Текст книги ""Фантастика 2024-175". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Галина Романова

ВОЗВРАЩЕНИЕ МАГРИ

Как такового трюма на шнеке не было, и его просто посадили у борта, недалеко от кормового возвышения, предупредив, чтобы не вздумал никуда отлучаться. Когда отплытие и не придется ли ему весь путь просидеть на этом месте, ему не объяснили, но Каспар за прошедшие месяцы привык не задавать вопросов. Меньше знаешь – крепче спишь. Если кому-то что-то надо, пусть скажет. А если не скажет, значит, не стоит и любопытничать, нарываясь на грубый ответ или иные неприятности.

Впрочем, природное любопытство ученого не оставило его до конца, и он, убедившись, что на него никто не обращает внимания, со своего места принялся осматривать корабль. Вверх по Лароне поднимались только небольшие торговые шнеки, настоящих кораблей в Эвларе никто не видел, поскольку прямого выхода к морю страна не имела. А сам Каспар, никогда прежде не покидавший город, и вовсе их не встречал.

Немногочисленные тюки с товарами лежали на дне корабля вперемежку с вещами гребцов, составлявших команду. Они занимали почти все свободное пространство между скамьями. Каспар насчитал по десять весел с каждой стороны: рассчитано на то, что каждое весло будут крутить по два человека. Значит, примерно сорок гребцов. Грозная сила, учитывая, что каждый вооружен мечом, топором, коротким метательным копьем, луком со стрелами, а чаще всем сразу. Вещи были сложены довольно аккуратно, чтобы не мешались под ногами и чтобы в случае чего не пришлось метаться по всему кораблю в поисках куда-то завалившегося меча.

На носу и корме находилось по возвышению-надстройке. Кормовая была чуть больше, в ней имелась дверка, в обычное время запертая. На глазах у Каспара туда втащили несколько бочек с водой и вином, а также пару каких-то сундучков, после чего дверь закрыли на большой замок. Все понятно: там хранится самое ценное. На верху надстройки имелось рулевое весло.

Носовая надстройка была ниже и не имела комнатки внизу. Зато там стояла полотняная полосатая палатка. Там же были сложены еще какие-то вещи в мешках и стояла бочка с водой, чтобы всякий раз не бегать отпирать замок. На шнеке имелась и мачта со спущенным парусом, который сейчас, свернутый в рулон, покоился на дне. Парус, как и палатка, был полосатым. По всей видимости, они сшиты из одной и той же ткани.

Подстелив плащ, Каспар устроился поудобнее, стараясь занимать как можно меньше места, и продолжил наблюдать.

Команда готовилась к отплытию. Люди, все высокие, мускулистые, длиннобородые и голубоглазые, по одному поднимались на борт. Кто-то сразу садился на скамьи, кто-то занимался погрузкой под началом человека, который привел сюда Каспара. Язык их был понятен лишь с пятого на десятое – больше из-за жуткого произношения. Сколько Каспар ни прислушивался, не мог услышать ничего ценного для себя – ни кто владелец судна, ни куда и зачем оно плывет. Все разговоры вертелись вокруг смазливых девок, которым удалось или не удалось задрать подол, да по поводу самых простых вещей: подай то, принеси это, положи сюда… Кто-то вспоминал об оставленной дома жене, кто-то хвастался серьгами, которые везет в подарок дочери, кто-то планировал посвататься к соседке по завершении похода, а кто-то клялся опять набить морду соседу. В общем, ничего полезного. Про сидевшего с краю магри тоже никто не упоминал.

О нем вспомнили лишь раз – перетаскивая вещи с одного места на другое, кто-то споткнулся о его вытянутые ноги и, матюгнувшись, от всей души огрел Каспара сапогом. Он поскорее отодвинулся.

– А что здесь делает этот? – Бородач, чуть не растянувшийся на палубе, занес ногу для нового пинка. – Спихнуть его в нору, чтоб не мешался!

– Да? И что он там будет делать? – резонно возразил тот человек, который привел его сюда. – И держи замок ради него одного… Разве что ты сам будешь его кормить…

Бородач насупился, проворчал что-то себе под нос и отступил, провожаемый осторожным взглядом магри – Каспар решил на всякий случай запомнить этого человека.

