Текст книги ""Фантастика 2024-175". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Галина Романова

В голове крутился план: как прибудем на станцию – тут же ныряю на ближайший лайнер и «дую» в другую сторону от Лакуры. Замету следы, так сказать. Потом опять на Лакуру, уже с другого места. По пути приобрету малый кораблик и уже на нем достигну Лакуры, чтобы нельзя было отследить по совершаемым мной оплатам билетов.

Всего через двадцать семь минут – я специально засек – мы наконец-то вошли в гипер. Я выдохнул. Словно сбросил груз с плеч – психологическое давление оно такое. Нужно расслабиться, чтобы нервишки не расшатались и не было нарушений психики, – всё-таки тело у меня ещё не совсем взрослое. Хотя, если добавить, что сознанию больше чем телу… Не знаю, в общем. Сознание – это такая штука, которая управляет телом и мозгом… Мозг тут является этаким компьютером, за которым сидит сознание и с помощью которого управляет телом. Рушится либо сознание, либо мозг, и в обоих случаях получается даун. Мне бы не хотелось ни того, ни другого…

Мысли вновь вернулись к Тауро – всё же он странная личность. Очень странный и тихий. Как оказалось – в тихом омуте те ещё черти водятся. Ну не может нормальный человек быть таким спокойным. Не может и всё. Это значит, он перенес какую-нибудь детскую травму или что-то навроде того… Стал тихим. Плюс к этому добавился его недюжий ум… Черт. Думать и гадать можно долго, – правды всё равно не узнаю. Лучше отвлечься на что-нибудь… другое. Раз уж о психике начал, то почему бы не обдумать нечто иное? Например, «сглаз».

В понятии «сглаз» нет ничего мистического – это реакция центральной нервной системы на противоречивое послание, на разницу меж вербальной и невербальной информацией. Особенно подвержены такому негативному влиянию дети, так как ещё не вжились в этот мир и всё воспринимают иначе. У меня в медицинской практике был такой случай. К молодому человеку в больницу пришла его мать. Больница была психиатрической, а юноша был психически болен, но уже шел на поправку. Я присутствовал при встрече: надо было наблюдать за больным пациентом, мало ли что… И разыгралась трогательная сцена: мама протянула руки для объятий и ласково попеняла сыну, что он не рад её видеть. Мол, совсем не выражает чувств! Сын потянулся обнять маму, но та быстро убрала руки и добродушно сказала: «Ну что ты лезешь обниматься сразу? Давай поговорим о твоём самочувствии. Надеюсь, тебе лучше?». Сын стал рассказывать, что ему гораздо лучше, но мама не слушала и говорила о своём, задавая новые вопросы. Сын начинал на них отвечать, а мама переводила разговор на другое. В конце концов, у юноши произошел припадок буйства и его уволокли в палату, чтобы продолжить лечение. Из этого… «спектакля», я понял, почему этот парень сошел с ума: за время визита я и сам не раз был близок к помешательству от этой ё… дурной мамаши! Настолько противоречивыми были речи и жесты этой «мадам». Как и на что реагировать – оставалось неясным. И на любую реакцию следовало «наказание» – мягкий упрек. Как говорится, «куда ни кинь – всюду клин». Если учесть, что сын с рождения жил в такой атмосфере, неудивительно, что он сошел с ума! Такую обстановку называют «шизофреногенной». Тут любой пацифист лишится всех нервов и станет убийцей, либо жестоким человеком.

К сожалению, фраза «Человек строит себя сам» не верна, потому что человека строят его переживания, страдания, радости и печали. Если человек живет в семье, где ему во всём потакают, то он вырастет избалованным и будет не самой приятной личностью. Это останется на уровне рефлексов. Если человек живет в плохой семье, где его унижают, он может пытаться как-то сохранить себя, спокойно общаться, но в итоге раз за разом – это будет выходить всё хуже. Дело в обиде и неприязни, которую он испытывает при унижении. Через несколько лет, он превратится в раздражительного, недовольного жизнью человека, который может сорваться на малейшее слово в его сторону. Человека, которого раздражает любое резкое слово по отношению к нему. А то и вовсе пугает. И всё из-за близких, решивших его воспитывать подобным методом. И дело вовсе не в том, что он не может построить себя или слаб волей. Дело в том, что он вынужден жить в такой обстановке и всеми силами пытается быть вежливым и не злиться на близких. Так или иначе, родственники задевают его эмоции. Обида, непонимание, снижение самооценки – на него кричат близкие, быть может он и правда такое ничтожество, как они говорят? Расшатанная нервная система, гормональные сбои… и всему виной крики родственников. К сожалению, человек строит себя не сам. Он может управлять собой, когда станет взрослым, но даже это не изменит и не спасет того, что было в его детстве и юности. То, что он пережил, очень долго будет в его жизни в виде расшатанной нервной системы, поломанной психики и ряде психических и нервных заболеваний.

