Текст книги "Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

Её лицо было таким испуганным, будто она увидела призрака. Но чёрт, оно было таким милым…

На войне иногда так не хватает такого милого лица…

– Господин! Господин Тэйлон! – она словно отошла от шока. – Фалька! Кенси! Кенси!!! – теперь девушка не звала, она буквально верещала на всю улицу, заставляя оборачиваться на нас людей, но не замечая ничего вокруг. – Быстрее! Быстрее! Помогите мне! Кенси!!! Фалька!!!

Где-то на краю моего зрения возникли ещё две особы, держа в руках по корзинке. Красивые особы, как и та, что меня держала. Если помру, то хоть в окружении девушек. А то, блин, или среди трупов, или среди техники, а то и вообще в каком-нибудь дерьме беспросветном.

– Дина, ты чего… – начала было одна из них, но Дина её перебила истошным писком.

– Фалька! Это господин Тэйлон! Господин Тэйлон! Он жив! Фалька! – казалось, она сейчас сама потеряет сознание от шока. – О Солнце, это господин Тэйлон! Он вернулся!!!

Девушки посмотрели на меня и застыли. Побледнели, будто это не мне тут херово. Я лишь скользнул по ним взглядом и… кажется, начал вновь расслабляться.

– Не удержу!!! Помогите! – взвизгнула она, и уже три пары ручек меня удерживали. Ну всё, жизнь удалась – меня девки на руках носят.

– О Солнце, это он! Фалька, это он! Тэйлон!

– Солнце… солнце… – бормотала та, как её там… Фалька. Она внимательно разглядывала меня, после чего схватила за подбородок и повертела мою голову, рассматривая. – Это и вправду он… Господин Тэйлон… вы живы?..

Последние слова словно придали ей сил. На растерянном и немного испуганном лице появилась какая-то едва уловимая стальная уверенность. Было видно, что такая на вид милая девушка может, в принципе, и по морде дать.

– Кенси, Дина, держите его! Я сейчас! – скомандовала она и бросилась к дороге, пытаясь поймать экипаж. Причём поймать она пыталась его не просто маханием руки. Девчонка бесстрашно выскочила на дорогу, расставив руки в стороны перед какой-то каретой. Не побоялась же, что её переедут.

Та со скрипом и ржанием лошадей остановилась буквально в полуметре от неё, а Фалька даже с места не тронулась.

– Дура! Ты что творишь, девка!? – кучер сам чуть богу душу, судя по лицу, не отдал. – Я же тебя…

Но Фалька уже перебила его.

– К родовому поместью Бранье! Мои хозяева вознаградят вас за помощь! – выкрикнула та, побежав к нему.

– Бранье?.. – он немного озадаченно и испуганно посмотрел на нас.

А девушки, что меня поддерживали, уже тащили мою тушку к карете. Вернее, я вроде как и сам мог идти, а они лишь поддерживали моё равновесие.

– Да, Бранье! Довезите нас до поместья, и вас вознаградят!

Она распахнула дверцу, заскочила внутрь кареты, а когда доковыляли мы, схватила за грудки и буквально втащила внутрь. Следом, запихнув меня в кабину, залезли её подружки и, захлопнув дверцу, гаркнули хором:

– Поехал!

Карета дёрнулась и под грохот быстро покатилась по городу. Ну как быстро – насколько это позволяло движение.

А я… почувствовал себя лучше. Словно, оказавшись внутри кареты, защитился от пагубного влияния города, хотя стрельба ещё стояла эхом в ушах. Ну как в танк залез, где более-менее безопасно. Или же это из-за ядра меня отпустило…

Я обвёл присутствующих девушек взглядом.

Ещё совсем молодые. Румяные, здоровые, с длинными волосами и тонкими нежными чертами лица – было видно, что в свободное время из них жизнь била ключом. У нас капитан в одном из миров таких мокрощёлками называл. А эльфы называли их почками, ну, как набухшие почки на ветвях. Да много как их называли, но суть одна – юные.

И втроём они смотрели на меня: взволнованные, с широко раскрытыми глазами. В кабине повисла неприятная тишина. Девушки выглядели шокированными не меньше, чем я сам. Они буквально сканировали меня глазами, будто пытались убедить себя, что это я. И оттого тишина под пристальными взглядами была вдвойне неприятнее, словно я на немом допросе.

