Текст книги ""Фантастика 2024-175". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Галина Романова

– Нет, но твоя судьба будет зависеть от нее. Я не пророчица, мне трудно предсказывать будущее, я ясновидящая, то есть могу увидеть лишь то, что происходит сколь угодно далеко, но в настоящее время. И сейчас я вижу… вижу…

– Что, госпожа? – Я на скаку осадил коня, схватив скакуна Видящей под уздцы. – Что ты видишь?

Глаза гадающей закатились, рот раскрылся. Она откинулась назад, взмахнув рукавами балахона. Наш отряд остановился. Мало кто видел волшебницу в магическом трансе, все были удивлены.

– Вижу! – возопила она, размахивая руками. – Темноволосые! Они готовятся перейти границу! Их много! Целая река! Они готовы обрушиться на Янтарный Остров! Они…

– На мой Остров? – взвизгнула леди Ильирель. – Мы должны их предупредить! Скорее! Поскачем, милорд! – С этими словами она вцепилась в повод моего коня.

– Нет! – взвыла волшебница. – Тебе туда нельзя! Там – смерть! Поверни назад – и спасешься!

– Что? – вскрикнула леди Ильирель. – Вы хотите меня бросить? Вы струсили? Ну и пожалуйста! Я все равно поскачу! Там мой дом! Там моя семья! Я не могу их бросить! Светозар! Светозар! – воскликнула она. – За мной!

Сопровождавшие ее рыцари тут же отделились от нашей группы, окружили свою леди, и женщина, бросив на меня напоследок уничижительный взгляд, поскакала во весь опор в сторону границы.

Чувствуя мое беспокойство, конь подо мной переминался с ноги на ногу. Видящая выпрямилась, провела ладонью по лицу.

– Там опасно, – промолвила она своим обычным голосом, – для тебя.

– Меня бы убили? – спросил я, глядя вслед ускакавшей Женщине.

– Я не пророчица, я ясновидящая, – с нажимом произнесла Видящая. – Мне не открываются картины будущего, в моей власти лишь настоящее. Но сейчас я чувствую… чувствую, что твоя судьба висит на волоске. Остановись, пережди…

– Ты предлагаешь мне спрятаться в укромном уголке? Мне, воину?

– Поступай как хочешь, – промолвила волшебница, опустив глаза. – Я тебя предупредила.

Торрир, Теллор и остальные пожирали меня глазами. Все слышали слова Видящей. Мы привыкли доверять ей, и сейчас все ждали – как поступит командир.

– Мы не должны бросать женщину одну, – вздохнул я. – В крайнем случае, доведем ее до границы и…

Видящая покачала головой, но ничего не сказала. Решив, что молчание – знак согласия, я пришпорил своего скакуна, направляясь по следам ускакавшей леди Ильирель.

До границы с Янтарным было еще несколько верст пути и меньше часа хорошей скачки. Кляня все на свете – вспыльчивость некоторых молодых женщин и собственную мягкотелость, – я поспешил вслед за леди.

Мы нагнали ее у самой границы. Отчаянно пришпоривая и понукая жеребца, я добрался до молодой женщины и, свесившись с седла, поймал повод ее кобылы.

– Да что вы… да откуда вы… Что вы себе позволяете? – вскрикнула леди, когда я наконец заставил ее остановиться. – Пустите меня! Я должна попасть домой как можно скорее! Вы ничего не понимаете!

– Напротив, миледи, я все прекрасно понимаю, – ответил я. – Просто не могу допустить, чтобы такая прекрасная эльфийка отправлялась куда-либо без охраны в наше неспокойное время. И готов предложить свои услуги!

– Вы меня проводите? – догадалась леди Ильирель.

– Почту за честь, – раскланялся я в седле.

Дальше мы скакали вместе двумя небольшими колоннами. Мы с леди Ильирель – впереди, а остальные сзади. Мчались напрямик, торопя коней, но все равно опоздали.