И ведь этому подвержены даже взрослые, пусть у них психика более стойкая. Что же говорить о детях, живущих в подобной обстановке, или вовсе в среде «двойного послания»?

Некоторые думают, что «двойное послание» – это просто противоречивый приказ. Навроде «стой там, иди сюда». Нет. Это глупость! «Двойное послание» – гораздо коварнее и изощреннее. Это два разных уровня передачи информации. Например: «Я бью тебя, потому что люблю и хочу вырастить хорошим человеком». Спорить с этим утверждением бессмысленно не только потому, что можно удвоить количество тумаков, но и потому, что у ребенка нет логических аргументов против каждой части двойного послания. Оно якобы продиктовано любовью, но прописано злобой и оправдывает боль. К телесному страданию в таком случае добавляется страдание душевное, что не редкость у подростков двадцать первого века. Ещё до попадания сюда я часто в интернете встречал девушек и парней, что вот так вот страдали. И помогал им. Ну а что делать, если помочь больше некому? Оставлять, чтобы не видя даже малейшего светлого лучика они сходили сума и становились жестокими людьми? Нет уж. Хотя в жизни эти дети предпочитали помалкивать, чтобы других не впустить в уже раненную душу и не дать им ещё больше изрезать их сердце… в переносном смысле слова.

В сущности, родители злобных тиранов и убийц тоже ведь их воспитывали, не так ли? Вряд ли они с раннего детства учили совершать их злодеяния – даже очень плохие родители этому не учат. Наоборот, учат доброму и вечному, избивая при этом до полусмерти, как маленького Гитлера – он тоже был маленьким мальчиком, да-да! И честный богобоязненный отец бил его так, что Адольф терял сознание на несколько часов. При этом мальчика учили быть добрым и честным и наказывали не за добрые слова и умыслы, а за дурные поступки. Из «любви».

Необязательно «двойное послание» должно быть словесным: первая часть может быть вербальной, а вторая – это мимика, жесты или поведение того, кто транслирует это «послание». Слова воспринимаются второй сигнальной системой, а остальные раздражители – первой. Так что такое послание вызывает ещё большие нарушения в психике. «Надо быть честным при любых обстоятельствах» – говорит отец и тут же просит сказать, что его нет дома. Или лжет в глаза матери. Ребенок, может, и не поймет это осознанно, но его мозг и подсознание это «оценят». Ещё раз убеждаюсь, что СОЗНАНИЕ и наше тело с мозгом и нервной системой – совершенно разные вещи… Когда именно Сознание окончательно закрепится в теле, только тогда, как говорится, «психика будет крепкой». И вот тогда-то двойные послания уже не столь опасны.

Многие политики специально, может быть, и не зная терминов, «стряпают» «двойные послания». «Мы будем поощрять развитие малого бизнеса, но налоги и штрафы для малого бизнеса должны возрасти». Типичная Россия. Многие, живущие в ней, получили иммунитет, особенно из тех, кто старой закалки. Такие люди вовсе не подвержены такой информации и лишь качают головами.

К сожалению, вредить можно и без двойных посланий. Например, если на ребенка воздействует мать, говоря, к примеру, что хотела дочь, а получила сына… или желая ему смерти на словах раз за разом. В итоге так или иначе это «вживится» в голову ребенка. Когда он вырастет, то сделает что-нибудь, связанное со «смертью». Необязательно физической, может быть духовной… Скажем, уйдет в монастырь, умерев для смертных наслаждений. Например, мать Иоганна Кеплера, того самого астронома, избивала его и прочих полуголодных детей, желая им всяческих бед. Когда Кеплер, хилый, больной, страдавший серьёзным дефектом зрения, вырос, то стал великим астрономом, гениальным ученым. Он просто постарался покинуть такой жестокий земной мир, только не умерев, как приказывала злая мамаша, а уйдя в созерцание бесчисленных звездных миров, может быть более добрых и мирных, чем наш, как ему казалось. Так что способы избежать этого «детского программирования» есть.