Поэтому, чтобы разрушить тишину, я выдавил:

– Добрый день…

Девушки будто и не ожидали от меня чего-то услышать. Лишь переглянулись оторопело и немного испуганно.

– Добрый… – наконец кивнула одна из них растерянно, – день…

– Это и вправду вы, господин Тэйлон? – тут же спросила другая, которую звали Кенси. – Вы… живы?

– С утра вроде как был, – кивнул я.

– Как вы, господин Тэйлон? – это уже спросила Дина, которая не дала мне поцеловать брусчатку. – Как вы себя чувствуете?

Подозрительно… Они выглядят подозрительно. Слишком заботливые, слишком внимательные. Я не верю в заботу от незнакомых людей. По крайней мере, пока не уверен, что они союзники. Этих я вообще не знал, но логика подсказывала, что Тэйлон их знать должен.

А ещё он должен иметь как минимум статус, причём приличный, раз аж три девушки бросились его спасать. Но вот их вид, будто они увидели призрака…

– Я нормально, спасибо, Кенси, – кивнул я немного устало. Надеюсь, с именем не напутал. Надо срочно выучить их.

– Я думала, вы прямо там потеряете сознание, – сказала уже… Филька? Фалька? Как её там? – Господин Тэйлон, вы точно чувствуете себя нормально? Вы до сих пор ужасно бледны. Будто секунда-другая, и потеряете сознание.

– Да, нормально… – кивнул я и облокотился на спинку, после чего посмотрел в окно.

За стеклом город уже не имел такого пугающего влияния. Но одно я уяснил довольно точно – у меня с головой явные бо-бо. Война не проходит бесследно для людей – так говорили другие, но только оказавшись среди мирного времени, я понял, насколько они правы.

– Как же вы попали сюда? – спросила вновь Дина. – Нет, я даже… я… как вы оказались здесь? Мы думали, вы погибли.

– Погиб? – нахмурился я.

– Вашей матери и отцу пришло письмо, что вы пали в бою, – не громко, но встревоженно сообщила Фалька. – Полгода назад как пришло. Мы месяц держали траур. Оплакивали вас. Возможно, вы не поверите, но ваш отец был вне себя из-за того, что мы даже не смогли получить тело. Сказали, что туманы забрали его. И тут неожиданно вы появляетесь…

Она осторожно взяла мою руку в свои ладони, словно пытаясь убедиться, что я жив.

– Я думала, увидела призрака… – честно призналась Дина, но потом улыбнулась. – Но мы рады, что вы живы, господин. Ваша мать будет очень рада.

– Если её не хватит удар.

– Зачем вы так, – покачала она головой. – Она очень тяжело переживала утрату.

Кажется, мою реплику восприняли немного не так, как должны были. Я-то сказал в шутку, а они так реагируют, будто я пытался в сарказм. Интересно, а что там вообще у него за семья? Я только сейчас подумал, что он там может быть на положении главной тряпки быть.

И вообще я чувствовал себя как под конвоем. Девушки не сводили с меня глаз, словно были готовы броситься в любую секунду меня ловить. Это немного напрягало. Они похожи на надзирателей, у которых задание отконвоировать тебя до места любой ценой. У меня сложилось ощущение, что попытайся я сейчас убежать, они меня догонят, повяжут и притащат волоком. По крайней мере взгляды говорили о том, что меня уже не отпустят.

Тем временем мы выехали в другой район. Здесь шумные суетные улицы города и кирпичные здания, стоявшие плотно друг к другу, сменились на дорогие коттеджи. Не те маленькие дома, как в пригородах, а самые настоящие минидворцы.

Но мы не остановились здесь, продолжали двигаться дальше, пока не проехали в небольшое полесье и не оказались перед большими воротами.

Это… типа дом Тэйлона?

Я смотрел на большие кованые ворота такого пафосного вида, что даже генерал Чебурек не смог бы с ними поспорить. Кованый забор, который сам по себе искусство, расходился в разные стороны. За ними возвышался практически самый настоящий каменный дворец в три этажа. Настолько большой, что здесь бы я смог разместить полк, а может и два, и ещё бы место осталось. А здесь полюбас живёт всего несколько человек.

