Текст книги "Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 226 (всего у книги 332 страниц)

Глава 337

Мы обсуждали ещё очень долго всё это дело, пока не дошли до момента столкновений с Фракциями Дня. Может показаться, что мы слишком рано затронули эту тему, однако столкновения могут начаться сразу после старта основного плана. То есть сразу после смерти графов. Оттого было важно сразу продумать контрмеры. Конечно, после вулкана количество графов и их сил уменьшится, так как часть из них и есть герои, однако не стоило недооценивать врага.

Ну и, по правде говоря, обсуждали эти вопросы по большей части все кроме меня и Джина Урды. Мы с ним в крестики-нолики играли, так как я как бы и не очень смыслю в этих тактических ухищрениях управления армией, местностях, в поведении и технике графов, диверсиях и прочем. Там чисто Констанция, Мамонта, Лафия, Клирия, Элизи и другие общались и разбирали, сгрудившись над картой.

Зато крестики-нолики заебись заходили. Я буквально разрывал Джин Урду с разгромным счётом.

Мне даже стало немного грустно потом, так как они позвали Джин Урду решать вопросы со сторонниками в графствах Дня, которых можно было использовать и потом убрать, или те, которые могли принять нашу сторону и идеи.

Короче, единственный не при делах был.

Это было немного обидно, так как мне тоже хотелось поучаствовать в дебатах, однако ничего умного я сказать не мог. Просто сидел один-одинёшенек и грустил. Да уж, мой талант разрушать, а здесь я не нужен. Грустно.

После часа разрабатывания плана над картой, все вновь расселись по местам. Расселись, чтоб продолжить обсуждения, в которых я не участвовал, начиная от положения солдат, расстановки приоритетов и захвата территорий, заканчивая просто банальным обеспечением солдат. Все внимательно слушали, записывали всё в блокнот или на лист, переспрашивали, высказывали мнение и делали замечания в тех или иных моментах, хотя по большей части вели это собрание Элизи и Мамонта.

Констанция тоже принимала участие, высказывая мнение и говоря, как лучше выставить войска, хотя по большей части она была ведомой. То есть, пусть она и говорила, что и как правильно, однако подчинялась всё же нашему плану и корректировала всё относительно него, пусть я и видел, что Констанция этому совершенно не рада.

А когда дошла очередь до героев, я тут же почувствовал себя востребованным. Это был мой выход, и наконец-то я могу принять участие в этом собрании, а не тупо сидеть для галочки, как часть обстановки зала.

– Насчёт них можно не беспокоиться, – сказал я спокойно. – Всё будет схвачено.

– Прямо всё? – недовольно покосилась на меня Констанция.

– Большая часть будет нейтрализована. Остальных мы будем просто вылавливать, как крыс.

– И кто это будет делать? – ехидно поинтересовалась она.

– Я и ты, – пожал я плечами.

– Ты? – едва сдерживая смех спросила она. – Ты серьёзно?

Однако с ней многие бы не согласились. Они посмотрели на Констанцию довольно враждебно и как на тупую дуру, кем она и являлась. На меня же с опаской.

– Коня…

– Констанция!

– Да всем насрать. Я бы тебе продемонстрировал, как далеко я зашёл за то время, что мы не виделись, однако ты этого не переживёшь. Поэтому замолчи и не порть отношения с нами. Просто поверь, что пойдёшь с ними разбираться ты со мной. Может ещё стоуровневых возьмём в поддержку, если таковые найдутся.

– Что ты удумал? – насторожилась Констанция.

– Ничего такого. Однако будь добра найти стоуровневых, если таковые имеются. А я знаю, что у тебя таковые найдутся. Потом мы будем забивать оставшихся героев.

Она промолчала. Просто что-то чиркнула в блокноте, надула недовольно губки, скрестила руки на груди и упрямо посмотрела на меня.

– А ещё я подумал…

И тут неожиданно раздался очень странный звук, похожий на тот, когда пытаются выдохнуть через забитый нос и получается такой слегка хриплый выдох. Однако этот был таким громким, что не обратить на него внимания было тяжело.

Я слегка запнулся из-за этого, однако как ни в чём не бывало продолжил.

– Я подумал…

И стоило мне начать, как вновь повторился этот же самый звук, словно кто-то сопит носом. И вновь тишина. Все сидели как ни в чём не бывало.

