Текст книги "Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

Содействие.

Именно это слово я ненавижу больше всего. Ты вроде и не даёшь человеку что-то важное, но тем не менее позволяешь ему заниматься тем, что может определить дальнейшую судьбу абсолютно всего. Ещё хуже то, что без него ты нихера не сделаешь.

И вот Констанция – с одной стороны она нам нужна и на ней клятва. С другой стороны, вредная сука может всё испортить даже непреднамеренно.

Единственное, на что я делаю огромные ставки – доверие Эви к Констанции. Они уже двадцать два года вместе. И мне хочется верить, что у Эви остались после всей этой политической возни хоть какие-то чувства и идеалы. Причём учитывая её стремления сделать королевство единым и сблизиться с Фракцией Дня, у меня есть все основания на такие надежды.

Посылка к нам пришла на следующий же день. И на следующий же день Констанция отправилась в гости к Эви. Ей предстояло подготовить зал к нашему прибытию. Зная, что Эви обладает магическими способностями и то, что у неё было двадцать лет в запасе, сомневаться в её умениях причин у меня не было. Плюс, как я понял, её учителем была Баба-Яга, которая наверняка подтянула Эви во многих магических вопросах.

– Констанция, сделай всё правильно, и никто не пострадает. Из твоих любимых и близких, по крайней мере.

– Я сделаю, – тихо сказала она, словно пародируя Юсуфа. В последнее время она вообще выглядит не очень-то и радостной. Ну, я имею в виду последние – этот и прошлый день, после того как я ей накостылял немного.

– Уж постарайся. В противном случае я проведу всё по классике жанра. Не думаю, что тебе надо объяснять, как это выглядит.

– Не надо, – ответила она сдержанно.

Хм… не перегнул ли я палку с этим всем? Уж слишком она забитая и безэмоциональная. Может быть ей напоследок прострелить колено?

– Ладно, иди. Мы отправили твою посылку сразу тебе на дом. Не думаю, что она займёт много места, потому сможешь относительно скрытно всё установить.

– Да, – кивнула она, даже не поднимая головы, чтоб взглянуть мне в глаза.

– Тогда иди, – указал головой я на выход. – Завтра увидимся.

Да-да, именно завтра, так как благодаря Констанции на завтрашний день был объявлен Эви сбор всех графов. Будет обсуждаться вопрос того, что какой-то уёбок (то есть я) осмелился послать ей голову одной из её ковена. Я ещё той дуре на лбу слово «смерть потаскухам» вырезал, что должно было впечатлить её тонкую натуру.

Когда Коня ушла, я ещё некоторое время не мог выкинуть её поведение из головы.

– Она слишком странно себя вела, – сказал я задумчиво Клирии, сидя в зале.

– Вы ей многое высказали, ей многое пришлось понять. Открытие глаз бывает неприятным, мой господин.

– Она опасна, босс, – тихо высказался Юсуф. Вот же заладил.

– Помолчи, Юсуф. Я уже понял твою позицию. Однако она никогда не перешагнёт через свою дочь. Констанция может тешить себя иллюзиями, но никогда не пойдёт на подобный шаг.

Ну или я её не знаю. Хотя то, что я вижу, отлично вписывается в её обычный образ, когда она жестоко и беспощадно ебёт всем мозг своим «правильно».

– Плюс сейчас важно для меня получить ещё скрытников. И Клирия… Клирия, что за хуйню ты делаешь?

Я смог выхватить листок до того, как она успела что-либо сделать. Хотя было видно, что расставаться с драгоценным куском бумаги Клирия была не намерена, однако до моей реакции ей было далеко.

– Так, что ты у нас тут всё пишешь, Клирия? – поинтересовался я, глянув в лист. Сколько её вижу в зале, она всё что-то пишет. Причём с таким лицом, словно от этого зависит вся её жизнь. Мне даже интересно стало.

Однако глянув на лист…

– Это что?

– Это? Это имена, мой господин.

– Я это вижу. Я о том, что это? Что за имена?

– Имена для ребёнка, мой господин. Правый столбик – для мальчика. Левый столбик – для девочки.