Расточительность…

И вообще, глядя на эти хоромы, я чувствовал беспокойство, будто попал в окружение. Что-то было в них… отталкивающее, опасное и непредсказуемое. Вернее, в их обитателях, которых я ещё даже не видел. Предчувствие, наверное.

– Довезли… – выдохнула негромко Кенси, после чего бодро выскочила из кареты и бросилась к воротам. Проскочила через скромненькую калитку сбоку и принялась открывать ворота с другой стороны.

Разве их не должен открывать отвечающий за это человек? Естественно, мой вопрос остался без ответа.

Как бы то ни было, несколько секунд она расталкивала тяжёлые ставни в сторону, открывая проезд, а когда мы проехали, бросилась их так же быстро закрывать, после чего бегом догнала карету и бойко запрыгнула на подношку.

– Вы дома, господин Тэйлон, – улыбнулась она в тридцать два зуба.

Будто я не вижу.

Поместье создавало эффект какой-то неприступности и стойкости к любой напасти. Монументальное строение было будто гарантом стабильности и власти семьи, которая в нём проживала, о чём они буквально кричали. Нет, оно вполне себе строгое и стильное, но всё равно кричало, что денег у хозяев чуть больше, чем дохера, и власть в их руках.

А ещё здесь было на удивление тихо и пусто. Пока мы ехали по дороге через огромную, как посадочная площадка, поляну с фонтаном, я не увидел никого. Так тихо и пусто, что, кроме цоканья копыт и скрипа кареты, ничего больше слышно не было. А я подсознательно взглядом искал признаки засады. Бегал глазами по округе, выискивая сам не понимая что.

Лишь когда мы подъехали ближе, на улицу вышел… дворецкий, кажется. Статный мужчина в возрасте с пышными усами и короткими волосами. А рядом с ним женщина… полноватая, одетая в чёрную юбку, блузку и белый передник. Служанка, наверное… В любом случае, они не выглядели какими-то опасными или враждебными. Обычные люди.

– Кенси! Ты что творишь!? – тут же встрепенулась полная женщина, когда дворецкий лишь внимательно смотрел на карету, видимо, пытаясь разглядеть, кто внутри. – Ты ездишь на подножке, как какая-то девка с юга! Слезь немедленно! Если хозяева…

– Миссис Ривингтон! Миссис Ривингтон! – та её даже не услышала. Она спрыгнула прямо на ходу, подбежала к ней, едва не прыгая от радости. – Мисс Ривингтон! Мы были в городе, а там… а там… – она словно задыхалась. – Господин Тэйлон, миссис Ривингтон! Господин Тэйлон вернулся! Я сообщу хозяевам!?

– Господин… что? А ну погоди! – она схватила уже убегающую за локоть и дёрнула на себя. – Неугомонная девчонка, о чём ты талдычишь?

– Господин Тэйлон! – она указала пальцем на карету, откуда уже вылезали мы. – Мы нашли господина Тэйлона в городе! Он вернулся! Я сообщу хозяевам, мистер Хайсер?! Могу я сообщить хозяевам?!

И тут миссис Ривингтон увидела меня, вылезающего из кареты.

Реакция была как у девушек. Её глаза округлились, а ладонь прикрыла рот. Она как призрака увидела.

– Господин Тэйлон… – только и выдохнула она.

Правда, когда я вылезал, мои ноги подогнулись, и я едва не сверетенился на землю. Мне вроде бы и стало легче, но тело всё равно было как после изнурительной тренировки. Я бы всё равно не упал, но меня уже бросились ловить хрупкие девушки…

Однако поймали крепкие руки дворецкого, который неожиданно оказался рядом.

– Мистер Хайсер, господину Тэйлону было плохо в городе! Мы едва дотащили его до кареты, – тут же сдала меня Фалька.

– Меня уже отпустило…

Меня-то отпустило, но хватка дворецкого стала буквально стальной. Хрена себе дворецкий. Я бы сказал, убийца какой-то.