Я недоумённо оглянулся. Это… это немного странно, нет? Я окинул всех взглядом, но все выглядели так, словно не при делах. Окей…

– Подумал, что…

И тут уже раздался откровенный хрип, когда человек пытается сдержаться смех.

Я вновь оглянулся, но все сидели с каменными лицами.

Кроме Клирии.

Она прикрыла кулачком рот, а её глаза были слишком широко раскрыты. Серьёзно? Это смеётся надо мной Клирия? Это… как так-то? В смысле, что происходит с ней? Или со мной?

Я даже лицо потрогал, но вроде всё нормально было. Так, ладно, ей просто смешно, она смеётся не над тобой, ты чо разволновался? Давай, ты закончил на том, что подумал.

– Подумал, что…

И стоило блять мне это произнести, как опять кто-то начал ржать! Какая сука!? Опять Клирия?!

Я злобно оглянулся и… да, опять Клирия. Она сейчас сидит, закрыв рот ладонью, вся красная и напряжённая, едва сдерживается, чтоб не заржать. Казалось, что она вот-вот обосрётся и из последних сил сейчас терпит. Эм… её не подменили?

– Я подумал… да блять что такое, Клирия?! – рявкнул я.

Все уже обернулись на неё. При моих словах она издала звук «грм», похожий на тот, когда люди вот-вот начнут ржать, и уткнулась в стол головой, пытаясь не лопнуть. Она спрятала в руках лицо, стараясь сдержаться из последних сил, и сотрясалась всем телом. Клирию слегка трясло, и она издавала невнятное мычание. Бля, да она поехала. А я никак не мог начать.

Я только начинаю и тут же сбиваюсь.

– Я подумал…

И тут Клирия засмеялась во всю громкость. Оглушительно, заливисто, кристально чисто, словно звонкие колокольчики. Ей-богу, её смех был прекрасен, практически идеален. И всё бы ничего, если бы она сейчас не ржала надо мной. Она рассмеялась, облокотившись на спинку стула, держась одной рукой за живот, а другой за лоб, и уссыкалась со смеху. Улыбка до ушей, рот раскрыт, зубки на виду и громкий заливистый смех.

– Клирия? – я уже начал беспокоиться. Настолько, что мой голос сам по себе из злобного стал осторожным и мягким. – Клирия, ты чего?

Кажется, мой шок разделяли и все остальные. Те, кто сидел поближе, явно получили дозу её тьмы, буквально сдвинувшись подальше от этого ядра тёмной энергии. Другие просто были или напуганными, или в шоке.

И тут Клирия выдала шутку, достойную Петросяна.

Пробиваясь сквозь собственный смех, она выдавила:

– М-м-мэйн… ахахахахахаха… Он… он… он подумал… ахахахахахахаха… умеет думать… ахахахахахаха… Мэйн думает ахахахахахахахахахахахаха…

Это был пиздец. Я даже не помню, кто в последний раз меня так опускал.

– Ты умеешь… думать?! Хахахахахахаха… Не пугай нас… Ахахахахахахахахахаха…

Клирия, сидя на стуле, буквально легла грудью на стол и продолжила безудержно хохотать и стучать кулачком по массивной столешнице.

– Мэйн… думать… Ахахахахахахахахаха… С каких… каких… каких… каких пор… Хахахахахахахахаха!!!

Тут уже у всех стала появляться нервная улыбка от столь безудержного смеха. Они косились с опаской на Клирию, словно она была чумной. А я даже не знал, как реагировать на этот пиздец.

Нет, серьёзно, Клирия. Не кто-то другой, а именно Клирия начала угарать надо мной по чёрной. Она продолжала заливаться красивым звонким и чистым хохотом.

– Клирия? – слегка озадачено спросил я.

– Не… не обманывай нас… хахахахаха… Думает… думает он… ухухухухухух… Тебе никто не поверит! Ахахахахахахахаха…

И тут уже начали смеяться другие. Сначала неуверенно, потихоньку, в кулак или сдержанной улыбкой, пока Клирия обхохатывалась и говорила, что я думать не умею, и что мне никто не поверит. Но потом всё больше и больше, начиная с хихиканья, а под конец заканчивая смехом. И смеялись абсолютно все – от Констанции до Элизи, которая была вся красной. Она прятала свою лыбу в ладонях, смотря на меня смеющимися влажными от слёз глазами.