Ещё один способ – это рука помощи. Иногда случается так, что вмешивается третья сила. Умная женщина, либо мужчина, вовремя протягивает горемыке руку, вливается в жизнь и образует с ним устойчивый союз. Она поддерживает его и подпитывает самооценку вниманием и заботой. Она не даст скатиться в пропасть безумия и поддержит такую незаметную, но в то же время незаменимую психику человека. Тогда это будет действительно добрый индивидуум с глубокой необычной душой, прекрасно помнящий своё детство и все свои страхи, густо замешанные со страданиями. Потому их дети, пожалуй, самые счастливые, потому что им дарят то, чего не было у одного из родителей. Любовь и заботу.

Незаметно для себя я погрузился в сон без сновидений. Вернее, они конечно же были, но не запомнились.

Глава двадцать пятая

Я открыл глаза. Ощущения были странными… Словно это всё происходит не со мной. Такое бывает, когда долго не спишь. Все действия словно совершает персонаж, а ты лишь наблюдаешь. Странное восприятие. Отдаленное. Встав с кровати, я только потянулся, как мне тут же на нейросеть пришло оповещение о вызове. Приняв его, я отчетливо услышал голос Изги Тасси у себя в голове:

– Нур Трим, сделайте одолжение – пройдите ко мне в рубку, – и отключилась. Зачем я ей понадобился? Впрочем, ладно. Разберемся.

Выйдя из каюты, я повернул направо и направился по прямому коридору до самого конца – туда, где находилась рубка. Каюты располагались недалеко. Интересно, а что на первом уровне? – каюты и рубка находились на втором. Центральном. На третьем располагался медицинский блок, а также кают-компания в виде небольшой столовой. Плана первого уровня у меня не было вовсе.

Двери раздвинулись, стоило мне подойти к ним на расстояние метра. Я вошел в рубку.

– Трим, – девушка стояла, опершись на пульт управления, точно напротив дверей, – присаживайся в кресло. Поговорим, – она многообещающе улыбнулась, невзначай проведя по груди.

Так-так-так… Кресел тут всего четыре. Два возле пульта управления и два чуть дальше, расположенные по диагонали, почти возле боковых стен рубки. Выбрав, я уселся в правое крайнее кресло и вопросительно приподнял левую бровь.

– А теперь расскажи-ка мне… – двери рубки загорелись оранжевым. Заблокированы. Не понял… – отчего ты так стремительно покидал станцию, м-м?

Она медленно, вальяжно словно кошка, достала из-за пояса сзади игольник и наставила на меня. Ха! Даже не смешно… Всего лишь игольник. Пф…

– Может быть, ты преступник, а я покрываю тебя? Нет дыма без огня, запомни это, мальчик… Как думаешь, сдать тебя СБ? Не молчи! – она угрожающе встряхнула пистолетом. Я притворился, что немного напуган и поднял руки на уровень груди ладонями к ней:

– Тише-тише…

«Нет дыма без огня» – не слишком умная поговорка. Недаром её так любили в годы репрессий и террора. Она оправдывает сплетню, перекладывая вину на человека, о котором распускают слухи. «Жертва» начинает волноваться, оправдываться, приводит факты и аргументы, а в ответ все пожимают плечами и тонко улыбаются: «Нет дыма без огня!». Есть! В кино используют и на войне – именно дым без огня. Создают имитацию, дымовую завесу для дезориентации противника или изображения боя, которого на самом деле нет. А есть банальная травля.

– Я не преступник. Абсолютно ни разу. А вот ты сейчас совершаешь преступление, угрожая оружием гражданину Содружества, – я тонко улыбнулся, осторожно прощупывая грань дозволенного.

– Да что ты говоришь? – она улыбнулась, всплеснув руками… Это она зря. Мозг мгновенно среагировал по уже продуманной подсознательно схеме: послал сигнал к мышцам.

Я бросился с кресла на пол, грохнувшись на левое плечо и одновременно выхватывая с правого бедра шокерный пистолет. Несколько игл вонзилось в стул и в пол, возле моих ног. В следующее мгновение девушка рухнула как подкошенная – это я выстрелил ей в колено. Она попыталась было ещё что-то сделать, но, резво вскочив, я нанес мощный удар носком ботинка по кисти с игольником. Пистолет улетел в угол рубки.

