Текст книги ""Фантастика 2024-175". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Галина Романова

– Господин, – лепетал он, – мой господин…

Явно смущенный, Шайрьеф поспешил отодвинуть от себя заложника.

– Простите меня, господин, – обратился он к Брехту. – Это…

– И так все понятно, – скривился орк, поворачиваясь к постели.

Капитан проследил за ним взглядом, и его темная кожа мгновенно стала пепельно-серой.

– Ретьорф, – прошептал он, бросаясь к брату. – Что… что случилось?

– Это не лэд Ретьорф, – промолвил Таннелор, как раз в этот момент влезая в окно.

– Что?! – чуть ли не хором воскликнули Брехт и Шайрьеф.

Длинные ресницы затрепетали. Лицо осветилось улыбкой, которая явно не могла принадлежать знатному альпу. Во всяком случае, капитан шарахнулся от этой улыбки, как от ядовитой змеи, после чего больной приподнялся на локте. Выглядел он значительно лучше, чем несколько дней назад, но похудел и осунулся.

– Как ты догадался?

– Когда ты… то есть лэд отправил меня за капитаном Шайрьефом, – промолвил одноглазый эльф, приближаясь к постели. – Как ты себя чувствуешь?

– Непривычно. – Больной поднял руку и осмотрел свои пальцы так, словно впервые увидел. – Пожалуй, даже смог бы встать с постели… Тайтьен отлично за мной ухаживает!

Он тепло улыбнулся мальчишке-заложнику, который так и цеплялся за капитана, дрожа всем телом и переводя взгляд с одного незваного гостя на другого.

– Я ничего не понимаю, – признался Шайрьеф, – Ретьорф, ты…

– Я не Ретьорф. Понимаю, это звучит дико и непривычно, но у меня не было другого выхода. Лэд был серьезно болен – из него уходила жизненная сила. Мне пришлось поменяться с ним телами и попытаться справиться с недугом как бы изнутри. Я Каспар Каур. – Он осторожно сел на постели. – В моем теле сейчас обитает дух лэда Ретьорфа… Вы удивлены?

Вопрос относился к орку. Брехт пожал плечами:

– По-моему, удивляться должен ты. Я полматерика прошел ради тебя.

– Ради меня? – Голос дрогнул. – Ради… магри?

– Я обещал твоей дочери, что найду тебя, где бы ты ни был, – проворчал Брехт. – Так что собирайся, я за тобой!

– Но я не могу так уйти, – Каспар развел руками. – Мое тело… и лэд Ретьорф…

– В чем проблема? Он сейчас в твоем теле? Так надо его просто отловить и…

Мальчишка-заложник при этих словах вскрикнул и дернулся. Взрослые мигом уставились на него.

– Ты что-то знаешь, – не столько спросил, сколько догадался Тан.

Смуглое лицо Тайтьена стало пепельно-серым, в глазах появился ужас.

– Не бойся, – Шайрьеф погладил его по голове, – скажи все, что знаешь, и тогда тебе сохранят жизнь.

Брехт презрительно скривился – он и не собирался убивать этого пацаненка, – но для самого заложника обещание капитана имело решающее значение. Он слегка приободрился и расправил плечи.

– Мой господин, я краем уха слышал, что господина врача сегодня днем забрала себе госпожа Мьюнесс… для… для тренировок…

– Вот… – выматерился Таннелор.

– В чем проблема? – не понял Брехт.

– В лэде Мьюнесс, – со вздохом признался Шайрьеф. – Она – младшая сестра Ретьорфа, по возрасту и порядку рождения лишена права наследования и… Это очень сложно… В общем, лэда Мьюнесс ненавидит мужчин.

– Ретьорф… то есть лэд Ретьорф обещал отдать ей Каспара, если с ним что-то случится, – мрачнея с каждым словом, произнес одноглазый эльф, – Каспар… то есть лэд… болеет уже несколько дней. И она вполне могла… Это случилось сегодня? – обратился он к мальчишке.

Тайтьен несмело кивнул.

– Тогда у нас есть шанс застать его в живых.

– Где это? – Копье, как живое, само нашло ладонь, и Брехт решительно шагнул к дверям.