Отплытие назначили на раннее утро, когда на реке еще стоял туман, но Каспар все равно проснулся первым – от холода и бурчания в желудке. За вчерашней суматохой в связи с погрузкой его просто-напросто забыли покормить, а он уже привык полностью доверять в этом вопросе посторонним. В конце концов, ему еще в первый день доходчиво объяснили, что от него в этом мире больше ничего не зависит. То есть, конечно, зависит – от того, насколько быстро, качественно и правильно он будет выполнять приказы, зависит его жизнь. Но больше – ничего.

Мореходы-северяне спали вповалку среди скамей и разложенных повсюду вещей. Только на вахте маячили двое часовых – один на носу, а второй на корме, у самого весла. Оба были вооружены до зубов и старательно таращили глаза в утренний сумрак.

Рядом что-то задвигалось, и Каспар повернул голову.

– Ой, как же мне хреново! – со стоном прохрипел бледный до синевы эльф, старательно и осторожно пытаясь привести свое тело в вертикальное положение.

Каспару еще никогда не доводилось видеть эльфов так близко, и он во все глаза уставился на выходца с Радужного Архипелага. Судя по бледным щекам, расширенным зрачкам и дрожащим рукам, тому действительно было очень плохо. От остроухого разило перегаром так, словно он не только пил, но и стирал в вине свою одежду, а также мыл им голову и купался в нем.

– Ох, м-мать… – Эльф все-таки дополз до борта, перегнулся через него, и его стошнило прямо в реку.

Пока он корчился в судорогах, Каспар осторожно поднялся на ноги. Кандалы на щиколотках позволяли делать только маленькие шажки, но ему сейчас и не нужно бегать. Стараясь ни на что не наступить, он подобрался к эльфу и тихо коснулся его плеча:

– Погодите-ка…

Фляга с водой у него была своя: ему ее оставили, поскольку никто не хотел пить из посуды, к которой прикасался магри. И сейчас он, вытащив пробку и свободной рукой придерживая многострадального эльфа за плечо, стал тонкой струйкой лить ему за шиворот холодную воду.

– Ой, ё… – только и выдохнул тот, мотая головой. Взгляд его слегка прояснился.

– На-ка, выпей! – Каспар сунул ему флягу.

Эльф приложился к ней, как умирающий от жажды, но закашлялся от первых же глотков и обвиняюще уставился на добровольного помощника вытаращенным глазом. На месте второго красовалась черная заплатка.

– Все в порядке… – поспешил уверить его Каспар и положил руку ему на лоб.

Железное кольцо на запястье мешало прохождению энергии, и пришлось как следует поднапрячься, но в конце концов все получилось. Эльф судорожно дернулся, зажимая рот рукой, и еле успел перегнуться через перила, как его стошнило опять – уже только что выпитой водой.

– Вот так, вот так. – Каспар придержал его за плечи, помог выпрямиться и снова сунул флягу под нос. – Так надо, – пояснил он отшатнувшемуся эльфу, – нужно прочистить желудок. Выпей…те!

В конце концов во фляге осталось всего несколько глотков, но и взгляд эльфа прояснился, он перестал трястись и облокотился на борт шнеки, переводя дух.

– Ох, – он помотал головой и пятерней взъерошил золотистые волосы, заплетенные на затылке в неряшливую косу, – надо же было так надраться… Думал, помру! Спасибо. Мое имя Таннелор. Я эльф. – Он протянул Каспару узкую ладонь с длинными сильными пальцами. Мозоли на ней красноречиво свидетельствовали о том, что в жизни ее обладателю пришлось и весло крутить, и дрова колоть, и заниматься еще много чем тяжелым и трудным. Не такие руки должны быть у эльфов.

– Меня зовут Каспар Каур, – представился врач, поскольку новый знакомый явно ждал от него этих слов. – Должен предупредить, что я – магри и…

Вместо продолжения он приподнял свои руки, демонстрируя железные браслеты и соединяющую их цепь длиной около локтя.

– Раб. – Эльф прищурил единственный глаз.

– Я… это долгая история. Простите, если я вам помешал, но я врач, и… это мой долг – помогать.