В ярости я схватил девушку за волосы левой рукой и, намотав на кулак, приподнял с колен, но не поставил на ноги всем весом. Приставив к её голове шокерный пистолет, я вкрадчиво прошипел:

– Не дергайся, а то будет О-о-очень больно! – не знаю, что её больше напугало, мой взгляд или пистолет у головы, но она часто закивала, испуганно смотря мне в глаза.

– Теперь ответь на вопрос, – я наклонился к самому её уху и продолжил тихим вибрирующим голосом, окончательно одевая маску безумца на лицо:

– Зачем ты напала на меня? Я ведь не нарушал законов Торговой Федерации. Более того – я даже помог, обезопасив вашу станцию от вторжения. Сорвал, можно сказать, операцию по вашему завоеванию… – конечно же, я лукавил, она не напала на меня, а наставила оружие, но… Не суть, в общем. – А теперь мне придется избавиться от тебя, как от ценного свидетеля, который может записать на нейросеть что-либо!

– Ты не сможешь управлять кораблем без меня! – сделала попытку повысить себе цену девушка… Женщина.

– Да что ты говоришь? – издевательски протянул я и громко расхохотался, подражая сумасшедшему. – Открою тебе секрет… – всё ещё посмеиваясь, продолжил я спустя несколько секунд. – Я в твоей рубке. Мне ничего не мешает взломать управляющий ИскИн, поменять коды и просто довести корабль, куда мне нужно. Сильно сомневаюсь, что у тебя есть боевые дроиды, чтобы справиться со мной… Более того, у меня есть волшебная штучка, – крепче намотав волосы на кулак, заставив девушку зашипеть от боли, я убрал пистолет в кобуру и достал ментаподавитель, тут же активируя.

– Вот и всё. Теперь ты не можешь связаться с ИскИном, а значит, и вызвать помощь в виде дроидов-уборщиков. Ты даже двери теперь не можешь разблокировать, а камер в рубке всё равно нет… Ты беспомощна, – я оскалился. – Я могу делать с тобой всё, что захочу… А знаешь? – я наклонился к её шейке и нежно поцеловал, заставив замереть в ужасе: мало ли что начну с ней делать сейчас!

Спустя миг, я тихо произнес прямо в нежное ушко, играя на нервах:

– Хочешь жить?

– Да, – сиплым голосом ответила та.

– Тогда дай мне коды, и я сохраню тебе жизнь, – лгал я ей. – Или я просто пристрелю тебя сейчас, – я положил ментаподавитель в карман и вынул бластер, приставив его к голове женщины.

– Хорошо! Выдам… – покладисто согласилась Изга Тасси… Прям как Касси.

– Вот и ладушки. Сейчас я отключу ментаподавитель и отпущу волосы. Сделаешь лишнее движение – умрешь. Поднимешь тревогу – умрешь. Станешь артачиться – умрешь. Всё ясно? Потому даже не думай, – я отпустил её волосы и, выпутав руку, вынул ментаподавитель. Одно нажатие, и он вновь превратился в небольшой кубик. Изга послушно скинула все коды. И конечно я тут же проверил, как на них откликается ИскИн. Нормально. Ещё секунда и я сменил коды на свои – управление через нейросеть сильно упрощает и ускоряет процесс работы.

– Теперь иди в каюту, – я мотнул головой в сторону выхода из рубки, продолжая следить за пленницей дулом пистолета. Пристально буравя меня взглядом, она медленно поднялась с колен и направилась в сторону выхода из рубки. Сделав шаг наружу, наполовину переступая порог, она обернулась. Широко ободряюще улыбнувшись, я кивнул женщине, мол: «иди-иди, не останавливайся». Выйдя вслед за ней, я довел её до своей каюты и, заперев внутри, вернулся в рубку. Дальше дело за малым. Можно было сбросить маску безумца и тщательно отплеваться от поцелуя в шею. Аж противно.

Следующие декады я посвятил взлому чипов, а также перелету… В Гурию. Ну кто бы мог подумать, что я сюда вернусь. Но вернулся я не просто так, а с рабыней. На Гурии, как планете, так и в стране, не запрещено рабство, так почему бы и нет? Сначала одел на нее новенький ошейник, купленный на пограничной станции, а потом продал её тут же за двадцать тысяч кредитов – девушка она молодая и красивая.

