Текст книги "Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

Я никогда к геям плохо не относился, каждому своё, но, блять, меня тогда чуть не вырвало. Можно лишь порадоваться, что хоть не отпидорасили меня и на том спасибо. Но мир, я умоляю, прекрати, моя психика не всесильная.

Вот в такой обстановке я постигал искусство охоты и выживания.

Уже в заснеженной местности, когда поднялись выше, мы вышли на ледяного тролля. Это оказалось такое мохнатое нечто, которое имеет шесть лап. Морда этого чудовища походила на морду обезьяны типа орангутанга.

– Это твоя добыча, – кивнул Ухтунг.

Мы заняли позицию в замерших и покрытых снегом кустах.

– И чо ты мне предлагаешь делать с этой тварью? – спросил с некоторой опаской я.

– Убивать. Держи. – Он буквально бросил мне копьё. – Я помолюсь нашему Богу о твоей душе.

– Блять, по-твоему, это должно меня взбодрить!?

Я покосился на Мамонту, которая не отходила от меня ни на шаг.

– Мы будем прикрывать тебя отсюда. В случае чего можешь на нас рассчитывать, но не думай, что мы сделаем за тебя работу. Это часть твоего обучения.

– Ясень пень, что не сделаете, – вздохнул я, перехватывая копьё по удобнее и выходя из укрытия.

К этому моменту я уже сам мог охотиться на кабанов и расправляться с ними. Я даже один раз дрался против волка вполне успешно. Как оказалось, борьба против животных значительно отличается от борьбы против людей, поэтому тут мой навык одноручного оружия не сильно пригодился. Зато качалась охота.

Надо сказать, что я прохватил сказочной пизды под конец, хоть и смог одолеть тварь. Ухтунг не вмешивался до последнего и останавливал видимо Мамонту, пока я месился с этой тварью. Уже когда мне сломали руку, порвали когтями грудь до костей и повредили что-то в животе, я ухитрился поднырнуть под эту залупу, подняв копьё.

Бросился к ней и резко лёг. Та, подумав, что я упал, прыгнула сверху и не смогла остановиться, когда я поднял копьё и упёр его в землю. Всей своей массой она насадилась прямо на него, и я буквально почувствовал, держась за древко, как сломались рёбра, как рвались мышцы и как дрогнуло в последний раз его сердце, отдавшись в копьё стуком.

Это было жёстко. Но и не менее приятно от того, что я победил.

На поляну вышел орк, удовлетворённо оглядывая добычу.

– Лучше могло быть, но сойдёт и так. Главное победа, – кивнул он. – Для начала справился ты неплохо. Для человека простого.

– Ага, спасибо, – прохрипел я, выползая из-под ледяного тролля.

На поляну уже выскочила Мамонта с Рубекой, готовой к труду и обороне.

Ну чтож, видимо не прошли их уроки зря. Вряд ли бы я справился с этой тварью без магии или твари до этого.

И вот он, тот момент, когда я лежу в спальном мешке, зажатый с двух сторон девушками.

Естественно Мамонта легла рядом за моей спиной, чтоб прикрывать меня даже здесь. Попутно она разогнала всех желающих «погреться об меня». А спереди ко мне прижалась другая особь женского пола, которая дышит мне в морду.

Вскоре вздохи и шебуршания прекратились, видимо наебались люди с края, и этот мешок наконец погрузился в тишину и покой. Казалось, вот оно счастье, но куда там. Девушка напротив начала принимать довольно смелые попытки доебаться до меня. Доебаться… хм… в это ситуации такое слово описывает так много…

Я почувствовал это в тот момент, когда её дыхание было прямо перед моим лицом. Я предположил, что она просто придвинулась поближе во сне, так как тут тесно. Но уже через минуту моих губ коснулись вполне себе мягкие, пухленькие губы моей соседки. Сухие и из-за этого немного шершавые, но тёплые.

Замерли.

Вновь задвигались, шаловливо прижимаясь к моим сильнее, словно проверяли реакцию и вновь замерли.

