Текст книги "Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 104 (всего у книги 332 страниц)

Глава 135

Ближе к вечеру все присутствующие соизволили напиться до беспамятного состояния, что засыпали прямо в зале. Когда я вышел туда, весь зал был заблёван, зассан и засран. И посреди этого всего лежали пьяные бандиты, которым было плевать, где засыпать.

Кухня к тому моменту была зачищена, однако я приказал им не устраивать тут централизованный геноцид. Поэтому часть разносчиц мы оставили в живых, так как кто-то должен был убирать всё это дерьмо и рассказать нам, как здесь всё работает. Ведь если мы собираемся притвориться служащими, нам надо знать, что и как делать. Да и вообще, мы не ебанутые каратели. Одно дело, убирать тех, кто мешает миссии, другое дело просто убивать.

Правда в живых осталось всего шесть человек, так как остальных мы уже успели прирезать, пока забирались сюда.

– Держи, – протянул мне меч Ухтунг. – Постарайся убивать с одного удара.

– Почему?

– Не хочется слушать визги боли.

Ясно…

Я молча забрал меч и принялся монотонно убивать одного за другим. Очень скоро меня это достало, и я начал экспериментировать, типа что будет, если воткнуть меч сверху вниз через плечо, или если ударить прямо в рот. Было интересно наблюдать, как приходили в себя бандиты, когда ты им ломал ногой или мечом позвоночник в районе пояса. Они довольно забавно с ошалелым видом приходили в себя, после чего пытались уползти и получали мечом по черепушке.

А ещё я понял, что череп так просто не растоптать, как показывают в фильмах и играх. Вот у Ухтунга это получилось сразу; он словно на арбуз наступал. А я максимум убивал, но вот так лопнуть череп у меня не получалось. Только с пятого удара, и то, без кровавого фонтана.

Зато грудину проламывал сразу. Правда Ухтунг, опять же, ломал её так, что нога проваливалась туда. Я же просто ломал и всё.

На этих же телах я пытался ломать шеи. Выходило не очень, хотя Ухтунг настаивал, что это очень важно, научиться работать без крови. Потом пришлось идти и мыться от крови, так как ходить вот таким желания не было. Кстати, помыться сходили уже многие, пока я тут тренировался и сейчас больше половины стояли чистые и счастливые.

Пока я учился на дичи правильно убивать, повышая попутно свой уровень, девушки не нашли себе более интересного занятия, как притащить одну из оставленных служанок и начать с ней играть. Игра была довольно своеобразной, хотя для меня это были обычные издевательства над пленной.

Какая-то девушка лет двадцати пяти, вся растрёпанная с испуганным лицом сидела на коленях в окружении десятка воительниц и озиралась с лицом затравленного животного. Минуту спустя она пила алкоголь прямо из горла.

– Давай, выпьешь всё и не вырвешь, мы тебя отпустим, – смеялись они, подавая ей новые бутылки и ставя на то, сколько ещё она продержится.

Кончилось это тем, что девушка впала в беспамятное состояние и умерла. Подозреваю, что наёмницы специально это сделали, доведя её до алкогольной интоксикации, из-за которой та и откинулась.

Когда с одной они закончили, то притащили за волосы другую и повторили процесс. Другая оказалась более стойкой к алкоголю и выдержала больше, но пить дальше не смогла. Тогда они её уложили на стол и сами влили ей остатки силой. После этого надавливали на её живот, от чего девушку рвало.

Вскоре им это наскучило, и они просто запихали ей в задницу бутылку, пока та чуть ли с ума не сходила от боли. После этого они приволокли ещё одну и заставили их заняться лесбийским сексом.

Не буду отрицать, меня это возбудило, но это не отменяло того факта, что они переступают черту. Причём ту, которую лучше вообще никогда не переступать и даже не приближаться, иначе лишишься тормозов.

– Мамонта, – позвал я её, глядя на то, как они уже второй засовывали бутылку, и та не визжала лишь потому что ей закрыли рот. – Скажи своим, что если они продолжат измываться над пленными, я буду уже измываться над ними. Они там в конец ебанулись?

– Они выпускают пар, – пожала та плечами. – Все так делают.