Плюс ещё сто тысяч кредитов с её личного счета сделало меня немного богаче. Просто отлично! Далее я отлетел от Гурии и совершил первый прыжок в сторону Лакуры. А на выходе меня ждал сюрприз. Когда я вышел из прыжка, то был встречен. Четыре крейсера четвертого поколения ждали меня. Либо сдаваться, либо идти напролом. И то и другое – глупость. Убьют. К этому выводу я пришел сразу же, после того, как со мной связались. Это был отец Тарганаша Сорала, того самого, похитившего Лайлу. Выжить мне всё равно не дадут… Альтернатива в виде рабства меня тоже не устраивает. Я пошел напролом.

Следующий объединенный удар пробил щиты и достиг энергетического центра корабля. Взрыв я ощутил, как огненную бурю, сжигающую тебя. Говорят, что смерть в огне – одна из самых болезненных… К счастью, я не успел прочувствовать. Лишь ощутил Страх, с большой буквы, пронизывающий каждую клеточку организма. Страх, холодными липкими пальцами сжавший сердце. И… последняя мысль была о Лайле.

В следующее мгновение я открыл глаза и рывком сел на кровати. По голове градом катился пот. Не будь на мне скафандра – простыня была бы мокрой, а так, мой комбез утилизировал весь пот с тела.

«Что это было?!» – задавал я себе один единственный вопрос, направляясь в душ и успокаивая разошедшееся сердечко.

Спустя двадцать минут я снова был свеж и уже вышел из душа, намереваясь полежать и обдумать сон, как мне на нейросеть пришло оповещение о вызове. Приняв его, я отчетливо услышал голос Изги Тасси у себя в голове:

– Нур Трим, сделайте одолжение – пройдите ко мне в рубку, – и отключилась.

– Дежавю… – пробормотал я озадаченно. Это настораживает. Слишком хорошо я помню сон… А сон ли? Не бывает таких совпадений. Видение? Быть может…

Выйдя из каюты, я прошел в рубку и застал Изгу в той же позе, что и во сне. Так…

В голове билась лишь одна мысль: «ЭТО БЫЛ НЕ СОН!»

Она было предложила мне присесть, как я перебил женщину:

– А вот нет, садиться я не буду. Говори, что ты хочешь от меня?

– Ну нет, так нет, – она улыбнулась, после чего резко выбросила вперед правую руку, доселе скрытую за спиной, собираясь наставить на меня игольник. Я среагировал быстрее. Когда рука начинала движение, я сделал два шага вперед, резко ударил левым кулаком по движущейся по дуге руке, после чего сделал шаг вправо и, выхватывая шокерный пистолет, схватил левой ладонью девушку за шею. Спустя секунду пистолет в правой руке нашел цель в виде виска женщины.

– Тс-с-с… Зачем ты наставила на меня пистолет, девочка? – ласково улыбнулся я, щурясь как кот. – Что я тебе сделал?

– Ты… Преступник! – ненавистью в её голосе можно приправлять, словно специями.

– Ничуть. И не вздумай дергать игольником, – предупредил я её. – Я не преступник. Я обычный гражданин Содружества, который… – я уже начал плести ложную историю в голове, оставалось выложить её на словах, – …хочет скорее вернуться к своей семье, что ждет только его, чтобы отправиться подальше с Лакуры. Я не хочу их задерживать, так как получу втык. Закончив практику раньше времени, я поспешил домой. А ты думала, что я совершил преступление и потому сваливаю? Зря.

Такую историю я придумал не просто так. Я помнил, чем кончился сон – я умер. Кто мог указать папаше Тарганаша на меня? Только рабыня, которую тот, видимо, и купил. Или купил кто-то другой, а она, желая выкупиться, «продала» им информацию обо мне: «Мол, я такой-сякой, совершил преступление, имею всего лишь шахтер, плохое вооружение и двигаюсь на Лакуру. Меня можно легко захватить». Какой-нибудь «дядь» услышал, наверное, знакомое имя и передал своему боссу. Совпадение… Ему моё имя могло быть не знакомо. Он мог вообще не знать папаню Тарганаша, но… так получилось. Второй раз я этого не хочу, тем более уже не во сне. Чтобы не пришлось продавать в рабство и тем более убивать, лучше не говорить правды.

