Текст книги ""Фантастика 2024-175". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Галина Романова

– Гораздо сложнее разобраться с твоей болезнью, – продолжал Каспар.

– Ты все-таки нашел причину? – Ретьорф невольно сжал кулаки. Вернуться в свое тело – что может быть приятнее!

– Пока нет, – Магри испустил долгий вздох и прикрыл глаза. – Послушай, ты должен кое-что для меня сделать…

– Что? – встрепенулся Ретьорф. – Я тебе что-то должен? Не забывайся! Достаточно того, что я позволяю тебе говорить мне «ты»!

– И все-таки я прошу, – прошелестел голос. – Это для твоего же блага… Постарайся хотя бы пару дней сюда не приходить.

– Что?

– Это… может помешать лечению, – вздохнул врач. – Я постараюсь что-нибудь сделать, спасти нас обоих, но лучше, если мое тело… то есть тело, в котором сейчас ты, не будет мне мешать!

– Вот еще! – фыркнул Ретьорф. Он всерьез рассчитывал отсидеться в своих покоях, где ему была известна каждая шпалера, каждый уголок. – А где мне прятаться?

– Не знаю… Уходи! Сюда идут!

– Вот еще! – Ретьорф упрямо скрестил руки на груди. Он терпеть не мог, когда ему указывали, как быть и что делать. В обществе, где все подчинено традициям, личное мнение не ценилось, даже искоренялось. Он всю жизнь бросал вызов обществу. А тут какой-то инородец станет командовать тем, кто не боится Владычицы Изумрудного Льда!

– Тебя арестуют! – Из-под ресниц сверкнули зеленые глаза. – Они решат, что ты нарочно… Я хочу, чтобы ты жил! Ты будешь жить! Только постарайся объяснить Тану, что я… пошел на это добровольно! Или позови его, я сам все скажу!

Ретьорф покачал головой, пятясь к дверям. Он не мог не признать правоту Каспара. Увидев, что знатный альп испускает последний вздох, обвинят в этом врача-магри. А его слова о том, что он и есть лэд Ретьорф Изумрудный Осколок, только все испортят. Да, надо бежать! Другое дело, что он не знает куда… Он же в теле единственного на всю страну магри! Его так легко отыскать… Но сначала пусть поймают! Только бы забиться в какой-нибудь уголок на пару дней, а там…

Он выбрался наружу, сделал несколько шагов и…

Мальчишка-заложник опустился на колени, низко склонив голову.

– Простите меня, господин, – пролепетал он.

– Пшел вон, – машинально откликнулся Ретьорф. – Чтоб я тебя не видел…

– Господин. – Заложник выпрямился. Его глаза наполнились слезами. – Вы не помните меня, господин?

Самое смешное и противное, что Ретьорф его прекрасно помнил: тот самый заложник Гнезда Теплого Солнца, которого он «сдал в аренду» Шайрьефу и которого тот вернул несколько дней назад, когда отправлялся в рейд к приграничью. Но откуда мальчишка помнит врача-магри? Или он узнал лэда Ретьорфа?

– Не помните? Но ведь это вы сделали!

Он рывком задрал грязно-серый балахон, оголив бока и спину. Совершенно чистые, без следов каких бы то ни было шрамов. А ведь сестричка Мью так располосовала парня, что на нем живого места не было! Выходит, врач исцелил заложника?

– Вы еще сказали тогда, что всякий достоин сочувствия. – Голос мальчишки дрожал от еле сдерживаемых слез, и Ретьорф мгновенно сообразил, что надо делать.

– Помню и не отказываюсь от своих слов, – как можно мягче промолвил он, кладя руку на волосы заложника самым ласковым и покровительственным жестом, на который был способен. – Что я могу для тебя сделать, малыш?

– Вы не поняли, – заложник даже немного повеселел, – это я хочу спросить, что я могу сделать для вас? Приказывайте! Я готов отдать за вас жизнь…

«Это было бы неплохо!» – мелькнула шальная мысль у Ретьорфа, но вслух он сказал совсем другое:

– Пошли. – И, видя, что заложник застыл столбом, схватил его за руку.

Обоих пронизала дрожь: знатный альп никогда прежде не дотрагивался до тех, кто стоял ниже его на социальной лестнице, считая, что им достаточно чести выслушивать его приказы. Нет, ему случалось прижимать к себе податливую рабыню или отвешивать оплеуху нерадивому слуге, но чтобы просто так… Мальчишка так вовсе не был к этому готов. Ретьорфу пришлось несколько раз его встряхнуть, чтобы привести в чувство.

– Это очень важно, – произнес он, стараясь вопроизвести мягкие спокойные интонации врача-магри. – Если все сделаешь так, как я скажу, получишь свободу.

– Не надо так шутить… Вы не сможете…

– Ты еще не знаешь, что я могу, – негромко прорычал Ретьорф, сорвавшись с места. «Надо быть поосторожнее со словами, напомнил он себе. – И не забывать, что сейчас я магри. О, Покровители, а я даже не знаю, как ведут себя рабы!»

Они вернулись обратно в спальный покой знатного альпа, и заложника затрясло, когда он увидел распростертое на постели тело.

– Вот. – Ретьорф подтолкнул мальчишку к постели. – Твой… то есть наш господин болен. Но о его болезни никто не должен знать, потому что… сам понимаешь… Всем будет плохо, а тебе в особенности. Но если ты промолчишь и просто будешь за ним… ну, ухаживать, то по выздоровлении господин позаботится о награде для тебя.

Ресницы распростертого на постели существа задрожали. Встретив внимательный и вопросительный взгляд, Ретьорф мысленно взмолился: «Только молчи! Не выдавай!» Сердце пропустило несколько ударов, где-то в области солнечного сплетения родилось тепло и одновременно возникло странное ощущение легкости и силы. Кто бы ему еще объяснил, что это значит?

Зеленые глаза мигнули.

– Сделай так, – послышался голос, прежде принадлежавший самому Ретьорфу. – И я не забуду тебя!

Мальчишка встал перед постелью на колени:

– Я буду ухаживать за вами, мой господин. И не выдам вашей тайны, даже если меня начнут резать на куски…

Ретьорф кивнул и повернул к дверям. Сказать по правде, он не верил в это обещание: Мьюнесс обладает способностью вытягивать какие угодно сведения. Но несколько дней или часов у него теперь есть. Хватит ли этого до возвращения Шайрьефа?

Таннелор спешил как мог. За прошедшие дни он, будучи практически равен в правах большинству незнатных альпов, смог кое-что узнать об обществе, в котором им с Каспаром пришлось жить, и потому покинул город без осложнений и проволочек. Остановился эльф лишь однажды, за пределами города, чтобы расчехлить оружие: по странной традиции, лишь женщины могли свободно носить мечи и боевые ножи. Мужчины, даже воины, в черте города обязаны были подвязывать ножны так, что извлечь меч было трудно.

Минуло несколько дней, как капитан Шайрьеф со своим отрядом покинул Ийеллилор, и нечего было искать отряд по следам. Но зато они успели оставить другие приметы: хоть рейд и был организован спешно, кое-какие сведения о нем успели распространиться, и Тан знал, в какую сторону отправились воины. На запад, к побережью, до которого было несколько дней пути.

В горах ему действительно удалось отыскать следы: все-таки два десятка воинов не птицы и совсем не оставить следов они не могли. А у Таннелора за плечами была такая школа выживания, которая и не снилась его северным сородичам. Вынужденный с подросткового возраста скитаться – Орден Видящих устроил на беглого медиума-убийцу полномасштабную охоту! – он научился различать малейшие признаки присутствия разумных существ и мог с беглого взгляда определить, по какой причине сдвинут с места тот или иной камешек – толкнул ли его копытом горный козел, или здесь несколько дней назад прошел альп.

Немало помогало и то, что поначалу рейдеры не таились, лишь ближе к приграничью, миновав хребет, они стали соблюдать осторожность и заметать следы. Но эльф уже научился распознавать признаки именно этой группы и уверенно продвигался вперед.

Мысли текли параллельно действиям. Этот мир, мир его далеких родичей, снежных эльфов, разительно отличался от того мира, в котором прошли детство и ранняя юность самого Таннелора. Когда-то и у южных эльфов тоже царил матриархат – ведь именно Эниссель Объединительница привела его народ через горы на новую родину. От двух мужей она имела несколько детей и, уходя к Покровителям, оставила престол старшей дочери, которая взяла в супруги своего сводного брата, сына Эниссель от ее второго мужа. Однако у королевы не было дочерей. Она рожала лишь мальчиков и была вынуждена оставить престол старшему сыну, взяв с него обещание, что он коронует именно дочь, в обход сыновей. Король Гаэлор Первый дал такую клятву, но она так и осталась на словах, ибо у него вообще не было детей, и ему наследовал его племянник, старший сын младшего брата, правнук Эниссель Объединительницы, Моррир, король-маг. И хотя правил он всего триста лет (совсем мало но меркам эльфов), уходя на покой, оставил престол сыну, хотя имел от первого брака трех дочерей. С этого времени и пошла традиция передавать власть именно по мужской линии. В истории эльфов Радужного Архипелага были две женщины-правительницы: королева Бордирель, про которую еще при жизни слагали легенды, и мятежная принцесса Лариль. Однако королева Бордирель все-таки оставила престол своему третьему супругу, а Лариль правила очень недолго, буквально несколько месяцев, после чего ее сверг мужчина, будущий король Торандир Первый. Здесь же, на севере, традиция матриархата была жива и поныне.

…Взбежав на склон, Тан не поверил своим глазам и резко нырнул за камень, чтобы без помех присмотреться и проверить, не обманывает ли его зрение. Ибо внизу практически навстречу ему двигалась небольшая процессия. Впереди, держа на плече копье с массивным наконечником странной формы, шагал высоченный плечистый орк, рядом с ним шел юный эльф, практически подросток, беспечно глазеющий по сторонам. По пятам за ними следовали четыре человека с бронзовым загаром, который можно было получить только в море. Опытный фьордер, Таннелор сразу опознал в них моряков. А чуть впереди орка со связанными за спиной руками шел… капитан Шайрьеф собственной персоной, без оружия и верхней одежды.

Эльф протер единственный глаз и покрутил головой, выискивая остальных членов отряда рейдеров, но никого не заметил. Что произошло? Почему капитан остался один? Кто эти чужеземцы? Он заколебался. С одной стороны, ему поручили отыскать именно капитана Шайрьефа, и, значит, он должен помочь альпу выпутаться из беды. А с другой, перед ним были сородичи. Тот же юный эльф – не альп, а именно эльф с Радужного Архипелага. Да и орк, несмотря на то что их народы враждуют много лет, все-таки как-то роднее.

Приняв решение, Тан дождался, пока незнакомцы подойдут ближе и резко выпрямился, вскидывая лук с вложенной стрелой:

– Ни с места!

Шедший первым Шайрьеф бросил косой взгляд на своих похитителей. На месте смуглого великана он бы тут же прикрылся заложником, не испытывая угрызений совести. Но они повели себя странно. Великан остановился, а мальчишка-переводчик со всех ног бросился к лучнику:

– Не стреляйте!

– Льор, назад! – крикнул Брехт, скинув с плеча копье. Ловко пнул альпа по ногам, заставив опуститься на колени. – Куда?

Но тот подбежал ближе, буквально под выстрел, и улыбался уже оттуда:

– Брехт, это же эльф! Не видишь, что ли?

– Вижу, – отозвался орк. – Но что он тут делает?

– Ищет капитана Шайрьефа Белого Камня, – откликнулся Таннелор, наконечником стрелы указывая на коленопреклоненного заложника.

– Этого, что ли? – Брехт слегка толкнул альпа. – Говорил же я, что он важная птица!.. А зачем тебе этот… как его… Белый Камень?

– Не твое дело, темноволосый!

– Как раз мое! – воинственно заявил Брехт, делая шаг вперед. Шайрьеф невольно сжался – сейчас его жизнь висела на волоске. Он был готов умереть, эту готовность в воинов вдалбливали раньше, чем строевой устав, но не заложником! Это позор для Гнезда! – Я ищу кое-кого и надеюсь обменять его на этого, – он смерил пленника взглядом, – в общем, на него!

– Отпустите капитана, и я обещаю, что посодействую вам в поисках альпа! – сказал Таннелор.

– Он не альп! Он магри…

Рука эльфа дрогнула. Шайрьеф успел заметить, как дернулись пальцы на тетиве, и мысленно попрощался с жизнью, но стрела звонко звякнула о камень возле его ног.

– Магри?

– Да, магри по имени Каспар Каур, – промолвил Брехт. – Я следую за ним по пятам от самого Эвлара. Искал его в Рэллебоге и на Ледяных Островах, и там мне сказали, что…

– Достаточно!

Убрав лук, Тан одним прыжком оказался возле пришельцев.

– Каспар – мой друг, – просто сказал он. – И если ты, темноволосый, поклянешься мне…

– Я обещал его дочери, что отыщу ее отца, где бы он ни был, – помрачнел Брехт. – У меня нет и мысли причинить ему зло.

– У Каспара сейчас большие проблемы, – помолчав, произнес эльф. – Так что нам стоит поспешить.

Лэд Ретьорф осторожно пробирался по своей половине огромного замка, занимаемого Гнездом Изумрудного Льда. Встречавшиеся на пути слуги вздрагивали и с любопытством провожали его взглядами. Шила в мешке не утаишь – о болезни знатного альпа уже знали или догадывались все.

Нет, первые четыре дня все шло прекрасно: мальчишка-заложник молчал как рыба, ревностно исполняя обязанности сиделки, да и прежний лэд любил уединение, так что поначалу все спокойно отнеслись к тому, что Ретьорфа не видно и не слышно. Но потом кое-кто заметил, что врач-магри, который прежде тенью следовал за господином, теперь везде ходит в одиночестве. Тут-то все и открылось.

Он услышал знакомые легкие шаги и поспешил убраться с дороги. Неизвестно, в каком настроении милая сестричка Мьюнесс – после стычки в фехтовальном зале она и лже-магри не встречались. Ретьорфу всякий раз удавалось ускользнуть с ее пути, но сегодня удача от него отвернулась.

Они с Мьюнесс шагали навстречу друг другу по колоннаде, нависающей над большим залитым светом залом. Свернуть было некуда – разве что прыгнуть вниз, в зал, но с такой высоты это было чревато переломами. Ретьорф не знал возможностей тела магри и не хотел рисковать.

– Целитель, – чуть ли не пропела девушка, когда их разделяло несколько шагов, – а я тебя повсюду ищу. Следуй за мной!

– Госпожа, – Ретьорф попытался скопировать почтительную и вместе с тем спокойную манеру магри, – прошу простить, но у меня есть дело и…

– Тебя призывает Владычица Гнезда Изумрудного Льда, дражайшая и высокородная лэда Хильнесс! – отчеканила девушка, как бы невзначай разворачивая огненный бич. – Тебе оказана честь, мужчина!

Ретьорф подавил вздох. Если врачом заинтересовалась сама Подательница Жизни… Это может плохо кончиться. Но сопротивление только вызовет подозрения.

– Ведите, госпожа, – произнес он, – я следую за вами…

Мьюнесс фыркнула и, повернувшись на пятках, чеканным военным шагом двинулась в обратном направлении.

Дражайшая, Владычица Гнезда, Подательница Жизни – у женщины, которая занимала половину дворца, было много имен и титулов. Второе по значению Гнездо Ийеллилора пользовалось влиянием и силой. Когда-то – ни Ретьорфа, ни тем более Мьюнесс тогда еще не было на свете – именно Изумрудный Лед был правящим Гнездом. Тогда лэда Хильнесс была всего лишь второй дочерью, а наследницей Владычицы была ее старшая сестра. Она и сама Владычица были убиты в результате покушения, совершенного Гнездом Небесного Кружева. Уцелевшим «осколкам» Гнезда грозила смерть или судьба заложников, если бы в дело не вмешалось правящее ныне Гнездо Каменного Цветка. Оно уничтожило Небесное Кружево и утвердило свою власть. Гнездо Изумрудного Льда выжило, но утратило позиции.

Впрочем, глядя на женщину у окна, было понятно, что это – временное явление. Лэда Хильнесс жизнь положила на то, чтобы вернуть своему Гнезду власть. Она трижды брала в супруги нужных мужчин, обеспечивая себе политические связи. Двум старшим дочерям тоже подобрала кандидатов с учетом влияния их Гнезд.

Особые надежды Владычица Изумрудного Льда связывала с сыновьями, которых тоже можно было отдать в нужные и влиятельные Гнезда. Но ее первенец родился слабым и скончался вскоре после рождения. Второй сын, Ганьетт, трагически погиб накануне помолвки. Самый младший был еще ребенком. Оставался лишь Ретьорф.

Она ждала врача у окна, гордым взором глядя на башни и шпили обители Правителей, которая господствовала над городом, и не обернулась, услышав шаги.

– Вы хотели меня видеть, дра… госпожа? – Ретьорф мысленно обругал себя за забывчивость и уставился в пол.

– Ты врач. – Это был не вопрос, а констатация факта.

– Да, госпожа.

– Как себя чувствует мой сын?

– Лэд Ретьорф…

– Правду говорят, что он тяжело болен?

– Гос… – он вскинул глаза, – простите, но…

– Не оправдывайся. – Изумрудно-зеленые переливчатые глаза сверкнули. – Я все знаю. Лучше скажи, скоро он умрет?

– Госпожа, я делаю все возможное, чтобы…

– О да! – Она напряглась. – Делай! Делай все возможное, чтобы как можно скорее избавить мир от его присутствия!

– Госпожа, – Ретьорф отступил на шаг, почти прижимаясь спиной к дверям, – что вы такое говорите!

– Говорю что хочу! Надеюсь, ты не станешь отрицать, что мой сын не жилец на этом свете?

Что-то в ее тоне показалось знатному альпу подозрительным. Лишь когда женщина нетерпеливо прищурила глаза, его словно в живот ударили. Мать не скорбела о тяжелой болезни сына!

– О да, – медленно произнес он, кивая своим мыслям, – ваш сын не жилец… Но долг велит…

– Я сама знаю, что велит тебе долг, магри! – перебила женщина. – Ты ведь из этой расы, не так ли?

Всякий другой запаниковал бы, почуяв в ее словах подвох, но только не Ретьорф. Конечно, он был потрясен словами матери, но не настолько, чтобы перестать себя контролировать. В мире, где он вырос, никто никогда не говорил никому всей правды. Он приучился лгать, изворачиваться, выкручиваться и получать информацию из малейших намеков даже раньше, чем ему вручили детский тренировочный меч. И сейчас знатный альп даже приободрился: играть роль, находясь в чужом теле, было довольно легко и приятно.

– Да, госпожа, я магри. Но я не понимаю… Всю жизнь я был врачом, целителем. Я спасал жизни, помогал людям…

– Людям, – усмехнулась лэда Хильнесс, – но не альпам!

– Простите… – Он в самом деле еще ничего не понимал, и это, как ни странно, усилило его позиции.

– Вот как? – Владычица Гнезда усмехнулась. – Ты – магри и не знаешь, чем славится твоя раса?

– Откуда? – Он позволил себе усмешку. – Мы, магри, ныне находимся в таком положении…

– О да, целитель, тут ты прав! Мне стоило огромного труда вообще отыскать о вас сведения. Люди на всех углах трубили о том, что стерли вашу расу с лица земли. Они боялись вас… Не догадываешься почему?

Ретьорф понял, что его загоняют в угол. Любое неосторожное слово могло возбудить подозрения лэды Хильнесс.

– Люди знали о вас кое-что! – По счастью, она не нуждалась в его словах. – Они знали, что вы – раса прирожденных убийц. Вы способны убивать, не прикасаясь к жертве и не предпринимая для этого никаких особых усилий. Вы можете вытягивать из других существ жизненную силу… Ты удивлен?

Слабо сказано! Ретьорф был поражен простотой и одновременно изощренностью интриги. Оказывается, врач-магри начал убивать его в тот самый миг, когда они впервые встретились! Начал убивать, не прикасаясь к жертве, просто одним своим присутствием! И подумать только – он попался на эту удочку. Он приблизил к себе убийцу в надежде, что потом через него удастся выйти на заказчика, – и ускорил свой конец… Если бы магри не приказал лэду держаться подальше, он был бы уже мертв.

– Да, госпожа, – заговорил он, тщательно подбирая слова и опасаясь даже смотреть на ту, которая дала ему жизнь и теперь собиралась ее отнять, – я поражен. Ведь я всю жизнь работал врачом… Я спасал… исцелял. – Он вспомнил мальчишку-заложника. – Как же получилось, что с вашим сыном…

– Все очень просто, – лэда Хильнесс улыбнулась так легко и открыто, что Ретьорфа невольно пробрала дрожь, – одно маленькое простенькое заклинание… Не верю, что ты его не знаешь, если ты работал врачом. Ты должен был постоянно держать эту формулу в голове, чтобы не навредить пациентам. Мое маленькое заклинание ликвидировало ее, но только в отношении одного больного, иначе даже мне сейчас было бы опасно находиться с тобой в одной комнате.

– Вы… меня заколдовали? Но когда? Как? Почему я ничего не заметил?

Женщина рассмеялась.

– О, у меня было много времени для того, чтобы подготовиться! Ты помнишь то падение на приеме у Правителей? Я еще тогда бросилась помочь своему сыну подняться на ноги и оттолкнула тебя?.. Тогда-то все и случилось! Я всего миг держала вас обоих за руки, и за этот миг активизировала заклятие так, чтобы оно не действовало только в отношении Ретьорфа.

– Ох! – только и мог сказать он.

Мысли роились в голове, теснясь и мешая сосредоточиться и принять решение. Магри опасны. Магри-убийцы. Магри не место среди разумных существ. Магри служат Тьме и убивают всех на своем пути. Магри… Да, он кое-что разузнал об этой расе и слышал о бойне пятисотлетней давности. Ретьорф тогда был еще слишком юн, чтобы всерьез что-то планировать, но его мать, оказывается, все запомнила.

Да, ничего не скажешь, изощренная интрига! Но зачем ей все это?

Вопрос вырвался прежде, чем он сообразил, что спросил.

– Зачем? – Владычица Гнезда рассмеялась. – А ты не догадываешься?.. Впрочем, тебе простительно, ты ведь не нашего племени… Ты – инородец, раб, и от тебя больше ничего не зависит… Ретьорф меня разочаровал. Он – выродок. Он – урод. И он убил Ганьетта… Ганьетта, своего старшего брата, который был во много раз лучше него! И убил – стыдно подумать! – из-за женщины! Глупец! Он надеялся, что лэда Ойральта станет его супругой! Не мог допустить, чтобы она принадлежала другому!.. Он ее, видишь ли, любил! Ты можешь себе такое представить?

Как раз он и мог. В те годы он еще сохранял юношескую наивность и думал, что браки заключаются по взаимному согласию сторон. Тогда он не подозревал, что женщины покупают мужчин его расы, что Ойральте был так же нужен Ганьетт, как она – ему. Правда открылась позже. То есть его заставили взглянуть в глаза реальности, от которой до этого он ухитрялся открещиваться и не замечать ее.

– И поэтому вы… – слова давались с трудом, – решили его убить? Своего сына?

– А что тебя удивляет? Реетьорф не соответствовал моим планам. Из-за него мы утратили такой выгодный союз, а могли быть на пять… нет, на десять шагов, ближе к победе!.. Может быть, Ретьорфа и удалось бы впоследствии пристроить – в какое-нибудь малочисленное Гнездо, но к тому времени он уже сам стал выказывать признаки неповиновения. Он мне все портил, от него больше вреда, чем пользы, и я решила его убрать. Теперь он мне не мешает, и я могу действовать.

– Вы хотите разорить Гнездо Каменного Цветка?

– Да! А этот глупец, представь себе, считает, что этого не стоит делать! Ему, видишь ли, нравится, как Каменный Цветок нами правит! Он поддерживает их Гнездо!

«Вернее, – поправил он свою мать, – не столько правящее Гнездо, сколько Ойральту, ведь именно она наследница власти. И до сих пор, несмотря ни на что, она – последняя женщина, которой он мог бы причинить зло».

– И если я начну действовать, чего доброго, выдаст наши планы, – как ни в чем не бывало продолжала Владычица. – Он, между прочим, даже считает, что сам может стать Владыкой Гнезда! Он, мужчина! Как, интересно, он будет рожать? И будет ли он уверен, что дети, которых принесет ему его женщина, на самом деле зачаты от него?

Она фыркнула, и Ретьорф, хотя внутри у него все сжималось от недоброго предчувствия, не мог не оценить справедливость этих слов. Отец Мьюнесс, второй супруг лэды Хильнесс, долгое время считал Ретьорфа своим первенцем. До тех пор пока нос к носу случайно не столкнулся с юным Шайрьефом и его отцом.

– Но зачем вы рассказываете все это мне? – спросил он, уже зная ответ, но продолжая на что-то надеяться.

– Ты прав. – Владычица Гнезда правильно поняла намек. – Мьюнесс!

Дверь распахнулась мгновенно. Девушка с огненным бичом в одной руке и с мечом в другой стояла на пороге, и по ее лицу было видно, что она давно уже подслушивала и ждала призыва матери.

– Возьми его, – спокойно распорядилась лэда Хильнесс. – Он нам больше не нужен. Он слишком много знает.

На губах девушки расцвела хищная улыбка. Огненный бич слабо шевельнулся в ее руке, словно голодная змея, почуявшая добычу. Ретьорф попятился. Он понял, что сестричка не простила магри, осмелившегося увернуться от ее удара.

Волна горячего воздуха заставила его шарахнуться в сторону за миг до того, как выпущенное его матерью в спину заклинание достигло цели. В ту же секунду бич взвился в воздух. Ретьорф прыгнул, пытаясь увернуться одновременно от матери и от сестры. Огненный бич распорол воздух практически над его головой. Машинально он вскинул левую руку, делая отмашку, – так его учили наставники, тренируя слабые магические способности. От кисти до локтя и дальше разлилось тепло, и огненный бич, устремившийся к нему, вдруг зашипел, как упавший в воду уголек, и…

Погас!

– Что за…

Мьюнесс ошарашенно смотрела на свою ладонь, в которой только что был бич. Потом подняла глаза на стоявшего напротив магри.

– Т-ты… Как ты это сделал?

Ретьорф попятился. Кто бы ему самому сказал, как это получилось? Что он еще может? Он все еще практически безоружен, а у Мьюнесс есть и другие штучки, кроме бича. И то, как она внезапно отвела в сторону руку, сказало ему о многом. Торопясь не дать сестре шанс использовать прием боевой магии, он метнулся ей наперерез, хватая маленький столик. Посыпались кувшин и фрукты с блюда, когда он изо всех сил шарахнул столиком по невидимому упругому щиту, поднятому сестрой. Тот разлетелся снопом золотых брызг, а Мьюнесс отбросило в сторону. При этом проход к двери освободился, и Ретьорф не замедлил этим воспользоваться.

Уже добежав до порога, он краем глаза заметил еще один взблеск – на сей раз стали, а не магии – и сделал рывок…

Но тут тело подвело его. Внезапная слабость сковала ноги, и он мешком рухнул на пол.

В город пришлось пробираться окольными путями: на дороге, по которой Тан несколько дней шел совершенно свободно, обнаружился патруль из двух дюжин воинов и пары магов. Брехт презрительно скривился – мол, чего там тех воинов! – но бывший фьордер решил не рисковать.

– Нам надо быть осторожными, – сказал Тан, – просто так воинов из казарм никто не выгоняет!

Его неожиданно поддержал и Шайрьеф. Капитана развязали, но оружие и верхнюю одежду не вернули, да он и не настаивал.

– Вы чужеземцы, – промолвил он, обращаясь в первую очередь к орку. – Вам не стоит привлекать к себе внимание. Тем более если Ретьорф в опасности.

По дороге он успел кое-что рассказать о положении вещей и странных отношениях альпов между собой, так что никто не стал с ним спорить.

– Надо действовать как можно быстрее, – сказал он. – Если угодно, я готов провести вас окольными путями.

Удобного момента пришлось ждать до ночи. Мрак окутал северный город буквально на пару часов – в это время года ночи становились совсем короткими, но Ийеллилор не успокоился. Повсюду горели факелы, ворота многих особняков охранялись воинами. Счастье еще, что на группу никто не обратил внимания: темнота надежно скрыла их от постороннего глаза.

Гнездо Изумрудного Льда располагалось ближе к северной оконечности города, и пробираться пришлось задворками. Здесь Шайрьеф выдвинулся вперед, уверенно сворачивая к огромному парку.

– Господин, – он опять обратился только к орку, – если позволите, я проведу вас тайным ходом. О нем знают только двое – я и Ретьорф.

– Он что, любитель тайком ускользать из дворца? – усмехнулся орк.

– Нет. – По лицу капитана было видно, что такая возможность до сих пор не приходила ему в голову. – Просто, когда меня хотели убить, именно там Ретьорф меня прятал несколько дней…

– Ты действительно важная птица, – вынес вердикт Брехт.

– Нет, – пожал плечами капитан, – просто имел несчастье родиться от одного отца с Ретьорфом. А его отчим, ну, тот, кто официально считался его отцом, этого не простил. Покарать неверную супругу он не имел права и обрушил свой гнев на меня и моего отца. Отец погиб, закрыв меня собой, но успел шепнуть, что здесь я найду помощь и защиту – у своего брата… Отчима Ретьорфа потом покарали – выслали на необитаемый остров к другим преступникам, его Гнездо выплатило огромную компенсацию моей матери, матери Ретьорфа и Гнезду, откуда был родом мой отец.

Брехт не стал переспрашивать: подробности жизни альпов его не интересовали.

Тайный ход представлял собой узкую тропу в густых зарослях на склоне. Пробираться пришлось с осторожностью. Шайрьеф шагал впереди, за ним – Брехт, готовый при малейшем подозрении всадить в спину капитана нож. Эльфы и люди двигались следом. Все, даже Тан, держались настороженно, ожидая подвоха.

Однако его не последовало. Продравшись сквозь заросли, они вышли к подножию огромного замка. Его фасад был залит огнями, было видно оцепление из воинов, слышались негромкие, но четкие команды разводящих, но здесь, со стороны парка, царила почти полная темнота… Только несколько окон наверху давали свет, да и короткая северная ночь подходила к концу.

– Вон там, – Шайрьеф указал вверх, – где не горит свет, там покои Ретьорфа. Я думаю, нам стоит пробраться именно туда. Я беспокоюсь за него.

Капитан был искренне привязан к сводному брату. Тан рассказал ему о странном приказе «магри», о болезни знатного альпа, и тот переживал, мучительно раздумывая, что могло произойти за время его отсутствия.

Смерив глазом расстояние до окон, Льор выступил вперед с легкой улыбкой. Ему вручили веревку, и юноша проворной белкой полез по стене, цепляясь за камни пальцами рук и босых ног так легко, словно его родители были гекконами.[42]42
  У ящериц гекконов на пальцах есть липкие подушечки, благодаря которым они могут бегать по потолку и даже по стеклу.


[Закрыть] Не прошло и нескольких минут, как сверху упал, разматываясь кольцами, конец веревки:

– Готово! Только тут решетка…

Не теряя времени, первым полез Брехт. Орк, конечно, боялся высоты, но только в том случае, когда речь шла не о скалах. А эта стена так сильно напоминала родные горы, где ему еще подростком случалось карабкаться по самым крутым склонам, что для страха не осталось места. Упираясь ногами в стену и перехватывая веревку руками, он быстро одолел подъем.

Льор встретил его, прижавшись к стене и чудом удерживаясь на таком крошечном уступе, что оставалось удивляться, как он его вообще отыскал. Веревка была привязана к массивной решетке.

– Осторожно! На ней… – начал было Льор, но осекся, когда Брехт без затей схватился за один из прутьев и дернул.

Вниз посыпались выломанные камешки и сам прут. Снизу в ответ донеслись теплые пожелания счастья и долгих лет жизни, но орк уже точно так же выдернул второй, потом и третий прут, проделывая лаз под свои габариты. С каждым выломанным прутом глаза наблюдавшего за ним Льора становились все круглее и круглее.

– Т-ты, – выдавил он, когда решетка лишилась четвертого прута, – как ты это…

– Никак. Лезь давай! – Брехт поморщился, пропуская мальчишку вперед.

Льор ужом проскользнул внутрь. Орк забрался следом. Готовый драться, он заранее выхватил копье, до этого прикрепленное ременной петлей к спине, тем более все равно лезть в окно с ним по-другому было неудобно. На всякий случай метнув копье внутрь, он кувырком последовал за ним и, приземлившись на ноги в центре, встал в боевую стойку. Глаз сразу выхватил двух обитателей просторной шикарно обставленной комнаты – неподвижное тело на постели и скорчившегося на полу в уголке парнишку, на вид чуть младше Льора, в каком-то грязно-сером бесформенном балахоне. Мальчишка-альп дрожал от ужаса и явно ничего не соображал, но стоило к орку присоединиться капитану Шайрьефу, как он просиял и со всех ног бросился к мужчине, упав перед ним на колени.