– Мм…

Он сдержал крик, но тихий стон все-таки сорвался с губ.

– Что? – Его мучительница склонилась над ним. – Неужели тебе не больно?

Ретьорф стиснул зубы. Ему действительно не было больно, но досада глодала его сильнее физических мучений. Надо же было так глупо попасться! Что теперь с ним будет? Ответ напрашивался сам собой: лэда Мьюнесс будет тренироваться на нем до тех пор, пока он не умрет. Его новое тело почему-то не чувствовало боли, и это должно еще сильнее разозлить его мучительницу.

– Не может быть, – мягко промолвила сестра, – тебе должно быть больно! Обязательно должно быть больно!.. А если мы вот так?

Ретьорф дернулся всем телом, стремясь уйти от приближающегося к нему раскаленного прута. Но его сестра знала свое дело. Он мог лишь в бессильной ярости сжимать и разжимать кулаки и напрягать тело. Но кричать…

Воздух с шипением вырвался сквозь стиснутые зубы.

– Молчишь?

– Да, – выплюнул он сквозь зубы. – Ты не заставишь меня кричать, как ни старайся!

– А ты осмелел, раб!

Он успел заметить замах ее руки и мотнул головой, поэтому остро отточенные ногти лишь царапнули его по щеке.

– Раб!

– Тварь! – не выдержал он. – Мать отдала тебя мне на растерзание, так прикончи меня поскорее!

Девушка схватилась за кривой кинжал, но не пустила его в ход.

– Много чести, раб, – процедила она. – Если хочешь умереть, моли меня о смерти!

– Я не раб! – отрезал Ретьорф и тут же прикусил язык. Решительно, это тело сыграло с ним злую шутку. Лишившись своего облика, он перестал быть собой. «Впрочем, – тут же поправил он сам себя, – скоро он вообще перестанет быть». В этот момент ему ужасно захотелось жить. Ретьорф столько раз был на волос от смерти, столько раз его могли убить – несколько раз он спасался лишь чудом! – что выживание стало для него привычным. В его мире те, кто не смогли выжить, не умели ежедневно бороться за жизнь, просто не доживали до старости. Еще несколько дней назад он всерьез планировал, как будет дальше существовать в облике магри. Неужели сейчас он смирится и погибнет? Это тело… неужели оно подведет его на сей раз? В отчаянии он рванулся и услышал над головой смех Мьюнесс.

– Не старайся, – сверкнула чуть удлиненными клыками сестра. – Крепления надежны! Они рассчитаны не на такого дохляка, как ты… Их испытывали на более крепких мужчинах…

Ретьорф сжал кулаки. Померещилось ему или нет странное ощущение разливающейся в солнечном сплетении тяжести? Словно холодный камень постепенно рос, становясь все тяжелее.

– На мужчинах, – процедил он, борясь с ощущением холода и тяжести, которые от живота постепенно переползали на грудь и плечи, – но не на оборотнях!

Мьюнесс отшатнулась.

– Что, попал в точку? – рассмеялся он. – Не зря Владычица лишила тебя права наследования! В тебе такая же дурная кровь, как и во мне?

– Врешь! – зарычала девушка, кидаясь к нему. – Ты все врешь!

– Кто был твоим отцом? – крикнул Ретьорф. – Владычица сказала тебе? Или он был настолько ужасен, что она предпочла забыть об этом?

Отчаянный крик вырвался из груди девушки, когда она, размахнувшись, ударила пленника в живот. И вскрикнула еще раз, когда ее кулак отскочил от него, как от каменной стены.

– Ты! – Мьюнесс схватилась здоровой рукой за ушибленную. – Кто ты? Ты…

Она вдруг осеклась и впилась взглядом в его лицо. И Ретьорфа прошиб холодный пот, когда девушка резко расхохоталась, хлопая себя по бокам.

– О Владычица! – прошептала она, не спеша обнажая меч. – Какой чудесный подарок! Разом избавиться и от строптивого раба, и от тебя, милый брат.

– Что это там?

От его неожиданного возгласа Мьюнесс вздрогнула, невольно обернувшись к выходу. Но в следующий миг улыбнулась.

