Текст книги "Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

Жаркое лето.

Но не здесь, в тени деревьев, когда солнечные лучи не могут пробиться через зелёные кроны, что закрывают собой небо аналогично потолку. Здесь царила прохлада, где лес подобно огромному зонтику прикрывал собой землю. Где едва слышно пробивался из-под горных пород ручей.

Немного присмотреться, и можно заметить, как среди деревьев в невысокой траве идёт жирный рогатый заяц, лениво перебирая лапами. Где там, в глубине крон поют птицы, словно вторя тихо стрёкоту насекомых и шуму листвы, которая весело приветствует ветер. Сменится всё это ночью, и светлячки выйдут на свои извечные летние игры, хищники затаятся в кустах, совы начнут пугать мелкую дичь своим уханьем, когда луна будет пробиваться сквозь прорези между листьев.

Но сейчас день, никто не думает о том, что будет ночью, как и не думает о завтра. Здесь время остановилось навсегда, сохраняя этот пейзаж таким, каким он был изначально, даже до начала системы.

И всё же не всё замерло в этом светлом зелёном мире, где краски победили серость.

Через лес к ручью спешит девочка с ведром.

Она тоже меняется. Едва заметно меняется, становясь другой. Девочка превращается в девушку. Она становится выше, её волосы светлеют, делая её блондинкой, её грудь набирает объём, ноги стройнеют.

И вот уже через лес идёт девушка, ещё совершенно юная и невинная, что всё так же несёт за собой ведро.

Время вновь скачет вперёд и к ручью подходит блондинка, по-своему совершенная и полностью сформировавшаяся девушка, которая при желании могла бы охомутать многих мужчин. Она изменилась, она выросла, она стала знать, чего хочет и чего желает. Для неё жизнь заиграла новыми красками, как играет новыми красками она сама.

Её воспитание стало другим. Она теперь другая, не та, что была прежде. В её глазах появилась хитрость. Улыбка стала уже не такой наивной, куда более замысловатой и по-доброму коварной. От той богини мало что осталось, у неё был новый друг, новый человек в её жизни, с которым она жила. Небезразличный ей человек.

Мор не воспитывал её такой, но близкое общение с обычным человеком не могло её не изменить. Находясь до этого в вакууме, теперь Клирия познавала новые способы общения с людьми. Она хитрила, подшучивала по-доброму, делая дружеские подлянки, заигрывала. Она переняла у того человека настойчивость, смелость, умение мыслить отстранённо от чувств и много тех хитростей что свойственны людям, но не свойственны добрым богам.

Теперь она была хитрой хищницей, чьи глаза искрились коварством, которое проявлялось по-разному. Возможно, сыграло свою роль в этом и её память, что собрала множество воспоминаний о жизни.

Они жили в отдалении от небольшой деревни, где закупались, на небольшой опушке леса у крутого обрыва, что возвышался над рекой. На другой стороне внизу начинался лес, что уходил за противоположные холмы.

Клирия и Мор жили своей жизнью уже долгий промежуток времени. Встречали вместе морозы и прятались в своём доме от дождей, играли в снежки и работали под жарким солнцем. Иногда накатывал на это место туман, делая всё серым, чаще было солнце, что заставляло светиться это место. Они жили, наслаждаясь обществом друг друга и неспешным течением спокойного времени, когда новости в такую глушь даже не доходили.

Никто не помнил о том, чего он хотел. Возможно, потому что каждый получил то, чего в действительности желал, выкинув надежду раз и навсегда избавить мир от зла.

Каждый заботился о ближнем своём как мог.

– Это ужасно, – принюхалась Клирия к клубню. На тот момент она только стала девой, которая уже может выносить ребёнка. – Он… он острый, и горький, и от него пахнет… Что это за отрава? Ты хочешь меня по запаху находить?

– Нет, хочу, чтоб была здорова. Это чеснок, и он полезен. Я же не говорю его есть в сухую. Просто с пищей.

– Он полезен, чтоб вытравливать врагов из укрытий. А ещё он острый, – повторила Клирия, с недоверием смотря на Мора. – Ты хочешь меня погубить таким бесславным и жестоким способом? Меня, великую Богиню Надежды?

– Хочу, чтоб ты росла здоровой и красивой.

– Я уже красивая, – крутанула она головой, взмахивая волосами.

– И скромной.

– А стану вонючей. И меня… меня… меня будут называть чесночницей! И смеяться будут надо мной, тыкать мне этим. Знаешь, я как представлю это, мне уже плакать хочется.

– Мы тут вдвоём живём. Никто не будет ничего говорить. К тому же, кто у нас всю зиму лежал с температурой? Кашлял, соплями истекал, с кровати из-под толстого одеяла не вылезал? Вся дрожала как лист на ветру. А кого я с ложки кормил? А чью…

– Не говори! – пискнула красная как помидор Клирия, но Мор невозмутимо продолжил.

– …попу я вытирал, пока кто-то даже встать не мог без чужой помощи? Мыл в тазу? Баюкал, когда кто-то плакал от головной боли, сопли подти…

– Я поняла! – запищала Клирия, зажмурившись и замахав перед собой руками, после чего бросилась на этот чеснок с каким-то невиданным остервенением, Мор даже и сказать ничего не успел.

– Ну не на голодный же живот, дура… – пробормотал он, глядя как головка уменьшается на глазах.

После этого случая Клирия потом неделю ещё мучилась с животом, хотя запах чеснока в доме стал довольно привычным явлением, к которому все привыкли почти сразу. Иной раз Клирия уже грызла его, скучая, когда делать было нечего, словно какое-то яблоко.

Время продолжало свой ход, сменяя один сезон года на другой. Иной раз они заводили разговоры ни о чём. Иногда разговоры ни о чём значили куда больше, чем казалось. Об этом мире, о других, соседних мирах. О том что богиня – как привязанная большому камню девушка. Она может сидеть на своём валуне, а может при желании сесть на соседние, если длина верёвки позволяет. О том, что он воевал в нескольких войнах за освобождение и видел, как падали другие государства. О том, что человеческая ненависть опаснее пожара в деревянном городе; ничто так не объединяет, чем общая боль и ненависть.

– У тебя что не разговор, всё к войне. Побойся бога, – улыбнулась тогда Клирия. Она даже переняла слова людей, настолько привыкла к такой жизни, забыв, чего хотела.

– Не, не буду бояться. Когда-нибудь мы с тобой тряхнём этот мир. Да и у тебя тоже все разговоры сводятся к тому, что э-э-э… – он пытался сказать что-то, но несильно у него это выходило.

– К чему? – с хитрым прищуром и улыбкой она облокотила голову на руки, уперев локти в стол. – К тому, какая я разносторонняя?

– Это как? – не понял Мор.

– Вот неуч, и как богиня тебя терпит, – рассмеялась Клирия, облокотившись на спинку стула.

– Так же, как и я её выходки. Кто моей рубахой пол помыл?!

– Э… – Клирия растерялась, даже не зная, что ответить. – Я?

Такие милые ситуации происходили довольно часто. Когда она его отчитывала, когда он её. Живя вместе, они наслаждались обществом друг друга, иногда заходя в деревню. Вполне естественно, что пусть и юная на вид, внутри уже давно взрослая женщина смотрела на ситуацию иначе. Возможно, и Мор смотрел на ситуацию иначе, но вида не подавал.

А на очередной день рождения он подарил ей медальон. Красивый круглый медальон серебристого цвета, на котором мать словно обняла маленького дитя. Практически невесомый на ладони, о нём было легко забыть, когда он висел на шее.

– Что это за символ? – спросила Клирия, с интересом рассматривая его.

– Символ защиты. Он был популярен в нашей армии, – объяснил Мор.

– Никогда такого не видела.

– Это был чисто символ солдат. Значил, что судьба их убережёт, как мать уберегает своё дитя. Он выкован из камня, что однажды упал с неба на землю.

– И что он может? – спросила Клирия, надевая себе его на шею.

– Металл из того метеорита мешает увидеть тебя, – ответил Мор. – Почему-то он скрывает твою статистику, и скрывает саму тебя от магии. Словно огораживает от всего мира, что использует возможность этих всяких статистик и способностей. Он не скроет тебя от магической атаки, однако ты станешь незаметна. Его называют осквернённым металлом.

– Интересно… – пробормотала Клирия, рассматривая его у себя на ладони. – А откуда у тебя этот металл.

– Да… – отмахнулся Мор, – выковырял из одного святилища.

– Так ты его из святилища выковырял?! – ужаснулась Клирия такому кощунству.

– Так я это… разрешения попросил… – смущённо пробормотал Мор, словно ребёнок.

– У КОГО?!?!?! Мор! Ты идиот!

– Чего сразу идиот. Святилище было заброшенно, вот и взял там кусочек. Уж явно никому не помешал, – обиженно буркнул он.

– О-о-о-ой, ну ты и человек… – вздохнула она, крутя между пальцами медальон, который приветливо поблёскивал в лучах света. – Как же так, Мор… Испортить чужую святыню, – Клирия с укоризною посмотрела на него, отчитывая взглядом, однако спустя минуту на её недовольном лице появилась улыбка. – Больше никогда не делай так, пожалуйста. Это слишком даже для меня. Это как носить на шее пальцы мертвецов.

– Некоторые так и делают, – заметил Мор.

– Фу! – скривилась она.

– Могла бы и спасибо сказать, – глухо отозвался он.

– Спасибо за то, что отколол кусок от святилища? – рассмеялась Клирия. – За это спасибо не скажу, но за то, что сделал подарок, – она шагнула к нему и поцеловала в грубую щёку. – Спасибо большое. Мне ещё никогда не дарили таких подарков на дни рождения. – И тут же хихикнула. – Особенно таких кощунственных.

Каждый день рождения Клирия получала какой-нибудь подарок от Мора, каждый день они жили вместе, занимаясь своими повседневными делами.

Но всё изменилось одним из летних дней. Несчастье пришло с дороги и первой встретила его Клирия. Совершенно случайно она оказалась на тропе, что вела к их дому, проверяя ручей и ловушки для животных, когда глазами встретилась с одним из пяти человек. Одетые в разную одежду, словно дикари или бандиты, они все носили мечи, что были не самого высокого качества.

Их реакция на Клирию была мгновенна. Впятером они тут же бросились к ней, словно сорвавшиеся с места волки, что начали гнать свою жертву. Клирия дала не менее низкий и быстрый старт, сорвавшись с места и завизжав во всё горло.

Она не кричала от страха, хотя он и охватил её в то мгновение. Нет, Клирия кричала, чтоб предупредить Мора об опасности, чтоб он успел подготовиться ко встрече с врагами, что шагнули к их дому.

Она неслась сквозь лес напрямик, перепрыгивая все кочки и ямки, уже зная, где какая находится. Неслась, распугивая криком зверей и птиц, руша лесную тишину, разрезая девчачьим визгом, подобным сирене.

Но даже со своей юркостью она была медленнее, чем её преследователи. Ещё мгновение, и на неё прыгнули сзади. Клирия практически успела увернуться, но рука человека дёрнула её за край юбки. И в этот самый момент она прыгнула через внеочередную ямку.

Клирия не долетела до края, запнулась и полетела кувырком по земле, несколько раз ударившись о камни и корни. От таких кульбитов у неё выбило дух. И в тот момент, когда один из врагов навис над ней, ему в голову прилетел камень. Брызнула кровь в разные стороны, раздался хруст черепа и тот свалился на землю.

– Клирия! Беги! – крикнул Мор, перемахнув через неё и ударом своего меча парировав нападающего.

Она на мгновение замерла, смотря, как Мор парирует одного, парирует другого, высекая искры, как он ловко движется, уворачиваясь от ударов и нанося ответные. Она смотрела на него, словно зачарованная.

– Клирия, твою мать! Беги отсюда! Прячься! – взревел он, пинком отбросив одной из противников и слегка покосившись, когда по нему полоснул другой.

Клирия, дёрнулась, вцепившись в землю пальцами, и рванула в лес. Не к дому, где её будет легко найти, а в чащу. В какой-то момент за ней дёрнулся один из нападавших. Он успел её схватить и дёрнуть на себя так, что она развернулась к нему лицом, потеряв клок волос. И тут же её забрызгало кровью, когда напротив неё из груди гада появилось остриё меча, что метнул Мор.

– БЕГИ! – загремел Мор, резко отпрыгивая от выпада противника.

Это был последний раз, когда она его видела живым; её взгляд скользнул по нему, как он врезается всем телом увлекая сразу двоих на землю.

И Клирия побежала. Мчалась, не оборачиваясь, как можно глубже, всё дальше и дальше, словно кролик, спасающийся в чащобе. Со слезами на глазах, напуганная до смерти. Позже она будет чувствовать себя ещё и последней предательницей, но… это будет потом, после того как она залетит в самую чащу леса и придёт в себя. Последний раз, когда она отступила перед лицом опасности и не пошла до конца.

Через некоторое время Клирия возвращалась обратно, уже зная, что увидит на то месте. Зелёный светлые лес, пение птиц, свет сквозь кроны девственно чистого и зелёного леса. Но яркие цвета не могли скрыть шесть трупов.

Нечеловеческий крик в тот день огласил эти леса. Долгий, мучительный, словно раненого зверя, что попал в капкан. Боль изливалась, разносилась по лесу, заставляя сотрясаться деревья.

Клирия в тот день проклинала весь мир, проклинала всех людей и саму себя. Она ненавидела, ей овладела ненависть, чистейшее зло, чью черноту ещё никто никогда не видел. Она кричала, пока не охрипла и не потеряла голос. Клирия накричалась на всю свою жизнь и не скоро ей ещё раз овладеют эмоции.

Только вечером, когда ни сил кричать, ни сил плакать не осталось, Клирия похоронила дорогого ей человека. Уже стоя над ямой, Клирия смотрела на окровавленное тело того, кто стал её семьёй. В вечерней тишине, когда прохлада опускалась на землю, она протянула руку в яму, взяла уже холодную, слегка затвердевшую руку Мора и прижала к своей щеке.

– Я так и не сказала тебе, что люблю тебя, – прошептала Клирия и расплакалась, хотя казалось, что слёз больше нет. Плакала больно, горько, тихо, сотрясаясь всем телом. – Я должна была сказать это ещё тогда, когда ты меня спас зимой. И повторять это каждый день, что мы жили. Прости меня, видимо настал мой черёд исчезать вслед за другими. Я давно подозревала…

Закапали слёзы на мёртвое тело. Амулет, что она надела сегодня, свисал с её шеи, покачиваясь, словно серая метка. В последствии под гнётом времени он почернеет, как почернеет душа его хозяйки, но сейчас он отражал лучи солнца. Закат последнего дня, когда она могла насладиться обычной жизнью.

– Но мир дрогнет. Я клянусь, они поплатятся за твою смерть. Они отобрали у меня братьев и сестёр, отобрали мою силу, отобрали мою надежду… И словно им показалось мало, они отобрали тебя. Они забрали тебя, словно моей жизни было мало. Этот мир, он отберёт всё, до чего дотянется, он сожрёт всё, что мне дорого, и выплюнет их кости на обочину. Найдёт меня, даже если я спрячусь. Но они заплатят за это.

Её голубые глаза полыхнули пламенем.

– Они все умрут, каждый, что приложил к твоей смерти руку. Я достану их всех и отомщу.

Её прекрасные светлые волосы стали чернеть. Эта чернь, как и чернь в её душе, растекалась всё дальше и дальше.

– Они все умрут за то, что сделали с нами и нашими мечтами.

Она повторяла это раз за разом, пока её глаза не стали абсолютно красными, как окошки в ад. До тех пор, пока её волосы не стали чернее пустоты в её душе.

Она шмыгнула носом и с грустной улыбкой провела пальцами по застывшему серьёзному лицу человека, которого любила, бережно положа руку в могилу.

– Клянусь, я выполню твою мечту, сделаю мир, где для нас тоже когда-нибудь найдётся дом. Найдётся место, где мы останемся одни и никто не будет нужен нам. Мы тряхнём весь этот мир, вместе, как ты и говорил. Сделаем его лучше. Я не остановлюсь и никогда больше не отступлюсь. Моя рука не дрогнет, я больше никогда не буду сомневаться. Я стану тем самым кошмаром, что сможет его изменить. А потом я найду тебя, и мы вновь будем вместе.

Она начала забрасывать тело землёй, продолжая плакать. Самым сложным моментом было засыпать лицо, но и с этим она справилась.

– Прости, спи спокойно, последний солдат. Когда-нибудь мы вновь встретимся и попробуем на прочность этот мир.

Через час на этом месте был лишь холмик свежей земли, в то время как трупы напавших так и остались гнить. Где-то горел одиноко стоящий на краю леса у обрыва дом. Дом, чьи стены познали счастье, впитали его и стали сами по себе воспоминаниями. Они горели, словно сгорало чьё-то прошлое.

Прошлое одной очень злой и очень одинокой девушки, чей долгий и неприятный путь только начинался.

Мир же… он лишь безразлично отвернулся, даже не понимая, что когда-нибудь его будет трясти. Когда единственный человек действительно обретёт дар истреблять род людской. И использует его против самого мира во имя великих идей.

Мир ещё вздрогнет от её слов.

Эпилог

Чуть не проблевавшись и не свалившись нахуй в то же самое ущелье, куда улетел мой предшественник император, я упал на колени тяжело дыша. То, что я сейчас испытал… это можно было сравнить, как если бы мой мозг пытались протащить через задницу. Я даже пощупал, не сделали так мои дружелюбные духи со мной, а то бы обидно было.

Нет, серьёзно, думать жопой, это перебор!

Ощущения были такие, словно я посмотрел какой-то сон. Всё реалистично, всё натурально, и я как сторонний зритель в нём без воли, без мыслей, без всего. Да, неосознанный сон, где ты сторонний зритель – наиболее точное описание ощущений.

– И… – мой голос запищал так, что даже у меня уши свело. Пришлось хорошенько прокашляться, пока он не вернулся в относительную норму. – И что это была за хрень? – прохрипел я наконец.

Духи закружились передо мной.

– То, что ты просил, – прогудели они.

– Погодите-ка, я спрашивал: «Покажите мне, почему Клирия пошла на это». То есть подразумевал то, что вы покажете, почему она и меня тоже выбрала. Почему пошла на этот трюк конкретно со мной. А я чо узнал? Она тащится по перекаченным брутальным потным мужикам! Вернее тащилась, но не суть! Нахуй мне знать её фетиши?!

– Мы показали всё, что было важно, – прогудели они.

– О'кей, кто этот мужик? Как его там… чума…

– Мор.

– Да, точно, так и хотел назвать. Так кто этот хер? Я понял, что он науськал Клирию на это и хитро слился, оставив всё на неё. Но как она до меня-то дошла? Гуляла по другим мирам и выискивала отморозков?

– У неё был план.

– И? – предложил я продолжить интонацией.

– И она ему следовала.

Сука, ну это гениально… Нет, серьёзно, до такого ответа не каждый додумается. Жаль, что я не получил ответа на вопрос, почему я? Всё понял, любовь, признание, злоба от потери, целеустремлённость, но я как-то не сильно вписываюсь в это. Ну кроме того, что я безобидная няшка.

– И? Вы так и не ответили на вопрос.

– Тогда не нам надо задавать вопрос, – качнулись они, словно маятник.

– А кого? Я убил всех, кто мог об этом знать, – напомнил я.

– У неё самой.

– Предлагаете воскресить? – нахмурился я.

Воскрешение… вообще, это мысль, но она там что-то про последний раз и очищение говорила, не? Там ещё есть что возрождать? Ещё в тех воспоминаниях, которые я видел, типа когда душа переполнится говном, ей станет очень невесело. И неизвестно, как душа с этим справится. Может сама полетит на чистку, а может погорит, как сделает это моя душонка.

Но оказалось, что духи подразумевали совершенно другое. Настолько другое, что я понял, насколько легкомысленно отнёсся к её убийству.

– Она идёт по склону восточной горы, – прогудели они закружившись.

Повисла тишина, нарушаемая только гулом толпы вдали, прежде чем до меня полностью дошёл смысл.

– Бред! – Я аж подпрыгнул. – Она мертва! Я лично загнал ей пулю в лоб!

– Она идёт к ущелью, – сказали они. Голос духов эхом разошёлся по округе, когда они начали подниматься всё выше и выше. – Поспеши.

– Куда, она же… блять, да она должна мёртвой быть! – я тут же посмотрел на восточный склон, на котором я её и пришил, но в темноте нормально особо ничего и не разглядишь. – Я убил её! Хули она теперь убегает!? Нет, стоп… какого хуя она вообще с пулей в голове бегает?! Зачем ей к ущелью?!

В голове был сумбур от новости, и вряд ли я бы смог сейчас сложить два и два.

– Она твой ответ на заданный вопрос.

Видимо богиния ещё сохранила свои приколы, да и посох с её силой был рядом в тот момент… а ещё пукалка та мелкая, мелкашка…

Добро пожаловать туда, где правят статы. В следующий раз отрежу голову, или снесу её выстрелом так, чтоб там была реальная дыра.

– Вот же… – процедил я вскакивая. Уверенность вновь вернулась, как и твёрдая походка.

Я вскочил и перезарядил револьвер на всякий случай, если что вдруг пойдёт не по плану.

– Куда мне бежать? – спросил я, встав твёрдо на ноги.

– Беги вдоль ущелья. Ты ещё можешь успеть.

И я рванул. Казалось, что сил уже нет, но они были, надо просто захотеть. Потому я бежал во весь опор верх по склону.

Сука.

Клирия.

Клисенциу римбору… тьфу блять, язык сломаешь. Надежда сдвинет горы. Но, судя по всему, она наловчилась двигать не только их, но и людей, и мозги, и сознание, и цели. Я думал, что Клирия манипуляторша, знал, что она готова на многое, но… даже я не мог оценить, насколько далеко она готова зайти.

Насколько Клирия тупая дура.

Стремглав я добежал до того места, где луга переходили в камни и так же ловко поскакал по ним, стараясь не снижать скорости.

Там, где-то наверху виднелась фигура. Слегка сгорбленная, пошатывающаяся, словно маятник в разные стороны. На моих глазах она несколько раз запнулась и упала, но всё равно продолжала так же упорно двигаться вперёд. Её целеустремлённости можно было позавидовать, если бы она пустила её в нужное русло.

Я поддал газу.

– Клирия!

Даже отсюда я увидел, как она вздрогнула всем телом, посмотрела на меня, и тут же дёрнулась вперёд…

Запнулась, упала, встала и, пошатываясь, двинулась к краю ущелья. Под конец она просто упала и поползла по камням.

– Клирия! Сука! Не смей! – закричал я.

Она упорно ползла дальше по острым камням на четвереньках, словно умирающий от жажды к луже. Покачивалась, несколько раз растягивалась прямо на них, но всё равно продолжала ползти. Но даже сейчас стало понятно, что она не успеет доползти.

Потому мне не составило труда обогнуть дуру и встать между ней и ущельем.

– Я знаю, почему ты это делаешь. Я знаю, что сделал Мор, Клирия, – сказал я запыхавшись.

И она замерла. Замерла, посмотрев на меня.

Когда я приблизился, она хрипло крикнула.

– Не подходи! – и о чудо, Клирия достала мелкашку, которую до этого я выбросил, и прицелилась в меня.

– Клирия, давай поговорим, – предложил миролюбиво я.

– Ты даже убить нормально меня не смог! – в ответ попыталась закричать Клирия, но лишь захрипела. – Ты был так близко! Как так? Как так?!

– Да я не причём, это двадцать второй калибр! Откуда я знал, что он тебя не возьмёт! А револьвер я оставил в замке! Знал бы, точно захватил бы и вышиб тебе мозги. Обещаю, как решу тебя в следующий раз грохнуть, обязательно обезглавлю.

– Всё равно разговоров не будет… – прохрипела она. Только сейчас я заметил, как сильно Клирия истекала кровью. С уголков рта, из глаз, из дырки во лбу. А я её же как дуршлаг нашпиговал.

– Это всё из-за этого Мора? Из-за этого придурка?

– Он не придурок! – попыталась крикнуть она, но голос сорвался, и Клирия просто просипела это.

– Тогда ради чего?! Это даже не твоя мечта, Клирия. И не его мечта. Он просто сказал, что он хочет изменить мир, а ты восприняла это как приказ действовать.

– Он хотел этого!

– Ёб твою мать, тупая ты шкура, ты можешь отличить слова от желаний?! Хотеть можно по-разному! Или блять он полез на мечи ради того, чтоб ты потом энное количество раз сдохла?! Этого, по-твоему, он хотел?! Или он бы хотел, чтоб ты обрекала всю свою жизнь на такое?! Он увёз тебя в лес, где отстроил дом, для того, чтоб ты потом убивалась так? Блять, тупая ты дура, он тебя уберечь пытался, показать, что есть ради чего жить ещё!

Но в ответ она выдала мне прямо рекламный слоган.

– Он… Мы… Я…

– Головка от хуя, Клирия, нахуя ты это делаешь? – спросил я напрямую. – Какова твоя цель? Месть? Уничтожить весь мир? Или сделать его лучше? Ты можешь сама сказать, ради чего ты это делаешь? Или ты просто настолько свыклась с такими мыслями, что уже и сама не понимаешь ничего? Или тебя толкает на это то, что ты и есть надежда, которая не может успокоиться?

– Я… я просто хочу вернуть всё! – заплакала она. – Я должна!

– Но ты не вернёшь. Мор сдох, мир сдох, братья и сёстры сдохли, осталась только ты! Всё кончено! Смирись!

– НЕТ! – закричала она. Её голос наконец прорезался. – Ничего не кончено! Я могу, я смогу всё изменить! Я смогу! Или умру, идя к этой цели!

– Даже зная, что после этого ты исчезнешь?!

– ДА! – заорала она как ненормальная, вновь расплакалась и навела на меня пистолет.

Психика Клирии дала трещину и теперь на полной скорости разрасталась по всей её непробиваемой стене спокойствия. О'кей, раз не хочет сдаваться, будем действовать по-иному. Просто сломаем её раз и навсегда, втоптав её тупую мечту в грязь.

– И чо, – упёр я руки в бока. – Застрелишь меня?

– Ты должен! Или я убью тебя!

– Убить тебя? Чтоб, как ты думала, стать чудовищем? Ты реально хочешь пойти на это? Бля, ты ебанутая в конец, Клирия.

– Плевать, чего хочу я! Главное, что правильно!

– А, да? – почесал я за ухом. – Но пытки людей, естественно, это правильно, верно? И меня пропускать через такой ад. Убивать, грабить, заставлять, похищать, шантажировать. Это очень правильно, Клирия, ты прямо ангел. Лучше пристрели меня, не хочу такой бред слушать от тебя. Ты уже сама запуталась. Даже если ты умрёшь, теперь это не произведёт такого эффекта. Клирия, ты крупно обосралась.

– НЕТ!

– Да-да, – с безразличием кивнул я. – Я не буду тебя убивать. Можешь застрелиться.

Она смотрела на меня выпученными глазами, вся в соплях, измученная и заплаканная, после чего быстро поднесла пистолет к виску, схватив его двумя руками, и зажмурилась.

– Давай же, Клирия, хотела покончить жизнь самоубийством? Делай это. Это твой шанс. Ты облажалась, ты просрала все полимеры. В самом конце, когда всё было в твоих руках, ты просто немного оступилась и всё полетело в тартарары. Ведь ещё немного, и твоя мечта стала бы реальностью. А это была последняя твоя попытка. Бля, я даже не помню, чтоб в самом конце, когда так всё схвачено, кто-то так сильно проваливался. С грохотом провалиться, руша всё, на что потратил не одну жизнь. Клирия, ну ты и лошара, мне даже касаться тебя не хочется, вдруг заражусь твоим лошаризмом.

– Заткнись! – завизжала она, не открывая глаз.

– Лошара-миконтара.

– Замолчи!

– Как твоё имя переводится? Провалюсь на ровном месте? Или уебусь на финишной прямой?

– НАДЕЖДА ГОРЫ СДВИНЕТ! – завизжала она.

– А, да? Просто я перевёл, как Клирия жидко обосралась в конце.

– А-А-А-А-А-А-А-А!!! – она завизжала так, что уши заложило, а в следующее мгновение…

Она нажала на курок и вздрогнула всем телом.

Однако пистолет выдал только сухой щелчок.

– Надо же, надежда кончает жизнь самоубийством. Это что-то новенькое. И Клирия, – сделал я изумлённый вид. – Ты что, даже застрелиться нормально не можешь? Попробуй ещё разок.

И она попробовала ещё раз, вздрогнув всем телом. А потом ещё и ещё, тупо наживая на крючок.

После этого она посмотрела на пистолет, словно не могла понять фишку.

– Ах да, он разряжен, прости, я забыл предупредить, – улыбнулся я во все свои кривые зубы. – Там нет патронов.

И тут она завизжала, отлично откосплеив бабу истеричку. И этот пистолет полетел в меня, однако я ловко отбил его в сторону. Тот жалобно звякнул в темноте. Клирия так натужилась, что казалась, сейчас обосрётся. Она даже кровью истекать стала сильнее.

– Клирия. Всё кончено. Ты пыталась изменить мир, у тебя не получилось. Ты хотела сделать из меня чудовище, у тебя не получилось. Ты даже застрелиться пыталась, но и тут фиаско. Может пора прекратить это всё? Мор хотел изменить свою страну, а не весь мир. Вот что было его мечтой. И под миром он подразумевал этот маленький мирок, королевство, а не всю сраную планету. Но больше всего он хотел сделать тебя просто счастливой. Чтоб ты смогла жить и радоваться жизни. Ты с самого начала неправильно поняла его приоритеты – сначала ты, а потом всё остальное. Оттого… – я развёл руками. – Всё кончено для тебя, Клирия. Конец, ты проиграла окончательно. Теперь ты лохушка года, прими мои поздравления.

И она вновь разрыдалась. Но, судя по всему, на этот раз я смог добить её морально. Просто раздавить её к хуям, разрушить её непроницаемость. Я хотел изничтожить её морально, сломать Клирию, чтоб уже наконец положить конец её игре. У меня неплохо получилось. Теперь у неё истерика от осознания произошедшего.

Она ревела и ревела, всё размазывала сопли по лицу и размазывала. Пока Клирия истерила, упивалась горем и осознанием провала, я гулял по округе, поссать сходил, посмотрел на горящий дом Юми, успел пожанглировать патронами. Короче, развлекал себя как мог. Но вскоре мне это надоело.

– Эй, Клирия, харе, я уже устал ждать, пока ты наплачешься, – толкнул я эту рёву в плечо. – Серьёзно, давай ты за столом поплачешь? Я просто кушать хочу уже. Или давай так, я тебя к камню привяжу, чтоб ты не убежала никуда, а утром уже заберу?

Но Клирии надо было ещё и выговориться. Блин, сколько можно…

– Я должна была быть тем кошмаром, что стал ты, – прохлюпала она в ладошки. – Но у меня не выходило… Каждый раз не получалось. Я просто не могла, не получалось… Это редкий дар, убивать, истреблять человечество, стать опорой… Словно талантливая рука художника, которая способна провести прямую линию.

– Ебать ты загнула, – ужаснулся я сравнению.

– Я пыталась… столько раз пыталась… Раз за разом. А потом поняла, что это почти конец, но просто… просто надо найти нужного человека… – она так хорошенько шмыгнула носом, словно какой-то завсегдатый бомж.

– Кстати да, почему именно я?

Она посмотрела на меня своими мокрыми глазами… фу! Клирия! У тебя сопли из носа текут! И… что у тебя с глазами?! Хули один голубой как небо, а другой красный как преисподняя?! Ты чего такой гетерохромной стала вдруг?! И что у тебя с чёлкой? Почему часть пряди белая?

– Я искала. Хотела… хотела просто… ты должен был справиться, – проплакала она мне. – Я думала, что ты этого хочешь…

– Чего? Блять, я тебя даже тогда не знал.

– Прости меня… – и снова разревелась пуще прежнего. – Я думала, что всё будет… будет как прежде… И всё же было… всё было так хорошо, я же смогла… у-у-у-у-у-у…

Вот тебе и у-у-у-у-у. Хорошо было. Скажи, хорошо было до того момента, как я понял, что ты не хочешь нагнуть мир, верно?

– Я лишь хотела сделать… сделать обратно воина… через огонь и воду… Мы же так хорошо жили… Мы смогли бы сдвинуть горы.

Блять, я так и знал, что ты взяла его слова на вооружение, но не слишком ли ты переусердствовала в делании меня похожим на него? Не думаю, что он имел в виду именно это. Хотя надо признать, твои методы, если их пережить, довольно эффективны. Однако…