Здесь уже были орки. Огромная орда – числом, я думаю, не меньше пяти-шести тысяч воинов – топталась у самой пограничной черты. Как любой эльф, я прекрасно видел границу и Внутренние врата. И также прекрасно знал, что ишь тот, в чьих жилах течет эльфийская кровь, может переступить через этот «порог». Я видел на той стороне небольшую крепость – приграничную заставу, очень похожую на ту, где прожил последние двадцать лет в северных горах. Судя по размерам крепости, в ней могло разместиться до сотни мечей. Капля в море по сравнению с орочьей ордой, которая толпилась на нашей стороне.

Да, враги именно толпились, ибо среди них не было никого, кто мог бы открыть Внутренние врата.

А там, за вратами, кипела жизнь. И леди Ильирель встала на стременах, размахивая руками и показывая на предводителя небольшого отряда, гарцующего на «своей» стороне границы.

– Это он! Он! Видите – тот, с крыльями чайки на шлеме? – радостно затараторила она. – Высокий лорд Вильнар! Это мой муж! – и с непосредственностью девочки заглянула мне в глаза: – Правда, он очень красивый?

На таком расстоянии под шлемом с опущенным забралом я при всем желании не мог рассмотреть его лица, но предпочел не расстраивать свою спутницу:

– Он просто великолепен!

Застава Янтарного Острова тем временем разработала и сейчас успешно претворяла в жизнь довольно оригинальный план. Заключался он в том, что эльфы небольшими группами, по десять-пятнадцать мечей, внезапно выскакивали из-за врат, проносились мимо орочьего строя, осыпая врага стрелами или забрасывая метательными копьями, и опять уносились. Поскольку видеть врата и границу могли только эльфы – для зрения орков там была голая равнина, кое-где утыканная одиночными валунами, – то для них выскакивающие из пустоты и в пустоту же пропадающие всадники были просто диковинкой. Тем более что орки так и не могли вычислить, откуда нападет очередной отряд. Вреда эти «летучие всадники» причинить не могли, разве что увеличивали число раненых, но беспокойство доставляли. Так комариные укусы способны в конце концов обескровить любого человека.

Пока мы любовались на дела лорда Вильнара, орки решили действовать.

Передние ряды по-прежнему стояли плотным строем, тщетно пытаясь угадать, откуда на них выскочат эльфы, а в задних уже началось шевеление. И прежде чем лорд Вильнар увидел, что готовят ему супостаты, это заметили и угадали мы.

– Проклятье их матерям! – шепотом ругнулся Торрир. – Смотрите, что они делают!

– Выродки! – поддержала Видящая.

Я не сказал ни слова – слова просто застряли у меня в горле.

– Да что же, собственно, происхо… – начала леди Ильирель, но я весьма непочтительно развернул ее, указывая, куда смотреть, и она тоже осеклась, разинув рот и вытаращив глаза.

Среди орков, очевидно, были все-таки неплохие шаманы, раз они догадались, что могут провести тут остаток дней, а с места не сдвинутся. И темноволосые, надо отдать им должное, сумели отыскать оригинальный выход из положения. Только вот поздравлять их с проявлением смекалки что-то не хотелось.

Нам было все видно гораздо лучше, чем лорду Вильнару. Поэтому он недрогнувшей рукой послал очередную группу рыцарей в атаку, и, едва эльфы выскочили – для орков возникли из ниоткуда прямо перед их позициями, – они вытолкнули вперед несколько девушек и женщин. Эльфийских девушек и женщин.

Рыцари увидели женщин, но опустить луки и тем более вернуть уже сорвавшиеся в полет стрелы не смог бы никто. Правда, наша Видящая вскинула руки и начала что-то говорить, но быстро осеклась – она тоже не успевала.

Громкие крики стали известием о том, что несколько стрел попали в живые щиты. Лучники откатились на свою сторону, а орочье войско подтянулось.

– Что же делать? Что делать? – бормотала рядом со мной леди Ильирель. – Вильнар не сможет послать рыцарей убивать своих! Это же эльфы! Он не станет в них стрелять!

«Станет, и еще как», – понял я по тому, как замер командующий гарнизоном. Так замирают перед тем, как отдать последний приказ – невольно задерживают дыхание, как перед прыжком с высоты. Но стоять и просто смотреть мы тоже не могли. В конце концов, у нас была супруга лорда Вильнара, а в крепости, которая прекрасно была нам видна, оставалась их маленькая дочка.