Он отодвинулся, собираясь вернуться на свое место, но Таннелор схватил его за локоть, удерживая возле себя.

– Ты меня здорово выручил, – промолвил он. – Я… У меня тоже длинная история. Я – Таннелор Бирюзовый.

Это имя ничего не говорило Каспару, о чем он и сказал новому знакомому.

– Что ж, твое счастье, – скривился одноглазый и выпустил его локоть. После чего неожиданно протянул руку за борт и пошевелил растопыренными пальцами.

На глазах у изумленного магри с поверхности воды отделился водяной сгусток, взмыл вверх и окутал руку эльфа шаром. Таннелор поболтал внутри пальцами, после чего как ни в чем не бывало стряхнул воду и легонько подул на кисть. Та мгновенно высохла.

– Вот как-то так, – подмигнул он Каспару и побрел прочь, осторожно и изящно перешагивая через спящих.

Через несколько минут северяне стали подавать признаки жизни. Они поднимались, приводили себя в порядок, умывались у бочки с водой и пили из нее же по очереди. На Каспара никто не обращал внимания, лишь человек, приведший его на борт, проходя мимо, задержался возле сидящего на своем месте магри и внимательно посмотрел на него, словно припоминал, кто это и что здесь делает.

Каспар тут же встал и склонил голову, поскольку знал, что рабу не подобает без разрешения смотреть в лица свободных. Тем более когда это те самые люди, которым его продали. Интересно, кто его настоящий хозяин? Он здесь, на этом судне, или встретит его в конце пути? Как бы узнать?

– Жратва через час, – помолчав, сказал ему рулевой. – Сразу после этого отплытие.

Еду раздавали на носу корабля, и первые попытки пробраться к двум корзинам с нарезанными кусками хлеба и вяленым мясом не принесли результатов. Каспара просто-напросто оттерли – северяне торопились получить свои порции.

– По местам! – прозвучала команда, едва толпа стала рассасываться. – И ты пошел отсюда!

Пришлось вернуться на место несолоно хлебавши. Обхватив колени руками, Каспар рассматривал северян и напряженно раздумывал, как бы намекнуть рулевому – или кто тут у них главный? – что о нем необходимо заботиться отдельно. Ясно же, что раб не может питаться тем, что едят свободные. Или у северян другие обычаи? Если так, то…

Гребцов действительно оказалось сорок, но сейчас на веслах сидели только двадцать, остальные отдыхали и ждали своей очереди. Они не спеша завтракали, переговаривались, приводили в порядок оружие и одежду, просто валялись на мешках с вещами и смотрели вдаль. Шнека спокойно плыла вдоль берегов, держась на равном расстоянии от обоих, и несколько человек с луками наизготовку маячили на носу корабля вместе с впередсмотрящим.

Каспар отвернулся, провожая взглядом пристань и причалы. Эвлария уходила вдаль. Завершалась целая глава его жизни, завершалась навсегда. Сверху упала чья-то тень, и он поднял голову. Давешний эльф по-приятельски присел рядом.

– Ты, смотрю, без жратвы остался, – спокойно сказал он и протянул ломоть хлеба, на котором лежала полоска вяленого мяса. – Возьми мою порцию, я не могу на еду глядеть.

– Спасибо. – Каспар взял хлеб и мясо. – А вы?..

– Не бери в голову. Вечером причалим, наварим ухи – тогда и поем. А ты в следующий раз будь понахальнее. Плевать, что раб! Эти, – он мотнул головой на северян, – ценят в первую очередь умение настоять на своем. Если ты тряпка, то и место тебе среди рабов до конца жизни. А если сумеешь поймать удачу за хвост, то фьордером станешь. Меч получишь! – добавил он таким тоном, словно это имело решающее значение.

– Я магри. – Каспар сделал паузу, проглотив то, что было во рту. – Нам особым законом запрещено иметь оружие! Нам много чего запрещалось…

– Это где? В Эвларе? – Эльф презрительно сплюнул на палубу. – Поганая страна, помяни мое слово! Вообще все страны поганые, а я видел много стран! В мире есть только одно по-настоящему прекрасное место, запомни это, Каспар! Это – Борфинирэль…[37]37
  Борфинирэль – буквально «родная земля»


[Закрыть]

Он произнес это слово с придыханием, прикрыв уцелевший глаз, и Каспар решил задать вопрос:

– Это… так называется твоя страна по-эльфийски, Таннелор Бирюзовый?