Каково, когда над тобой все смеются? Все, кто тебе подчиняется, буквально угорают и чуть ли не падают со стульев? Смеются над тобой? И даже те, кто в принципе до этого над тобой не смеялся?

Это было совершенно не смешно. Это было очень обидно и грустно смотреть, как над тобой смеётся вся твоя команда. А я…

А я растерялся.

Я давно не сталкивался с таким явлением и уже благополучно отвык от него. Раньше в школе у меня бывало подобное. Особенно, когда ты забыл ручку, а тебе её никто не даёт. И ты как дурак сидишь без ручки, а на тебя ещё и учитель наезжает. А под конец над тобой смеются. Или просто смеются над тобой без причины. Тоже неприятно. Было дико больно и обидно, хотя я держался всегда. Потом может украдкой в подушку…

Вот если бы они начали агриться на меня, кидаться с кулаками или пытаться давить, то другой разговор. Я уже привык к такому и дал бы отпор. Но это… я даже не знал, что делать и как реагировать. Два года назад я бы смог выкрутиться, но сейчас только и делал, что пытался всех неудачно заткнуть. А Клирия продолжала бесноваться, говоря, какой я дебил, заставляя своим истерическим смехом смеяться других. Она буквально слетела с катушек, едва не падая со стула, хватаясь за живот, плача и дико хохоча как ненормальная.

Приятно, когда над тобой все смеются? Все те, кто тебе подчиняется?

Я скажу так – не очень. Даже зная, что они делают это не со зла, а по инерции, заданной Клирией.

И, сука, попасть по самому больному месту! По детской травме! У меня уже нахуй слабых мест-то почти не осталось, но это же Клирия! Она их чует и при необходимости из-под паркета ломом выдерет и вытащит наружу. И, блять, за что!? Я же всё сделал ради того, чтоб пойти тебе навстречу, неблагодарная сука! А ты мне так отплатила?!

У меня было только одно желание – убивать. Которое буквально сметалось чувством стыда, неловкости и желанием провалиться сквозь землю.

Это был худший день за последнее время в моей жизни. Сегодня я хлебнул унижения по полной, как в старые добрые времена. А Клирия только начинала поход по моим слабостям, усыкаясь со смеха.

– Мне очень жаль, простите меня, Мэйн. Я не знаю, что на меня нашло. Мне очень стыдно. Я не хотела доводить вас до слёз.

– Я не плачу! – крикнул я обиженно, украдкой вытирая свои суровые сопли и слёзы. – Мне в глаз что-то попало! Это у меня аллергия на кошек, вот!

– Но у нас нет в поместье кошек, – мягко заметила Элизи.

– Заткнись! Хватит так бессовестно палить меня и опускать ещё ниже! Я не хочу знать, что находится ниже этого дна! И вообще, у меня действительно аллергия! На тебя! – ткнул я обвинительно пальцем в Клирию. – Заебала уже! Это что за пиздец ты там устроила, патлатая стерва!?

Клирия стояла на коленях посреди комнаты, покорно опустив голову, смотря в пол, и сложив руки на животе.

– Я бы не посмела вас позорить, Мэйн.

– Клирия, но ты это уже сделала, – заметила Элизи. – Ладно наши люди, они знают Мэйна, но перед Констанцией… это было слишком.

– Мне очень жаль… – тихо произнесла она.

– Здесь одним «жаль» нихера не исправить! Я же к тебе как к человеку отношусь! Как к девушке! Как к той, кому можно доверять! А ты меня просто опустила прилюдно! Ты вообще ебанутая?!

– Я не хотела.

– Тогда нахера сделала это?!

– Я… не знаю, – тихо ответила Клирия. Её едва было слышно. – Мне просто стало смешно от слов, и я не смогла сдержаться. Мне очень стыдно, что я так поступила.

– Ага! А ещё ты говорила, что если я начну когда-нибудь в жизни думать, то мир сам помрёт от удивления. Ебать как смешно. Или то, что я ложку неправильно держу. Да какая тебе нахуй разница!?

– Никакой, – едва слышно ответила Клирия.

– А потом ещё кричала мне в след, чтоб я слёзы утёр и сопли подобрал! А теперь пиздуй отсюда! И Элизи… – я хотел сказать, чтоб она Клирию высекла до такой степени, чтоб та спать не могла от боли, но отказался от этой идеи. – Нагрузи её работой, чтоб она блять не вылазила из неё. Чтоб вообще её не было видно. В противном случае…

Я встал с кровати и подошёл к Клирии. Элизи шажок, шажок и подальше от меня, напряжённо вцепившись в своё платье побелевшими костяшками. Однако наша мисс тьма даже с места не сдвинулась, видимо ни капельки не впечатлённая моей аурой. Зато и её ауру от злости я не сильно чувствую.

– В противном случае она получит такой пизды, что потом во век её не забудет.

Все молчали. Я, пыхтящий от злости и обиды как чайник, Клирия с опущенной головой, Элизи, стоящая сбоку и напряжённо смотрящая на нас двоих. Вот ей от двойной ауры достаётся, наверное.

– Мэйн, – очень тихо и мягко, словно и не своим голосом начала Клирия. – Могу ли я с вами поговорить? Пожалуйста?

Она смерти своей ищет, это точно. Я посмотрел тяжёлым взглядом на Элизи и кивнул ей на дверь. Через пару секунд оставшись с Клирией один на один, я спросил:

– Чего тебе, больная идиотка?

– Я могу встать, Патрик, пожалуйста? – покорно спросила она.

– Валяй.

Я пытался успокоиться, но у меня это не сильно получалось. А всё потому, что я чувствовал себя преданным. После всего того, что я пытался для неё сделать… И тут на тебе.

Клирия медленно подошла ко мне, попыталась обнять, но в ответ я лишь оттолкнул её. Грубо оттолкнул, отчего она отступила на несколько шагов, сохраняя равновесие.

– Просто скажи, нахуя? – спросил я тихо.

– Я… не знаю, что на меня нашло. Я прошу прощения у тебя за это, прошу искренне. Но понимаю, как это со стороны выглядит. Я просто хочу, чтоб ты знал – я раскаиваюсь в содеянном.

– Как можно не понимать, что ты творишь?!

– Патрик…

– Пиздую отсюда, Клирия, – рыкнул я. И уже чуть спокойнее добавил. – Я даже если захочу, не смогу тебя простить. Ты пиздец чо сделала. Посадила меня лично в лужу и плюнула мне в душу. Поэтому мне нужно время, чтоб успокоиться и воспринимать всё адекватно. А потом уже ты сможешь вновь попробовать попросить у меня прощение.

Клирия молчала, опустив голову.

– Я поняла, – наконец сказала она. – Я к твоим услугам в любое время, Патрик. Я уже ненавижу себя за содеянное, но не могу понять, что на меня нашло в тот момент. Я зайду попозже, как ты и сказал.

С этими словами она оставила меня одного.

Вот же сука. Блядь. Потаскуха. Шлюха. Пизда на ножках. Шкура с дыркой. Мясо без жира. Плоскодонка. Бревно. Так и мечтал ей с ноги по ебалу ударить. Вот прямо хотелось ей по зубатнику ебануть со всей дури, чтоб посмотреть, как ломается её челюсть, как вылетают её зубы, как она падает и плачет от боли. Да, я хотел бы посмотреть на Клирию, плачущую от физической боли.

Но я так не сделаю. Просто потому что понимаю одну вещь – Клирия поехала кукушкой. Что-что, но такой пиздец на здоровую голову она бы точно не устроила. Бесила бы, действовала на нервы, молчала и бурила взглядом, давила бы аурой, как она это делает обычно, но уж точно не опускала прилюдно. Это не её метод.

Следовательно, с ней что-то не так. И самое плохое, что это всё началось с горы, когда она немного того, прямо на горе впала в истерику и начала буквально беситься. В тот момент она перестала быть похожей на себя.

По этому поводу можно было ещё долго гадать, что я, естественно, делать не стал. Не имеет смысла. Клирия поехала немного и этого теперь не изменить. Остаётся лишь смириться и наблюдать. Возможно, помогут какие-нибудь антидепрессанты или может наркотики. Хм… Клирия под наркотиками…

Нет, это будет слишком. Пусть она и стала слабее, однако на такое я не пойду. Серьёзно, не хочу видеть Клирию под кайфом.

Я настолько отчаялся найти причину поведения Клирии и понять, как с этим бороться, что решил обратиться к Богине Удачи. Если не получится, обращусь к Богине Безумия, с которой Клирия на короткой ноге, как я понял.

Упомянутую особу я нашёл на улице, где она обнимала какого-то орка.

– Смотрю, ты не сильно разборчива в тех, кого обнимать, – глянул я вслед орку.

– Богиня любит всех! – ответила она радостно. – Недавно я обнимала арахну, так она меня над землёй подняла. Было так мягко…

Последние слова Богиня Удачи сказала так, словно рассказывала, как нежилась в перинах. Ну да, я помню её сисяндры, там реально размер просто потрясный. Представляю, каково утыкаться в них лицом и балдеть. Они, наверное, там супермягкие.

– Так что, мой самый верный послушник…

– Я ещё раз говорю, что я не твой верный послушник.

– …хочет смиренно попросить великую Богиню Удачи? – даже не заметила она моего возмущения.

Мелкая… Я вздохнул, решив не обращать на это внимание.

– Знаешь, тут такое дело…

Глава 338

Я даже не знал, как объяснить, что меня волнует.

– Слушай, Богиня Удачи, ты же многих долбоёбов повидала… Ай! – я схватился за нос, по которому она щёлкнула.

– Не матерись при богине, маленький матерщинник! – топнула она ножкой.

– Ах так?!

Я тут же схватил её и перевернул верх головой, держа за ноги. А она… Да она смеётся! Нет, в смысле она просто заливается смехом, держась за подол юбки, чтоб та не задралась и не раскрыла мне её нижнее бельё, если она его вообще носит.

– Отпусти! – сквозь смех весело крикнула она, словно я блять тут с ней играю. – Отпусти богиню, негодник!

То есть меня даже всерьёз не воспринимают теперь?

У меня мелькнула мысль прямо так вниз головой и отпустить её, но я отказался от этой идеи. Ей просто весело, а я просто бешусь. Да и не болен я, чтоб из-за такой хуйни что-либо делать людям.

Вернув её на место, я вздохнул.

– Давай, богинь, нет у меня желания играть с тобой сейчас, я в печали.

– Ну чего ты в печали, – ответила она мне улыбаясь. – Всё же… О! Моя любимица!

Я обернулся к любимице богини и увидел Мэри, что шла с каким-то лукошком в сторону выхода. Та, увидев богиню, послушно остановилась, дождалась и позволила себя обнять. Обнять от души, неловко улыбаясь, словно чувствуя себя слегка неуютно от таких нежностей.

– Здравствуйте, Богиня Удачи.

– Вот! Бери пример с неё! – тыкнула она в грудь Мэри пальцем, когда отпустила. – Никогда не унывает.

– У меня и забот меньше, чем у Мэйна, – ответила Мэри, словно извиняясь. – Кстати, привет.

Она помахала мне ладошкой.

Хм-м-м, мне кажется, или они слегка похожи? Хотя богиня куда дурнее Мэри и куда жизнерадостней.

– Это не оправдание, – отмахнулась богиня. – Главное, какой ты внутри! Жизнерадостный или нет.

– То есть если я тебе сломаю ноги, ты останешься такой же жизнерадостной? – спросил я.

– Злой! – тут же запыхтела она. – Ты очень злой и вредный. И почему ты так и мечтаешь начленовредительствовать именно мне одной. Это из-за того, что я богиня?

– Ты слишком заебучая… Ай! Да хватит мне ставить щелбаны!

– По-настоящему Мэйн больше говорит, – улыбнулась Мэри. – Мы-то знаем правду.

– Это точно. Ещё бы поумнеть ему немножко. Хотя бы чуть-чуть, чтоб жить с ним было не столь невыносимо, – кивнула богиня.

Да вы просто любите меня обижать! Хватит уже говорить о том, какой я тупой!

– Я пойду, Богиня Удачи, – кивнула Мэри. – Мне надо в город. Пока, Мэйн.

– Ага, давай, – кивнул я, а богиня вновь обняла её.

Дождавшись, когда Мэри отойдёт на достаточное расстояние, богиня улыбнулась.

– А я помню её. Она просила стать счастливее и найти своё место в жизни. Как хорошо, что я смогла ей помочь до того, как потеряла свои силы.

– Она это просила? – удивился я.

– Ага. Воры, наркоторговцы, убийцы и так далее, у которых в жизни всё решает случай. Все просят у меня благословения. Кто для того, чтоб покончить с этим, кто для будущего дела.

– И ты всем помогаешь?

– Зависит от настроения и от моего взгляда на ситуацию. А иногда могу благословить и не глядя, – замолчала, подумала, добавила. – Могла благословить.

На мгновение богиня погрустнела, глядя на то, как Мэри здоровается со стражницами и о чём-то с улыбкой переговаривается с ними. Смотрела молча, рассеянно, словно пыталась что-то вспомнить. Я лишь с интересом наблюдал за ней. Не часто Богиню Удачи увидишь вот такой заткнувшейся и задумчивой. Можно сказать, это прямо-таки исключение из правил.

Но вот она пришла в себя и улыбнулась мне.

– Рассказывай, мой верный послушник, что тебя беспокоит. Ты хотел узнать у меня что-то? Спросить у наимудрейшей совета?

Теперь уже наимудрейшая?

Твоё самомнение растёт прямо по часам, а не по дням, как погляжу.

– Ты же много людей повидала, да, Богиня Удачи? – начал я издалека.

– А-а-а… вижу-вижу, чего ты хочешь узнать, человек, – расплылась она в довольной и немного коварной улыбке бывалой сплетницы. – Амурные дела, это всегда так интересно!

– Это не амурные дела, это психология, – ответил я. – Я хотел поинтересоваться у тебя насчёт Клирии. Ты, наверное, заметила, как она странно себя ведёт в последнее время. И я подумал, что…

– Повремени, – сказала богиня неожиданно серьёзным голосом.

Я удивлённо взглянул на неё.

– Прости?

– Повремени, – так же серьёзно повторила она, хоть и продолжала улыбаться. Это вызывало у меня небольшой диссонанс, если честно.

Богиня посмотрела на меня, вздохнула по-добродушному и пробормотала что-то типа «вот дура-а-ак». Пусть я и услышал это, однако решил не заострять на этих обидных словах внимания. Может она сейчас что-то важное скажет, а дать ей пендаля всегда успею.

– Человек мой ты неразумный, – положила она мне руки на плечи. – Ты же хочешь делать своё дело, верно? Мне это не интересно, но ты хочешь как можно скорее уехать отсюда куда-то.

– Откуда ты это знаешь?

– Я богиня. Если вы не говорите, это не значит, что я, великая и мудрая, не вижу этого. Ты пришёл спросить моего совета. Я тебе советую – не уезжай в ближайшее время. Посиди дома.

– С чего ты взяла, что это поможет. Ты понимаешь же, о чём идёт речь?

– Вот болван, – добродушно отозвалась она. – Не спеши уезжать. Время всегда есть. Посиди здесь, немного успокойся и сам всё поймёшь.

– То есть ты уже знаешь, что происходит с Клирией?

– Я многое знаю, на то я и богиня. А теперь немного тёплых объятий, мой глупенький человечек, что взвалил на себя нелёгкую ношу.

И Богиня Удачи обняла меня. По-тёплому, по-доброму, я бы даже сказал, по-матерински, словно хотела передать немного своей безграничной любви и хорошего настроения мне. А ещё она тёплая, я же говорил об этом уже, да? Она как маленькая грелка с хорошим настроением, рядом с которой довольно сложно долго злиться.

Я сделал, как она сказала. Я повременил с отъездом на неопределённый срок.

Если раньше был готов сорваться буквально на следующий день, в первую очередь из-за Клирии, то теперь я немного остудил свой пыл и стал ждать. И опять же, из-за Клирии. Все мои последние действия так или иначе связаны с Клирией.

Но думаю, что богиня хуйни не посоветует. Если это позволит понять, что с чернявкой не так, то это будет очень хорошо. План действительно не горел. И даже если бы мы туда приехали, пришлось бы кое-какое время ещё ждать, пока все другие окончательно подготовятся.

Так что разницы, где ждать, не было.

К тому же мы обезглавили графиню и отправили её голову прямиком к Эви. Констанция сказала, что проследит, чтоб подарок дошёл до адресата, хотя перед этим она очень понятно и точно высказалась в мой адрес по поводу того, что думает обо мне.

– Я надеюсь увидеть, как ты будешь помирать, – ответила она с ненавистью, когда мы прощались.

– Я тебя тоже любушки, Констанция, – кивнул я. – Мы скоро наведаемся к тебе, потому приготовь нам временную базу, где мы сможем расположиться, пока будем зачищать город Эви от крыс.

– Одумайся пока не поздно, – с нажимом произнесла она. – Мы с Эви ещё можем принять тебя. Я даже могу простить тебя за содеянное.

– Знаешь что, фемка, – сказал я, с удовольствием наблюдая её скривлённое от старой кликухи в лицо. – Лучше пусть меня все ненавидят.

– Ты болен.

– Пусть. Зато твоя дочь и ты живы. А теперь ножками топ-топ в сторону Эви, посылку донеси и проследи, чтоб она устроила собрание в выгодное нам время. Или же чтоб провела ещё одно потом. И не облажайся, если не хочешь, чтоб это отразилось на Эви.

В ответ она плюнула мне в лицо.

Пф-ф-ф… как будто мне это страшно. Констанция, ты дура. Я-то могу просто вытереть твои слюни и всё. А вот твоя тупость из-за гордыни останется с тобой навсегда и дай бог, чтоб они тебе боком не вышли позже.

По совету богини, ждать я собрался ещё недели две. Это было связанно с тем, что всё будет более-менее готово через две недели и тогда мы сможем начать действовать. Начнём зачищать крыс, потом возьмём Эви и убьём графов, а после приступим к генеральному плану и плану с вулканом. Из-за Клирии оттягивать я больше не мог.

Я не совсем понимал, что должно было проясниться, так как не знал, в каком направлении смотреть. Она расскажет об этом или я замечу какие-либо признаки недуга?

Так всегда, стоит понять, на что обратить внимание, как всё становится просто, но именно это и есть самое сложное. В медицине в первую очередь самое сложное – понять, что является первоисточником всех симптомов, так как причины могут быть разными. Тут так же.

Я не вижу источник.

Единственное, что радовало меня несказанно, так это загруженность Клирии. Элизи по моему приказу от души навалила той работы, и теперь Клирия просто не вылезала из-за бумажек. Я даже несколько раз к ней заглядывал и видел, как она покорно, без какого-либо недовольства, буквально полностью обложенная бумажками, пишет и пишет, и пишет… А вокруг на столе и на полу башнями покоятся ещё стопки. Хотя на глаза попадались и свидетельства погрома в прошлом в виде сломанной тумбочки, оторванных подсвечников или треснувшего шкафа.

Правда не всегда я заглядывал к ней ради интереса. Были моменты и делового плана, когда требовалась помощь Клирии.

Например…

– Я стесняюсь спросить, но что это за расходы? – спросил я, зайдя к ней вместе с Элизи. Мы около получаса гадали, что значит ЛПБА. Моя версия была – пропаганда ЛГБТ-сообщества у врагов, чтоб те вымерли нахуй ещё до того, как мы с ними сразимся. Элизи была не столь умна. Или не столь больна.

– Это лекарство, которое вы просили, Мэйн, – спокойно ответила Клирия, только взглянув на листок. – Вы помните? Антибиотики на основе пенициллина.

– Кажется… я что-то припоминаю, – задумался я. – Вроде это мы обсуждали ещё года полтора назад, да?

– А что значит аббревиатура? – поинтересовалась Элизи. – И почему расходы выросли ещё в два раза?

– Лекарство Против Болезней, Антибиотик, – ответила Клирия. – Прошу прощения, моей фантазии хватило только на это. Что касается расходов, то разработка дошла до заключительной стадии и у нас есть положительные результаты.

– Они выделили пенициллин? – обрадовался я. – Смогли?

– Пока точно сказать не могу, но за все эти года есть значительное продвижение, что потребовало вливание новых финансов.

– Значит они уже скоро смогут производить его? – заинтересовалась Элизи. – Учитывая ограниченность целителей и то, что против бактериальной инфекции они бесполезны, антибиотик может сослужить нам хорошую службу.

– Пока что точных данных нет, есть только…

И они начали чирикать о чём-то о своём, я даже не сильно вслушивался. Главное, что мы смогли привнести в мир действительно что-то полезное. Лекарства.

Так… назовём это лекарство в честь меня. Там, например, Патрикоцизм… Нет, это скорее религия. Патриколиоз… Звучит блять как сколиоз. Может жидкость Патрика… Хотя у меня тут же вопрос, какая именно. И такой же вопрос появится и у других, скорее всего.

Пока я гадал, как бы назвать лекарство в свою честь, чтоб не опозорить самого себя этим самым, взгляд упал на кружку на столе Клирии, наполненную какой-то жидкостью. А рядом… малосольный огурец? А на тарелки… сливы? Так, а это вообще сметана. Клирия, а ты не просрёшься от такого букета? Мне просто интересно. Если сливы я ещё могу связать со сметаной, то вот малосольные огурцы как-то не очень.

И жидкость, это типа алкоголь? Клирия бухает, пока работает что ли?

Я взял кружку и немного отпил.

Блять, ну и дермище… Я аж скривился. Это был точно не алкоголь, скорее что-то типа воды от оливок в банке с привкусом чеснока и солью. Пиздец, и это со сметаной ещё употреблять?! Я только представляю, а меня уже блевать тянет.

Клирия же с Элизи с интересом наблюдали за мной всё это время.

– Что это? – спросил я, ставя кружку обратно на стол. – Что это за… кхм-кхм… жидкость?

– Это коль-кольсанка, – спокойно ответила Клирия.

– Чего?

– Это отвар из ягод санки так называется, – объяснила мне Элизи. А, ну эту ягоду я знаю, она чем-то на оливки по вкусу маринованные напоминает. – Коль-кольсанку используют, когда проблемы с кишечником. Только…

Элизи вопросительно покосилась на Клирию.

Так, стоп, Клирия, так ты из-за запоров такая злая?! Просраться не можешь, потому всё говно через ауру лезет?!

– Боюсь, это не то что вы подумали. Мне просто нравится этот вкус, – спокойно ответила Клирия.

– Кто в здравом уме будет пить это дерьмо? – спросил тут же я.

– Это питьё слишком специфическое по вкусу, – более галантно перефразировала Элизи мою фразу.

– Да дерьмо это, так и скажи. Особенно если смешивать это всё вместе. Огурцы, сметана, сливки… Ты, кажется, хочешь хорошенько просраться, Клирия.

– Боюсь, что я не ставлю это основной целью, хотя не могу отрицать и данного варианта развития событий.

Тут я представил, как Клирия сидит с голой жопой над очком и просирается с красным напряжённым лицом, заливая всё дерьмом. Не знаю, почему я такой больной дегенерат, но от такой картины мне стало дико смешно. Возможно, потому что я представил Клирию в довольно необычном для неё ракурсе.

– Такое не может нравится нормальным людям, – сказал я безапелляционно.

– Боюсь, что я ненормальная в этом случае.

– Это видно. Что ты ещё смешиваешь?

– То, чего пожелает в сию минуту моя душа, Мэйн.

– Ты извращенка.

– Очень может быть, Мэйн. В последнее время я сама не устаю удивляться своим вкусам, – спокойно ответила она, отпила из кружки и продолжила работать. Меня аж передёрнуло, когда я увидел, как она пьёт эту мерзость.

А вот Элизи смотрела на Клирию очень внимательно.

Смотрела так, словно пыталась разглядеть в ней что-то.

– Клирия, – мягко начала она. – А до этого тебе нравилось подобное?

– Насколько я помню, меня к подобному тянет впервые.

– Понятно… – пробормотала Элизи, продолжая разглядывать Клирию, после чего посмотрела на меня. – Мэйн, не мог бы ты оставить нас наедине?

– Наедине?

– Да, наедине. Я вынуждена настоять на этом. И не мог бы ты пригласить сюда служанку, если тебя не затруднит.

– Без проблем.

Я не видел в этом ничего странного, Элизи довольно часто хочет поговорить на какие-нибудь темы с кем-то и просит меня выйти. И я не чувствовал, что меня выгоняют, так как понимал, что иногда некоторые вопросы нужно обсудить только тет-а-тет. Особенно если они связаны с Клирией. Хотя то, каким настойчивым, практически не терпящим возражений был голос, мне не понравилось. Не в плане дерзости или чего-то такого, а в плане того, что Элизи что-то поняла.