– Господин Тэйлон, добро пожаловать домой. Мы рады, что вы вернулись, – вежливо и невозмутимо сообщил он мне. – Ваша матушка с отцом будут очень рады. Мисс Ди, вы можете сообщить отцу. Миссис Ривингтон, комнату и ванную для господина. Мисс Цимли, вызовите лекаря…

Он говорил спокойно, но в голосе слышались твёрдые нотки. Да, при нём тут по любому всё идёт как надо. Не растерялся, сразу начал раздавать указания, только…

– Я нормально себя чувствую, – осторожно, но настойчиво оттеснил я от себя дворецкого.

Кенси тем временем, у которой фамилия, как я понял, была Ди, уже умчалась в дом.

– Господин Тэйлон, – слегка наклонил он голову. – Вы проделали долгий путь. Не сочтите за грубость, но вы выглядите очень болезненно.

– Да, потому что устал, – отозвался я. – Сейчас это вообще дело десятое.

И всё же для меня не стало секретом, как он едва заметно указал на ворота глазами Фальке. Та кивнула, запрыгнула в карету и тут же умчалась. Предположу, за доком.

Собственно… и вот. Цель достигнута. Я добрался до дома этого парня. А теперь куда? И вообще, что делать? Я озадаченно оглядел присутствующих, заметив, как в окнах поместья начали появляться одинокие любопытные лица других обитателей.

Нет, на войне явно проще. Пришёл, увидел врага, убил врага. Я знал, в какую сторону двигаться, как и знал, как надо себя вести. Даже появись в неизвестном месте, я быстро мог сориентироваться в обстановке. Война везде одинакова. Но сейчас был в лёгком ступоре, так как это была не война и мои цели были непонятны. Я приехал, и что? К родителям парня идти или в комнату? Чем сейчас мне заниматься? Как здесь себя вести? Какова цель?

Секундная заминка, и план на ближайший час пришёл сам собой.

Логично будет сначала встретиться с предками парня. Показать себя и посмотреть на них, так скажем.

Как я понял, меня записали в списки убитых. На войне такое случалось нередко. А когда всё на бумаге, где нет общей базы данных и где случайно могли что-то перепутать, такое вообще было обычным делом.

Так что самым естественным для любого вернувшегося с войны было именно увидеть родителей и показать себя. Рано или поздно всё равно придётся. А дальше немного обвыкнуть и присмотреться. Возможно, ответ есть в комнате парня?

– Вообще, я бы хотел встретиться с матерью и отцом. Давно их не видел, – огляделся я.

– Конечно, господин Тэйлон. Позвольте проводить вас, – невозмутимо кивнул дворецкий. – Позволите вашу сумку?

– Нет, – тут же ответил я.

И только потом подумал, что правильно было бы всё же отдать. Но я как-то на автоматизме: в армии это дело такое – свои вещи держи при себе, так как могут украсть. Рефлексы.

В любом случае, он вида не подал, что это странно. Возможно, потому что сам знал, что люди возвращаются довольно странными с войны.

Кем бы ни был этот дворецкий, я видел в нём что-то знакомое и «родное». И дело не в его поведении, а в… блин, я просто вижу, что он был связан с военным делом, вот и всё. Интуиция, чувства, дурак дурака и так далее.

* * *

Тишину в столовой нарушало только тихое постукивание вилок и ложек о тарелки. Семья Бранье всегда ела в полном составе. Это была своего рода традиция, когда вся семья собиралась вместе, словно подтверждая самим себе, что они до сих пор вместе и единое целое. Здесь присутствовали отец семейства и глава рода, его супруга и верная жена, старший сын, старшая и младшая дочери.

Здесь не было ни разговоров, ни улыбок: как подобает по этикету, они медленно, даже немного величественно и церемониально предавались еде, в буквальном смысле слова не замечая ничего вокруг.

У дверей стояли, покорно опустив взгляд, две служанки, незаметные, в любую секунду готовые выполнить поручения своих господ. Они сами по себе были украшением этого зала: аккуратные, в чистой выглаженной форме и с полной покорностью на лице.

Обитатели этого поместья, благородные господа Бранье, были членами одного из крупнейших родов как в этих краях, так и в королевстве. Сильный, имеющий долгую историю, богатый и влиятельный, их род кровью и потом выбивал себе место под солнцем, добившись по итогу процветания и власти. Детей этого дома ждало безоблачное будущее.