– Всем слушать мою команду, – негромко промолвил я. – Мы атакуем. Торрир! Обычный отвлекающий маневр… Госпожа! Мне от вас нужны будут все иллюзии, на которые вы способны… Леди Ильирель! Сначала вы и ваши охранники скачут с нами, но, когда мы ввяжемся в бой, бросайте все и мчитесь к вашему супругу. Наша цель – живой щит. Мы должны ударить именно в его «край» и отсечь его от орков… И, самое главное, – я обернулся через плечо на своих воинов, – как только живой щит будет отсечен, уходим на ту сторону. Под командование лорда Вильнара.

– А ты куда? – поинтересовался Торрир. – Бросаешь нас?

– Это война. Случиться может все, что угодно. Я просто не хочу, чтобы вы в случае чего растерялись и сбились в кучку, как овцы без пастуха. Коралловый Остров уничтожен, но мы не можем допустить, чтобы также был разрушен и Янтарный! Вперед! И да помогут нам Покровители!

Теллор, закусив губу, протянул мне мой двуручный меч. Таскать постоянно на себе такую тяжесть я не хотел, и мое оружие висело на луке его седла. Я обнажил меч, поймав луч солнца гладким боком. Я сам всегда чистил свое оружие и знал, что оно не подведет в трудную минуту.

– Вперед!

Первый удар нанесла Видящая. Мы не успели разогнаться и развернуть строй для атаки, а она, приподнявшись на стременах, взмахнула руками, выкрикнув несколько слов, – и резкий порыв ветра ударил прямо в морды орков. Ветер был так силен, что живой щит остановился, пережидая его порыв. К земле пригнулись кусты и деревья. Затрещали ломающиеся ветки. У кого-то с головы сорвало шлем, кого-то сбило с ног.

Ураган прекратился так же быстро, как и начался. Помятые передние ряды орков кое-как восстанавливались, собирая разбросанное оружие и приводя в порядок доспехи, когда появились мы.

Пленные эльфы, образующие живой щит, не ушли далеко – они попадали на траву там же, где и стояли. Теперь их тыкали копьями, пытаясь заставить подняться и снова двинуться на прорыв Внутренних врат.

Громкие отчаянные крики предвосхитили наше появление. Выстроившись двумя клиньями – острие одного составляли мы с Торриром, а на другом оказалась леди Ильирель, – мы неслись прямо на живой щит, отрезая его от орков.

Полыхнула ослепительно-яркая вспышка света. Даже мне, который видел ее лишь боковым зрением, стало больно смотреть и захотелось упасть на колени и закрыть лицо руками. Что говорить о передних рядах орков, которые роняли оружие, становясь легкими мишенями для наших копий и стрел.

На полном скаку наш отряд врезался в орочий строй, рубя направо и налево, но мы недолго сражались в одиночестве. Лорд Вильнар, собрав свои силы в один кулак, повел рыцарей в новую атаку.

– Леди Ильирель! – крикнул я что было сил. – Гоните пленных к крепости! Вы должны как можно скорее уйти отсюда!

– Ни за что! – звонко и даже весело откликнулась женщина, вертясь в седле и раздавая удары мечом. – Я останусь с вами!

– Здесь сейчас будет слишком жарко для…

– У вас каждый меч на счету! – перебила она. – Пригнись!

Я машинально подчинился, хотя наклоняться с моим ростом вообще-то трудно. Леди Ильирель ткнула мечом куда-то мне в район плеча, через него достав подкравшегося чересчур близко орка.

– Спасибо, – с чувством сказал я, когда обливающееся кровью тело скользнуло по крупу моего коня и свалилось на траву.

– Мы квиты! – воскликнула леди, и битва разметала нас в разные стороны.

Нас было – вместе с рыцарями лорда Вильнара и леди Ильирель – полторы сотни. Слишком мало, чтобы выстоять против тысячи орков. Главное мы сделали – пленные эльфы, составлявшие живой щит, были освобождены и изо всех ног бежали к границе между Островами, а потом дальше, к крепости, под защиту ее стен. Пришло время и нам отходить, пока мы не увязли в драке, как муха в сиропе.