Я внимательно посмотрел на Клирию, которая выглядела совершенно невозмутимо. А мне уже через плечо пыталась заглянуть одна из наёмниц.

– А ты чего тут забыла?! – схватил я её за голову и несильно толкнул на диван. Ой бля… улыбка… сейчас явно Джокера пародирует. Я вновь повернулся к яжматери. – Клирия. Если ты вдруг по каким-то неведомым мне причинам не заметила, мы тут обсуждаем важные дела.

– Я понимаю, мой господин. И я ни на секунду не отвлеклась от разговора.

– Окей, повтори мои последние слова.

– Окей, повтори мои последние слова, – не моргнув глазом повторила меня.

Так, передо мной теперь сидит Клирия-тролль.

– Я прошу сейчас не играть со мной, Клирия.

– Хорошо, я вас просто неправильно поняла. Ваши последние слова – сейчас куда важнее для меня получить ещё скрытников. И Клирия, Клирия, что за хуйню ты делаешь.

То, с какой точностью она процитировала меня, вызывало искренний ужас. Такой, как она, надо адвокатом работать, чтоб запоминать каждое слово подсудимого и ловить его на неточностях. Надо быть с ней поаккуратнее, а то мало ли.

– Короче, Клирия, или ты слушаешь, или получаешь пиздюлей, договорились?

– Я вас поняла, мой господин, – кивнула она.

– Я очень на это надеюсь. Так вот, что касается тебя, ты потопаешь с нами. На всякий случай, если вдруг потребуется мозговое вмешательство. Ещё нам надо понять, что делать с людьми непосредственно Эви.

– Отравить? – предложила одна из наёмниц.

– Можно было бы, но боюсь, что для этого понадобится тратить ещё время, которого у нас уже нет. Один шанс на миллион, так сказать. Поэтому полезем в обход них. План.

Одна из наёмниц притащила к нам несколько карт замка.

– Учитывая то, что подготовит для нас Констанция, вот как мы поступим…

Постараемся не облажаться, это если кратко описывать наш план.

И вот, стоя перед чудесным замком на некотором удалении, мне открывался вид на въездные ворота, через которые проезжали кареты с…

– Это единороги, Мэйн, – некоторые споры просто не могут закончиться.

– Клирия-тля, это носороги. Ещё раз ты такую хуйню скажешь, и я тебя изнасилую.

– Это единороги.

Я молча посмотрел на эту наглую рожу, что сейчас улыбалась мне в лицо лёгкой улыбкой, словно она не приделах.

– Я тебя в жопу изнасилую, если что. Это будет очень больно, поверь мне.

– Не больнее, чем рожать ребёнка.

– А ты уже знаешь и то, и другое? – поинтересовался я.

– Ни того не другого мне переживать не приходилось, – покачала она головой. – Однако я сомневаюсь, что это больнее, чем четвертование.

– Ясно, мне очень интересно, потом расскажешь, что чувствовала. Вон карета Элизи.

В отдалении проехала карета, что принадлежала нашей верной подруге, которая через пару секунд скрылась в арках стен. Мы же располагались в здании с высокой башней, что раньше, как я предположил, была колокольней. Отсюда открывался чудесный вид на вход в поместье… Нет, в замок-крепость Эви. И отсюда мы наблюдали, как кареты одна за другой въезжают во двор.

– Так, помолимся, чтоб всё было хорошо. А то я слышал, что Эви слегка рассержена на мой подарок.

– Мне кажется, зря вы, Мэйн, написали это на голове её подруги.

– Я ничего не писал. Просто вырезал на лбу.

– Боюсь, что суть от этого не поменялась.

– Плевать. Так, теперь нам самим пора идти.

Мы быстро спустились с башни в главное здание, где нас уже ждали другие члены команды. Вместе мы вышли на вечерние улицы, полные народа, растворяясь в общем потоке. Теперь надо было добраться до места проникновения. Оно располагалось с обратной стороны от входа. И нет, это был не чёрный вход.