Но на вопрос: «Какова была цена этого?», вряд ли бы смог кто-нибудь ответить точнее, чем сами Бранье. Ведь с властью и деньгами неизбежно приходят ответственность и обязанности. И свобода становится не такой уж и свободной…

Но они, даже не задумываясь над этим, принимали правила игры, как, не задумываясь, сыновья принимают дела своих отцов, считая это своим долгом, а дочери покорно выходят замуж за того, на кого им укажут.

И сейчас, сидя в кромешном молчании, они, словно механические куклы, ели, даже не глядя друг на друга. И этот обед обещал быть ещё одним из сотен других, если бы не новость, которую, сломя голову, несла одна из служанок.

Её топот услышали ещё задолго до того, как она собственной персоной влетела в зал. Все словно отошли от сна и непроизвольно посмотрели на дверь, откуда слышалось приближающееся топанье. В их, казалось, безжизненных лицах заискрился интерес. Всем слугам было известно, что ни в коем случае нельзя беспокоить господ, когда они потчуют, если только не происходит что-то требующее внимания главы рода.

И вот топот дошёл до самых дверей и прекратился. Глава рода прямо-таки видел, как кто-то из слуг сейчас с другой стороны дверей быстро приводит себя в более-менее приемлемый вид, чтобы заглянуть сюда. Надо признаться, что ему тоже было любопытно, что стряслось.

Раздался негромкий стук. Одна из служанок тут же подняла взгляд и, дождавшись кивка господина, отворила одну из двухстворчатых дверей.

В зал тут же юркнула молодая служанка. Розовощёкая, с блестящими глазами и длинными каштановыми волосами, собранными в аккуратный хвост.

– Господин Зарон, – склонилась она в глубоком поклоне. – Мои искренние извинения.

– Кенси, молви уже, что стряслось, – махнул отец семейства рукой.

– Господин Зарон. И госпожа Энна, – посмотрела она уважительно на женщину. – У меня удивительные новости. Господин Тэйлон, он вернулся!

Её счастливая улыбка растянулась от уха до уха, будто это её ребёнок вернулся с войны.

А вот на лицах членов рода была словно маска. Они смотрели на служанку немного застекленевшим взглядом и отсутствующим лицом. По-настоящему это была обычная реакция на неожиданную новость – так никто не смог бы сказать, что они чувствуют.

Первой подала голос старшая дочь.

– Ты… – её голос слегка дрогнул, – уверена, что это он?

– Уверена, госпожа Сильвия, – поклонилась сразу же Кенси. – Мы встретили его в городе и…

– Где он? – тут же холодным тоном перебила её Энна – жена главы рода и, собственно, мать Тэйлона.

– Мы его только что привезли, госпожа Энна… – Кенси немного испуганно отошла в сторону, когда Энна прошла мимо неё из зала. – Он неважно себя чувствовал, когда мы его встретили.

Но вряд ли Энна её услышала.

– Жив, значит… – протянул Зарон, думая о чём-то своём.

– А мать пошла встречать чадо, – хмыкнул его сын, Диор. – Как бы ему потом кости не вправлять обратно…

– Надо бы и нам выйти, встретить брата, верно? – подала Ньян, младшая из двух сестёр, голос и вопросительно посмотрела на отца. – Отец?

– Да, надо, – он немного задумался, после чего кивнул Диору. – Я хочу поговорить с ним в своём кабинете. Как Энна закончит его тискать, отправляйте ко мне.

– Как скажешь, отец, – кивнула старшая, Сильвия, осторожно вставая из-за стола.

Что я должен был почувствовать, когда передо мной выскочила баба ростом под два с лишним метра?

Верно, выхватить ствол и прострелить ей колени, чтоб до меня не добралась. Поэтому не было ничего удивительного, когда мои руки дёрнулись к поясу. Но револьверы были убраны в сумку как раз на случай, если рефлексы сработают быстрее мозгов, поэтому руки лишь рефлекторно схватились за пустоту.