– Тан. Просто Тан безо всяких там приставок! – отрезал эльф. – Это самое прекрасное место в мире! И когда-нибудь ты это поймешь… Как понял и я.

Он опустил голову, глядя на палубу и кусая губу.

– Тан? – замирая от собственной смелости, окликнул его Каспар – Все в порядке?

– Нет, краба тебе в глотку, – шепотом огрызнулся эльф, вскакивая. – Не в порядке!.. Ты заставил меня вспомнить… Эй, Хельг, – гаркнул он, окликая кого-то, – есть что выпить?

Один из северян – тот самый бородач – поднял голову с мешка, на котором пристроился подремать.

– Тебе сейчас на вахту заступать, одноглазый, – проворчал он и добавил несколько слов на своем языке. – Опять нажрешься, как селедка, и будешь красных ежиков гонять!

– Не нажрусь, – усмехнулся эльф и неожиданно подмигнул Каспару, – а если и так, то вот этот задохлик меня живо в порядок приведет! Ты не смотри, что на нем железа, как на королевской дочке – украшений. Исцеляет вмиг!

После этих слов Каспар почувствовал себя неуютно, потому что все – даже гребцы – уставились на него.

 
Полем сельди
Ходят дети
Бога Эйга
Ели злата.
Дух небесный
В грудь толкает
Крыло волка,
Китов дома…
 

Странная это была песня – немного заунывная и малопонятная, исполняемая в мерном растянутом ритме в такт опускающимся и поднимающимся веслам. Вся она состояла из иносказаний, когда чуть ли не каждое слово заменялось синонимом-словосочетанием. В переводе на нормальный язык первый куплет звучал так: «По морю ходят волны. Ветер надувает парус».[38]38
  За основу взята скальдическая поэзия викингов.


[Закрыть]

Опершись на борт, Каспар смотрел вдаль. Уже несколько дней, как шнека покинула материк и двигалась на север, и несколько дней, как с него сняли ножные кандалы, что позволило ему свободно передвигаться по кораблю. Сделано это было не для того, чтобы выказать ему доверие. Просто в ножных кандалах переступать через тюки и сундуки было трудно. С запястий цепи не сняли – дали ясно понять, кто он есть.

Впрочем, Каспар и не собирался совершать побег. Куда ему было бежать? Он вырос, привыкнув подчиняться законам и приспосабливаться к любым условиям. Каждый новый король, восходя на трон Эвлара, считал своим долгом ввести новый закон, еще больше усложняющий жизнь магри. Каспар прожил на свете восемьдесят лет, пережил трех королей и привык к тому, что надо довольствоваться тем, что имеешь, и радоваться тому, что не стало хуже.

 
Клены волка
Поля сельди
С пляски ветвей
Покрывала
Змеев ран
Спешат туда, где
Ждут березы
Их нарядов…[39]39
  Перевод строфы звучит примерно так: «Воины с битвы спешат домой».


[Закрыть]
 

Песня сама собой вползала в уши. Распеваемая от души хриплыми простуженными голосами – большинство гребцов не пело, а просто орало во всю глотку, – она тем не менее обладала странной притягательностью. Каспар уже несколько раз ловил себя на мысли что хочет подпеть гребцам – хотя бы для того, чтобы не чувствовать себя таким уж ненужным.

Дома в прежней жизни он не привык сидеть без дела. Власти Эвлара сделали все, чтобы усложнить для магри их и без того нелегкое существование. Он, прекрасный опытный врач, умеющий и простуду вылечить, и перелом срастить, и роды принять, не говоря уже о более сложных случаях, когда приходилось буквально с того света вытаскивать тяжелораненых или обгоревших, иногда в начале своей карьеры был вынужден перебиваться такими случайными заработками, как лечение лишайной собаки, кастрация котов, хромота лошадей. А иной раз приходилось и хуже – подрабатывать на скотобойне, утилизировать трупы павших животных… Несколько раз от отчаяния и безысходности он нанимался уборщиком и грузчиком. В общем, в прежней жизни ему приходилось с раннего утра частенько отправляться в город на поиски случайных заработков – до тех пор, пока не связался с криминальным миром Эвларского лабиринта… и поплатился за это.

Теперь жизнь переменилась раз и навсегда, и, не привыкший к праздности, Каспар скучал. Единственным развлечением его было часами смотреть на проплывавший мимо пейзаж. Магри запрещалось переезжать куда-то без особого разрешения властей, и Каспар, родившийся в Эвларе, никогда не бывал в других городах. Сначала берега Лароны, а вскоре и открывшееся море показались ему дивным миром. Неожиданно для себя он полюбил смотреть на поселения у воды, наблюдать за живущими там людьми, за дикой природой. Море очаровало мужчину. В первый раз увидев морских свиней, стаей проплывающих мимо, он вскрикнул, как ребенок, и в ответ со всех сторон раздался многоголосый хриплый хохот.

Выйдя из широкого устья Лароны, где стоял город Приморск, поплыли на север. Береговая линия то приближалась настолько, что можно было пересчитать все листья на росших у самой воды кустах, то отдалялась так, что холмы скрывались в сизой дымке на горизонте. Шнека двигалась строго по прямой, отклоняясь от курса, чтобы пристать к берегу на ночлег.

Пока плыли по Лароне, Каспара на ночь привязывали к валявшейся на палубе мачте, чтобы не сбежал. Он не спорил: полгода «воспитательных работ», которым подвергали его в лабиринте по приказу старика Гротха, отучили магри отстаивать свое мнение. Он послушно позволял себя связывать и никогда не сопротивлялся.

В Приморске, где шнека простояла у берега с полудня до следующего утра, его тоже привязали, да еще и выставили охрану. Большая часть команды сошла на берег – отдохнуть и развлечься, и с магри остались лишь двое вахтенных да сторож. Каспар почти не удивился, увидев, что им оказался одноглазый эльф Тан. Тот сел верхом на борт в двух шагах от магри, свесив одну ногу за борт, и, посвистывая, озирался по сторонам. Каспар заметил, что сторож сел к нему слепой стороной: единственный глаз был обращен на город.

– Что уставился? – первым нарушил молчание эльф.

Каспар моргнул.

– Ты… можешь видеть? – удивленно спросил он.

– Не вижу. – Эльф приподнял повязку, обнажив на месте вытекшего глаза провал и наполовину зарубцевавшийся шрам, тянущийся от переносицы к виску. – Но ты так напряженно молчишь, что все понятно.

– Прости, – Каспар отвел взгляд, – глупого раба…

– М-да. – Эльф поболтал в воздухе ногой и сплюнул. На палубу. В воду он не плевал никогда, в отличие от остальных членов команды. – Так ты никогда не завоюешь свободу!

– А разве ее завоевывают?

– Все завоевывают! Свободу, женщину, мужчину, счастье, богатство, власть… Главное – не ошибиться с выбором противника, иначе в качестве награды получишь не то, что хочешь!

– Ты… – догадался Каспар, – тоже сражался и…

– Если ты про глаз, – эльф криво усмехнулся, – то это в драке. По пьяни. Я уже сам не помню, с чего все началось. Все тогда так перепились, что даже по-трезвому никто не вспомнил, кто меня ударил. Помню лишь, что пользовала меня старая троллиха. Рана воспалилась, и, если бы не ее примочки, простился бы я не только с глазом, но и с жизнью. А про сражения… это долгая история. Ее на трезвую голову рассказывать я не хочу. Вот когда напьюсь…

– Ты пьешь потому, что хочешь забыть? – догадался Каспар.

– Чтобы забыть, – кивнул Тан. – Знаешь, сколько мне надо забыть?.. Тебе и не снилось!

– Тогда сойди на берег и…

– И бросить тебя одного? – фыркнул одноглазый. – Кроме того, ты забыл, что я на посту? Вот на закате сменят меня, тогда и Наверстаю свое.