– Отходить! – закричал я, вставая на стременах и вращая над головой меч. – Всем отходить к крепости! Торрир! Теллор! Отходите!

– Отходим! Отходим! – тут же послышались голоса. Я продолжал сражаться, одним глазом успевая следить, как один за другим, отбиваясь от орков короткими выпадами, отступают мои воины. Вот уже и леди Ильирель повернула морду своей кобылы в сторону крепости, вот уже командует отход и ее супруг, вот кто-то подхватил бегущую девушку и забросил к себе в седло, чтобы как можно быстрее укрыться от преследователей.

И в этот миг подо мной убили коня.

– Данкор! Командир! – долетели до ушей испуганные возгласы.

Я успел вынуть ноги из стремян и, упав, тут же вскочил на ноги, поднимая меч.

– Данкор! – Это кричал Торрир.

– Уходи! – рявкнул я во всю силу легких. – Уводи всех! Я прорвусь!

Меч описал сверкающую дугу – и орков, сунувшихся поближе, смело. Трое сразу упали, еще несколько нашли в себе силы удержаться на ногах. Я очертил еще один полукруг, захватывая и спину, чтобы никто не смог подобраться ко мне сзади. Вокруг меня образовалось свободное пространство, равное двум моим мечам – мертвая зона, соваться в которую означало умереть.

Орки долго не хотели в это верить, рассчитывая взять меня числом. Несколько раз отчаянные смельчаки совались в это кольцо – и всякий раз валились на траву, убитые или тяжело раненные. Я с легкостью отбивал мечи и талгаты, перерубал древки копий и брейдексов{Брейдекс – широколезвийный боевой топор на длинной рукояти в рост человека, секира.}, рассекал щиты и мог держаться в одиночку очень долго. По крайней мере, до тех пор, пока лорд Вильнар и Торрир не договорятся и не рискнут на еще одну вылазку – теперь уже ради меня одного.

…Если бы против меня стояли не орки…

Я до сих пор уверен, что доблести и благородства оркам не досталось. Они как были в душе рабами, так рабами и остались, ничего не переняв от нас, эльфов. Но там, где любой эльф прекратит бой и отсалютует противнику, который сумел в одиночку противостоять целой армии и продолжает сражаться, в буквальном смысле стоя на трупах убитых врагов, там орки продолжают попытки уничтожить противника. Я все еще бился, раз за разом отмахиваясь мечом, когда сбоку стена щитов и копий раздвинулась в стороны. Отхлынули и враги, бросились врассыпную. Я успел увидеть небольшую, наспех собранную катапульту – и солидную кучу булыжников, которую загрузили в нее из большой плетеной корзины.

Они решили забросать меня камнями!

…Это была моя последняя ясная и четкая мысль…

История пятая
Раб

Ведро холодной воды больше всего на свете походило на пощечину, отвешенную мне реальным миром. Последовавший за этим ощутимый тычок под ребра окончательно заставил поверить в то, что я нахожусь именно на этом свете, а гортанные грубые голоса, зазвучавшие надо мной, – в то, что я существую в строго определенной его части.

– Очухался, гляди ты! Живучий!

– Какой «очухался»! Дохляк – он и есть дохляк. И нечего на него воду переводить. После «поцелуя лавины» никто не выживает.

– А этот выжил. Смотри. – Новый пинок под ребра заставил меня вздрогнуть. – Шевелится!

– Это последние судороги, – авторитетно заявил второй голос.

– А кому от этого легче? – резонно вопросил первый. – Тебе? Мне? Или, может быть, начальству, которое сперва командует: «Во что бы то ни стало!» – а потом неожиданно заявляет: «Как вы посмели так поступить?»

– От начальства вообще нужно держаться подальше, – согласился второй. – Особенно когда оно узнает, что этот великан мертв!

– Да живой он, живой! Просто без сознания! Смотри сам! Резким движением мне оттянули веко на правом глазу.

Я невольно скосил его на двух коренастых темнокожих орков в одежде из грубой некрашеной шерсти.

– Видишь? – Тот, который придерживал мое веко, даже подмигнул второму. – Зрачок на свет реагирует, рефлексы в норме…

– Ты это… не выражайся! – осторожно посоветовал собеседник. – Тысячник нам чего велел? Чтоб светловолосый очухался.