– Я уберу сейчас пистолет и давай тихо-мирно поговорим. Руку я тоже уберу. Хорошо? – я ослабил хватку и убирал пистолет.

– Ладно, – женщина кивнула. Убрав руку, я повернулся спиной и прошел к дальнему креслу, готовясь отпрыгнуть в сторону, выхватывая пистолет. Но нет, она не выстрелила. Когда я повернулся лицом к Изге, она уже оседлала пилотское кресло, повернутое ко мне спинкой, и положив руки на спинку, внимательно изучала меня.

– Итак… Начнем сначала. Я не разбойник и не совершал преступлений. Вы хотели мне что-то сказать, нуресса?

Она смотрела на меня добрую минуту, после чего, прикрыв глаза, выдохнула:

– Ладно. Я была неправа. Прости. Это нервы…

Ух-ты! Да она мне нравится! А если учесть, что у нее и фигурка что надо… Уже взрослая, сформировавшаяся. И грудь второй-третий размер, и бедра, и пышные черные волосы… И голубые глаза с черным колечком вокруг радужки. В любом случае Лайла лучше. Но внешность у брюнетки была жгучей. Вроде бы и красивая, но не люблю таких… слишком вызывающе, что ли…

– Ладно, забыли, – я решился-таки перейти с ней на «Ты»:

– Помощь по кораблю не нужна? Я всё-таки инженер, а также программист – могу усовершенствовать защиту ИскИна, да и просто проверить работоспособность твоего шахтера.

– Да нет, я сама техник и прекрасно слежу за работоспособностью своего корабля, а к программному обеспечению допускать постороннего… уж извини, – она улыбнулась, пожимая плечами, мол: «что уж тут поделаешь…».

– Ладно, тогда я в свою каюту! – я пожал плечами в ответ, и молча поднявшись из кресла направился к выходу из рубки, а потом и к себе.

Так… Значит, у меня теперь есть возможность видеть будущее? По крайней мере, плохой его вариант. Интере-е-есно! Только пока ничего не понятно, а значит, отложим эту загадку и множество вопросов, вроде «можно ли этим управлять?», на потом. Сейчас важнее выкинуть на хрен все карточки, что я стырил. Предварительно взломав свою.

Вставив свою карточку в наручный считыватель на комбинезоне, я, так сказать, «поставил галку» за прохождение практики и дату… А какую? На двенадцатый день я свалил со станции. Плюс один день на корабле, сейчас он, собственно и идет, тринадцатый. Вот значит, поставим дату окончания практики ещё через семь дней. Бинго… Надпись в основном меню карточки потухла. «Практика пройдена» – высветилась новая надпись в меню карточки. Закрыв «мозги» пластинки, я вынул ту из считывателя. После этого я донес остальные рабочие карточки до утилизатора. Секунда, и их нет. А теперь, поскольку синтезаторов в каютах нет, придется топать в кают-компанию.

Капитан корабля Изга Тасси была там. Что-то ела с отрешенным видом – сразу видно, что она не здесь. Зрачки не шевелятся, значит не сидит в нейросети, а именно погружена в себя.

– Вновь привет, капитан, – поприветствовал я женщину.

Набрав в пищевом синтезаторе несколько кодов, я получил свой отсакт, – который пил у пожилого диспетчера на станции – и суп. То, что надо! Теперь ещё хлеба и кашу…

Через ещё три минуты я поставил на стол всю снедь и с довольным видом уселся на скамью – наконец-то отъемся!

– Такой голодный? – удивилась Изга.

– Да! – довольно отозвался я, прожевав кусок хлеба. – Кстати! – я остановил ложку на половине пути ко рту. – У тебя нет на корабле какого-нибудь… Тренажерного зала?

– Официально, для пассажиров, нет, – женщина усмехнулась, после чего тут же добавила: – Но раз ты у меня один, – я хмыкнул на этом месте, больно двусмысленно звучала фраза, – то могу предложить свой тренажерный комплекс. Настроишь под себя и вперед. Ещё есть бассейн, если у тебя есть желание поплавать. Он небольшой, но после тренажерного комплекса – самое то.