– Не старайся отвлечь меня, милый брат!.. Я даже не буду тратить время и спрашивать, как тебе это удалось. Там ничего и никого нет…

Но она ошибалась, ибо в следующий миг за дверями действительно послышался шум: топот, крики, грохот. А потом дверь содрогнулась от мощного удара.

– Ха! – коротко размахнувшись, Мьюнесс всадила меч в живот распростертого на столе пленника…

И изумленно вскрикнула, когда меч отскочил от ничем не защищенной кожи.

– Нет…

– Да! – Ретьорф почувствовал, что улыбается. – Это тело намного прочнее, чем ты думаешь!

Дверь снова содрогнулась. Казалось, в нее всей массой бьется огромный монстр.

– Прочнее? – Мьюнесс прищурилась. – Но везде ли…

Ретьорф застыл, затаив дыхание.

– Ты правильно догадался. – Убрав меч, девушка обнажила стилет, намереваясь вонзить его пленнику в глаз.

И в это время дверь сорвалась с петель.

Рука Мьюнесс дрогнула, когда девушка увидела того, кто ввалился в тренировочный зал. Впрочем, она была опытным воином. Справившись с первым потрясением, Мьюнесс все-таки не остановила свою руку, и стилет вместо глаза глубоко пропорол висок пленника, порезав и ухо.

А в следующий миг, описав полукруг, широкий длинный наконечник копья плашмя ударил ее в грудь, отбрасывая от стола с пленником.

– Отойди от него!

Приподняв голову, Ретьорф во все глаза смотрел на темнокожего великана с грубыми, какими-то звериными, но притягательными чертами лица. Он никогда прежде не видел подобных существ. Его впечатлили рост и ширина плеч незнакомца, но времени любоваться не было. Чуть прищуренные серые глаза взглянули на него с какой-то странной теплотой:

– Ты в порядке?

– Осторожно! Она…

Яростное рычание, в котором не было ничего человеческого, заглушило его слова. Мьюнесс бросилась на орка.

В дверном разломе показались еще несколько нежданных гостей – альпы и эльфы. Увидев впереди Шайрьефа, Ретьорф уронил голову на стол:

– …Оборотень!

Огненный бич сверкнул в руке девушки, но встретил на своем пути длинное широкое лезвие копья – и с шипением втянулся в него, при этом чудом не вырвав из плеча руку Мьюнесс. Она еле успела разжать пальцы и атаковала орка, стремительным прыжком оторвав тело от пола. Увернувшись, тот отмахнулся копьем, и, получив страшный удар, оборотень покатился по полу. Впрочем, наконечник оставил на ее теле лишь большую царапину, которая всего-навсего разозлила девушку. Приземлившись на ноги, Мьюнесс кувырком ушла от очередного удара, любого другого пригвоздившего бы к плитам пола, и со всех ног бросилась к стене.

Стены ее тренировочного зала были увешаны оружием и орудиями пыток. Не тратя времени на выбор, она схватила первое, что попалось под руку, и бросилась на орка с быстротой молнии. Рана на боку нисколько не мешала ей двигаться. Разве что для превращения ей понадобилось бы несколько больше времени. Стремясь выиграть его, Мьюнесс пыталась потеснить противника, но скорость и сила ответных ударов, которыми осыпал ее орк, не давали ей такой возможности. Принимая ее оружие то лезвием, то прочным древком, держа копье двумя руками, он в несколько приемов обезоружил противницу, и она лишь чудом увернулась от смертельного удара в грудь. Изогнувшись под немыслимым для любого другого существа углом, Мьюнесс снова бросилась за оружием.

Брехту это надоело, и он рванулся следом. Копье само дернулось вперед, змеей выскальзывая из его руки, и ударило Мьюнесс в спину, но, поскольку орк все еще держал его, не пуская в свободный полет, смертельного удара не получилось. Вскрикнув от неожиданности, девушка буквально впечаталась в стену. Пальцы обеих рук вцепились в рукояти двух метательных ножей, и она с разворота послала их в противника. От резкого рывка неглубоко ушедшее ей в спину копье упало, покатившись по полу.

От одного ножа Брехт увернулся, второй глубоко впился ему в левое плечо. Мьюнесс зарычала, горбясь и готовясь к трансформации, которая могла залечить ее раны, но орк, ответив ей таким же глубоким звериным рыком, выдернул нож из раны и послал его назад.