– Ну так он и пришел в себя. – Орк, сидевший подле меня на корточках, подмигнул и оскалил клыки в дружелюбной ухмылке: – С возвращеньицем на этот свет! Тебя уже хоронить хотели, светловолосый! А ты взял да и очнулся!

Я закрыл глаза, силясь подавить горестный вздох. Память услужливо показывала мне фрагменты последнего боя – горячую атаку, первую сшибку, леди Ильирель с мечом наголо, вспоротое брюхо моего скакуна, привычная рукоять двуручного меча в ладони, кровь и грязь… И летящие камни. Все тело болело и, наверное, представляло собой один большой синяк. Было трудно дышать, в животе разливалась отчаянная боль, кружилась голова, даже ремни, врезавшиеся в запястья и щиколотки, не так мучили, как эти многочисленные ушибы. Они хотели забросать меня камнями, а потом почему-то решили оставить жить. Зачем? Уж не для того ли, чтобы воздать почести благородному герою? Не хотелось даже думать, что меня ждет. Одно подогревало меня – сознание того, что все остальные наверняка спаслись. А значит, я сделал свое дело.

Земля негромко задрожала под чужими ногами. Я чувствовал вибрацию почвы каждой клеточкой своего тела.

– Приветствуем Верховного Паладайна! – заорали стоявшие надо мой орки.

Как ни велико было желание демонстрировать полное безразличие к своей судьбе, я не мог сопротивляться простейшему любопытству и открыл глаза, с усилием поворачивая голову и рассматривая того, кто только что был назван Верховным Паладайном.

Надо мной стоял самый обычный орк. Нет, что ни говори, его одежда бросалась в глаза своей яркостью и даже какой-то крикливостью, словно ярким пестроцветьем ткани он старался компенсировать что-то мрачное, серое, грязное в своей душе. Но в остальном пришедший ничем не отличался от тех двоих, которые застыли подле меня двумя изваяниями.

– Как он? – кивнул Паладайн в мою сторону. – Очнулся?

– Да, великий!

– Сам вижу. – Паладайн подошел и наступил мне сапогом на горло. – Смотри, – обратился он ко мне, наклоняясь и опираясь на колено локтем, – смотри и запоминай. Вот где вы все у меня! Вот где ваше место, светловолосые! Ты понял, раб?

Что я мог сказать? Он даже не дал мне нормально дышать. Я боролся за каждый глоток воздуха, тщетно стараясь выползти из-под сапога орка. Зажмурив от натуги глаза, я тем не менее знал, что он внимательно наблюдает за мной.

– Хочешь жить? – внезапно пробился сквозь гул крови в ушах мягкий голос. – Тогда моли меня о милости. Проси даровать тебе твою ничтожную жизнь, раб!

Я распахнул глаза. Он знает, о чем просит? Чтобы я, потомок благородного рода…

– Будь ты проклят, – прохрипел я.

– Глупо, – спокойно констатировал Верховный Паладайн. – Сказал бы всего одно слово: «прошу» – и остался бы в живых. А так… Приковать его к столбу. Потом придумаю, что с ним сделать!

Орки тут же сорвались с места и поволокли меня в глубь лагеря. Крепко связанный, я не мог сопротивляться, да, если честно, не слишком хотел. Я знал, что меня убьют, и мечтал только об одном: чтобы все поскорее закончилось.

Двое орков подхватили меня под локти, оттащили к какому-то столбу и, содрав с меня одежду, прикрутили руки и ноги.

По-хорошему, мне надо было отрешиться от мыслей о земном и приготовиться к мучительной смерти – не было сомнений в том, что Верховный Паладайн приберегает меня для чего-то особенного, – но я вместо этого испытывал любопытство, самое неподходящее чувство для того, кто находится на волосок от смерти. Расслабив мускулы – так меньше болели связанные руки и ноги, – я вертел головой по сторонам, рассматривая лагерь орков.