Слегка приоткрылись и мои губы лизнули и очень аккуратно куснули. Замерла с моей нижней губой, прикушенной её зубами. Вновь задвигалась, уже прижавшись телом вплотную, хотя казалось, куда плотнее. И начался классический французский поцелуй, когда она накрыла мои губы своими и пропихнула свой язык ко мне в рот.

Я вообще никак не реагировал, для интереса наблюдая, когда ей надоест играть со мной пассивным. Ведь ответа на поцелуй она не получила.

Но ей кажись и так сойдёт, так как она продолжала меня целовать, попутно запустив руку мне в трусы. Сжала мой член, расслабила хватку, вновь сжала, заставляя того проснуться. Так, сладко сжимая его, она доводила меня до определённой кондиции. Вот её рука уже водит по нему вверх-вниз, пальчики самыми кончиками проходят по всей длине, резко спускаются вниз и хвать за яйца. Блин, это вроде и неприятно, но вроде и приятно. Особенно когда она очень аккуратно и нежно их в руке слегка сдавливает. А её другая рука уже стягивает с меня брюки.

Стоило ей это сделать, как «яужеготов» упёрся ей в пушистый лобок. Хм, а когда в последний раз я трахался? Эм… давно, ещё до взятия графства. Гонял тогда ту девчонку в трактире.

У меня появилось стойкое желание задолбить эту особу перед собой. Я бы её на колени поставил и прочистил ей ротик известным способом, но ограничимся классикой, а то здесь места нет.

Взяв член пальцами, она словно примерилась, после чего провела головкой по своим нижним губам.

– Поиграем? – шепнула она сладко мне в ухо.

– Сейчас ты со мной поиграешь, – неожиданно совсем несладкий хриплый голос раздался мне в то же ухо, но уже от другой женщины.

Я почувствовал, как на мне дёрнулась её совсем нелёгкая рука, немного вошканья, и вот уже девушка (или женщина) напротив меня застонала.

– Я что говорила про это? – тихо зашипела Мамонта ей через меня.

– Порвёшь! – зашипела та в ответ. – Мамонта, дура, ты мне всё порвёшь, хватит!

– Ты, шлюха подзаборная, я предупредила всех на счёт этого. Или ты тупа настолько, что не поняла моего приказа?

– А он сам-то и не против! И вон, с краю все трахаются!

– Это с краю. Надо, ебись с орками. Или думаешь, я не слышу, как ты к нему тут сиськами жмёшься?

– Я поняла! Я всё поняла, хватит, ты действительно мне всё порвёшь там! – чуть не плача застонала уже та.

Я не совсем понял, что Мамонта имела в виду, если честно. Это типа она меня от баб охраняет? Нахера? Я так-то не маленький, могу и сам послать, если не захочу.

В темноте послышалось опять вошканье и секунду спустя облегчённый вздох.

– А вообще, я был не против, – внёс шёпотом я свою лепту в разговор.

– Она знает, за что, – ответила Мамонта хрипло.

– За то, – неожиданно подала хнычущий голос та, – что ты сама мечтаешь его трахнуть, ведь так, недотраханная? Всё смотришь ему в спину со сгоревшего города, когда он тебе вломил. Тебе же нравятся сильные и те, кто тебе пиздюлей прописывает!

А вот и ответ, что Мамонта так себя ведёт, прискакал. Если честно, не ожидал подобного. Как не ожидала такого предательства она сама.

– Ах ты сука!

Ну всё, началось, бабские разборки. Только разница в том, что в моём мире те царапаются и дёргают друг друга за волосы, а здесь душат и пытаются набить морду. И сейчас это ничем хорошим точно не закончится. Мамонта тут же придавила меня своим телом, и я услышал, как женщина напротив захрипела. На этот весь шум стали просыпаться остальные. Завошкались, сонно забормотали, пытаясь понять, что происходит и кто шумит.

– Пошла нахуй дежурить, сука! – буквально прорычала Мамонта, отпуская ту.

Женщина тут же обиженно выскочила наружу в чём мать родила, захватив одежду, которую на ходу начала натягивать, явно не горя желанием оставаться здесь и на секунду. В спальник тут же хлынул холодный воздух. А вместе с ним и очень обиженный голос женщины.