Протискиваясь небольшими группками по улицам и улочкам, что вечером превратились в живые потоки людей, мы, не привлекая лишнего внимания обогнули полностью весь замок Эви, выйдя к месту, где можно было пробраться внутрь. А если быть точнее, то через канализационный слив в речку-говнотечку.

Эта небольшая речушка выходила из зарешёченных труб из-под замка, видимо сливаясь из какого-нибудь фонтана, а заодно и всей канализации замка. Однако конкретно нам была нужна не эта труба.

Пройдя вдоль домов и выложенного камнем канала для этой реки, мы остановились напротив небольшой зарешечённой трубы, что вела внутрь, в глубины канализационных сливов и откуда так же сливалась жижа.

– Ненавижу канализации, – пробормотал я.

– Вспоминаются чудесные приключения, где ты меня избил до полусмерти, – едва слышно шепнула мне на ухо Клирия. И почему она прошептала таким весёлым голосом.

– А потом спас, вытащив от тварей. А могу и добавить.

– Не надо. По-настоящему мне было очень больно и грустно. Я не хотела причинить вам вреда. Просто в одной из прошлых жизней меня сожгли на костре. Неприятные ощущения, хочу признаться. Потому такой пожар ввёл меня в своеобразный транс.

– И ты чуть глотку мне не вспорола, спешу напомнить.

– Мне очень стыдно. Ночью спросите с меня за всё, – улыбнулась она невинно.

Ой бля, иди-ка ты нах… в баню. А то пошлю не туда, а она сразу же и прискачет.

– Ладно, заканчиваем и погнали.

Я перепрыгнул через ограждения и аккуратно соскользнул вниз по покатому каменному берегу до самого дна, где ушёл в воду по колено. Она была не сильно широкой, около трёх-четырёх метров в ширину, похожая на каналы, что проходили через мой город и куда сливали воду все ливнёвки.

Подойдя к решётке, я аккуратно подёргал её. Да уж, добротно закреплена, сразу видно. Замок мощный висит такой. Обычной пилой не взять. И видно, что иногда дверкой то пользуются.

Но слава богу, что у нас пила тоже не простая.

– Несите пилу по металлу, – позвал я их.

Улица, на который мы стояли, была задней. Одна из тех, что обычно проходит узкой улочкой позади домов, становясь если не местом для складирования всяких ненужных старых вещей, то помойкой. Оттого здесь народу практически не было. Плюс наши стояли по краям, чтоб спровадить случайных прохожих.

Чтоб перепилить замок на решётке, потребовалось около получаса. Причём пилил я очень быстро, нормальный человек так не сможет. Дошло до того, что сама пила уже обжигала пальцы и шипела, когда на неё попадали капли воды. А ещё постоянная вонь, которая совершенно не радовала. Надеюсь, это не Эви так много срёт, а то будет у нас биологическая катастрофа.

Как только замок был распилен, я, откинув его в сторону, распахнул решётку и махнул рукой своим.

– Всё, погнали, народ, – и пригнувшись я нырнул в вонючую трубу, стенки которой уже давно покрыла слизь.

Судя по карте, которую раздобыла Констанция для нас, здесь под замком проходила довольно сложная канализационная система, которая была отстроена в допотопные времена. Она выходила ко многим местам в этой крепости. И если хорошенько постараться, то можно даже протиснуться на некоторые этажи, где есть сливы. Но можно и застрять.

Однако, перед тем, как мы начнём своё путешествие по канализации, следовало кое-что сделать. А именно…

Я вытянул руки вперёд и активировал магию обнаружения ловушек: шаровую молнию, которую уже однажды активировал в лесу около камня на границе с территорией эльфов. Довольно манозатратная и в тоже время довольно эффективная для обнаружения сигнализации.

Маленький шарик электричества, похожий на шарик из плазменной лампы, тут же потянулся своими щупальцами вперёд, словно его что-то притягивало. И я знаю, что именно.

Ловушка.

Для меня это не было сюрпризом. Констанция точно показала нам, где находится сигнализация, потому я сразу знал, где её искать. Например, в этой трубе.

Потому и решётка выглядит так, словно ею пользуются. Здесь кристаллы постоянно меняли, так как они были как батарейки – заряд тратится на сигнализацию. И Эви могла себе позволить натыкать их везде, где только можно. Конечно, ограждать по диаметру замок она не стала, так как это слишком затратно даже для неё, однако натыкала их вот в таких местах. Да и нецелесообразно там их ставить, так как могут свои задеть.

– Лом, – протянул я назад руку, скинув магию обнаружения.

Получив увесистую железку, я подошёл к камню, который довольно сильно выделялся, словно его постоянно вытаскивают. Хотя если не знать, ты его и не заметишь, но мы-то уже в курсе. Немного повозившись, выковырял его наружу и увидел в небольшом углублении кристалл, мягко мигающий розоватым светом.

Вот и подарочек от Эви.

Хотя проблема невелика, если знать, как с ней справляться. А я знаю! Я умный! Я книжки читаю! Сейчас бы не обосраться на ровном месте прилюдно, и можно будет хвастать, какой же я крутой.

Но сложности в прочем не было – я просто дал прироста маны кристаллу, отчего тот засветился ярче. Добавил ещё немного, заставляя его покрыться трещинами, после чего тупо додавил и кристалл взорвался осколками, которые разлетелись подобно шрапнели. Но уже предчувствуя подобный исход, я прижался к стене.

– Вот и всё. Проще пареной репы, – улыбнулся я.

– Вы молодец, – сказала за моей спиной Клирия. – Я горжусь, что вы мой господин.

– Блин, Клирия, сдрысни отсюда, не раздражай.

Подлиза блин.

Подав на руку немного огонька, я, подобно Моисею, повёл свою паству по канализационной трубе в глубины этого вонючего подземелья, сгорбившись буквой «Г». Иногда мы проходили под вертикальными трубами, из которых на нас что-то лилось. Иногда проходили около труб, что входили в эту под углом в сорок пять градусов. Иногда мы попадали даже на перекрёстки. Но это всё было не то. Меня интересовало одно конкретное место.

Пройдя таким образом несколько разветвлений, мы попали в такую небольшую комнатку, где воняло просто дерьмом. Отсюда, больше ориентируясь по карте, которую я выучил, чем по внутреннему компасу, мы повернули налево в трубу, что шла под уклоном.

Здесь уже вперёд полез Юсуф. Имея отличную ловкость, он без особых проблем поднялся по скользкой трубе, цепляясь за выступы, за которые обычным людям было не зацепиться. После этого он скинул нам верёвку и по ней уже поднялся я. И так мы цепочкой забрались наверх, по сливающейся вниз грязной воде в полнейшей темноте.

Здесь, на т-образном перекрёстке повернули направо и уже через несколько минут мучений в сточных водах добрались до нужной трубы.

– Вот эта, – подсветил я рукой этот лаз. Хорошо, что Ухтунга и Винни-блять оставили дома, они бы здесь не пролезли.

Да чего уж, тут я с трудом пролезу, вот прямо в притирку. Придётся как червяку ползти через трубу ещё хуеву тучу метров. Чтоб ненароком не остаться здесь навеки, мне, как испытателю, привязали к ноге верёвку, чтоб в случае чего вытащить обратно.

Именно так и рождается клаустрофобия, хотя она у меня рождается при любых таких ситуациях. Ну ещё бы, узкая труба, ты блять скрючен, со всех сторон давит, воняет сыростью и темно. И ещё двигаться нормально не можешь, извиваешься как червяк. Но я же антигерой! Я не такой, как все! Я пролезу в любую щель, куда бы нормальный человек не полез. Даже если это щель Клирии.

Описать это ощущение было легко: темно, тебе кажется, что ты вот-вот застрянешь, воняет и давит со всех сторон. Мне казалось, что стенки сейчас начнут сжиматься и меня или раздавит, или застряну. Хотя реальной угрозой было то, что сейчас потечёт по трубе вода, она из-за меня не сможет протечь дальше, и я захлебнусь.