Большую часть обзора закрывали палатки – самые простые, состоявшие из двух опор и натянутой поверх грубой ткани. Земля между ними, как и следовало ожидать, была замусорена, а зады использовались в качестве отхожих мест. Причем во всем, что касалось этой стороны жизни, орки явно не стеснялись друг друга.

Сейчас в лагере царили суета и суматоха. Темноволосые носились туда-сюда, слышались гортанные выкрики. Проверялось оружие, напяливались доспехи. Я заметил, что далеко не все надевают чешуйчатые панцири. У одних были кожаные доспехи, другие щеголяли в трофейных эльфийских кольчугах, но большинство, наоборот, стаскивали с себя все и оставались в штанах и сапогах. Торсы этих воинов так густо были исписаны татуировками, что я диву давался. В остальном отличить орков друг от друга было невозможно, и мне стало ясно, почему в прошлом мы все ошиблись, решив, что Верховный Паладайн погиб. Его просто перепутали с другим орком.

Вы спросите – что я делал? О чем думал? Находясь в плену у врага, ожидая казни, вместо того чтобы строить планы побега или хотя бы посылать врагам проклятья, думал об особенностях вооружения темноволосых? А что оставалось делать? Чем дальше, тем сильнее разрастался во мне банальный страх смерти. Когда я только очнулся, у меня было больше сил вытерпеть любые пытки. И если бы меня стали убивать тогда, я бы хохотал в лицо своим врагам и пошел на смерть с гордо поднятой головой. Но прошло время, я остыл – и задумался о смерти уже всерьез. Какая участь ждет меня? Что со мной сделают? И, самое главное, сколько мне еще ждать казни, на своей шкуре испытывая банальную истину о том, что самая страшная мука – это ожидание конца.

Почему я не удивился, увидев среди орков человека? Наверное, потому, что за двадцать лет жизни на заставе в северных горах успел поближе познакомиться с отдельными представителями рода человеческого и узнать одну их особенность. Люди способны проникать повсюду, они вольготно чувствуют себя везде и рано или поздно, но заполонят весь наш мир, не оставив в нем места ни эльфам, ни оркам, ни альфарам, ни даже троллям. Люди открывают землю и проникают в такие ее уголки, куда представители других рас просто не сунутся. Они одинаково хорошо чувствуют себя в голой степи и дремучих лесах, в открытом море и на вершине скалы, под землей – и… разве что небо пока принадлежит птицам и драконам, но, учитывая приспособляемость людей, могу предсказать, что однажды человек поднимется и в воздух. В общем, не было ничего удивительного в том, что по лагерю орков спокойно, как у себя дома, шел человек. Шел, вертя головой по сторонам, а рядом с ним шагал какой-то высший чин и что-то ему рассказывал.

Заведенные назад и вверх руки ныли. Затекало все тело. Я стоял так уже давно, теряя силы и надежду.

Мимо ходили враги. Лагерь жил своей жизнью. Стиснув зубы, я терпел, стараясь не обращать внимания на то, как посматривают на меня проходящие мимо орки и орчихи. Не то чтобы я так уж стеснялся – просто сама мысль о том, что меня могут отдать одной из этих пахнущих мускусом и потом самок, приводила в дрожь. Хотя если это и есть мое наказание, то пройдет немного времени, и я сам захочу, чтобы со мной так поступили.

Именно в это время я и заметил человека. Он шагал через лагерь, ведя негромкую беседу с сопровождающим его орком, но вдруг остановился как раз напротив меня.

– Ого, какой красавец! – сказал на всеобщем языке, то есть так, как общаются люди с представителями других рас. – Что он тут делает?

– Ждет, – коротко ответил орк. – Приказ Верховного Паладайна.

– Красавец. – Человек подошел ближе и потрогал мое плечо. Для этого ему пришлось встать на цыпочки – средний эльф немного выше среднего человека, а я перерос и большинство своих сородичей. – Великолепный экземпляр. А что это у него?

Он ткнул пальцем в один из синяков, и я вздрогнул. Больно же!

– Он один стоял против трех десятков, – объяснил орк. – Их отряд налетел на нас, отбил полон и умчался. А он остался прикрывать отход. Если бы не катапульты, его бы ни в жизнь не взяли.

– Так это следы от камней? – Человек стал внимательно меня осматривать. – Хм…

Неожиданно наши глаза встретились. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга.

– Хм… – повторил человек, отходя.

После его ухода прошло не так уж много времени. Я даже не успел снова погрузиться с головой в пучину размышлений о своей дальнейшей судьбе, как мое уединение было нарушено.

Вернулся человек. С ним были еще люди и орки. Одного я запомнил – именно он только что рассказывал представителю людского племени о моих «подвигах».

– Эй, ты! – Меня ткнули палкой под ребро. – Не хочешь ничего сказать?

Я поднял голову, посмотрел ему в глаза. Очень захотелось плюнуть, но во рту давно уже пересохло, и я только обжег его взглядом.

– Благодари своих духов, что у Верховного Паладайна хорошее настроение и за тебя предложили достойную цену, светловолосый, – промолвил орк. – Так вы правда готовы выложить за него пятьдесят серебряных монет?

– Пятьдесят полновесных серебряных монет, – закивал человек. – Хотя, надо признать, экземпляр в плохом состоянии. Синяки сойдут еще очень не скоро, товарный вид будет потерян, а это всегда убытки. Мне придется его содержать в отличных условиях, потратить средства на лечение и восстановление, а это значит, поднять его цену, чтобы компенсировать затраты. А покупатель очень не любит, когда товар дорого стоит! Есть вероятность, что я буду торговать себе в убыток. Его красная цена – тридцать серебряных монет, ну самое большее – тридцать пять. Пятьдесят я даю только из уважения к Верховному Паладайну!

– Тогда забирайте его!

На моих глазах человек и орк ударили по рукам, после чего из рук в руки перешел небольшой, сочно звякнувший мешочек.

– Здесь ровно пятьсот пятьдесят серебряных монет, за всю партию товара, – сказал торговец. – Будете пересчитывать?

– Нет, я верю вам.

– И все-таки пересчитайте. Деньги любят счет! А вы, – человек махнул своим помощникам, – отвязывайте пока этого.

Четверо дюжих мужчин, мускулатура которых могла сравниться с мускулами многих орков-воинов, подошли к столбу, возле которого стоял я. И только после того, как их руки коснулись моей кожи, я понял, что это не сон. Меня продали в рабство! Человеку!

Обоз работорговца состоял из четырех подвод, на которые установили клетки. Но между этими подводами были натянуты две длинные цепи, к звеньям которых крепились цепи потоньше, с ошейниками. Каждый ошейник предназначался для одного раба, и часть из них уже была занята. Рабы – мужчины, женщины, подростки обоего пола – сидели или лежали на земле, благо длина растянувшейся на траве цепи это позволяла. На одной цепи сидели только мужчины, на другой – только женщины. В двух клетках находились дети, слишком маленькие для ошейников. Они плакали, звали матерей, и те отзывались им, пытаясь успокоить.

Меня передернуло от зрелища горя и страданий. Три недели я делал все возможное для того, чтобы как можно меньше эльфов попало в рабство. Сколько жизней было спасено! Достаточно вспомнить Торрира, юного Теллора, его мать и сестру… А теперь я сам занял место тех, кого мы освобождали. И должен был разделить печальную судьбу с теми, кого не успел спасти.

– На колени! – прозвучал приказ.

Я к тому времени так устал стоять и с таким трудом добрался до обоза, что послушно рухнул на землю. Сухо щелкнул ошейник, замыкаясь на моем горле. Насколько я успел рассмотреть, у каждого ошейника имелся крошечный замочек, запирающийся на ключ. Так что открыть его самостоятельно не было возможности. Да я и не пытался. Едва меня оставили в покое, я растянулся на земле, ни о чем не думая и ничего не чувствуя. И лежал так, не реагируя на попытки других рабов разговорить меня, до тех пор, пока не услышал команду вставать. Защелкали кнуты, мы поднялись на ноги, и весь обоз тронулся в путь.

– Эй, ты, вставай!

Я, только-только присевший на землю отдохнуть после долгого перехода, поднял голову. Надо мной склонились два надсмотрщика-человека. Один из них держал ошейник и прикрепленные к нему короткой цепочкой наручники.

– Вставай! Хозяин зовет!