Неизвестно, что сыграло решающую роль – то ли скорость и сила орка, на которую не были рассчитаны боевые навыки оборотня, то ли то, что Мьюнесс сама была ранена и чересчур увлечена превращением, но она не успела увернуться, и нож воткнулся ей между ребер. Взвыв, она схватилась рукой за рану, прерывая трансформацию. Будучи опытным воином, девушка понимала, что с такой раной ей не выстоять против этого великана. Каждое движение причиняло боль, но если с болью еще можно было бороться, то толчками выплескивающаяся кровь уносила не только силы, но и жизнь. И даже то, что она успела наполовину сменить облик, не могло ей помочь.

Брехт расхохотался, рассматривая весьма странное существо: ноги превратились в задние лапы, на руках отросли когти, на голове появились острые, поросшие густой шерстью уши, шерсть щетиной пробилась на сгорбившейся спине, а изо рта полезли кривые клыки. Подбирать копье времени не было, да он сейчас в нем и не нуждался. На стене среди неизвестных ему, большей частью каких-то кривых и причудливо изогнутых лезвий он заметил знакомый силуэт – конечно, это не талгат орков, но нечто близкое по форме и размерам. Отличное оружие! Тем более что уходя из дома несколько месяцев назад, он не взял талгат, ограничившись лишь копьем Гэхрыста, с которым привык не расставаться днем и ночью.

Он бросился к стене и, уже сомкнув пальцы на рукояти, почувствовал на плечах тяжесть: раздраженный и обозленный оборотень прыгнул на него со спины. Когти впились в шею и плечи сквозь одежду, а возле уха он ощутил горячее дыхание зверя.

Не теряя времени, Брехт отмахнулся талгатом, метя попасть по оборотню. Тот взвыл, не ослабляя хватку, и орк со всего размаха опрокинулся на пол, собираясь раздавить врага собственной тяжестью. На сей раз ему повезло – от удара когти разжались. Брехт мигом перекатился, прыжком вскочил на ноги и поднял оружие, готовый к бою.

Шатаясь и явно уже мало что соображая, оборотень кое-как поднялся на ноги, вернее, на лапы, поскольку выпрямиться, как человек, у него не было сил. Такое мужество не могло не впечатлить орка, и он дал противнице время собраться с силами и тогда атаковал.

Они налетели друг на друга одновременно, только орк в последний миг посторонился, перенеся вес тела на правую ногу и делая отмашку. Оружие, так похожее на талгат, не подвело. Полуоглушенный, оборотень не смог увернуться от удара в грудь и рухнул на пол, корчась в судорогах и пытаясь завершить трансформацию, чтобы таким образом спастись от смерти. Но боль от глубокой раны и потеря крови помешали. Несколько раз дернувшись, он застыл, завалившись на бок. Хриплый вздох пробился сквозь оскаленные зубы, и салатовые глаза потухли. Выдохнув, Брехт решительно перешагнул через тело. Разодранные когтями противницы раны болели, плечо и спина горели огнем.

Тем временем к столу, на котором лежал Ретьорф, с двух сторон бросились Таннелор и Шайрьеф.

– Ты в порядке?! – хором воскликнули они.

– Да, но…

– Погоди, я сейчас. – Капитан шарил по поверхности стола, пытаясь найти механизм и ослабить зажимы, чтобы освободить пленника.

– Нет, постойте! – донесся от двери знакомый голос.

Эльф и альп обернулись: в тренировочный зал, опираясь на плечо Тайтьена, вошел Каспар.

– Не трогайте его, – распорядился он. – Сначала надо…

Он забрался на стол, оседлав тело магри. Все было как несколько дней назад, но с точностью до наоборот.

– А у тебя хватит сил? – Одноглазый эльф заботливо коснулся его плеча.

– Должно хватить. Не сопротивляйся!

Последние слова относились к Ретьорфу. Тот уже догадался, что собирается сделать его личный врач, и закрыл глаза, чувства, как губы касаются губ… На сей раз он не смог сдержать вскрика и тут же почувствовал, как его осторожно хлопают по щекам.

– Ретьорф… