Текст книги "Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

Грохот выстрелов расходился в разные стороны эхом, постепенно угасая и распугивая птиц и стервятников с ближайших ветвей.

Только когда раскаты хлопков стихли, Митсуо открыл глаза. К своему стыду, он не смог смотреть на это, позволив себе эту сиюсекундную слабость. Он бы просто не смог жить с этой картиной дальше, которая бы повторялась потом в его сознании раз за разом. Раз за разом смерть последней из его отряда, которую он мог бы спасти, если бы не его понимание, насколько это было бы неправильным. Из двух зол он выбрал наименьшее, тем самым замарав свои руки в крови человека, которого мог спасти.

Силь-силь лежала в центре улицы, свернувшись комком и уже не двигаясь. Глядя на неё, Митсуо задрожал, с ненавистью глядя на антигероя напротив себя. Если Мэйн хотел сделать из него чудовище, то у него почти получилось. Если хотел заставить возненавидеть всё на свете и пуститься во все тяжкие, то у него это почти вышло.

Почти.

Потому что он знал, каким бы не хотели его видеть его родные и близкие люди. Каким бы не хотел видеть себя он сам.

Любого человека можно сломать. Но ломать надо правильно, иначе ты рискуешь его сделать взамен сломленного человека или крепче, или чудовищем. Митсуо поклялся, что никогда не станет последним, что бы ни произошло. Что бы ни случилось, его боль и ненависть не обрушатся на других.

– Теперь ты видишь цену настоящей веры в своё дело, не так ли, Митсуо? Видишь, чего стоит идти до конца ради того, во что ты веришь, и каково жертвовать всем? Однажды тебе действительно придётся решить, готов ли ты отдать всё ради собственной веры в добро и остаться тем, кто ты есть.

– Вряд ли к тебе это будет относиться, Мэйн, – тихо ответил Митсуо. – После всего, что ты сделал… Особенно сейчас, когда убил её ради всего этого дерьма. Силь-силь была последним, что…

– Убил последнюю? Ты ебанулся, тупой даун? – обиженно ответил антигерой. В его голосе слышалось негодование и обида. – В смысле блять, умерла. – Он подхватил с земли камень и бросил его в тело. – Поднимайся, глупая дрянь! Ты ещё не умерла, так хули как трупак застыла в центре улицы?! Вообще охуела меня так подставлять?!

Камень прилетел в этот комок тряпья, что лежал посередине улицы, стукнулся о него, и раздался приглушённый «Ай!». И, о чудо, мёртвая ожила, медленно приподняв голову, словно оглядываясь, в аду она уже или же пока на этом свете задержалась. Неуверенно оглянулась и тут же ощупала себя, проверяя на наличие лишних отверстий.

– Я жива? – неуверенно спросила она.

– Естественно ты жива, если разговариваешь, – фыркнул антигерой. – Что касается тебя, герой, надеюсь, что ты не съедешь и сможешь повторить тоже самое, когда это потребуется.

– Зачем это надо было делать? – спросил громко Митсуо. Казалось, что силы возвращаются к нему с новой силой. И колени больше не дрожат, и слёзы, если и появляются, то от облегчения. – Чего ты добиваешься?

– Хотел посмотреть, сможешь ли ты толкать свой пафос о добре или плюнешь на всё и выберешь её, – кивнул он на Силь-силь.

– Это была проверка?

– Рано или поздно будет ровно такая же ситуация, Митсуо, когда тебе придётся ответить, что важнее – твои хотелки или идея. Хочется верить, что ты ответишь точно так же, потому что великие цели требуют великих жертв.

– Но я тебя всё равно не прощу за то, что ты сделал с героями и моей командой, Мэйн. Что бы ты не говорил и не пытался сделать.

– Да мне плевать, если честно, – пожал тот плечами. – Извини, конечно, за команду, что с ней так неловоко получилось, но верни меня назад, и я бы повторил всё то же самое. А теперь лобызайтесь, ебайтесь или чем вы сейчас там займётесь. И будь добр, прибери за своими товарищами, как делаю это я. Плохо, если тела достанутся стервятникам и животным. А я позабочусь о солдатах. Ведь мы не хотим, чтоб о тебе всё стало известно, верно? Да и не отпустил бы я их после этого.

Он развернулся и пошёл в сторону леса, куда ушли солдаты.

– Чего ты добиваешься?! – крикнул ему в след Митсуо.

Мэйн не ответил. Просто скрылся в лесу между стволов деревьев, идя по следу солдат.

На улице осталась только Силь-силь и Митсуо.

До сих пор нервно поглядывая на лес, он быстро подошёл к Силь-силь, подхватил, не обращая внимания на её стоны и быстро унёс в ближайший дом на всякий случай.

– Митсуо… – обняла она его за шею, и прежде, чем ОЯШ успел что-либо сделать, поцеловала его в губы. С языком.

Разговоры со своими более опытными в таком деле сверстницами не прошли для неё бесследно. Маленькая невинная на вид девушка-целительница, что когда-то была жрицей, внутри была ещё той озабоченной фантазёркой. И получив ещё один шанс, уже не собиралась его упускать, на собственной шкуре прочувствовав, насколько хрупка жизнь.

В конечном итоге иногда надо взять дело в свои руки и сделать его, иначе потом шанса уже не предоставится.

Маленькая жрица присосалась к ошарашенному молодому человеку, что возмужал за это время и стал настоящим мужчиной, приятным и привлекающим чужие взгляды. Жадно, бойко, учась на ходу, экспериментируя. От такого напора Митсуо растерялся, и смотрел на неё ошарашенным взглядом, когда она наоборот закрыла глаза, отдаваясь своим ощущениям.

Через минуту её объятия дали ему свободу. Её глаза искрились от счастья и неверия в это чудо, когда по щекам стекали слёзы.

– Силь-силь… я… – он пытался подобрать слова, но она коснулась пальчиком его губ.

– Я всё сделаю сама, положись на меня, – показала она ему свои зубки. – Займись делом, мой герой, а я пока излечусь от ранений.

– Силь-силь, что… что ты хочешь…

– Нет-нет-нет, – замотала она головой. – Я должна исцелиться, а потом мы вернёмся домой. Ты не должен волноваться, я сама всем займусь. Я не буду больше ждать, никогда-никогда.

– Ты… – он понимал, к чему клонит Силь-силь, но не был уверен, что это хорошая идея. – Ты ещё…

– Иди. Ты знаешь что нужно пока сделать, – отправила она его.

Он действительно знал, что нужно было делать. Вся деревня была завалена телами жителей, и следовало как можно быстрее их всех убрать. Не потому, что так надо, и не потому, что они могут привлечь животных или послужить источником для какой-нибудь пакости. Просто Митсуо не мог оставить неупокоенными тела, оставить их лежать и гнить здесь, на земле.

Если Мэйн не соврал, если его слова действительно были правдивы, сложно представить, сколько людей лишились жизни из-за войны, когда она ещё и не началась. Он просто не мог понять, как можно говорить так спокойно об этом. Митсуо не представлял, кем надо быть, чтоб так спокойно воспринимать подобное. Учитывая, что здесь были тела не только взрослых, но и детей, иногда к горлу подкатывал неприятный комок.

Всего убитых было сорок один человек. И одна маленькая арахна, что выжила в этой бойне каким-то чудом.

Когда он закончил, над деревней уже висела ранняя луна, та самая, что появляется, когда солнечный свет ещё освещает земли своими лучами.

Отряхнув грязные от земли руки, Митсуо вздохнул и оглянулся. Сама деревня не пострадала, однако теперь здесь было ни души, не считая маленькой испуганной девочки, которая спряталась в одном из домов. А ведь совсем недавно, всего лишь прошлым вечером здесь царила жизнь и спокойствие. От одной этой мысли его пробирала ненависть и желание отомстить тем, кто смеет так делать.

Оттого выстрелы вдалеке звучали для него как музыка, а в душе стало немного спокойнее. Он до сих пор корил себя за то, что не спас мальчишку и не наказал этих подонков, уяснив для себя, что зло слишком многогранно, чтоб делить его. Может быть это было его важнейшим решением.

Закончив с работой, Митсуо пошёл в дом, где спряталась арахна и очень тихим ласковым голосом принялся её оттуда выманивать. Не сразу, но у него это получилось.

Маленькое чудовище обворожительно сверкало из темноты под кроватью своими глазками, с испугом смотря на него. Однако десять минут и вот маленькая арахна, ещё совершенно юная, даже без груди, неуверенно показала своё личико, решив поддаться тёплому дружелюбному голосу человека. И вскоре потянулась на тепло, как тянется цветок к солнцу.

– Сидеть под кроватью целый день, это надо действительно иметь сильную выдержку, достойную героев, – сказал он с мягкой улыбкой, видя, что она наконец поддалась. У него была младшая сестрёнка и он знал, как найти подход к детям. – Ты смелая, раз смогла так долго там просидеть. И красивая. Тебе говорили, что ты очень красива?

Она покачала головой.

– Странно… Я как тебя увидел, сразу подумал, что ты местная графиня или принцесса, – арахна слабо улыбнулась на похвалу и немного покраснела. – Но… сидеть под кроватью слишком сложно. Может ты хочешь… немного покушать? Ты голодна?

Перепуганное создание кивнуло головой.

– Я тоже. Сейчас бы съел вот столько еды, – он медленно очертил большой круг, чтоб не напугать девочку. – Ты тоже должна много кушать, чтоб оставаться красивой и стать ещё сильнее. Так что предлагаю перекусить. Что думаешь?

Девочка углубилась обратно под кровать, испуганно поглядывая на него.

– У меня шоколад. Жаль только, что не с кем поделить его, – вдохнул с грустью Митсуо. – Совсем никто кроме меня не ест шоколада.

– А что-с это-с? – очень тихо спросила она из-под кровати. Её голос едва не сливался со скрипом старого дома.

– Очень сладкая штука, – отмахнулся он. – Но никто не любит кроме меня шоколад.

– Я-с люблю сладкое, – выглянула она из-под кровати.

– Брешешь. Докажи! – он очень медленно порылся в сумке и выудил оттуда шоколадку. Он был довольно редким явлением здесь, стоил дорого, хоть и был действительно вкусным.

Паучиха неуверенно протянула ручку, острыми пальцами схватила шоколадку и мгновенно отдёрнула её с добычей обратно. А потом хрум-хрум-хрум и шоколадка была очень быстро сточена.

Молчание.

– Ну и как тебе? – спросил он.

– Сладкий.

– Ага. Кстати, а ты чего такая чумазая? Шоколад любишь, а грязная, как поросёнок.

– Я-с под кроватью пряталась, – тихо ответила она.

– И кушать не хочешь?

– Хочу, – ответила она тихо.

– Тогда может пока ночь, и все злые дядьки спят, тебе стоит покушать и помыться? А потом утром опять под кровать. Как считаешь?

– А они-с спят? – неуверенно спросила она.

– Клянусь своей честью, что спят, – ответил он уверено. Антигерой наверняка их уложил спать навечно. – Поэтому надо сейчас собрать всю смелость в свои руки и быстро пробраться в другой дом, где мы приготовим покушать. И помоемся. А завтра сразу под кровать, так как под ней никто нас не найдёт. Как ты думаешь, нам удастся?

– Наверное… – неуверенно произнесла она

– Тогда вылезай из-под кровати, пока я буду осматривать местность. И потом быстренько за мной. Поешь, помоешься, так как ты чумазая, ведь негоже принцессе быть чумазой, и потом опять под кровать караулить, согласна? Там, кстати говоря, есть добрая целительница, милая девушка, которая сможет вылечить, если у тебя что-то болит.

– А маму она вылечит? – неожиданно спросило паучье дитя. – Ей сделали больно. Я слышала, как она кричала на улице от боли. Мама сказала сидеть дома и ждать её, но она так и не пришла.

– Она тоже спряталась, попросив меня позаботиться о тебе пока. Ты же видела, когда я остановил злого дядю. Вот, это она сказала тебя защитить. А теперь идём, красавица.

Он не трогал её руками, зная, что лишь напугает арахну, позволив ей самой идти.

Открыл дверь, сделал вид, что оглядывается и махнул ей рукой. Но он не боялся. Сейчас самым страшным в этом лесу были только двое – герой и антигерой. Две крайности и два худших проявления человечества. Неподконтрольных и не сломленных, готовых драться до последнего за свои идеи.

Силь-силь встретила арахну напугано, хоть и не показала ребёнку этого, спрятав всё под мягкой улыбкой.

– Будь с ней помягче, пожалуйста, – шепнул ей Митсуо, но для Силь-силь это прозвучало едва ли не как приказ, который надо исполнить.

Она не страдала ненавистью к другим существам, будучи жрицей. Как им говорили, бог любит всех одинаково. Но это не значило, что она их не боится. Особенно паукообразных. Однако здесь был всего лишь очень маленький перепуганный ребёнок, который смотрел на неё шестью большими испуганными глазами. Силь-силь подумала, что немного странно бояться того, кто боится тебя сам ещё больше. Не так ведут себя товарищи героя. К тому же, если так говорит герой…

– А кто это такая чумазая и красивая? – улыбнулась она. – А кто это такая голодная и холодная?

– Я, – просто ответила маленькая арахна.

– Ты, наверное, хочешь кушать? – одарила её мягкой улыбкой Силь-силь. – Иди сюда. Я жрица и не могу причинить тебе зла.

– Не можете?

– Нет, не могу. Вообще не могу. Поэтому идём, я тебя помою, – от этих слов саму Силь-силь пробрало, но она поборола это в себе. Уж маленькую девочку-паучонка она сможет помыть. Да и ей самой надо было смыть с себя кровь. – Помою и накормлю. А потом ляжешь спать.

– Мне надо утром спрятаться под кровать от злых людей.

– Но это же будет утром, верно? А пока только вечер. Так что идём.

Естественно, что позже она накормила её, хоть Силь-силь и передёргивало от такого, так как у паучихи из рта появлялись жвала, которыми она хватала еду и затягивала её в рот.

– Ты хочешь её забрать? – тихо спросила она, когда смогла уложить девочку спать.

– Я не могу её оставить здесь одну, – покачал головой герой. – Я в ответе за неё, и это моё напоминание о том, что я оступился в тот момент, когда должен был действовать.

– Оступился? – захлопала Силь-силь глазами. – О чём ты?

– Не бери в голову, – похлопал Митсуо её по голове. – Ложись спать, а я пока покараулю.

– Но ты разве не устал? Ты же целый день…

– Нет-нет, – улыбнулся он. – Всё в порядке, Силь-силь, моя выносливость позволяет мне не спать сутки и не уставать. При этом я сегодня не сражался, потому полон сил. Ложись спать и не беспокойся обо мне.

– Ясно… И Митсуо… – Силь-силь неуверенно взглянула на него. Было видно, что произнести следующие слова для неё было очень тяжело. – Мы… Девушки, все, кто с нами были… Мы… Мне очень жаль, что так произошло, но я хочу, чтоб ты знал – ты был нашей путеводной звездой.

Эти слова немного удивили и растрогали Митсуо. Что-что, но не это он ожидал услышать сейчас.

– Мы были готовы следовать хоть на край света за тобой, и были готовы умереть за тебя. Именно потому, что это ты. И каждая из нас хотела, чтоб ты даже в самую тяжёлую минуту оставался тем, кого они полюбили – справедливым и верящим в добро человеком. Никто не хотел бы видеть в тебе мстителя или монстра. Не хотели видеть тем, кого будут вести и натравливать на других.

– Силь-силь…

– Нет-нет, это важно, Митсуо, – покачала она головой. – Мы шли за героем и были готовы отдать жизнь ради твоих идеалов. Поэтому что бы ни случилось… даже если я погибну, помни – моё последнее и самое сокровенное желание: чтоб ты оставался тем самым героем что бы ни случилось. Тем, кто всегда будет бороться за справедливость и никогда не оступится.

– Послушай…

– Нет, это ты послушай. Сегодня, когда ты не поддался на провокацию, я была счастлива. Счастлива оттого, что человек, за которым я пошла, остался верен себе. Я была готова умереть ради того, чтоб ты остался героем. Я знаю, что тебе было больно, но я не хочу видеть, что ты предал свои идеалы, поэтому… – она сделала несколько шагов к нему и обняла Митсуо. – Прошу, всегда будь верен себе, что бы кто ни говорил. И даже если погибну я, погибнут все, кого ты знал, помни – мы все хотели, чтоб даже после такой потери ты оставался героем и злу не удалось сделать из тебя монстра. Я не прошу дать клятву, просто буду молиться за то, чтоб ты всегда оставался таким, какой есть.

Всё прошло довольно удачно.

Удачно для меня, естественно. Я цел, я здоров, я не убит и вообще, я молодец. Всё я, овации мне.

Естественно, что лес скромно отозвался только сраным стрекотом сверчков и пением лесных птиц.

Эх… никто не ценит Патрика…

Что касается героя, то для него тоже всё прошло более-менее удачно. Могло всё скатиться в тупую бойню и убийство Силь-силь, однако у дуболома остались зачатки ума, чтоб понять, когда надо остановиться, а когда надо действовать. И пусть я надеялся, что Митсуо сам порубит придурков в доспехах, его последующее решение тоже было хорошим исходом.

Хороший мальчик – держи арахну и теперь возись с ней.

Всё-таки тряпка, которая ради своих личных целей будет предавать свою идею, мне была не нужна. А если уж он даже несмотря на угрозу жизни Силь-силь остался верен себе… ну чтож, или Митсуо непроходимо туп, или действительно тот, кто нужен этому миру. А может и то, и другое. В конечном итоге, именно из-за этого мир и скатывается в жопу, потому что власть имущие начинают думать о себе.

Плюс я понимал, что хитрый жук ещё долго будет обдумывать мои слова насчёт того, откуда взялся антигерой. Я даже был уверен в том, что этот чувырла потопает к самому королю или к кому-нибудь из приближённых, чтоб узнать правду обо мне. И мне что-то подсказывает, что такой дуболом точно этой правды добьётся.

Пусть пошатнётся его вера в королевство, и Митсуо окончательно поймёт, что оно создало всех своих врагов лично. Я не хотел создать ренегата. Я не хотел, чтоб Митсуо отрёкся от королевства. Наоборот, он должен был быть верен ему. Просто я хотел, чтоб он видел, как прогнила система, и старался её исправить.

Да и мне, по чесноку, не нужен был чистый союзник в его лице. Я не собирался править здесь, я хотел доделать дело и свалить на заслуженный отдых, забрав немного золота и может Клирию. А для этого мне требовалась автономная идеалистическая машина для убийств, которая будет точно соблюдать границы и в будущем подчиняться приказам. Не короля, но его будущей замены.

Вот так-то. Хотя была и вторая причина, почему я его сюда позвал.

Сейчас я стоял под вечерним небом и оглядывал поле бойни, где буквально несколько минут назад я выкосил тот самый отряд, что уничтожил деревню.

Мог ли я спасти их?

Да, мог.

Но не спас.

Я знаю, что будь на их месте, то проклял бы самого себя бы уже сто раз за бездействие, однако это всегда так. К сожалению, в долгосрочной перспективе их смерть была куда полезнее. Надо было заставить этого недогероя увидеть, за что он борется и какими методами это делается.

Да, я мог спасти парня, но дал прочувствовать ему, как по-настоящему воюет Фракция Дня.

И арахна на бис. Пусть теперь возится с ней и вспоминает, что он мог сделать, но не сделал.

Сложно предсказать поведение человека, если честно, но надеюсь, мне удалось вложить максимальный посыл в мозг этому идиоту. Потому что красноречивее показать ему, из-за чего я ненавижу героев и считаю их шлаком, попросту невозможно.

Только вот сколько же было пафоса… Сколько же блять пафоса… Меня просто умыло пафосом, и я стал человеком-пафосом. Если есть место у богов, то там должен быть Бог Пафос.

Вот раньше всё было просто: пришёл, увидел, расстрелял. Всё, как завещал дядюшка Сталин. Враги что-то говорили, а я убивал. Но сейчас надо ещё и побеседовать с врагом. Я не говорю, что это плохо, разговор иногда может решить очень многое. Однако я говорил это всё не от чистого сердца. Скорее отыгрывал свою роль, отчего в душе был неприятный осадок нелепого театра.

Будь я искренен, тогда ещё ладно, но… блин, я просто проверял его и чувствовал себя так, словно отыгрывал постыдную роль в детском спектакле.

Но это того стоило, если мне удалось заложить в его мозг нужную программу, которую он запомнит на всю оставшуюся жизнь и будет по ней действовать.

– Беда… – пробормотал я и пнул ногой один из трупов солдат.

После этого я обошёл всё это место и нашёл того, кого искал – их главнокомандующего. У того вновь было письмо с указанием, куда и откуда двигаться, но никаких намёков, кто отдавал приказы. Мои люди уже занимались этим, однако пока результатов было ноль без палочки.

– Теперь мы можем идти? – спросила Констанция из тени.

– Да, думаю можем, – кивнул я.

– Но ты не сильно торопишься.

– Думаю.

– Будто бы ты умеешь, – фыркнула она.

– Знаешь, учитывая тот факт, что мне удалось тебя повязать, получается, что если я думать не умею, то у тебя в принципе отсутствует мозг как таковой, – заметил я.

Констанция лишь нахмурилась, немного подулась, да и проглотила обиду. Ей особо ничего больше и не оставалось.

– Нам нужно идти. Если ты намеревался присутствовать на поле сражения, нам надо отправляться уже этой ночью, иначе мы не успеем дойти до… Что ты ищешь?! Ты можешь хотя бы сказать, чтоб я тут в пустую не распиналась перед тобой как дура?!

Вот и вторая причина, почему я позвал сюда Митсуо. Могу поспорить, что графы бы сейчас побежали к нему в ноги кланяться и просить защитить их от злой армии. Ой-ой, а что там у нас такое? Героя нет дома? Вот незадача, какая жалость, я даже не могу выразить, как расстроен.

Так что пока герой здесь, там пройдёт одно из генеральных сражений между нашей фракцией и их, которое многое решит. И он просто физически не сможет туда вовремя добраться, а вот мы позовём на помощь милашку Кстарн.

Но сейчас я медлил, вынашивая внеочередной коварный план по захвату мира, и Пинки мне в этом помогала. Как раз сейчас я поочерёдно рассматривал тела, пытаясь понять, откуда они пришли. Конечно, было ясно, что их посылает Фракция Дня, но вот откуда конкретно эти?

– Патрик, как ты вообще смеешь…

– Слушай, Констанция, откуда это? – сорвал я с одного из наёмников цепочку и протянул ей.

– Это? – подошла она. – Графство Вильгельма, на западе граничит с графством Анчутки и Лешего. Которых ты убил, – заметила она язвительно. Вот же реально язва.

– И я тебя люблю, Констанция. Значит они от туда? Не далековато ли забрались?

– Ну так по тракту, наверное, перешли в соседнее. И от туда уже сюда, – пожала она плечами. – А что ты хочешь?

– Хочу понять, солдаты постоянно идут с одного места на такое дело или их поочерёдно предоставляют графства.

– Зачем?

– Затем, что я хочу, чтоб Эви подняла эту маленькую группу… не эту конкретно, а все последующие и отправила их ровно туда, откуда они пришли. Пусть эти подарочки возвращаются обратно к графам и веселят их собой. Мы не можем постоянно отбивать их. Значит надо растолкать графов.

– Рано или поздно они перестанут тратить на это людей. Зачем тебе это? – нахмурилась Констанция. – Я уже чувствую что-то нехорошее.

– Вот в том-то и дело, что они перестанут присылать их, а сами запрутся в своих замках и будут держать оборону. И хуй ты их выкуришь потом. Надо разобраться с этими ублюдками сразу. Я хочу, чтоб они поняли, кто мочит их людей.

– Ты хочешь подставить Эви?! – Констанция сейчас лопнет и забрызгает меня своим праведным дерьмом.

– Не подставить. Сделать из неё приманку. Как ты думаешь, что движет графами?

– Прошу, избавь меня от своих теорий, – поморщилась она.

– Желание выебнуться. Смотрите, что я сделал! Смотрите, это я привёл нас к победе. Выслужиться перед королём будет каждый рад. А ещё это сдобрить и ненавистью, то вообще получится ядерный коктейль. Понимаешь меня?

– Хочешь заставить их всех броситься в атаку?

– Чаще всего сами графы возглавляют свои войска. Там, в центральной части, где будет проходить генеральное сражение, они отступят от этой традиции, отдадут правление всего лишь одному в руки и лишатся армии. Большей её части. И после этого они станут безоружны. Ты же понимаешь, к чему я клоню?

Конечно понимает, не дура же. Они обосрутся, крупно обосрутся и повесят на себя позор, который не смоют даже по окончанию этой войны. Такой позор можно будет смыть только решительной победой, что поставит точку в этой войне.

Сразу вопрос, почему нельзя напасть, когда они потеряют всю армию?

Всё просто. Даже если они ебанаты, король тут же встрянет за них. Атаковать графов, пусть и ослабленных, но на их территории, в их замках, так ещё и под защитой короля то ещё занятие.

Нет, мы сыграем на их алчности, мести и желании всё исправить. Это они пойдут к нам, захотят отомстить нам, захотят залить нашей кровью землю. Они будут думать, что это Эви типа за всем стоит, что она отправляла к ним их же мёртвые отряды и что она же разнесла их в щепки. И графы захотят её голову на пике за свои унижения. Это будет выглядеть просто, и графы попросят у короля войска в обмен на собственные жизни. Он будет знать, что это ослабит всё, он будет знать, что это рисково, но сыграет роль то, что они сами поставят на кон свои жизни.

Они сами придут к нам. И я обеспечу им героическую смерть.

Я человек не злой, просто хочу всех убить.

– Ты иногда абсолютно безумен, – пробормотала Констанция.

– Абсолютно гениален? – поправил я её.

– Я не знаю, где кончается у тебя безумие и начинается гениальность.

– Ладно, буду считать это за комплимент, – отмахнулся я. – Однако сейчас… Короче, если они приходят из разных графств, будет очень весело отправить их же в эти самые графства. Причём так отправить, чтоб они умудрились зайти в самую глубь своей базы и устроить там настоящий кавардак. Надо будет попросить Эви показать все свои способности по подъёму нечисти и дать просраться им.

Я отбросил медальон и махнул рукой.

– Идём, не будем заставлять ждать их.

Уехать отсюда нам не составило труда. На дороге через десяток километров нас уже ждали люди с лошадьми – четверо наёмников. С ними мы спокойно добрались до ближайшего города. Правда к утру, но нормально, пойдёт, мы укладывались в график. Здесь у нас уже была снята квартира для таких дел, где поджидала малышка Кстарн со скрытником-засланцем, которого мы использовали, чтоб получить доступ в другие города.

То есть он просто пробирался в город и делал переход в зеркало. Когда мы сворачивались, он разбивал зеркало, заметал следы и так же спокойно уходил.

– Так, – взглянул я на скрытника-засланца. – Ты остаёшься, всё как обычно. И держишь курс… Так, ближайшая крепость к границе? Чтоб не сильно близко, но и не далеко?

– Фарсевская крепость на западе, – без заминки ответила она. – Только не говори…

– Отлично. Если что, ты выбирала.

– Придержи коней, я же не знала, что ты для этого выбираешь! – шыкнула на меня злобно Констанция. – Если тебе нужно для осады, то лучше выбрать…

– Мне нужно такую крепость, что сможет не дать им с первого захода захватить её, но при этом они смогут збогойно вокруг обустроиться на безопасном расстоянии для длительной осады.

– Ты хочешь, чтоб они провели длительную осаду? – не поняла она.

– Ага, чтоб они пришли, посмотрели и такие: «да в пизду, будем ждать, пока сами вылезут», после чего уютно расположились.

– Ты… ладно, хорошо. Волчья крепость.

– То волчий мост, то волчья крепость… Ладно, сейчас на поле боя со мной, а потом сгоняешь, прикинешь, где они расположатся при осаде. Именно место, окей?

– Мог бы мне и после боя всё объяснить, раз это не к спеху.

– Я заранее! – поднял я палец вверх. – Так вот, держишь путь в Волчью крепость, организуешь нам проход. Посмотрим, что да как там. А теперь погнали. Кстарн, веди нас.

Та, поклонившись, помогла нам пересечь барьер в зазеркалье, после чего мы оказались в точной копии того места, где уже были. Однако буквально несколько шагов, и вот мы уже углубились в туман, деревянный пол под ногами пропал, стены старого дома просто оборвались, словно их только и достроили до сюда.

И стоило нам углубиться, как Констанция буквально сдавила мою руку, словно желая её сломать.

– Эй, потише, большая девочка, успокоил я её. – Ты мне руку так сломаешь, если продолжишь с такой силой давить дальше.

– Ненавижу это место, от него веет потусторонним, – сказала она напряжённо.

– О-о-о… тебе бы тогда понравилось там, где я бывал, – усмехнулся я.

– И где?

– Есть одно место, где дом вообще является сам по себе таким вот потусторонним местом, где всё пытается тебя убить или сожрать. То ещё местечко, но мне было очень весело.

– Весело? – посмотрела она на меня странно.

– Я обхохатывался от счастья оказаться там, – кивнул я.

А это я ещё деревушку в горной империи не вспомнил. Там вообще пиздец был, ёбаные зомби-дети. До сих пор жуть берёт, когда вспоминаю то место.

Через пять или десять минут мы выбрались к выходу из зазеркалья. С этой стороны мы вышли к скромно стоящей палатке, войдя в которую обнаружили выход из зазеркалья.

Ещё минута и Кстарн перевела нас на эту сторону. Да, обычная платка с зеркалом. Но стоило из неё выйти, как мы попали на будущее поле боя.

Огромный луг с холмом в центре. По краям этого луга зелёной полосой возвышались леса, а за нашими спинами был город, который от этого луга отделялся лесополосой в метров триста, до которой надо было ещё дойти.

В отличие от, я бы даже сказал, гнетущей тишины в зазеркалье, здесь по ушам ударил весёлый рокот голосов. Повсюду сновали солдаты, что спешили на свои позиции. Шумели, что-то тащили, приказывали, исполняли, шли толпой на места. Казалось, что я оказался где-то в шумном баре на открытом воздухе или на огромной вечеринке на природе. Здесь же ходили люди, которые обеспечивали нас всем необходимым – начиная от медицинских услуг и еды, заканчивая вытаскиванием раненых и поставкой боеприпасов к нужным точкам.

Всё было распланировано, всё было уже обговорено и отлажено. Даже тренинги были! Так что каждый знал, что делать, как делать, и куда двигаться. Если враг собирался брать нас количеством, мы собирались брать технологиями и отлаженной работой. Каждый, словно шестерёнка в общем механизме.

Да-да, я знаю, что у них так же, но это и не удивительно. Однако мы создали это практически с нуля, а они уже на готовеньком.

Передо мной прошло человек десять с ружьями и большими пиками на перевес, видимо из первой полосы. Их задачей было дать залп и тут же в оборону стеной из пик.

– Так-с… Где Мамонта? – спросил я громко. – Куда она делась?!

– Командир Мамонта там, – указали проходящие солдаты на небольшой палаточный лагерь за нашей спиной.

Я быстро пересёк оживлённую поляну и вышел к этому лагерю, где, в отличие от остальной части этого места, было довольно тихо. Обычные маленькие палатки на одного человека. Они шли рядами, создавая собой практически огромное неровное поле. И в центре этого поля возвышался шалаш для командования. Именно туда я и направился.

В самой палатке меня уже встречали довольно высокие уровни – командиры отрядов и командиры частей, как я их называл для удобства, Эви, Мамонта и Ухтунг. Мамонта и Ухтунг тоже участвовали в бою, причём оба практически на передовой. Один сам хотел этого, вторая обладала довольно выдающимися способками, что могли в критическую минуту спасти многим жизнь. А если учитывать тот факт, что такой бой чаще всего длится ну самый максимум – час, а чаще и короче, то её способка была просто идеальна.