– Недотраханная дура! Найди себе мужика, чтоб он тебя уже наконец выебал, вернул мозги на место, и ты не ебала мозги другим! – крикнула она.

Это услышали абсолютно все.

Я не мог видеть, какого конкретно цвета было лицо Мамонты, но судя по её выражению: или серого, или красного. Понятно, что подобная заява при всех была как плевок в её сторону и та явно не привыкла подобное слышать в свой адрес. Но её реакция была слишком агрессивной, как мне показалось.

Ещё секунда и Мамонта, несмотря на мороз, выскочила босиком прямо на улицу в лёгком нательном белье типа пижамы. Женщина попыталась увернуться, но куда ей от Мамонты убежать. Та проворно дёрнулась за ней и уже через мгновение её руки вцепились в шею женщины и подняли над землёй с конкретно понятным намерением задушить.

– Я убью тебя, блядь!

Ситуация быстро выходила из-под контроля на моих глазах, и теперь напарницы были готовы убить друг друга. Причём если верить той женщине, у Мамонты реально могли шарики за ролики закинуться. Эх, разборки, взаимная ненависть и вражда в коллективе, это всегда так прекрасно…

И самое странное в этой ситуации то, что никто даже не вмешался! Словно так и должно быть!

Может конечно и должно, но не при мне. Во-первых, только я могу применять насилие как главный. Во-вторых, при мне должен быть только порядок и никакого самосуда! Поэтому, как бы мне не хотелось и как бы я не сыковал взбесившейся Мамонты, отсидеться в сторонке не получится. Придётся сжать булки покрепче и лезть к дуре, которая явно не в себе. А ведь всё так хорошо шло…

– Мамонта, мать твою, оставь её! – вылез я на холод собачий из спальника. – Оставь её в покое!

Вообще ноль внимания. Кажется, Мамонта крышей слегка поехала, раз не отзывается. А женщина в её руках уже ногами замолотила, пытаясь отбиться от Мамонты, но та стойко выдерживала удары, продолжая её душить. Да она убьёт её так!

– Мамонта, ты глухая!? – закричал я на неё и попытался дёрнуть за руку. – Отпусти…

Но что отпустить она должна была, я так и не договорил. В следующее мгновение я просто почувствовал невесомость и то, как всё тонет в ослепительно белом свете. Не знаю, что произошло, но предположу, что мне врезали. Причём судя по мимолётной боли, прямо в ебало. Обидно…

Однако, как и любая такая отключка, заняла у меня она примерно минуту… в моём понимании и по моим ощущениям. Потому что, когда я пришёл в себя, было уже светло. По крайней мере свет пробивался в спальный мешок через щель, и он был явно не от луны.

Блин, а кажется, что только секунду назад стоял на холоде голый около Мамонты и вот уже в тёплом спальнике.

Рядом со мной на коленках слегка сгорбившись сидела Рубека. Увидев, что я приоткрыл глаза, она облегчённо вздохнула, словно решилась её будущая судьба. Её можно было понять – кажется, судя по свету, я провалялся так часов шесть, если не больше. Это было явно много для того, кто просто отключился.

Стараясь сильно не тревожить тело на случай, если меня не полностью залечили, я аккуратно приподнялся, прислушиваясь к ощущениям. Но нет, всё цело, ничего не болит.

Однако это не отменяло того, что меня ударили. Только вот кто? Хотя глупый вопрос. Пусть я и не увидел, кто это сделал, но только одна личность могла такое учудить. Просто сделала она это с такой скоростью, что я и не заметил, и теперь даже сомневался, вдруг от другого человека прилетело.

– Эй, Рубека, это меня Мамонта вырубила? – тут же спросил я напрямую, чтоб точно быть уверенным.

Та на мгновение замерла, после чего нехотя закивала.

Что и требовалось уточнить. Ну всё, пизда Мамонте. Не то что я горю желанием её убить, но наказание точно сейчас получит, а то в конец охуела.

Вообще, я бы предпочёл реально не вмешиваться во все эти дела, терпеть не могу все эти разборки и мозгоёбства. Но теперь удар был уже по моему авторитету и пропустить его было нельзя. Она тронула меня и все должны увидеть, что кара за подобное будет неумолимой и неизбежной. Поэтому я, нехотя одевшись, вылез наружу искать виновницу происшествия.