– А найдешь? – В Эвларе, насколько помнил Каспар, чтобы торговать спиртным после сигнала к тушению огней, надо было дать огромную взятку градоначальнику за лицензию. – Я хочу сказать, что…

– Что все будет закрыто? Ха! – скривился Тан. – Чтобы фьордер – и не нашел в приморском городке выпивку? Хочешь, и на твою долю принесу?

– Как ты себя назвал? – насторожился Каспар, игнорируя заманчивое предложение выпить на халяву.

– Фьор-дер, – по слогам произнес эльф. – То есть житель фьорда. Так называется побережье наших островов. Раньше, тысяч двадцать лет тому назад, они составляли с Железными Островами единое целое и входили в состав материка. Тот ушел под воду вскоре после того, как Эниссель Объединительница привела мой народ с севера. Началось резкое похолодание, ледники захватили большую часть нашей родины, и эльфы переселились на юг, ну и немного на запад. Потом наступило потепление, ледники растаяли, уровень моря повысился, и материк затопило. Образовались Железные Острова и наш Северный Архипелаг. Те эльфы, которые ушли на запад, скорее всего, погибли – о них никто ничего не знает…

– Ты… все это помнишь? – спросил потрясенный Каспар.

– Да ты чего? – Эльф потянулся. – Мы живем долго, но не настолько же!.. Мой прадед появился на свет через пару столетий после того, как это произошло! Его дед был одним из первых детей, родившихся на юге после переселения. Тогда в семьях эльфов было много детей – по шесть-семь, а то и больше… О, – он всмотрелся в берег и ловко соскочил на палубу, – идет моя смена!.. Так на твою долю принести выпивку или как?

– Ты, – Каспар попытался выпрямиться, впервые с раздражением поведя плечами, – почему?.. Почему ты… делаешь это?

– Почему-почему, – проворчал Тан, – потому, что я начинал так же, как ты!..

– Что?

– Что слышал!.. Я был в одной шайке… – Единственный глаз эльфа нехорошо сощурился. – Нас накрыли. Кого не прибили в последнем бою, выставили на публичные торги. Прежний ярл, отец нынешнего, купил меня как экзотику. По пути туда, где мне предстояло до конца жизни чистить свинарники, я сумел доказать, что являюсь настоящим воином, и хозяин дал мне свободу и посадил на весло. Сейчас я служу одному из его младших сыновей, и мне нравится такая жизнь. Здесь все зависит только от тебя, и этим людям плевать, кто ты – эльф, орк или магри, если сумеешь доказать, что достоин того, чтобы с тобой считались! Подумай над этим!

Эльф подмигнул ошарашенному пленнику и, весело махнув рукой поднявшемуся на борт фьордеру, поспешил по сходням в город.

После того как шнека покинула Ларону и пошла на север вдоль морского побережья, для Каспара сделали кое-какие послабления. Во-первых, его перестали сажать на привязь, как животное, и разрешили сходить во время ночевок на берег. А во-вторых, позволили сидеть возле ночного костра вместе с остальными. Неизвестно, что тут послужило лучшей рекомендацией – то ли заступничество одноглазого эльфа, то ли выказанное им в прошлом послушание, – но только и сторожить его перестали. А может, решили, что в этих местах ему просто некуда бежать.

Как бы то ни было, но теперь вечерами Каспар сидел у костра вместе с фьордерами, слушая разговоры и исподтишка присматриваясь к этим людям. Впрочем, кроме эльфа Тана еще трое не имели права называться людьми: судя по заостренным ушам, у двоих в роду были орки, а еще у одного – темные альфары. Но, насколько мог судить магри, эти биографические подробности интересовали только его самого.

Так получилось, что Тан взял его под свою опеку. Остальные этому не препятствовали, и вскоре эльф стал собеседником магри. Он чудом ухитрялся всюду отыскивать выпивку и, сидя у костра, что-то прихлебывал из своей фляги.

– А это, приятель, магия такая, – ответил он однажды на расспросы, перед тем основательно приложившись. – Я, видишь ли, умею это делать!

– Что?

– Ну, превращать воду в вино! Хочешь – сам проверь! Сходи к роднику, наполни водой флягу и принеси мне! А я на твоих глазах превращу ее… ну, сам понимаешь во что!

Каспар с некоторой тревогой посмотрел по сторонам. Фьордеры разожгли костер на морском берегу, недалеко от воды. Родник отыскался в кустах чуть дальше от места стоянки. Было темно, как бывает только весенней беззвездной ночью, то есть в десяти шагах от костра уже не видно ни зги. Не видно для человека, а нелюдь всяко видит лучше.

– Давай-давай, чего жмешься? – фыркнул Тан. – А то, – он поболтал фляжкой, прислушавшись к бульканью, – у меня уже все заканчивается.

Каспар осторожно встал, сделал шаг в сторону. Он ожидал, что фьордеры заинтересуются, куда это направился раб, но никто не повернул головы. Даже кормчий, который был как бы за старшего, и тот лишь скользнул по его фигуре равнодушным взглядом. Так и чувствуя на себе отсутствие пристального внимания, Каспар углубился в росшие вокруг стоянки кусты.

Пробираясь по зарослям, он напряженно прислушивался к доносящимся сзади звукам. Не так представлял он себе свое рабство! Орки из лабиринта, учившие его добронравию, раз и навсегда дали ему понять, что без разрешения хозяев он может разве что дышать. А здесь… Они что, не боятся, что он может сбежать? Или настолько уверены в его вышколенности?

Каспар незаметно добрел до ручья, спустился вниз по течению, выбирая удобное местечко, там отцепил флягу от пояса и погрузил в воду. Фляга наполнялась тонкой струйкой, и магри в ожидании смотрел по сторонам. Внезапно он увидел вдалеке слабый отблеск. Костер? Или огни человеческого жилья? Насколько Каспар знал, люди здесь очень редко селились прямо на берегу, предпочитая ставить дома на некотором расстоянии от воды. Значит, костер. Но кто его зажег?.. Впрочем, ему-то какое дело?

Наполнив флягу, он потоптался немного у ручья, после чего отправился назад по своим же следам. Подходя ближе, Каспар невольно замедлил шаг, рассматривая сидевших вокруг костра людей. Никто не обратил внимания на его отсутствие, и лишь Тан внезапно вскинул голову и вперил взгляд единственного глаза на застывшего в зарослях магри.

«Заметил!» – понял Каспар и вышел на свет.

– Принес? – Эльф вцепился во фляжку как в последнюю надежду.

– Там вода, – предупредил пленник.

– Знаю, – Тан накрыл ладонью горлышко. – Пока еще вода. Хочешь попробовать?

Каспар помотал головой.

– Ну смотри! – Эльф прикрыл глаз, нахмурился, поджимая губы, потом поморщился, как от резкой боли, и рывком отнял руку от фляги. – А теперь глотни!

Магри осторожно сделал глоток. Он был совершенно уверен, что набирал воду, но на языке ощущался вкус…

– Имбирный эль? – не веря своему языку, уточнил он.

– Угу. – Эльф отобрал у него фляжку и основательно к ней приложился. – Могу еще три сорта вина сделать, ячменный самогон и пиво. На выбор.

– Теперь понятно, почему ты всегда пьян, – кивнул Каспар своим мыслям.

– Думаешь, я не имею на это права? – фыркнул Тан, допив последние глотки и бросив ему пустую фляжку. – Я маг!

– И что? Разве эльфы не…

– В том-то и дело, что не… – Слегка захмелевший Тан смерил остальных фьордеров взглядом исподлобья. – Да будет тебе известно, что у нас мужчины магией не владеют! У нас мужчина может быть только медиумом – или никем! А я маг!.. Угораздило же родиться…

Каспар понял, что настало время откровения, и затаил дыхание.

– Я, Таннелор Бирюзовый, – промолвил эльф, помолчав, – родился в семье Наместника Бирюзового Острова старшим из двух братьев-близнецов… У нас вообще редко рождаются близнецы одного пола. Считается, что такие пары обречены на особую судьбу, если оба останутся в живых… Мой брат Талинар – обычный мальчишка, каких много, а я вот – выродок! – Одноглазый потянулся к фляжке, с надеждой поболтал ею, но на дне осталось лишь несколько капелек. – Когда я был совсем ребенком, к нам в поместье-столицу приехали Видящие проверять мальчиков на наличие медиумических способностей. Всех мальчишек выстроили в ряд, и одна волшебница по очереди заглянула им в глаза. Некоторые тут же падали в обморок. Их уносили, и больше их никто не видел. Мне стало так страшно, что я решил: ни за что и никогда не взгляну Видящей в глаза… А потом мы с братом подросли, и в следующий приезд настала наша очередь стоять перед Видящей в ряду ровесников… Не спрашивай, чего мне стоило удержаться под ее взглядом и не потерять сознание!.. Видящие уехали ни с чем, а через несколько недель я утонул…

– Ты что? – Каспару показалось, что он ослышался.