Несколько жестоко… Блять, да ты гонишь?! Не, я знаю, средневековье, морали ноль, прав человека нет. Победители насилуют побеждённых, убивают, отрезают головы и накалывают на пики, но подобное разве не перебор?

Хотя при том, что я перечислил, подобное перебором и не выглядит. Если учесть, что в середине девятнадцатого века американцы отрезали индейцам яйца и делали из них мешочки для табака, а из половых органов всякие украшения и вешали их на шляпы, то подобное вообще детским лепетом выглядит. А это мой мир и уже более-менее цивилизованный.

Но всё равно, есть кое-какие границы, которые я соблюдаю, а остальные могут идти нахуй.

– Ебать… Это называется выпускать пар? И кто кроме них так делает?!

– Например, солдаты фракции Дня. Ещё во времена войны, когда в мою деревню, где все мужчины ушли на воевать за добро, пришли солдаты. Они изнасиловали каждую девушку, даже тех, кто ещё не мог иметь детей. А потом часть насадили на кол в подозрении в помощи злу, других сожгли на кострах, над третьими просто измывались – прижигали пятки, отрезали соски, вставляли во влагалище раскалённые железные палки. Много чего интересного делали. Я жива только потому, что меня спасли, но последствия всё равно остались, и ты их видел. Так что да, все так делают, даже те, кто причисляет себя к добру.

Да-да, знаю, ведь зло на то и зло, что его можно угнетать. Будучи добрым, ты имеешь право наказывать зло как угодно, ведь оно это заслужило. Даже если доказательств, что это именно зло у тебя и нет.

– Если они это не прекратят, я сам пар на них выпущу.

– Не думаю, что они будут против, – ответила она.

– А, да? То есть они не расстроятся, если одной в задницу я запихну раскалённую кочергу, а другую за руки приколочу к потолку? А остальных заставлю сидеть рядом с утконосом и гладить его.

– Им такое придётся не по душе, – слегка встревожилась Мамонта.

– Тогда передай им это. Не заставляй меня с ними проделывать подобное.

Мамонта кивнула и направилась к группе, которая веселилась и измывалась над девушками, после чего что-то начала им говорить. Они видимо спорили, потому что Мамонта ни с того ни с сего ударила ту, с которой разговаривала, в живот. Наёмница согнулась, упала, свернулась калачиком и предпочла уже не вставать.

Остальные испугано попятились, что-то говоря и кивая, после чего подхватили двух обессиленных жертв и утащили.

– Я потом приду и пересчитаю, сколько их осталось, – предупредил я. – А то вообще ебанулись.

Нет, я не против издевательств. Но не над всеми подряд – только над теми, кто это заслужил. А эти… да, знаю, работали на подонков, но раз они сдались, это не значит, что теперь можно творить всё что угодно.

После нас зал выглядел ещё грязнее, чем был. Ко всему прочему добавилась ещё и кровь с трупами, которые надо было теперь убрать.

– Ухтунг, пусть твои парни приведут ещё целых служанок, что в силах держаться на ногах, сюда и контролируют уборку.

– Наёмницы? – рыкнул он вопросительно.

– Они больные, я не могу им доверить сторожить девок. Сам видел, что делают.

– Наёмницы потому что. У орков настоящих честь и правила есть. Противников жрать, но не измываться над ними, – выпрямился он, прямо испуская лучи гордости.

Ну… ладно, жрать противников, это классика жанра.

– Окей. Вот именно поэтому пленниц я могу доверить только вам. Только не ешьте их, – на всякий случай предупредил я. А то вернусь, а они тут бутеры из разносчиц делают.

– Понял я, – кивнул Ухтунг и направился к своим людям.

Ко мне вновь подошла Мамонта.

– Нам осталось только ждать. Насколько уровень поднял? – прохрипела она.

– До двадцать девятого, – ответил я и кинул часть своей статы, исключив настоящее имя с возрастом и способности со званиями. Да-да, здесь можно и так.

Уровень: 29.

«Параметры»

Сила – 32.

Ловкость – 40.

Выносливость – 33.

Здоровье – 31.

Мана – 24.

Интуиция – 35.

«Дополнительные параметры»

Рукопашный бой – 20.

Одноручное оружие – 38.

Двуручное оружие – 17.

Оружие дальнего боя – 30.

Щиты – 7.

Лёгкая броня – 20.

Тяжёлая броня – 5.

Устойчивость к ядам и токсинам – 50.

Устойчивость к болезням и заражениям – 50.

Мелкий ремонт – 4.

Медицина – 12.

Рукоделие – 16.

Взлом – 4.

Выслеживание – 12.

Охота – 20.

Шитьё – 5.

Торговля – 20.

Красноречие – 35.

Верховая езда – 11.

Скрытность – 20.

– Я ожидал, что будет под сороковник, – вздохнул я.

Мамонта же посмотрела на меня как на идиота.

– Ты поднял четыре уровня уже за границей двадцатого, после которого всё замедляется. Четыре уровня за то время, что мы путешествуем. Я не знаю людей, кроме героев и тех, кто имеет огромное влияние, что могли бы поднять его быстрее. Многие больше года пытаются столько поднять.

– Это так тяжело? – удивился я.

– Мы тебя таскали на тварей, которые приносят много опыта. Ты охотился на опасных зверей, постоянно тренировался. Ты убил не один десяток людей. Тебя постоянно обучали и тянули два человека, у которых огромный опыт. Можно сказать, тебе просто дали их. Остальным не так везёт, и они сами себя качают.

Вот оно как.

– Слушай, а есть градация уровня помимо общеизвестной? Ты говоришь, что типа после двадцатого замедляется, но мне говорили, что замедляется после сорокового, семидесятого и сотого.

– Это основные, – начала объяснять она. – Разделение идёт чаще всего по блокировке твоих возможностей. Это сороковой, семидесятый и сотый, как ты и сказал. Но есть другая градация – по скорости прокачки лвла. Заметное снижение скорости прокачки начинается после двадцатого, потом после тридцатого, потом после пятидесятого и шестидесятого, потом после семидесятого, и девяностого перед сотней. А дальше обычные люди прокачиваются очень и очень редко. А кто прокачивался, вряд ли скажет. Это касается и дополнительных параметров. Во многих оружейных параметрах тридцатый уровень является уровнем новичка, так как до него прокачиваешься быстро.

– А потом?

– Потом после тридцатого идёт замедление до сорокового, потом до пятидесятого, потом до семидесятого, до восьмидесятого и там уже до сотни. И в военном деле привыкли по ним обозначать профессионализм человека. До тридцатого ты зелёный новичок. После тридцатого – начинающий и что-то умеешь, ты что-то можешь. С сорокового – обычный, большинство таким обладает. С пятидесятого уже идут умеющие люди, которые хорошо сражаются. С семидесятого – профи своего дела, с восьмидесятого – мастера. Сотня считается границей – ты достиг совершенства, но некоторые переступают и её, открывая что-то новое, сильное и неизвестное другим.

– То есть сотня может быть границей, но не обязательно?

– Да. Тут есть граница – ты чему-то научился и уже умеешь обращаться с мечом. Потом ты знаешь основные навыки и можешь сражаться. Дальше ты уже бывалый, знаешь техники, имеешь свой стиль и приёмы. Потом ты уже профи, хорошо владеешь мечом, умеешь в баланс и определённые финты, потом ты уже мастер клинка – знаешь всё или почти всё, почти все стили и можешь подстроиться под любого противника.

Забавная градация. Очень забавная. Хотя я, честно говоря, подозревал о чём-то подобном, так как если бы не было замедления, то все бы давно тут с мечами ходили по сотому уровню. А так отбросы не могут особо подняться выше тридцатого, да им и не нужно больше, чтоб мирняк грабить.

А военные доходят до пятидесяти, и, скорее всего, там остаются.

– Кстати, Мамонта… – начал я, глядя снизу-вверх.

Блин, два метра, я хуею. У меня там сто семьдесят пять или сто семьдесят три, не помню уже. Смотреть вот так немного неловко. Ещё более неловко, что я до её лица дотянуться не могу.

Чот я просчитался в этом моменте, не говорить же мне ей: «нагнись ко мне вниз, пожалуйста» или «погоди, я сейчас табуретку принесу, ты только стой и не двигайся.»

Как знал, что понадобится стремянка.

– Чего? – спросила уже она, не дождавшись ответа от меня.

– Да знаешь, я тебя поцеловать хотел, а потом предложить заняться чем-нибудь интересным. Но тут такая незадача, ты настолько высокая, что я банально не дотягиваюсь. Разве что в живот могу тебя поцеловать или в грудь лицом уткнуться. Но и тут незадача – на тебе броня. Вот и думаю, что делать.

Ага! Покраснела! Внимание! У нас моральное пробитие невозмутимости!

– Так что… давай, потопали.

– Я шлюха что ли? – нахмурила брови Мамонта.

Пиздец, всегда бесило, когда кто-то так говорит.

– То есть я шлюха? – возмутился я. – Я же не приказываю. Не хочешь, как хочешь.

Пойду, найду кого-нибудь более сговорчивого. А то вообще офигела.

Но стоило мне отойти, как за моей спиной сразу послышались сначала неуверенные, но потом более твёрдые шаги. Всё-таки решила? Интересно, а то, что сказала девушка в спальном мешке тогда, это была правда? Или же она из тех, кто с орками не любит (есть и такие), и я единственный вариант?

Хотя какая разница? Я пользуюсь ей, она мной и всё окей.

Только когда я подошёл к рандомной двери, то соизволил обернуться и сделать удивлённое лицо.

– О, так ты со мной?

– Ты слышал меня, – хрипло возразила Мамонта, шагнула ко мне, схватила за грудки и подняла на уровень своего лица, после чего засосала. Причём так, словно меня хотят скушать. Она поворачивала голову и так, и сяк, словно пыталась всё моё лицо губами обхватить.

А под конец она укусила меня за язык! Блин, а мне больно! Не хочу больше с тобой целоваться!

– Слушай, Мамонта, скажи, а то что сказала та девушка…

– Той девушке тридцать шесть, – тут же хрипло вставила она.

– …это была правда? С чего тебе вообще нужен такой как я?

– Ты? – она задумалась. – Ты выглядел как ничтожество до города. Сопляк, который умеет только приказывать, но ни разу тяжелее вилки не держал. Но мне нравятся сильные и опасные… Да, сила важна. Я люблю тех, кто силён.

– Я слабак.

– Антигерой, что уничтожил три города, две деревни и не одну тысячу человек? Слабак? Наверное, тебе с твоей горы такое кажется мелочью, но не таким людям, как я. Плевать на внешность, хотя я бы предпочла кого-нибудь побольше. Однако сила многое значит. Особенно в наших кругах. Не питай иллюзий, я не испытываю к тебе ничего, но как партнёр ты меня устраиваешь.

Хорошо, что у нас это взаимно.

Всё это время она держала меня за грудки, словно я ничего не весил.

– Так что, зайдём или мне тебя прямо здесь уложить?

– Тебе сил хватит, щенок? – прохрипела она и выдавила подобие улыбки. Кажется, я первый раз вижу улыбку на её лице. – Не боишься, что злая женщина тебя сама тут уложит?

– Злая тётя? – обожаю ролевые игры! – Силёнок то хватит?

Она недобро усмехнулась, подхватила меня под мышку, открыла дверь и бросила аж через всю комнату на кровать. Тут явно до нас уже побывали, так как стоял тазик, бутылки с алкоголем, но вот хозяина видно уже отправили в мир иной.

Ебать… а вот сейчас я пересрал. А если бы ты промахнулась!?

Но Мамонте похуй, кажется она уже на своей волне. Она, подобно хитрому злобному сексуальному маньяку, закрыла дверь, не сводя с меня глаз, словно я могу убежать. После этого повернулась ко мне и нарочито медленно начала расстёгивать броню.

Нагрудник упал с железным звоном на пол, но она даже не обратила внимания. Потом спали и остальные части доспехов, после чего, подходя ближе, Мамонта начала плавно переходить к другим частям своего гардероба.

Я более быстрый. К тому моменту, как она сбросила свою броню, я уже оголился полностью и ждал её. Ручки по швам, сам вытянулся на кровати ровненько, нужная часть тела колом торчит, готова к труду и обороне. (Вот бы я угарнул, если она в этот момент сказала бы, что пошутила и отовсюду повыскакивали бы девчонки и начали надо мной смеяться).

Увидев мою готовность, стоящую колом, она улыбнулась до ушей, показав зубы. Ты это… только не кусайся, если решишь его продегустировать на вкус.

Мамонта, всё так же медленно раздевалась, скидывая с себя одежду. Очень скоро она осталась в одних трусах и с перебинтованной грудью. Это у них такая версия спортивного лифчика в этом мире – перебинтовать потуже грудь. Что касается спины, то её ещё до штурма Рубека исцелила, чтоб той ничего не мешало и ничего не отвлекало.

Она завела руку за спину и сдёрнула с себя этот бинт. Ух… сиськи… Я думал, у неё меньше. Нет, серьёзно, размер там второй, так как она всегда была в одежде или броне. Даже когда в мешке спали, она была в подобии ночнушки. Так это она бинт носила? Однако с её ростом и размерами такая грудь ей в самый раз.

Видя мою реакцию, она ещё сильнее улыбнулась. После чего начал скидывать трусы.

И к тому моменту, когда она оказалась рядом со мной, на ней вообще не было одежды. Голая, большая, она со знатными сиськами, в которых можно зарыться лицом. И я, худоватый (вообще я подкачался, но по сравнению с ней дрыщ ещё тот) и готовый к бою. А буря только начиналась.

Глава 136

(Глава полностью хентайная. Чернушка, порнушка, секс, насилие. Кому такое неприятно, можете пропустить, здесь нет сюжета. Почти)

Она шагнула ко мне, после чего залезла на самый край кровати, где у меня были ноги. И медленно начала подниматься, скользя по мне своим телом. Вот она дошла до моего друга, при открыла ротик и… просто лизнула его, губами, обхватив головку, после чего двинулась выше. Видимо минет отменялся. На мгновение она задержалась, прижавшись к другу грудью и вновь продолжила движение, пока наши лица не поравнялись.

– Я очень злая женщина. Готов ли ты отработать свои провинности, мальчик.

Ого, да она ролевичка! Нравится ролевые игры в постели?

– Злая женщина может попробовать наказать меня, – улыбнулся я. – Но сил хватит?

И тут Мамонта просто легла на меня, придавив к кровати.

– Ни куда не денешься, – ответил она, нащупала мой агрегат и тут же сунул в себя.

И следующие несколько минут конкретно долбила меня, придавив к кровати. Самое забавное и интересное было то, что она реально была большой. Нет, она была стройной, но относительно своего роста. Было приятно обхватывать её руками, понимая, что она крупнее всех, кто тебе встречался. Такая крупная, что душа радуется.

Всё закончилось тем, что Мамонта просто открыла рот и как пылесос начала дышать. Словно всосать весь кислород хотела из комнаты. Она даже дугой выгнулась, не спеша слезать с меня.

– Это… – она говорила так, словно съела что-то острое. – Это сильно… очень.

Попутно Мамонта мяла себе грудь, словно это могло что-то исправить.

– Неплохо… Очень…

Она схватила одну из бутылок и ополовинила её, после чего предложила мне, но я лишь покачал головой. Нихрена се, я отсюда запах спирта чувствую, а она половину выжрала.

Я обхватил её шею и подтянулся к ней после чего поцеловал в губы. Хорошенько, слюнаво, с язычками. Правда её язык был огого каким длинным, и успел и побороться с моим, и обшерстить мой рот. После этого она медленно перевернулась и раздвинула по шире ноги, позволяя теперь мне уже поработать.

И второй раз я подумал, насколько же она большая. Даже сейчас, хорошенько войдя в неё, я чувствовал себя маленьким. Её большие ляхи, между которыми я был; её немаленькая грудь, которую я сейчас дегустировал, посасывал и щипал губами, а вторую мял рукой, практически со всей силы сдавливая; её руки, которые придавливали меня к ней.

– Будь хорошим мальчиком, накажи плохую женщину, – прохрипела она.

И я наказал. Двигался в ней всё сильнее и сильнее, от чего её грудь колыхалась вверх-вниз. Чувствую себя миниатюрным.

Мамонте нравилась жёткость. Она просила сильно сдавливать её сиськи, кусать соски, даже просила хлестать по щекам как можно сильнее.

Ага, да у тебя ебальник как у Констанции, хотя и более мягкий. Я даже её за самое чувствительное место схватил пальцами, от чего она ошалело выпучила глаза, начав хватать воздух ртом, словно рыба. И вдавила меня в грудь так, что я чуть не задохнулся.

Но чаще всего, я просто оттягивал её за волосы, или дёргал за них из стороны сторону.

Я подхватывал её ноги и делал с ней классические позы, когда колени партнёрши к её голове подтягивают. Ох, это было непросто. Особенно с такой необъятной. Ножки то не пушинки, накаченные.

Естественно, что я веселил её «Весёлой ночкой». Долбил и так, и так. А потом перевернул на живот, развёл ножки и спросил.

– Грязная женщина хочет, чтоб ей было больно?

– Грязная женщина хочет, чтоб её наказали, – прохрипела мне Мамонта.

Ну я и вошёл ей прямо в попку без смазки. Вернее, смазка то была, на моём друге от неё самой, но не думаю, что этого именно для неё было достаточно. Она хрипло вскрикнула и выгнулась дугой.

– Ах ты хуев снайпер! Ты что, влагалище от жопы отличить не смог!? – злобно зашипела Мамонта, при этом не спеша меня сбрасывать, а я как ни в чём не бывало начал её долбить.

– Помолчала бы, – ответил я, схватив её за волосы и оттянув её голову назад к себе, а второй вцепившись ей в грудь. Она аж мостиком выгнулась. Ещё забавнее то, что Мамонта даже не сопротивляется, хотя ей точно больно как от того, что её за волосы тянут, так и от попки, которую я активно ей разрабатываю.

– Тогда давай сильнее. Долби сильнее, щенок, или это на всё, что ты способен!? – захрипела она.

Мне эта поза напомнила наездника на лошади. И я естественно выдолбил её хорошенько, от чего она после нашей «поездки» поспешила сжаться в позу эмбриона, прикрывая попку руками, пока я подмывался в тазике.

Я, честно говоря, даже забеспокоился, как она там. Лежит эмбрионом, стонет.

– Эй, ты как? – потряс я её за плечо.

– Больно… Это классно…

– Эм… – я не понял, больно или классно?

– Давай. Отжарь меня, трахни, я хочу больше, – прохрипела она. – Возьми силой.

– Слушай, просто ты немного…

Она неожиданно обернулась и схватила меня за руку. Я даже дёрнуться не успел.

– Ещё хочу. Трахни меня силой. С тобой так сильно всё получается, что мне кажется, что я уплыву. Хочу забыться и быть грязной шлюхой, как написано на моём лбу. Просто делай своё дело.

Ей нравится боль? Нет, ей нравится настолько жёсткий секс, чтоб ноги потом не сводились? Нравится быть грязной шлюшкой в таких играх? Я слышал, что некоторые хотят побыть противоположностью себя в жизни – типа если ты по жизни лидер, то в постели хочешь почувствовать себя беззащитным. Не все, но такие кадры встречаются. Мамонта, я погляжу, одна из них.

– Давай же, личной шлюшкой, грязной шлюшкой, твоей подстилкой…

Я покосился на бутылку. Та была пустой. И не только она, вторая уже на одну треть опустела. Это значит, что в перерывах она умудрялась нажраться и теперь была явно на весёлой ноте. А что у трезвого в уме, у пьяного на языке.

– И зачем ты хочешь быть грязной шлюшкой?

– Хочу… это возбуждает. Затрахалась воевать уже. Затрахалась убивать. Хочу ебаться, хочу детей, хочу готовить жрать, – проскрипела своим голосом Мамонта, всё так же одной рукой держа меня, а другой прикрывая попку. В глазах появились слёзы. – Хочу жить.

– Слушай, просто…

– Да трахай меня! – рявкнула она и дёрнула меня на себя. Я приземлился ровно на её сиськи, на её животик где под жирком скрывался железобетонный пресс. – У тебя стояк, сам хочешь, так трахай меня! Давай же, – заплакала она.

Я не знаю, что тут происходит в головах у девушек, если честно.

Эльфийка была просто активной, Эви и Констанция… я не помню ничего, но одна была озабоченной. Сенька – мавка из леса, была просто озорной, активной и быстрой как кролик. Лиа была помешанной на сексе и очень страстной. Ринта – разносчица в таверне, была самой адекватной из всех моих партнёров, обычная девушка.

Мамонта была садомазохисткой. В жизни она была не очень многословной женщиной с хриплым голосом и сдержанным характером. В постели она любила или роль сильной, или роль слабой. Плюс, чтоб её били и унижали.

Она чем-то напоминала Констанцию: обе волевые и любили трахаться, но та была помешана на справедливости, чести и вела себя довольно пафосно. Эта предпочитала молчать и вела себя очень сдержано.

Странные у меня партнёры.

Но я сделал, что она просила. Мамонта стонала, когда я лупил её по лицу ладонью. Когда ставил её собачкой и тянул назад за волосы, долбя её в задницу, она говорила пошлости о том, какая она послушная рабыня, а её грудь раскачивалась взад-вперёд, словно метроном.

Потом, когда Мамонта стояла на четвереньках, я просто ложился на неё сверху и продолжал её трахать. Забавно, что при таком росте я даже не мог дотянуться руками до кровати, когда она стояла на четвереньках. Я просто лежал на ней как на столе. И со стороны в такой позе мы, наверное, выглядели так, словно ебущиеся сенбернар и чихуахуа.

Потом я уже просто лежал на спине и схватив Мамонту за волосы, трахал её ротик до самой глотки, из-за чего она иногда закашливалась, но просила не останавливаться, так как принадлежала мне.

Мда… Мамонта, какие же у тебя пи… странные пристрастия в половой жизни.

Кончилось это тем, что мы просто налакались оба и уже трахались, не помня себя. Я вроде даже бил её ремнём по заднице и использовал бутылку, как фалоиметатор, а она стонала, кричала, и говорила, что моя личная сучка.

Позже мы просто обнялись, мокрые, разгорячённые, обливающиеся потом. А она была мокрая ещё и внизу. Мы обнялись, спрятавшись под одеяло, где было просто нереально душно и из-под которого торчали наши головы, и трахались, трахались, трахались. Словно в печке выпекались, были мокрыми настолько, что скользили друг по другу, что наши волосы были как после душа, но мы продолжали трахаться. Мамонта обвила меня руками и ногами прижав моё маленькое тельце к огромной себе, из-за чего было ещё жарче.

Я иногда буквально тонул в её мокрых грудях. Прикладывал к ним голову и слышал бешеный ритм сердца. И ни на минуту не останавливался, от чего она просто начала хрипло кричать, не сдерживаясь, чуть ли не раздавливая меня своей хваткой.

– Пожалуйста, не останавливайся, – бормотала она, прижимая меня к груди словно ребёнка, и я словно в трансе сосал и лизал её грудь, её большие твёрдые соски. Мы целовались, в свободные промежутки, но ни на секунду я не прекращал её трахать.

А потом мы ещё сильнее нажрались и… Я трахал… но уже не Мамонту, так как она лежала, раздвинув ноги и ей кто-то вылизывал, а она говорила: «Дрянь, лижи лучше, я здесь главная». А потом, кто-то у меня сосал, но Мамонта уже кому-то лизала… А потом кто-то кому-то лизал, а я рандомно трахал первую попавшуюся…

Пиздец… я забухал…

Проснулся я с новой способкой. Это первое, что меня встретило помимо завывания холодного ветра за ставнями.

А способка была…

«Супер-улучшенная весёлая ночка – вы способны удовлетворить десяток самых ненасытных натур до потери сознания. Так что не бойтесь, что вам не хватит времени на десяток девушек. Теперь хватит всего и на всех, повелитель женских тел!

Способность позволяет сохранять эрекцию и получать удовольствие на протяжении двадцати четырёх часов. Партнёр испытывает сильно усиленные ощущения и удовольствие во время секса. Отключение способности по желанию или истечению времени. Перезарядка – нет.»

Ох… ебатеньки… что я учудил-то!?