И там меня встретили сразу пятнадцать пар глаз. Казалось, что все только и ждали моего пробуждение, причём с очевидной целью – все хотели посмотреть, что я буду делать с Мамонтой. Другими словами, я должен был показать себя, иначе упаду в их глазах.

Одна из особ, что ёбнула мне в хлебало, смотреть в глаза не спешила и стояла в сторонке. Даже когда я подошёл ближе, Мамонта не посмотрела на меня. То ли было стыдно, то ли просто неприятно было понимать, что она умудрилась учудить вчера, и моё лицо служило напоминанием этому постыдному поступку.

А может она боится. Боится и понимает, что получит пизды. Причём я даже не совсем уверен, что она боится наказания именно от меня. Возможно Клирию она боится ещё больше, так как та расправится с ней за подобное, не глядя.

– Ну и? Доигралась, дура? – спокойно обратился я к ней.

Мамонта промолчала. Даже в глаза не посмотрела, сверля землю взглядом.

– В глаза смотри, когда я с тобой разговариваю, – поднял я голос. Не из-за понтов и желания показать себя бесстрашным удальцом. Просто это игра на публику, показ того, кто здесь главный. Мне-то похуй, смотрит она на меня или нет, но вот для остальных может быть и нет. Они должны видеть, что я здесь власть и закон.

Мамонта посмотрела на меня полным злости взглядом.

– Чо смотришь как на врага народа? Мамонта, понимаешь, что ты тупая дура?

Молчит.

– Когда я с тобой разговариваю, то ты отвечаешь, это приказ, – подошёл я ближе. – Ты понимаешь, что ты дура?

– Да, – выдавила она из себя.

– Тогда ты понимаешь, что тебя сейчас ждёт?

– Да, – всё так же, словно тужась, выдавила она.

– Что? – решил убедиться я.

– Наказание.

Я удовлетворённо кивнул. Хоть это и выглядело забавно, мелкий тут качает права двухметровому воину, однако никому это так не казалось. Может быть и подсознательно, но все ждали моей реакции, и отпустить её я просто так не мог.

– Снимай верхнюю одежду, оголяй спину, – сказал я и обернулся к остальным. – Привяжите её грудью к дереву за руки. Ухтунг, тащи кнут, пороть будем.

Уже через минуту Мамонта была привязана к дереву. Если откинуть мои садистские наклонности, то это было просто необходимо. За любой проступок следует наказание, особенно когда ударили самого главного. Мне не хотелось, чтоб пиздец набирал обороты и стоило пресечь такое на корню. Одно дело, когда на тебя рычат, но другое дело, когда начинают кусать. И остальным это послужит хорошим уроком.

Что касается наказания… то мне просто в голову ничего не пришло больше. Можно было вылупить ремнём, но это было бы слишком слабо для того, кто поднял руку на хозяина. Да и наказание должно было вселять страх в сердца остальных, поэтому кнут подходил для этого идеально.

– Пороть ты будешь? – спросил орк, когда принёс кнут. Такой длинный, кожаный, тугой. Классика жанра.

– Нет, тебе доверю.

– Пороть сильно?

– Что есть сил бей, – кивнул я.

– Могу и до костей порезать им, – предупредил Ухтунг.

– Думаю, что она это заслужила. Бей, пока не скажу стоп.

Орк без единого слова кивнул мне. Ну а я… А что я? Отошёл в сторону и начал смотреть за экзекуцией. Не меня же порют.

Ухтунг подошёл к Мамонте, взмахнул кнутом, примеряясь, после чего быстрое и ловкое движение, громкий хлопок, и на её спине появилась кровавая полоса. Из неё довольно бодро стала проступать кровь, маленькой полоской стекая вниз. По этому можно было судить, какой силы был удар. Но от самой Мамонты послышалось лишь приглушённое мычание.

Ухтунг вновь замахнулся и ударил – прямо поперёк первой кровавой полосы появилась вторая. А потом третья, четвёртая… Очень скоро снег под Мамонтой окрасился в красный цвет. Ухтунг молча продолжал нещадно лупить её по спине, и ударов через двадцать ему наконец удалось из неё выбить что-то кроме мычания. Мамонта негромко вскрикнула.

И с каждым следующим ударом она вскрикивала всё сильнее и сильнее, пока не начала просто кричать на весь лес. Теперь каждый удар сопровождался её вскриком, полным боли и слёз, которые катились по лицу. Ещё через десяток ударов, когда её спина была похожа на фарш, Мамонта просто плакала.

Вообще, не только наказание Мамонты было моей целью. Просто на ней, как на самой сильной из них, было удобнее всего показать свою власть. Сломишь её, сломишь всех остальных, так как они явно ориентируются на неё. Может после города она изменила отношение ко мне в лучшую сторону и захотела трахнуть, но это отнюдь не значило, что она стала послушной. Вообще, тот случай в городе может и дал понять, что со мной лучше не спорить, но видимо результат теперь надо было закрепить. И сейчас выпал шанс наконец прижать её. А вместе с ней и всех остальных.

И почему люди не понимают просто слов?

Надо сказать, что это действительно подействовало на других. Девушки, видя, что их командир сейчас просто рыдала и кричала, принимая всё новые и новые удары, как-то неуверенно начали переступать с ноги на ногу и коситься на меня. Их привычный уклад был нарушен, и они не знали, как реагировать на это. Казалось, что вместе с решимостью и стойкостью Мамонты теряется и их стойкость. И кажется, мне всё же удалось пробиться через их похуизм, раз на их лицах появилось лёгкое волнение.

– Может… достаточно? – как-то неуверенно обратилась одна из них, бросая взгляды на то, как кнут, красный от крови, оставляя красные брызги на снегу, брал новый замах.

– Ты займёшь её место? – тут же спросил я.

Но та лишь как-то испуганно покосилась на Мамонту, что уже сползла на колени, не в силах стоять, и отошла от меня.

Остановил я эту экзекуцию лишь когда Мамонта безвольно повисла на несчастном дереве и больше не издавала ни звука. Нет, она была жива, но просто отключилась. Я лично проверил её пульс, чтоб убедиться.

– Надеюсь, больше ни у кого не возникнет желания делать глупости, – обратился я к остальным, стоя около Мамонты. – В противном случае повторите её судьбу, это понятно?

Все промолчали, нервно переводя взгляды с меня на Мамонту, а потом на кнут в руках Ухтунга. Кажется, у всех появилась новая фобия. Я обвёл всех взглядом и удовлетворённо кивнул.

– Вот и отлично. Теперь собирайтесь, мы слишком задержались. Отвяжите её, пусть приходит в себя.

– Может… её стоит подлечить? – неуверенно обратилась та, которую Мамонта чуть не задушила.

– Нет, не стоит, – покачал я головой, – отвяжите и бросьте здесь же. Как придёт в себя, двинемся дальше.

– Но…

– Это бесчеловечно? – усмехнулся я. – Я мог бы Мамонту отправить в пыточную за то, что она руку на меня подняла. Но она отделалась лишь поркой.

Бесчеловечно… Блин, да если бы они эту хуйню не затеяли, ничего бы и не было. К тому же, в следующий раз Мамонта, впадая в ярость, может меня вообще грохнуть. А теперь будет каждый раз вспоминать эту порку и думать головой, прежде чем чего сделать. Да и другие подумают головой ещё сто раз прежде чем что-то отчебучить. Конечно ничего такого они пока не сделали, но я пресёк подобное на корню. Ведь и Мамонта не должна была трогать меня, а вон что получилось.

Вздохнув, я бросил взгляд на Мамонту, которая, всё так же облокотившись на дерево со связанными руками и заплаканным лицом, сидела, не приходя в себя. Сейчас она выглядела совершенно безобидно и не было в ней видно той обычной мужественности, что была раньше. Обычная женщина, множество коих можно встретить в этом мире.