– У-то-нул, – по слогам произнес Тан. – Мы пошли купаться, и меня затянуло под воду, в омут. Так сказали Видящие моим родителям, но на самом деле меня просто украли и отвезли в Обитель, где насильно сделали медиумом. А я хотел домой… Вскоре выяснилось, что мой дар отличается от остальных. Я оказался сильнее, чем многие ровесники. Одна из наставниц заметила это и начала меня учить. Медиумов не учат магии – считается, что мужчина не в состоянии овладеть колдовскими силами. Моррир, король-маг, был единственным исключением из правила… Но я учился. Магия воды давалась мне легче любой другой. Взамен я, подросток, должен был ублажать в постели женщину, которая годилась мне в матери. С тех пор я надолго возненавидел женщин, особенно одну…

– А как ты оказался… здесь? Тебя отпустили?

– Ха! – скривился эльф. – Отпустят они талантливого медиума, щаз-з-з! Я убежал! Прикончил свою наставницу и был таков… Сделал из воды яд за секунду до того, как она ее выпила… Долго скрывался, жил в лесу, как зверь… На меня ведь объявили охоту за убийство Видящей!.. Вернуться к родителям я не мог. Там меня почти наверняка ждала засада. Да и они были убеждены, что я умер… В общем, поскитавшись немного по Архипелагу, я отправился во внешний мир. И брожу по нему уже почти триста лет.

Потрясенный, Каспар некоторое время молчал.

– И ты ни разу не пытался вернуться домой? – прошептал он.

– Почему нет? Пытался! Пять лет назад до меня дошли слухи, что на Радужный Архипелаг напали темноволосые. Я тогда уже был фьордером. Отпросился у ярла и ушел защищать свою родину, потому что остаюсь эльфом, несмотря ни на что!.. Наш Бирюзовый Остров собирал войска, готовясь отразить нападение. Я пошел рядовым…

– И?

– И случайно на маневрах столкнулся нос к носу со своим братом, – скривился Таннелор. – Мне показалось, что Талинар меня узнал. У него стало такое лицо… В ту же ночь я дезертировал из войска и второй раз сбежал с Архипелага.

– Почему?

– Я же мертвец! А мертвые не должны мешать живым!.. Слушай, сбегай еще за живой водой, а?

– По-моему, – замирая от собственной смелости, произнес Каспар, – тебе не стоит больше пить!

– Цыц! – внезапно окрысился эльф. – Много воли взял! Я – Наследник Наместника, все равно что принц крови, а ты…

– А я костер на берегу видел, – брякнул Каспар просто для того, чтобы отвлечь эльфа от своей скромной персоны.

Если он рассчитывал, что после этого о нем забудут, то его расчеты вполне оправдались.

– Что, правда? – подобрался одноглазый и махнул рукой кормщику: – Эй, Кнут! Тут задохлик костер на берегу видел!

Задохликом его несколько раз называли с легкой руки того же эльфа, и сейчас все поняли, о ком идет речь. Кормщик с кряхтением встал, толкнул сидевших поблизости фьордеров, заставляя подняться и их. И шагнул в кусты, кивком головы приказывая Каспару идти впереди.

Магри привел людей на то место, где набирал воду, но, к его разочарованию, костра на берегу уже не было.

– Но я видел! Вон там! – Он указал рукой.

Вопреки ожиданию его не подняли на смех и не разгневались за то, что заставил усталых людей бродить по зарослям. Разве что бородач Хельг не выдержал и отвесил ему короткую плюху, но кормщик Кнут лишь задумчиво промолвил, приставив руку к глазам: