а объяснить ситуацию боялась. Мне было стыдно сказать: «Мне запрещают разговаривать с тобой». Это звучало так… глупо, будто наша дружба ничего не стоила. А я не хотела, чтобы ты так думала, так как она была важна для меня!

– Я знаю, – тихо повторила Юнона.

– И поэтому я просто стала тебя игнорировать… чтобы ты обиделась и перестала со мной разговаривать. Прости меня за те слова, я так никогда не думала, но ты так приставала, и я боялась…

– Я понимаю всё. Прости, что я не подумала тогда об этом и подставила тебя.

– И тогда в дуэли… я боялась вновь только за себя. Хотела поставить точку, чтобы окончательно порвать между нами. Доказать всем, что мы не вместе, плюнув на нашу дружбы ради кого-то… Я была зла, очень зла и… мне было очень стыдно за то, что я сделала… прости меня, пожалуйста.

– Я знаю, почему ты игнорируешь меня и почему каждый раз отворачиваешься в коридорах, не глядя на меня. Просто знай, что для меня ты всегда будешь подругой.

– Прости… – шмыгнула Сильвия, у которой глаза были на мокром месте. – Мне не хватило смелости подойти к тебе и попросить прощения, объяснить всё. Я не хотела, чтобы ты подумала, что наша дружба ничего не стоит, но сделала ещё хуже.

– Прости меня тоже. Я должна была догадаться, а не думать только о себе, – пробормотала Юнона. – Я не буду тебя подставлять больше. Просто знай, что ты моя подруга, что бы ни произошло, и мне достаточно этого. А я буду знать, что для тебя я до сих пор подруга и тебе не всё равно на нашу дружбу.

Юнона немного отстранилась от Сильвии, глядя в её мокрые глаза. У самой они тоже уже были влажными.

– Мне… мне просто очень важно было понять, почему ты вдруг отвернулась, и я… я подумала про родителей, но думала, что ты предупредишь меня… – начала она неловко.

– Мне было стыдно сказать, что нам нельзя общаться. Это… выглядело бы так, будто мне плевать…

– Но ты сделала только хуже, – уже обиженно заметила Юнона.

– Не надо было ко мне так назойливо лезть при всех, – заметила Сильвия, нахмурившись.

Смерили друг друга взглядом и…

Рассмеялись.

– Ты всегда была трусихой, Силок.

– Кто бы это говорил, – со смехом ответила та.

– Я же не писалась в штаны.

– Это было давно! – возмутилась Сильвия.

– Но я-то не описалась! – со смехом Юнона и получила по голове подушкой. – Ай!