На мгновение мой взгляд уцепился за ту самую повязку, которую она носит на лбу и отказывается снимать. Я не считал правильным лезть в личные дела людей, но… После случившегося почему бы и нет? Я имел все права узнать о ней всё что хочу. Поэтому, немного поразмыслив, я просто подошёл и стянул эту тряпку.

И что вы думаете там было? У неё на лбу было криво вырезано красноречивое слово «Шлюха».

Мда… а история у моих спутниц очень даже богатая.

Мы медленно продвигались всё дальше в горы. Спешить было некуда, а здесь было немало дичи, и что забавно, разбойников. Стоило нам просто углубиться, отойдя от границы королевства, как разведчики стали докладывать нам о них с завидной регулярностью. Предположу, что хитрые засранцы специально сюда перебазировались, чтоб их солдаты не достали, а потом при необходимости просто спускались вниз.

Ну… нам это в плюс. Будет на ком навыки оттачивать.

Поэтому охота на снежных тигров и ледяных троллей сменилась на более интересную дичь в лице людей. Именно дичь – так называли их как орки, так и наёмницы. Те всегда имели маленький уровень (тридцатка для них был маленьким) и расправиться с ними было довольно просто, если напасть первыми. И не заметил я сам, как тоже начал их называть дичью.

Нет, ну а чо? Реально же как дичь! Людьми их точно не назовёшь.

За то время, что мы обитали в заснеженных предгорьях, я успел уже слегка научиться стрелять из лука. Тут в команде была классическая эльфийка – без сисек, без жопы, с острыми ушами и худая, как беженец из Африки. Поэтому меня брали на охоту и учили стрелять по зайцам и иногда по разбойникам. Попутно я успел наубивать семь ледяных троллей и четыре тигра, коих для меня выискивали другие. Могло быть пять, но в первый раз тот меня чуть не задрал, и Мамонте с Ухтунгом пришлось меня спасать.

Кстати о Мамонте.

Эта чудесная особа, что прохватила заслуженных пиздюлей, теперь была серее тучи, вся какая-то подавленная и не поднимающая взгляда. Я запретил её лечить, поэтому спину ей просто перебинтовали. Ясень пень, ей было больно и очень неудобно от того, что одежда тёрла ей раны (хотя там сложно назвать такое ранами), но я не спешил менять решения. Пусть ей в пустую голову хорошенько въестся, на кого нельзя поднимать руку.

Забавно ещё то, что остальные смотрели на неё с жалостью. Даже та, которую она чуть не убила. Нет, меня по виду никто не ненавидел, так как все знали, за что Мамонта получила, но это не отменяло того факта, что её жалеют. Кажется, чего-то я в их обществе не улавливаю, так как недавно они хотели друг друга убить, а сейчас уже жалеют. Да и я уже серьёзно подумываю выебать Мамонту, может так ей хотя бы немного мозги вправит? А то нервная какая-то.

Плюс, то, что я вырезанную надпись на её лбу увидел, её не порадовало. Когда Мамонта это поняла, мне казалось, что она расплачется как маленькая девочка, настолько жалко она выглядела, завязывая повязку на лбу и сдерживая слёзы.

С того момента, как её выпороли, прошла неделя. Сутки она отходила и остальные шесть дней продолжала исправно за мной приглядывать. Как бы странно это не звучало, но Мамонта продолжала учить меня всяким фокусам и уловкам, охотиться на тигров, но её лёгкая отрешённость была видна. Это не очень хорошо, так что мне предстоял довольно… какой-то короче разговор.

И вот мы вновь крадёмся в составе небольшой группы к разбойникам, что устроили небольшой лагерь на опушке. За это время мы устранили уже три лагеря, но я в набегах не участвовал. Девушки приходили, устраняли часть врагов и приводили по несколько пленных к нам, с которыми я устраивал фехтование. Конечно, они отбивались и наносили ответные удары, но ничего смертельного. Каждый их бой со мной заканчивался смертью последних.

Так меня учили всяким приёмам и способам борьбы с ними.

На них же, как на манекенах, меня учили правильно резать глотку. Это было забавно, хотя и немного неприятно, когда у тебя с первого раза не получается, и бедолаг, дёргаясь, захлёбывается кровью. Я резал их так, словно пытался отрезать хлеб тупым ножом, продлевая им муки, хотя по идее это делалось лишь одним взмахом. Не скажу, что мне прям нравилось, но отвращения не испытывал почти.

