Текст книги "Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

Ведьмы медленно следовали за мной, словно волки, кружащие вокруг оленя. Медленно, понимая, что преимущество на их стороне, они начали спускаться по стенам на землю. Реально как насекомые из прошлого мира.

Отступать? Драться? Отступать?

Отступать. Забиться как можно глубже. Я устал, ранен, и они это видят. Я жертва, и они это тоже отлично понимают. А ещё кровь – эти существа не зомби и не простые животные. Загонять, ранить, добить. Эту тактику они тоже знают. Поэтому иногда лучшая защита – это нападение. Но иногда лучшая защита – это всё же защита.

Поэтому я отступаю, перехватив в обе руки по оружию. В одной тесак, в другой топор. Отступаю назад, быстро бросаю взгляд назад, после чего оборачиваюсь и бросаю тесак в одну из тварей, что бросилась на меня. Попадаю и тут же бегу, пока образовалась секундная заминка, давшая мне немного времени. Плечом выбиваю дверь, быстро оглядываюсь и бросаюсь к лестнице на второй. Когти уже скребут по полу прямо под лестницей.

И я резко оборачиваюсь.

Бросаюсь вниз, занеся топор над головой, который через мгновение обрушивается на тварь.

Удар, удар, удар, кровь, хруст костей, удар, кровь, повсюду кровь и вновь удары, хруст костей и чавканье топора…

Удар, удар, удар…

* * *

Сильвия плакала.

Было холодно и очень страшно. Она бы никогда и никому не призналась в том, как ей сейчас страшно, но никого рядом и не было.

И ей было страшно.

А ещё ужасно больно. Она была готова кричать, срывая голос, и драть на себе волосы, лишь бы утихомирить эту страшную боль. Нога застряла в устройстве, похожем на капкан, ступню просто зажало между лепестками капкана, раздробило, размололо кости. Но словно этого было мало, ступню пробило стержнями. Железными стержнями, которые входили с одной стороны и выходили с другой, отрезая какой-либо шанс на спасение.

Но хуже боли, хуже страха было то, что рядом не было брата.

Сбежал. Он сбежал!

Эта мысль мгновенно прострелила её голову. Меньше всего она хотела умереть вот так, одна, в тумане, в ловушке, но даже это меркло перед тем, что её бросили. На затылке отчётливо чувствовалась шишка, и когда Сильвия её трогала, на пальцах осталась кровь. Да, её ударили. Можно легко догадаться, как всё было. Она попала в ловушку, закричала, и брат оглушил её, чтобы не кричала и не привлекала внимания. А потом ушёл.

Куда?

Но никого рядом не было. Дома, тёмные, словно могильные камни, возвышались перед ней в тумане тёмными пятнами, а за спиной густой стеной стоял туман. Не было видно даже леса, что находился не так далеко от города.

Когда Сильвия только очнулась, ужас захватил её с головой.

Боль, непонимание, что произошло, страшная картина изуродованной ноги, страх и самое главное – одна. Сознание отказывалось принимать реальность вокруг. Сильвия со слезами на глазах оглядывалась по сторонам, пытаясь найти брата. Где он? Куда он пропал? Она крутила головой из стороны в сторону, и паника захватывала её ещё сильнее.

Одна. Одна. Одна! Одна!!!

Где он? Где Тэйлон?! Куда он делся?! Он не мог бросить её здесь! Нет, он бы так не сделал!

– Тэйлон? – тихо и напугано позвала она в туман. – Тэйлон, где ты? Тэйлон!

Истерические нотки прорезались через её голос всё отчётливее.

– Тэйлон!

Она крутилась, как уж на сковородке, пытаясь разглядеть брата в тумане. Ей хватало понимания, что громко звать брата не стоит. Может прийти к ней и не брат совсем. Оттого из-за попытки громко и при этом одновременно тихо дозваться брата её голос стал пищащим, как у маленькой девочки.

– Тэйлон!

Паника достигла своего апогея в тот момент, когда Сильвия поняла, что никто не отзовётся. Она начала пытаться вырваться из капкана, как птица из силков, делая себе только больнее. Билась, дёргала ногой, пыталась выдернуть её из стальной хватки, цепляясь за землю пальцами, едва ли не готовая отгрызть себе ступню.

От страха Сильвия совершенно забыла и о чести, и о достоинстве. Сейчас она больше всего походила на рысь, попавшую в капкан и пытающуюся из него вырваться любой ценой.

Сильвии удалось взять себя в руки. Боль в ноге отрезвляла, и после безуспешных попыток она наконец смогла справиться с паникой. Истерика сошла на нет, и Сильвия наконец смогла взглянуть на ситуацию немного трезво.

Её пугало одиночество. Даже не тот факт, что она в смертельной опасности и каждая минута может оказаться для неё последней, а то, что встретить её ей придётся совершенно одной. Одной, брошенной на произвол судьбы. Даже если бы Тэйлон просто убил, было бы лучше, чем вот так здесь бросить её.

Но не факт, что её бросили, верно? С чего она это вообще взяла?

Сильвия ещё раз осмотрела свою ногу. Опухшая, искривлёная, вздувшаяся, как воздушный шар бордового цвета. На ней уже точно не походишь. Это не упоминая того факта, что в двух местах стопу пронизывали железные стержни. Оттуда дорожкой сбегала уже засохшая кровь. Она попыталась найти способ открыть вручную ловушку, но не смогла.

Это лишь значит два варианта – либо её бросили, так как вытащить не смогли, либо Тэйлон отправился в город искать что-нибудь похожее на лом, чтобы разогнуть лепестки.

Да, он отправился в город, чтобы найти способ освободить её ногу. Эту мысль Сильвия практически сразу подхватила, выставив в центре своего сознания. Он в городе ищет, чем бы раскрыть эту ловушку. Вариант того, что её просто бросили, она сразу же отбросила, боясь к нему возвращаться. Просто не хотела верить, что такое возможно.

Поэтому она устроилась поудобнее, чтобы не тревожить ногу, и стала ждать. Тэйлон точно не бросит её, ведь они из одного рода. Он может и труслив, но всё же из высшего общества и благороден. Эти мысли Сильвия повторяла как мантру, стараясь убедить саму себя в том, что так оно и есть. Её не бросили.

Не бросили.

Но уже через некоторое время беспокойство взяло вверх. Появилось «А что, если…».

А что, если её всё же бросили? А что, если Тэйлон понял, что выбраться у него одному больше шансов, чем с раненой сестрой? А что, если он понял, что ей не выбраться?

– Ерунда, – тихо произнесла она. Голос подействовал успокаивающе, и Сильвия повторила чуть громче. – Такого не может быть, – вздёрнула нос, словно пыталась показать невидимому наблюдателю, что её веру в свой род не сломить. – Храни род, и род сохранит тебя. Он не бросил меня. Бранье род не бросит.

Но уверенности поубавилось. Особенно когда со стороны города начали раздаваться звуки, похожие на повизгивания.

– Ветер, – пробормотала Сильвия. – Это всё ветер.

Но звуки не прекратились, их стало даже больше.

А ещё вокруг неё словно бы кто-то ходил. Со стучащим в груди сердцем Сильвия оглядывалась, думая, что вот-вот обернётся и увидит… Что увидит? Воображение рисовало тысячи жутких картин, одна страшнее другой.

А взгляд возвращался к городу, к небольшому переулку. Если Тэйлон… Вернее, Тэйлон ушёл через него. Что скрывается в городе, одному Солнцу известно, однако он же солдат, старший каппер, сможет за себя постоять.

И ожидания Сильвии были вознаграждены – из проулка показалась тень. В первые несколько секунд она смотрела на неё с замершим сердцем, не в силах рассмотреть сквозь туман, кто направляется в её сторону. Но уже через несколько секунд очертания прояснились.

– Тэйлон… – выдох был едва слышен. Она сразу вскинула руку, негромко позвав. – Тэйлон, я здесь!

Но её улыбка поблекла так же быстро, как и появилась.

Тэйлон, он выглядел… неважно. Очень неважно. Он выглядел так, словно вот-вот упадёт, весь в крови, раненый, ковыляющий, как уставший рудокоп или каторжник. В руках он держал забрызганный кровью топор, который, казалось, вот-вот вывалится из рук. В другой держал тесак, испачканный кровью.

У Сильвии замерло сердце при взгляде на инструменты. Уж слишком красноречиво выглядели они в свете сложившейся ситуации.

* * *

Удовлетворение. Вот что я чувствовал, возвращаясь.

Удовлетворение.

Не буду врать: в конце концов, кем я был? Убийцей, солдатом, тем, кто умеет хорошо воевать. И что чувствует любой, когда он видит, что работа сделана, причём сделана хорошо, хотя, казалось бы, всё против него? Естественно, он удовлетворён результатом, тем, что справился.

Я, собственно, справился. Скрипя зубами, терпя боль в ранах и все сопутствующие проблемы, я одержал верх над обеими тварями и был полностью удовлетворён исходом. Я жив, а они – нет.

Ко всему прочему, при всех ранах, крови и желании упасть прямо здесь и если не сдохнуть, то хотя бы уснуть прямо здесь и сейчас, я чувствовал внутри какое-то садистское наслаждение. Наслаждение от этих чувств. Наслаждение от того, что я их перебарываю, побеждаю, будто поднимаюсь на новую вершину.

Наверное, странное это дело, но люди вообще странные. С одной стороны, хотелось поскорее с этим всем закончить и отдохнуть, а с другой – продолжать тянуть эту лямку, перебарывать себя.

Главное – случайно самого себя не убороть.

Я победил, хотя правильнее назвать «выжил». Я выжил. Скрипя зубами и суставами, превозмогая и терпя, я всё же выжил, в отличие от тех ведьм. Заманил их в дом, где прыгать у них получается не так хорошо, как на улице, где и расправился с обеими. Звучит круто, а выглядело как невнятная борьба трёх инвалидов. И выкладывался я по полной. В конечном итоге, пусть здесь не последнюю роль сыграл опыт, однако, когда у тебя просто банально нет сил и оружия, каким бы ты крутым ни был, тебе конец.

И победа обошлась мне тоже недёшево. Я не говорю уже про то, что мной проломили стену, сломали мной мебель, потолок, кровать и перила у ступенек. Куда страшнее было множество ран на теле от когтей, кровь, которая пропитала одежду, и усталость. Хрен с ней, со спиной, двигается, и нормально, но вонять на весь лес кровью или получить заражение мне как-то не хотелось. К тому же, жрать хочется.

К моему счастью, Сильвия ещё была на месте, причём целая, если не считать её ногу. Её лицо в первое мгновение озарила радость, которую она пыталась спрятать, потом удивление и лёгкий шок, а следом страх. Ей с трудом удалось оторвать взгляд от топора с тесаком.

– Ты как? – спросила она невозмутимо. В глаза бросились дорожки от слёз, которые уже высохли.

– Нормально.

– Ты весь в крови. И… – она протянула руку и коснулась раны. Я поморщился.

– Обязательно всё трогать надо? – что вообще за привычка у всех лезть пальцами в рану? Грязными пальцами?

– Ты ранен.

– Веришь или нет, я это заметил ещё в тот момент, когда меня подрали.

– Ты точно в порядке, Тэйлон? Ты выглядишь очень неважно.

– Да, жить буду, по крайней мере в ближайшее время. А ты уже думала, что я тебя брошу, да?

– Я… нет, с чего мне так думать? Бранье свой род не бросят, верно?

– Ты меня спрашиваешь? – усмехнулся я. – Ладно, давай к делу. У меня есть вариант, как освободить тебя.

– Ты нашёл, чем можно открыть капкан? – спросила Сильвия, бросив взгляд на топор.

– Не бойся, он не для тебя, – я услышал облегчённый вздох, однако она рано радовалась. Я размотал перед ней небольшой узелок со стеклом. – Это для тебя.

– Стекло? – кажется, она до сих пор не поняла, что её ожидает.

Я вздохнул. По сути, мне было плевать, отрезать ей ногу или нет, главное, что жить будет, хоть и её жизнь не столь важна, просто будет жаль, если после всех трудов она возьмёт и сдохнет.

– Сильвия, этот капкан, – я легонько постучал пальцем по металлу, – не раскрыть. От слова совсем. У него есть блокировка, которая не даёт разжать его без ключа. И выдернуть, как ты могла заметить, не получится.

– Вытащить? – её голос стал писклявым.

– Капкан? – я посмотрел на следы от пальцев на земле. – Уверен, что ты пробовала. Он цепью прибит к камню под землёй, и я вряд ли смогу его откопать. А если смогу откопать, не сдвину. Я уже пробовал. Так что здесь всего два варианта – оттяпать ногу или же оставить тебя здесь.

– Т-тогда зачем стекло? – пробормотала она.

– Всё, что я нашёл там – ржавое. Для тебя это столбняк и смерть. Стекло можно хоть как-то обеззаразить над огнём. Иначе тебя не вытащить.

– Отрезать стопу? – сипло переспросила она дрожащими губами.

– Я оглушу тебя, и ты ничего не почувствуешь. Очнёшься уже свободной. Я бы…

– Режь, – перебила Сильвия. – Отрезай ногу.

Я немного удивлённо посмотрел на неё. Сильвию немного потрясывало, но глаза упрямо смотрели на меня. Честно говоря, я уже начал толкать речь, чтоб убедить её, ожидал сопротивления и споров, а под конец что мне придётся просто оглушить сопротивляющуюся дуру, но сестра оказалась не из робкого десятка.

– Я уверена, что будь другой способ, ты бы воспользовался им, – поджала она губы.

– Я тебя оглушу. Ты ничего не почувствуешь, – успокоил я. – Но сначала нужен костёр, чтобы обеззаразить стекло.

Я быстро собрал растопку, оторвал сухую часть одежды от её платья, после чего сложил из этого небольшой костерок. Сильвия взмахом ладони заставила вспыхнуть мой костёр, и вскоре уже вся растопка была охвачена пламенем. В принципе, мы были готовы.

– Так, теперь я тебя оглушу, – предупредил я.

– Хорошо. И ещё, – она бросила на меня испуганный взгляд. – Я тебя люблю, брат.

– Я тебя не убивать собрался, – фыркнул я. – Ещё успеешь сказать мне это.

– Я знаю. Давай, – она зажмурилась.

Я несильно стукнул Сильвию по затылку, подхватил опадающее тело и осторожно опустил на землю. Конечно, оглушать человека было херовой идеей, но и выбора нет, иначе она зальёт криком всю округу. Да и это просто негуманно, если так брать, заставлять её мучиться. Я может быть жестокий, но садизмом не страдаю.

Оглядевшись на всякий случай и никого не заметив, я принялся за дело. Накинул жгут на ногу, потом осторожно подержал над огнём стекло, подождав несколько минут. Оно, конечно, закоптилось, но всё лучше, чем ржавчина. После этого начал аккуратно полосовать стеклом ногу в районе голеностопного сустава. Сначала по коже, потом по сухожилиям. Стекло резало как хорошо заточенный нож, не удивительно, что многие умудряются себе что-нибудь порезать им.

Я не был хирургом, поэтому не знал, как правильно ампутировать конечность, но что мог сказать точно, так это то, что кость хрен перебьёшь. Легче сразу по суставу отрезать, что я и сделал. Пришлось повозиться, так как не все сухожилия поддавались сразу. Я не чувствовал отвращения к этому, резал так, как резал бы салат или мясо на жарку. За всё время я успел как насмотреться на трэш, так и поучаствовать в нём: пытки были нередким явлением, там быстро привыкаешь к очень неприятным вещам.

Вскоре в капкане осталась лишь небольшая женская стопа. Немного странно было смотреть на стопу без всего остального, если честно. Было в этом что-то не неприятное, а неправильное… Да, именно неправильное, противоестественное.

Зато девушка без стопы выглядела вполне себе нормально. Я бы даже сказал, обыденно. Разве что теперь она грозилась сдохнуть от сепсиса. Но всё лучше, чем ничего, верно? Так есть хотя бы какие-то шансы её дотащить до цивилизации, а тут бы точно погибла, причём смерть здесь была бы страшнее в сто крат, чем от заражения крови.

Как я понял, обычные твари из туманов здесь не водятся. Ни насекомовидных существ, ни классических зомби, но зато встречаются другие товарищи. Я с опаской огляделся. Вроде никого, но то, что нас преследовало, мне кажется, до сих пор было здесь. Не могу объяснить, просто предчувствие, ни на чём не основанное.

Ладно, надо сваливать, пока есть время. Ещё неизвестно, сколько нам топать, а мы не жрали уже второй день, что вообще не круто. Насчёт дотащить… да, на своём горбу тащить Сильвию – хреновая идея. Нужны волокуши.

Пришлось вновь оставить Сильвию и идти к лесу искать две длинных и крепких жерди, плюс несколько маленьких. В город я больше не рисковал соваться, здраво оценивая силы, которых вроде нет, но каждый раз появляются: ещё одну ведьму может быть и переживу, но две меня точно убьют.

Я надеялся, что за это время Сильвию не успеют сожрать. В итоге, любое опасное место – это не значит, что ты рискуешь сдохнуть на каждом шагу. Нет, опасное место – это когда риск сдохнуть слишком высок. То есть ты можешь пройти и никого не встретить, а можешь быть съеден в первый же час. Здесь очень опасно, и риск не выбраться слишком высок. Однако в том же космодесанте при высадке сдохнуть шансы в разы выше.

Найти ветки для волокушей не составило труда. Я бы хотел так сказать. Но пришлось немного пошляться по лесу в поисках необходимых материалов. Заняло это минут десять, но за них я успел увидеть и местных обитателей, для кого, видимо, голод оказался сильнее самосохранения.

Одним из них было существо, похожее на свинью с человеческим лицом. Странное, покрытое мелкой шерстью, оно пыталось напасть на меня, но я ловко увернулся от копыта, которым меня пытались пырнуть. Одного удара тесаком хватило, чтобы существо испуганно убежало в лес, не издав ни звука.

А минут через десять я встретил хренотень, которая была похожа на ящерицу с формой собаки и пастью… хрен знает чего. Вот эта животина отступать отказывалась, она кружилась вокруг меня, после чего прыгнула, пытаясь вцепиться пастью, разошедшейся, как лепестки цветка, на четыре части. Топор вошёл ему прямо в череп, когда существо было уже в воздухе. Прямое попадание. Правда, не успей я, и эти лепестки захлопнулись бы на моей голове.

Я не стал искушать судьбу и пытаться понять, съедобно ли оно или нет. Бросил там, где убил. А когда я ушёл на расстояние, откуда тело из-за тумана было не видно, услышал едва слышимую возню. Там словно кто-то боролся между собой, листва хрустела, и я даже уловил едва слышимые повизгивания. Кажется, труп начали драть подоспевшие падальщики.

Мы слишком задержались здесь. К тому же, судя по всему, город был едва ли не центром места охоты для многих тварей. Оставаться рядом с ним на ночь было самоубийством – это твердила мне логика. Скорее всего с наступлением темноты они будут стекаться ближе к городу, чтобы посмотреть, чем можно поживиться. А учитывая обилие трупов, отрубленной ступни и крови, ждать их не придётся.

Но скоро и это стало не важным.

Я замер, будто на мне использовали криопушку. Парализовало до такой степени, что дышать не мог. Ужас – вот что было синонимом того, что я чувствовал. Всеобъятный липкий и холодный ужас, который душил тебя, хватая за горло. Я стоял как вкопанный, не в силах предпринять хоть что-то, тупо смотря перед собой.

Сильвия, которую я оставил, сейчас висела над землёй в полуметре безвольной куклой. Голова свесилась назад, волосы едва заметно покачивались. Выглядела так, будто её душу боги на небо забирают.

Но отнюдь не она меня напугала.

То, что было рядом.

Нечто, похожее на… на что-то, стояло в паре метров от неё.

Я не был мастером описывать явлений перед собой, а когда перед тобой то, что в принципе не поддаётся описанию, это вообще бессмысленно. Сознание отказывалось воспринимать существо. Оно словно было размыто в моих глазах, теряло чёткость, практически отсутствовало, являясь просто чем-то непонятным.

И всё же параметры этого я мог описать – оно было метра два ростом, явным гуманоидом: длинные руки, длинные ноги, тело… чёрное… самое чёрное, что я видел когда-либо, и похожее на вечно стекающий вниз дёготь или смолу.

Эта мразь даже не из мира.

Но скорее всего, судя по контурам, именно оно и преследовало нас.

Страх глушил все чувства. Абсолютно все, и казалось, что я теряю связь с реальностью. Теряю собственное тело, растворяясь в ужасе.

Я со всей дури укусил из последних сил язык. Последний спасательный круг в этой ситуации. Боль. Она помогает держать связь с телом.

Эффект был незамедлительным. Я прокусил язык так, что в рот хлынула тёплая свежая солоноватая кровь, и кажется… я прокусил язык насквозь. Но с болью и вернулось чувство реальности. Чувство пугающей реальности, которая требовала от меня убегать.

Оно сразу же обратило на меня внимание. Мгновенно обернулось, будто для поворота головы ему не требовалось время. Два глаза, красных, как кровь, уставились на меня. Я тут же отвёл взгляд вниз, на туловище монстра, боялся, что взглядом в меня смогут вселить парализующий ужас, ведь именно это со мной и сделали. Я боялся, часто боялся, но никогда до состояния куклы. Значит, существо как-то умудряется контролировать сознание.

Возможно, именно так оно и охотится.

Но не в этот раз. Ярость колыхнулась во мне, заставляя двигаться. Не за тем я пёр эту девку за собой, чтобы её сожрало какое-то мудило

из ниоткуда.

Моё это моё. Я тебе не хрен с горы. Я хрен, который эти горы курочит.