Я резко сел и только сейчас понял, что лежу на ком-то. А именно на девушках. Подомной была Мамонта, там та, которую Мамонта чуть не удушила. В ногах с членом во рту, дрыхла ещё одна. Пол был так же выстелен матрацами и там спали другие голые девушки.

А ещё было очень много бутылок от спиртного.

Теперь то ясно, откуда способность. Я тут, кажется, оргию устроил. Прекрасно, очень прекрасно.

Пиздец. Не дай бог кто-то залетит от меня… Хотя вряд ли, всё же в… Блять, не дай бог Мамонта залетит от меня!

Надо будет поговорить с ней об этом.

Я оглядел поле брани. Тут были все девушки из отряда, плюс, Рубека. Её рыжие волосы палились конкретно среди остальных оттенков волос.

Да уж, умудрился оттрахать всех девушек в группе.

Но раз такое дело… что за утро без минета! Я тут работал, пусть и они поработают. Поэтому я начал прогуливаться среди девушек и решил первой трахнуть именно рыжеволосую лечилку. Поднял её за подмышки и встряхнул, от чего она медленно открыла глаза и, видимо придя сразу в себя, покраснела и отвернулась от меня голого. Ну да, я уже готов и дальше к подвигам.

– Давай, говори: «А».

Она только голову отвернула. Я взял её за голову и потыкался ей в щёку, от чего она ещё гуще залилась краской и всё же повернулась ко мне, после чего, краснея и пуская пар, губами взяла в рот самый кончик. Ну а я, как джентльмен, помог ей. Схватил за челюсть, приоткрыл и просунул глубже.

Она делала его неумело, иногда цепляла зубами, пыталась словно высосать всё как пылесос, но в этой неопытности было что-то прикольное. После того, как я решил, что с Рубеки хватит, повалил её на пол, застеленный матрацами. Раздвинул ноги и вошёл, после чего нещадно начал её долбить. Тело Рубеки моталось туда-сюда, а она сама прятала лицо в ладонях.

Я не мелочился, входя в неё полностью, а она всё равно ничего не могла мне сказать. Потом я перевернул её и то же продел с её задницей. Она дёргалась, дрожала, вытягивалась в струну, но молчала. А молчание – знак согласия!

Правда после меня она ладони к жопе приложила и оттуда полился зелёный свет. То-то так туго вошло.

– Потом то же самое с задницей Мамонты сделай, ясно? – спросил я.

Она со слезами на глазах закивала головой.

Ага, сделал больно. Уверен, что она тут наравне с остальными резвилась, иначе бы не уснула рядом с двумя аж бутылками и рукой между ног. Кто приходит на потрахушки просто так? Хотела? Получила.

После этого я помылся в том же самом тазике, который затолкали в самый угол.

А потом вновь на охоту! Нашёл эльфийку и поднял её за уши. Эта как была пьяной, так и осталась. Зато сосала хорошо, с чувством. В награду, я её трахнул. Два раза. Нет, три раза, так как слезать она не хотела.

Так я прошёлся по всем девушкам, будя их минетом и сексом с утра. Рубеке, кстати, не сильно повезло – когда она шла к Мамонте, её схватили повалили на пол и начали тыкать лицом в мохнатую промежность. Та сопротивлялась, но в конце смерилась и занялась делом. Так бедняжку пустили по кругу, заставив пройтись язычком по каждой девушке. Там и я пристроился к её рыжей заднице и поимел, только классикой, чтоб ей заново не пришлось лечиться. А потом поимел другую, пока она лизала другой. А там ещё одну пёхнул, и ещё одну. Но закончил на несчастной Рубеке, которая сделала мне минет.

Таким хитрым образом я добрался до Мамонты.

Она была вообще никакой.

Но и её участь не избежала, правда я начал с классики, по ходу которой она проснулась.

– Ты… Мы… – прохрипела она, собираясь с мыслями и пытаясь понять, где она сейчас.

– Ага, ты и мы, – кивнул я.

И уже через несколько минут она вновь хватало ртом воздух. А я стояком, который она точно чувствовала, уже поглаживал им по её животу, как бы намекая.

– Знаешь, что должна делать послушная слуга?