Вот так меня натаскивали в правильном убийстве себе подобных. Уверен, Клирия от таких методик была бы в восторге.

И сейчас, можно сказать, был мой экзамен.

Разведчики, как обычно, точно описали их место расположения. Этот лагерь оказался самым большим – двадцать пять или двадцать семь человек. Ещё, судя по всему, здесь же был и какой-то главарь. Разведчицы затруднились сказать, какого именно он уровня, но Мамонта и Ухтунг решили, что если даже он каким-то чудом перескочил сороковой, то точно не больше семидесятого.

– Командуй, – кивнул мне Ухтунг, когда мы подобрались ближе и засели в дальних кустах.

До этого обычно налётами командовала Мамонта, как более опытная. Орк же больше подходил как обычная сила. Я не был против подобного, так как был лохом в тактике. Но меня учили, и сегодня я должен был показать свои знания. Конечно, в будущем я доверю это более опытным людям, но базовые навыки было полезно знать.

– Окей. Мамонта, видишь вон те бочки, откуда берут воду остальные? – указал я пальцем из кустов в сторону. Она кивнула. – Отлично, бери вот эту хрень, – дал я ей небольшой мешок, – и прикажи закинуть его в бочку.

– Мы не будем нападать? – покосился орк на меня. Другим оркам тоже хотелось почесать руки, оттого такой метод их не радовал.

– Пока нет. Сейчас они сами прибегут к нам, – усмехнулся я.

Не имеет смысла рисковать. Сам Ухтунг учил меня, как выкуривать живность из нор, и сейчас я сделаю то же самое. В мешочке были листья одного растения, что мне показала одна из наёмниц. Растение вызывало страшный понос уже через пол часа.

Мамонта сделала как я и просил. Уже через пару минут эльфийка, которую звали Таарилин, ловким броском траванула бочки с водой этим засранцам. Если учесть их численное превосходство, то какими бы крутыми мы не были, стоило быть по аккуратнее. А то помню, во дворе был парень боксёр. Однажды он довыёбывался и какой-то шкед, не мелочась, вломил ему по ебалу камнем.

Вот и сейчас лучше не выёбываться, а сразу уравнять их количество.

– Мы бы могли напасть. Почему так и не сделаешь? – спросила Мамонта.

– Их больше. Незачем рисковать.

Та кивнула, словно я дал ответ, который крутился у неё в голове. Возможно она действительно ожидала подобного от меня ответа. Бля, как на экзамене, ей-богу. Ещё таблицу умножения спроси.

Правда, я действительно не был силён в планировании. Вся моя тактика всегда сводилась именно к подобному, но как говорят – если это работает, зачем менять? Нагадил, подождал, нагадил ещё раз – всё просто.

Подействовала наша отрава только часа через три, когда говнюки начали подходить к бочке и по очереди пить. К этому моменту я уже успел замёрзнуть и могу сказать, что начали замерзать и остальные, иногда дыша на руки.

Сначала один, потом второй отправлялись в кусты, где им тихо перерезали глотки девчонки. Очень скоро уже целая толпа отправилась справлять неожиданно прижавшую их нужду.

Нескольких человек я собственноручно прибил, но довольно необычным методом, что показал мне Ухтунг. Вместо перерезания горла, я бил кинжалом в шею сзади, стараясь попасть между позвонков. Так я перерубал им спинной мозг, от чего они тихо и быстро сдыхали. Правда, приходилось бить со всей силы, так как я мог и не попасть в нужное место, а так хотя бы переломаю позвонок и всё равно перережу спиной мозг.

Таким нехитрым образом я сократил им количество на тринадцать человек.

– Эй, парни! – заорал один из мужиков, когда все разбежались по кустам. – Вы там что, заблудились!? Хули вы срать убежали все?

– Убери крикуна, – кивнул я эльфийке Таарилин, и через пару секунд мужик уже падал на колени с древком стрелы, которая торчала из открытого рта. Забавно выглядит.

Теперь уже дело оставалось за малым.

Кивнув остальным, я приказал нашей группе, что кольцом окружила это место, начать крадучись его сжимать.

Этот лагерь представлял собой несколько больших палаток, похожих на юрты. Только эти, в отличие от варианта из моего мира, были обделаны шкурами. Здесь же чуть в стороне стоял небольшой сарай, который, судя по всему, служил им складом.

Девушки, медленно двигаясь, сжимали кольцо, и когда приблизились к этим юртам, начали довольно проворно их зачищать. Внутрь заскакивало сразу семь человек, включая разведчиц, как самых тихих и скрытных среди нас. Через десятка два секунд тишины они выходили оттуда с окровавленными мечами. При этом оттуда даже звука не доносилось, настолько тихо они работали.

Такая участь постигла все юрты кроме двух. Одна выделялась своим размером и там явно разместилось начальство. Вторая была поменьше и нужна была для расходников на наши нужды. А именно, для моих тренировок. Сарай же был действительно складом и там девушки обнаружили много интересных вещей, включая одежду. Как мужскую, так и женскую. Предположу, что их обладатели уже не в этом мире.

– Так, Мамонта, Ухтунг, берёте четыре орка и заходите в главную юрту. Главарь нужен живым. Оставшиеся – быстренько вяжите и вытаскивайте на свет божий остальных из оставшийся юрты.

– Чего? – не поняла одна из наёмниц.

– Из домика того, – объяснил я. – Всё, выполнять.

Все мгновенно разошлись по указанным домикам, и мне осталось просто ждать.

Блин, прикольно быть главным, раскидал задания и ждёшь! Если бы только не это сраное волнение по поводу того, что кто-то может облажаться… Нет, серьёзно, я немного волнуюсь за своих людей, хоть и наказываю их. Всё-таки мои люди!

И да, мои люди умудрились каким-то неведомым образом облажаться на ровном месте.

Если у Мамонты с Ухтунгом было тихо, то в другой юрте неожиданно раздался женский визг, который быстро перерос в целый хор визжащих баб. От такого крика ужаса у меня волосы дыбом не только на голове, но и на жопе встали. Я даже невольно вытащил меч, готовый превратиться в тварь и вступить в бой с хуй знает чем. Хотя, судя по визгам, это что-то ещё мне фору даст.

А там в юрте шум и гам (принимай испумизан… ладно, это нервы), что-то затрещало, кто-то из мужиков заорал благим матом словно ему яйца прищемили. Вторили ему женские визги. Что-то там упало и через мгновение эта юрта просто сложилась.

Честно говоря, моей первой реакцией было броситься туда, но я тут же подумал, что неловко выйдет, если они с испугу в неразберихе меня и зарубят. Я же расстроюсь такому повороту событий.

Поэтому я благодаря героической выдержке просто стоял подальше оттуда и наблюдал, ожидая развязки. Даже коленки дрожать начали, не говоря про парализующий страх. И интуиция мне злобно нашёптывала, что моя команда сейчас знатно сократиться.

Вот упавшие шкуры зашевелились. Через минуту оттуда начали выскакивать девушки с таким видом, словно они увидели воплощение своих кошмаров и мне даже стало интересно, что там произошло. Неужто кого-то настолько страшного увидели?

Или может… древнее зло?

Тем временем все мои бабы уже успешно выскочили наружу с визгами и нескрываемым ужасом на лицах. Одна из них тут же подпрыгнула к костру, что горел на этой поляне, подхватила горящее палено и бросила в руины юрты. Не знаю почему, но та сразу загорелась. Разве шкуры хорошо горят?

Хотя о чём я, интересоваться в этом мире насчёт логики…

Стоило пламени охватить остатки юрты, как там начали раздаваться уже мужские крики (они и не прекращались, просто стали ещё громче), но так ни один из говнарей и не выбрался. Теперь они жарились там живьём. Но хуй с ними, чего наёмницы-то испугались!?

– Ч-что там блять происходит!? – чуть не заверещал я испуганно, когда подскочил к ним. Если так продолжится, то я присоединюсь к их испуганной кучке.