И так на протяжении долгих двадцати минут, что я проползал с колотящимся от страха сердцем, пока наконец впереди не замаячил свет. Тусклый, пробивающийся через сливную решётку, которая по идее не должна была быть закреплена.

Когда я дополз до неё, то замер, вслушиваясь в тишину.

Никого.

После этого, я, затаив дыхание, толкнул её вверх и с облегчением почувствовал, как она без сопротивления поддалась. Был риск того, что она будет закреплена, и тогда нам бы пришлось ползти в другую трубу. Но всё обошлось.

А вывела труба нас в большую купальню, выстеленную белым и кремовым кафелем, с открытыми душевыми кабинками и неглубоким бассейном. Здесь, наверное, Эви с Констанцией моются вместе. Хм… интересно, а они лесбийским сексом не занимаются? Ну просто в прошлом Коне пришлось такое делать с моей подачи, а сейчас? Там язычком лизь-лизь, например?

Ладно, чот меня понесло на пошлость. Видимо стресс сказывается.

После моего первого испытательного прохода по трубе в умывальню мы перетащили сюда всю оставшуюся команду. По одной через дыру мы вытаскивали на свет божий девушек и Юсуфа. Правда одна умудрилась застрять (никак жрала много), но и её мы вытащили. Не зря же верёвку привязывали.

Жаль, что Клирия там не застряла.

– Дело осталось за малым, – посмотрел я на выход из купальни. – Но для начала расчехляемся и переодеваемся в чистое. А то нас не то что увидят, унюхают запросто.

Поэтому прямо здесь мы устроили сеанс бесплатного быстрого стриптиза. Теперь дело оставалось за малым. Найти зал, устроить пафосный вход меня любимого и дать понять Эви, что теперь во Фракции ночи новая и неоспоримая единственная власть.

– Так, проверяем снарягу, проверяем свои запасы и прочее, и прочее. Юсуф, как договаривались, берёшь часть людей с собой. Я возьму всего двух скрытницу и Клирию, чтоб в нужный момент пробить чернявой пиздюлей.

– Вы так говорите, мой господин, словно для вас цель в жизни – давать мне, как вы выразились, пиздюлей.

– Знаешь, я уже начинаю подумывать, что в этом и есть смысл моего существования, – задумался я.

– Мне приятно осознавать, что пусть даже в таком плане, но я становлюсь вашей целью, – кивнула Клирия.

Ага-ага, моей целью. Тьфу блин.

Я открыл барабан и ещё раз пробежался по патронам пальцами уже заученными движениями, проверяя их. В любом случае он не намок, а я это делал скорее для того, чтоб удостовериться, что патроны на месте. Плюс я высыпал ещё патронов на три барабана, после чего рассовал их по карманам. С увеличившейся ловкостью я могу перезарядить его даже быстрее, чем обычный человек без подготовки пистолет. Лишь ловкость пальцев и быстрая скорость.

– Итак, Юсуф, не подставляйся, мне твоей жене нет охоты говорить, что ты помер, – хлопнул я его по плечу. – Не забывай, что тебя ждут дома сиськи и беличий костюм.

Тот покраснел, а я усмехнулся. Да-да, чувак, неужели ты верил, что я не замечу отсутствия одного из костюмов тогда на базе анусов? Уже представляю, как ты в этом костюме перед голой Мамонтой щеголяешь. Я бы, если честно, посмотрел бы такую порнуху.

– Девушки, вас это тоже касается, особенно тебя, третий месяц. Мы уже прошли дохера и почти всё сделали, так что сделайте мне одолжение – не сдохните. Не хочу потом стоять над вашими трупами и грустить.

– А вы будете грустить? – спросила одна в то время, как другие разулыбались.

– Ты даже не представляешь, как мне грустно, когда кто-то из вас погибает, девчонки, – улыбнулся я.

И все бабы разом смутились, потупив глазки. Смутились, неуверенно улыбнулись, покраснели. Даже и не скажешь, что передо мной редкостные отморозки, для которых нет ни добра, ни зла.

– Вы тоже берегите себя, – едва ли не хором ответили они.

Почему я так волнуюсь?

Игры научили меня, что перед финалом обязательно будет какой-нибудь пиздец. Всегда так: как финал, так часть команды сдохнет в адских муках или того хуже. И что бы ты не пытался сделать, обязательно так и будет.

Вот и тут, почти самый конец и мне не хочется, чтоб кто-нибудь из моей команды погиб. Так всё почти гладко шло же, и будет до пизды обидно потерять людей, даже часть из них.

Блин, пусть финальный бой с боссом этой локации будет нормальный. Без трупов, я имею в виду. Ведь всё так хорошо идёт…

Распрощавшись с командой диверсантов, я, две скрытницы и Клирия двинулись своей дорогой.

– Вы волнуетесь? – едва слышно спросила она, когда мы пробирались по мрачным коридорам этого замка.

– Волнуюсь? Естественно. Обычно во всех таких ситуациях всё заканчивается тем, что кто-то обязательно дохнет, – ответил я.

– Вы настроены просто слишком пессимистично, – заметила Клирия.

– Реалистично, ты имела в виду? Обычно именно на последнем этапе идёт массовое опиздюливание, потому у меня и поигрывает очко от волнения. Причём не за себя, хочу заметить.

– Всё будет в порядке, – попыталась успокоить меня Клирия, и я не могу сказать, что на меня это подействовало.

То ли будущая не самая радостная встреча с Эви меня напрягает так сильно, то ли действительно всё закончится одной большой бедой. А тем временем мы приближались к залу, где проходило всеобщее собрание зла.

Они были лишь пародией на настоящих злодеев, и им ещё только предстоит увидеть, что значит настоящее зло во плоти. Их жалкие попытки показать себя тёмной стороной, устраивая жестокие расправы над соперниками, да и над обычными людьми просто не что по сравнению с тем, что я собираюсь им преподнести. Этому миру есть ещё куда падать и к чему стремиться. И я надеюсь, они в первый и последний раз двинуться по пути, по которому я их поведу.

Собрание графов Фракции Ночи.

Это не то что бы редкое событие, однако и частым его назвать было нельзя. Всех графов, всех восемнадцать человек собирали всегда лишь по исключительным вопросам, когда решение, которое было необходимо Фракции, можно было принять лишь при содействии абсолютно всех.

Или же когда возникала проблема, которая требовала присутствия абсолютно всех людей.

Сейчас графы не знали причин столь неожиданного и быстрого сбора. Кто-то лишь подозревал причины, однако даже их предположения были в корне не верны.

Некоторые заговорщики, что уже успели скрепить себя общей целью, лишь хитро переглядывались между собой, всем видом показывая: они знают то, что другим неведомо. Так же они поглядывали снисходительно на Эвелину, словно на дитя, которому они лишь разрешают играться и словно любую минуту могут показать, кто здесь хозяин.

Не надо говорить, что показать этого никто из них не мог, если только не в собственных мечтах.

Если бы у кого-то была способность читать мысли, то без проблем можно было бы узнать, что абсолютное большинство думает об Эви, как о глупой девке, что хочет показать свою власть подобно маленькому ребёнку и оттого собирает их всех вместе, чтоб ещё раз топнуть ножкой прилюдно и высказать недовольство.

Причины такого поведения были просты – многие уже успели навести мосты с другими странами, теперь считая себя кем-то большим, чем обычными графами. Словно теперь они стали сильнее и лучше остальных и в особенности Эвелины, хотя в реальности они как были обычными графами, так и остались. Стало сильнее только их самомнение, ничем особо не подкреплённое.

В частности, немало графов теперь сотрудничали со страной демонов, которые предлагали за дружбу немалые привилегии в будущем. Или страны зверолюдов, которые так же хотели получить часть северо-западных территорий. Или даже эльфы, для которых горы, отделяющие их от этой части континента, не являлись причиной отказываться от общего пирога.

Что-что, однако именно во фракции Ночи собралось абсолютное большинство предателей, желающих переметнуться на сторону других стран в поисках лучшей доли. Во Фракции Дня предателей родины действительно не было, хотя их тёмные делишки назвать соответствующими добру тоже было нельзя.

И теперь восемнадцать… семнадцать человек собрались вместе, чтоб обсудить дела насущные.

И первое, что бросилось всем в глаза – не очень радостное настроение Эвелины. Если раньше она встречала всех с невинной улыбкой, то теперь её взгляд был подобен льду, что заставляет замерзать твоё сердце и твою душу. Она смотрела на всех внимательно, изучающе и даже самые уверенные в себе почувствовали дискомфорт и желание как-нибудь прикрыться от этого взгляда.

По удивительному совпадению, теперь никто не чувствовал себя лучше Эвелины, как никто больше не смотрел на неё, как на неразумное дитя, что лишь топает ножкой. Потому что это дитя сейчас могло своей ножкой переломать всем кости при желании, а потом ровно то же самое сделать и с их семьями.

Всех теперь волновал вопрос, зачем их позвали сюда так срочно, почему Эвелина не в духе и не они ли являются причиной всего этого мероприятия. Оттого каждое промедление перед всеобщим собранием фракции выводило людей из себя. Они волновались, испуганно оглядывались и отводили взгляд, когда Эвелина на них смотрела.

Но Эвелина не спешила.

Совершенно не спешила, пригласив всех на обед и спокойно кушая, при этом наблюдая, как все остальные изводятся.

О нет, она знала о всех их грехах. Знала, что каждый делает и с кем ведёт дела. Возможно, не все тайны были открыты ей, но Эвелину это не волновало. Она знала достаточно, чтоб раздавить каждого, кто перейдёт границы, и при этом остаться в безопасности, не объединив против себя всех.

И смакуя шикарный обед, она с удовольствием обводила каждого присутствующего взглядом, наслаждаясь тем, как те едва не давились, почувствовав на себе давление. Наслаждалась давящей атмосферой и страхом каждого из присутствующих, которые знали о своих грехах. Знали и боялись. Это способствовало тому, что в будущем их будет легче сломить.

Даже её ковен притих, не сильно желая высовываться. Да, для них причина сбора не была секретом, однако все они знали, что бывает с теми, кто злит Эвелину. Когда-то, в самом начале она может и была замечательной девушкой, не знающей злобы. Однако о тех временах предшествующие им ведьмы, что решили злоупотребить её добротой, уже не расскажут.

Каждая из них погибла в борьбе за власть с Эви, и маленькая милая нежить доказала, что может выстоять даже несмотря на свой обманчивый вид и превосходящие силы и количество противника.

Однако и у самой Эвелины были проблемы. Даже не проблемы, а причины для беспокойства.

– Констанция, с тобой всё в порядке? – подёргала она за рукав свою верную подругу, с которой прошла и огонь, и воду на протяжении двадцати двух лет. – Ты сегодня немного… расстроена. Что тебя беспокоит?

– Ничего, – покачала она головой. – Я… просто немного устала. Вся эта нервотрёпка с поиском того, кто это сделал. Ещё и дочь шалит…

– Фемия? Возраст такой, сама знаешь, – разулыбалась Эви. – Уже взрослая, хочет жить своей жизнью, однако не повзрослела умом. Все через это проходим.

– Ты уже захватывала власть в её время.

– Так и время было другое, и жила я походами с героем, а потом с антигероем. Я другая нежить, – пожала она плечами с улыбкой. – Как закончим с этим, возьми себе отпуск и отдохни.

– Не думаю, что мне требуется отдых.

– Тогда это приказ, – подмигнула Эви ей. – Ты, в отличие от меня, стареешь. Тебе уже пятьдесят один годик, не забывай это.

– Да… Да, думаю, что ты права.

Но она видела, что Констанция не смотрит ей в глаза, что Эвелину несколько тревожило. Тревожило больше, чем голова. Пусть та её и сбила с толку, однако состояние подруги её волновало куда больше.

А что касается головы, то это была та ещё песня. Особенно когда пришла Констанция со словами: «Только не пугайся, но боюсь, что это адресовано тебе, Эви». Тогда она была ошарашена, была зла и пообещала себе найти виновника и заставить его мучиться за это. Нет, ей было плевать на эту глупую ведьму, что промышляла чёрной магией и похищениями, однако прислать ей такое, так и ещё и с такой надписью…

– Я не потаскуха! – воскликнула она тогда обижено, прочитав надпись.

С того момента она поклялась, что доберётся до виновника и заставит его пожалеть о содеянном. Он будет мучиться, будет страдать и будет жить так долго, как только может прожить человек. И она лично будет следить за этим вопросом.

Но теперь, видя, как её подруга меняется, эта месть ушла на второй план.

После праздничного обеда все гости по своему обычаю выдвинулись в сторону главного зала, где будет проходить собрание. Эвелина шла последней, словно пастух, что подгоняет своё стадо. Беспокойство по поводу Констанции не покидали её. Мыслями она раз за разом возвращалась к ней, пытаясь понять, что же происходит.

Однако ей пришлось отложить все эти волнения, когда они вошли в зал.

Здесь, под пристальным взглядом величественных статуй и портретов они сели вдоль длинного каменного стола, что был отполирован до зеркального состояния. Пол был вымощен исполинским камнем, добытым из древних неприступных гор. Некоторые места были украшены черепами людей, которым не посчастливилось стать врагами маленькой нечисти.

Это место было создано для того, чтоб заставить любого человека бояться и чувствовать себя пустым местом. И с этой задачей это место отлично справлялось.

Графы, чувствуя себя, словно в суде, где им вот-вот объявят приговор, расселись по своим местам. Больше никто не рисковал многозначительно, высокомерно или хитро переглядываться, так как понимали, что такой взгляд может быть вполне оценён как признание. В чём именно, им ещё только предстояло узнать.

– Итак, мои верные друзья, – одарила их Эвелина улыбкой, в которой не было и намёка на доброту. – Сегодня мы здесь собрались по очень важному вопросу, который заставил меня очень расстроиться. Я знаю, что вы обычно стараетесь радовать меня, однако в этот момент в зале находится тот, кто решил бросить мне вызов.

Вот теперь все переглянулись. Если Эвелина говорила столь громкие слова, то значит это было действительно правдой. Кто-то из них всё же рискнул бросить вызов её власти. И почему-то все взгляды сошлись на Дракуле, который как-то слишком испуганно оглядывался, как будто спрашивая: Вы чего?

– Констанция, прошу тебя, покажи, какой подарок мне недавно прислали.

Та, стоявшая за спиной у Эвелины, безропотно тяжёлым шагом, который звучал как приговор, подошла к столу и положила на середину голову их бывшей соратницы.

Немного уже начавшая портиться, голова отдавала сладковаты душком. Синеватого цвета со слегка вздувшимся лицом, она словно смотрела на всех с осуждением. Её открытые глаза уже были белыми, а в уголках глаз виднелись копошащиеся там личинки. А на лбу красовались криво вырезанные слова «смерть потаскухам».

Никого нельзя было впечатлить подобным, так как многие повидали немало на своём веку, однако наглость такого поступка заставила всех, мягко говоря, удивиться. Мало того, что посягнули на ковен, сильнейшую группу, которая может выстоять против двух других групп при желании, так ещё убили и прислали подобное в издёвку.

Плюс обозвали каждую ведьму потаскухой.

Теперь каждому стало понятно, отчего Эвелина была не в духе. Подобная выходка дорого обойдётся тому, кто это сделал. Потому что это был вызов её власти. Кто-то решил помериться с ней силами и открыто заявлял об этом таким подарком.

Эвелина внимательно смотрела за реакцией каждого члена их фракции, и… не увидела ни у кого желаемого. У неё уже был подозреваемый, к которому она собиралась высказать свои претензии вместе с доказательствами вины, однако совершенно другая персона привлекла её внимание.

Элизиана, дочь Крауса. Та посмотрела на голову брезгливо, слегка удивлённо, однако не было у неё того выражения лица, что у других. Эвелина не видела, чтоб та была искренне поражена или удивлена произошедшим. Лишь брезгливость.