Ух ты, какая она щедрая. Я хотел было поинтересоваться причинами щедрости и неожиданной доброты ко мне, но передумал… Кто его знает, что в голове у женщин? Может, подумала, что раз не убил, значит, сказал правду? Глупость, но всё может быть!

– Хорошо. Как доем, покажешь где?

– Я скину тебе план на нейросеть, – кивнула женщина, и я тут же получил ещё один «клочок» карты корабля.

– Слушай! – остановил я девушку, уже поднявшуюся из-за стола и направляющуюся к утилизатору выбросить оставшийся после еды мусор. – Как насчет того, чтобы за лишние деньги доставить меня прямо на Лакуру? А то знаешь, как-то пересаживаться на лайнер и так далее… мне не улыбается, – я обезоруживающе улыбнулся. На самом деле мои мысли отличались от сказанных ей слов.

– «Лишние» это сколько? – скептически поинтересовалась женщина, выбрасывая мусор в утилизатор.

– Ну… А сколько тебя устроит? – сделал я «ход конем».

– Сто шестьдесят тысяч, – не задумываясь, видимо, уже знала цифру или же просто наугад, сказала она. Ну а я этим воспользовался. Дело в том, что когда торгуешься, есть шанс, что торговец вовсе передумает продавать товар… Если товар физический – то навряд ли, но если такой как бесценное время… Может, у нее дела есть какие? Она бы с радостью вернулась, наверное, если бы я дал ей шанс. Мол: «стал торговаться, значит, не сильно нужно, а раз не нужно сильно, то и не буду перевозить!» – именно так она могла подумать. Не сознательно, но подсознательно. Проще говоря, эта цена была, чтобы отвязаться от меня, мол: «не потянешь ты по цене, а значит, не повезу, потому что не хочу!». Что поделать, она не хочет везти меня или просто не хочет улетать далеко от станции, но и прямо сказать… стесняется – невежливо будет.

Ну а я, зная это, немного перехитрил её: она САМА назначила нереальную цену до Лакуры, чтобы отвязаться, а я просто соглашусь. В итоге ей ПРИДЕТСЯ везти меня – ведь она сама назначила цену.

– Я согласен.

Изга выпучила глаза и уставилась на меня. Губки разомкнулись, обнажив приоткрытые белые ровные зубы и алый язычок. Проще говоря, у нее отвисла челюсть.

– Ты… Ты что, миллионер?! – наконец она совладала с собой.

– Просто очень нужно туда, – я вновь применил прием «Обезоруживающее Излу… тьфу ты! Обезоруживающая Улыбка!»

– Ну ла-а-адно… За такую сумму я согласна, – всё ещё приходя в себя, потрясенно протянула Изга.

– Отлично, тогда смотри, выходим на станции, куда направляемся, потом делаем разгон сразу в сторону Лакуры и, полагаю, за пару декад будем там, – твой кораблик в гипере летит долго. Слабоват-с.

– Ну, хорошо… Насколько я знаю карту Торгового Союза, мы будем на станции через две декады и пару дней, считая с сегодняшнего дня. Плюс минус два дня.

– Вот и ладушки! И… Спасибо, Изга! Огромное, – я тепло улыбнулся женщине. Как говорится: «Имя, улыбка и доверительное отношение позволяют втереться в доверие почти к любому человеку».

– Пожалуйста, – пожала та плечами, не понимая, видимо, моей бурной реакции. Ну и ладно. Она вышла из кают-компании, а я улыбнулся своим мыслям: если я правильно расшифровал сон, то с Изгой необходимо поддерживать более-менее нейтральные отношения, а лучше вовсе подружиться, так как в случае вражды жить мне недолго. Но не в этом дело. Я не хотел её отпускать рано, потому что если она вернется на ту станцию, которую мы покинули, слишком рано, то оперативники Империи, если верить словам «Серого», будут уже там. Им, я полагаю, нетрудно определить, куда я делся и на каком корабле. И тут вернется кораблик Изги. Они тут же возьмут её «в оборот», узнают, куда я направлялся, а далее останется лишь прибыть на Лакуру и поймать меня там. Будут преследовать. Может быть, и нет, – на хрен я им сдался? Но нужно перестраховаться. Правда… Они могут выйти на Кея или старика, но… Лучше ждать угрозу с двух направлений, чем с трех. Так-то! Да и, возможно, я спасаю жизнь Изге – так ей и скажу, потом. Вполне заслуженное доброе дело.