Я уже хотел было отпрыгнуть в сторону, но удержался. А через секунду меня заключили в жаркие объятия. Женщина, судя по всему, мать, подняла меня над землёй как нехер делать и прижала к себе.

– Ты вернулся… – только и услышал я её выдох, пока моё лицо тонуло в её сиськах. Это не говоря о её хватке – мать Тэйлона буквально вдавливала меня своими стальными объятиями в себя, от чего мне стало трудно дышать.

А мать-то у него сильная, однако.

Её сердце било как отбойный молоток в груди, аж голова сотрясалась. И дыхание, частое-частое, будто неслась она сюда с самого города.

И надо сказать, что это было… приятно быть в объятиях. Да-да, что-то в этом было, когда тебя так обнимают, а твоё лицо тонет в груди. Я даже с удивлением понял, что в этих сильных объятиях женщины чувствовал себя уютно и… защищённо. Странное чувство и не менее странно звучит от меня, но в её объятиях я будто был в безопасности, как если бы был в бронированной машине. Мягкие тёплые объятия…

Когда меня, кстати, в последний раз обнимали? Вроде за три перерождения до этого… да, там ещё была драка, и мне подобные объятия сломали позвоночник. Было не очень круто. А здесь, пусть и пошевелиться не могу, но чувствую себя вполне неплохо… А ещё у меня сейчас будет стояк. Может она и мать этого паренька, но я-то не её сын и вижу в этой высокой женщине сексуальный объект.

Причём смотреть было на что. Грудь была огромной, но, учитывая её рост едва не под два с лишним метра, выглядела вполне себе гармонично и не смотрелась со стороны чрезмерно большой. Хорошая талия, подчёркнутая красно-коричневым… как этот цвет вообще назвать? Ладно, плевать на цвет, но платье сидело идеально. Красивое, но островатое хищное лицо, белобрысые густые и пышные волосы.

И это мать этого дрыща. В него пошли только бабские гены, я не пойму? Если мать реальный великан, хер ли он такой хлюпик? Или отец у него карлик?

Наконец меня отпустили. То ли она почувствовала всё, что у меня ниже пояса, то ли держать устала, но я наконец коснулся ногами пола.

А женщина критично меня осмотрела. Её тёплые черты, которые были на лице в первые мгновения, сменились холодным выражением придирчивой стервы. Аристократы…

– Похож на босяка с улицы, Тэйлон. Не стрижен, не глажен, не мыт, бледен. Совсем не следишь за собой. Не соответствуешь члену рода Бранье.

Её взгляд едва не прожёг меня насквозь. Её огромная ладонь, которая могла свернуть мне шею, осторожно и, я бы сказал, нежно легла мне на левую щёку и повернула голову.

– Это что?

– Шрам, – мне очень хотелось съязвить, но я обошёлся банальным объяснением.

– Я вижу, что шрам, Тэйлон. Откуда на твоём лице эта уродливая зарубина?

На войне блять получил. Что за тупой вопрос? Ты действительно хочешь ответа?

– Мне чуть не отрезали голову, – так же негромко ответил я. – Я увернулся. Другим повезло меньше.

– Меня не волнуют другие, Тэйлон, – тут же холодно ответила она.

Что? Ты мне сейчас это на полном серьёзе говоришь, женщина?

Мать-диктатор. Мать-контроль. Мать-генерал. Раньше я о таких слышал от других солдат, которые сбегали от них в армию, но теперь вижу вживую. Понятно, почему парень тряпка и почему он решил убежать. У неё даже сейчас голос такой, словно меня за уроки отчитывают.

– Ты решил, что раз стал солдатом, можно перестать следить за собой? – холодно поинтересовалась она. – Ты член рода Бранье, Тэйлон, а не мальчишка с улицы.

«Прости, немного сложно полировать ноготки, когда тебе пытаются или отрезать голову, или откусить её».

Именно это мне очень хотелось ей ответить, но я решил промолчать. Не знал, как бы отреагировал настоящий Тэйлон. Нельзя показывать, насколько я изменился, это может породить проблемы.

Когда ты появляешься в армии, всё всегда просто. Тебя плохо знают и иногда не замечают перемен. Если замечают, то списывают это на контузию, шок, смену характера из-за увиденного. Во время боя или посреди плаца – всё равно мало кто заметит, что ты уже другой. На войне и в армии люди меняются и смену личины легко скрыть. Даже для близких друзей всегда есть отговорка.

Но мать – это другое. Это семья, это слишком близкий человек. Не надо быть чёртовым ИИ, чтобы понять, что твои изменения заметят практически сразу. Я не строил иллюзий, что смогу скрыть перемены. Эта женщина их уже отчётливо видела. Но можно было как минимум не показывать, насколько они радикальны, чтоб всё списали на войну.

Потому было главным больше молчать, меньше раскрывать рот, внимать и слушать, чтоб освоиться.

Но проблемы на этом не закончились.

Мой взгляд скользнул ей за спину: там в ожидании своей очереди стояли две девушки. Одна из них сильно походила на мать. Видимо, сёстры. У одной волосы светло-коричневого цвета, а у другой русого, как у матери. И та, что русая, чуть выше своей сестры.

Для женщины это не осталось незамеченным, поэтому она обернулась и, кивнув, отошла в сторону, позволяя этим двум девушкам подойти ко мне поближе. Они слегка поморщились, глядя на меня, но, тем не менее, обняли. Слишком крепко обняли, будто хотели попробовать меня на прочность. И я практически сразу уловил аромат… чего-то приятного. Нет, не химический и не духи, а… живой запах… Очень нежный и тонкий аромат тела. Не помню, когда в последний раз чувствовал его. Запах волос, запах кожи…

Стояк… твою мать…

Мой аромат они тоже учуяли, так как, поморщившись, всё же отстранились. Можно было похвалить их за одно то, что они так долго рядом со мной держались.

– Вернулся всё-таки… Ты когда мылся в последний раз, брат? В армии чистота под запретом? – спросила одна, та, что с коричневыми волосами.

– Или выглядеть как бродяга – последний писк моды среди военных? – фыркнула другая, белобрысая. – Говоришь, можешь о себе позаботиться?

Стервы. Пнуть бы обеих…

– Я тоже рад вас видеть, – ответил я спокойно, но сразу понял, что не такой реакции они от меня ожидали.

Обе переглянулись между собой, после чего переглянулись со своей матерью и вновь посмотрели на меня. Поняли? Да, уже поняли, что я изменился, но не поняли, насколько. Что ж, не дуры (надеюсь), поймут (тоже надеюсь), что люди после войны меняются.

– Тебя звал отец, – сообщила с коричневыми волосами.

– Отец? – нахмурился я.

Хотя это логично, что он хочет меня видеть. А судя по тому, что меня ещё и вызывают к себе, а не встречают сами, он ещё тот… интересный человек. Когда у тебя сын возвращается из мёртвых, а ты вызываешь к себе как ни в чём не бывало, это о многом говорит. Про сестёр не знаю, но невозмутимая мамаша парня сразу прибежала и даже позволила себе слабость. Так что отец мог бы подать вид, что хоть как-то рад моему возвращению.

Правда, с другого угла глянуть – я не знаю, какие были отношения между отцом и сыном.

– Что нужно отцу? – тут же спросила мать. А на моё плечо легла тяжёлая рука диктатора в платье.

– Я не знаю, мама, – пожала та плечами. – Он велел, я передала.

– Так передай отцу, что…

– Я хочу встретиться с отцом, – перебил я её.

И вновь тишина.

Ну ладно, я уже спалился по самое не хочу. Так почему бы сразу не узреть всю нашу семью в полном составе? Буду хотя бы знать всех представителей этого прекрасного рода и не перепутаю их со служанками и дворецкими.

– Тэйлон, я не считаю, что это хорошая идея, – в голосе матери сквозили холод и неудовольствие. – Ты после дороги, ты бледен, тебе нужно помыться…

– Особенно помыться, – тут же вставила одна из сестёр.

– …тебя должен осмотреть лекарь, ты должен выспаться. Поэтому твой отец, который решил не выходить, а позвать к себе даже после произошедшего, может снизойти до родного сына и прийти сам. Сегодня, а лучше завтра, когда ты отоспишься.

Меня чуть не смыло заботой. Да, холодный и твёрдый тон уверенной в себе женщины, которая не привыкла слушать пререкания, но людей судят по поступкам, верно? Да и её выражение с голосом, когда она меня обняла, я тоже не забыл. Только вот…

– Пошли, – и она буквально потащила меня за собой.

Такие не слушают чужого мнения даже от тех, кого любят. Будут делать как заблагорассудится и как будет, по их мнению, правильно, пока их не осадят. Мне кажется, что попытайся я даже сопротивляться, не смог бы. Сил бы не хватило. Шесть месяцев не помогут, когда ты был хлюпиком всех хлюпиков из страны дрыщей тряпичных.

К тому же, мать Тэйлона не спрашивала. Она просто делала так, как считала нужным. Поэтому меня едва не тащили за собой.

Но если мать думала, что сможет утащить меня, то она ошибалась. За двумя поворотами дорогу нам преградил крепкий гладко выбритый мужчина в костюме. Его лицо уже давно было испещрено морщинами, а волосы наполовину охватила седина. Он выглядел куда старше матери парня, хотя может это она хорошо сохранилась. При этом ростом пусть и был выше меня, но явно не дотягивал до жены эдак сантиметров на сорок как минимум.

Ну точно отец – такой взгляд тяжело спутать. Так смотрят только главные, которые держат власть над другими и знают, что как они скажут, так оно и будет.

Он внимательно посмотрел на жену, после чего перевёл взгляд на меня. Махнул рукой, и дворецкий вместе со служанкой, поклонившись, исчезли. Предположу, что он уже спрогнозировал именно такое поведение своей жены, раз перехватил нас здесь.

– Здравствуй, Тэйлон, – спокойно поздоровался мужчина. Я, честно говоря, ожидал холодный голос или пренебрежение, но ошибся. Хотя радости от того, что перед ним стоит считавшийся погибшим сын, тоже не видно.

– Здравствуй, отец, – подыграл я.

Он кивнул, словно получил подтверждение, после чего посмотрел на женщину.

– Я вышел повстречаться и поговорить с сыном, Энна (надо запомнить её имя). Как ты и хотела.

– Спасибо, что сделал одолжение своему неожиданно вернувшемуся сыну, которого мы едва не потеряли, – язвительно отозвалась она. – Но сейчас он…

– Я хочу поговорить со своим сыном, – повторил он, и в голосе почувствовалась сталь.

Ему бы только генералом работать. Хотя я имел дела с аристократами в прошлом, там без характера делать у власти нечего.

– Ты можешь поговорить с ним завтра, – слегка подняла она голос. – Ты не видишь, как он выглядит?

– Энна, – засквозил холод в голосе. Но лишь на мгновение. Мужчина продолжил обычным тоном. – Я хочу поговорить с родным сыном, которого считали мёртвым полгода как. Как отец и глава нашего рода, я имею на это право. Он не сломается от десяти минут разговора со мной, верно? – бросил он взгляд на меня.

Можно было сказать «Нет» и смотреть на его реакцию или спрятаться за мать, и уверен, что она бы меня отстояла, но…

Блин, что за детский лепет? Конечно, десять минут разговора с этим мужчиной ничего не сделают. К тому же, мне самому хотелось понять, с кем мне иметь дело. Любящая мать-диктатор есть, сёстры высокомерные стервы есть. Кто дальше? Ещё один диктатор?

– Верно.

– Вот и отлично. Распорядись, чтоб ему подготовили ванну, комнату и обед, – махнул он рукой.

Я думал, что женщина сейчас встанет в позу, но она лишь поморщилась, поджала недовольно губы и кивнула.

– Да, Зарон. Пошлёшь с ним одну из служанок, хорошо?

– Конечно, дорогая, – легко согласился он.

Уважение к мужу и главе рода сразу видно. Знает, когда спорить, а когда нет.

Под конвоем в лице отца парня меня провели через несколько коридоров, после чего мы поднялись по лестнице на второй. Где ещё коридор, поворот, коридор, дверь и его кабинет. Я мог уверенно сказать, что при желании смогу вернуться тем же путём и не заблудиться. Более того, я могу просто пройтись по особняку, не заблудившись, и в голове сложить его план. Профессиональный навык, как-никак.