Кнут щелкнул, больно зацепив по бедру. Пришлось повиноваться. Меня сняли с общей цепи, надели ошейник, замкнули на запястьях наручники. Длина цепочки не позволяла опустить руки вдоль тела.

– Пошел!

Мы остановились на привал в конце дня. Все это время шли пешком, волочась за едущей впереди подводой. На ней не стояло клетки, зато были сложены дорожные припасы. Сейчас их поснимали и разбили палатку для торговца. Возле нее на двух кострах что-то готовилось. Я, не евший уже два дня – о Покровители, неужели только позавчера я был на свободе? – невольно сглотнул слюну.

Меня подвели к палатке, разбитой для хозяина, и заставили шагнуть внутрь. Конвоир протиснулся следом, но работорговец, сидевший перед накрытым столом на складном стуле, махнул рукой:

– Можешь идти!

– Но, господин Родий, а вдруг он на вас бросится?

– Глупости, – отрезал тот, кого только что назвали господином Родием, – это же эльф, а не горный тролль!

Они перебросились еще парой фраз на человеческом языке. Не слишком хорошо зная его, я мог только предположить, о чем идет речь. Потом мой конвоир вышел, оставив меня наедине с человеком, сегодня днем купившим меня у орков.

– Что встал? – торговец ел и то и дело бросал на меня косые взгляды. – Садись!

Он указал на складной стульчик:

– Не бойся, не развалится! И не таких выдерживал!

Я продолжал стоять, не понимая, чем вызвана перемена в поведении торговца. Тот, видимо, догадался, что к чему, и встал, подходя ко мне.

– Родий! Я – Родий! – В доказательство он ткнул себя в грудь. – Не помнишь, Данкор?

Я в изумлении вытаращил на него глаза. Откуда этому торговцу эльфами известно мое имя?

– Не помнишь? – догадался он. – Но я не мог ошибиться. Ты – Данкор?

Торговец ткнул меня пальцем в грудь, и я кивнул, отводя глаза.

– Уф! А я-то уж думал, что ошибся! – Хозяин схватил со стола бокал с вином и выпил. – Я тебя тогда запомнил… Вот ведь память человеческая какая странная штука! Мать моя умерла, когда мне пятнадцать лет было, так я лица ее не помню. А какого-то эльфа запомнил с первого взгляда и на двадцать лет в памяти сберег! Мы с тобой уже встречались, на заставе, помнишь?

– После Большой охоты, – разлепил я губы.

– О, ты научился говорить на всеобщем? – улыбнулся Родий.

– И на всеобщем, и на человеческом, и даже на наречии темных альфаров, – перечислил я.

– Двадцать лет… Ну да, у тебя было много времени, Данкор! А ты совсем не переменился. Впрочем, вы, эльфы, бессмертны…

Я тихо покачал головой. Да, мы живем очень долго, но не вечно! Иначе среди нас до сих пор жили бы Эниссель Объединительница, королева Бордирель, король-маг Моррир, мятежная принцесса Лариль и прочие исторические личности. Но все они умерли, и не только от рук убийц – от банальной старости, а некоторые – от болезни, у эльфов нет от нее лекарства и недуг может забрать любого – хоть старика, хоть младенца.

– Да что ты все стоишь? Расслабься и присоединяйся! – вдруг широким жестом повел рукой торговец Родий. – Устал, наверное, да и есть хочешь. Сколько времени ты не ел? День? Два? Больше?

– Не хочу я есть, – промолвил я. – Откуда вы взяли, что…

– Ты кого пытаешься обмануть, Данкор? – хохотнул торговец. – За все время разговора ты лишь раз посмотрел в мою сторону, зато глаз не сводишь с накрытого стола!

Я скрипнул зубами, отвел глаза от запеченной курицы и гордо выпрямился.

– Да ладно тебе, не старайся изображать гордость. Садись и ешь, тебе говорят! Давай-ка, я пока ослаблю цепочку…

Он в самом деле снял с меня наручники, оставил ошейник и подтолкнул к столу. Сбоку стоял складной стульчик, на который я и опустился, вернее, рухнул, не сводя глаз с накрытого стола. Родий налил вино в два бокала, один протянул мне.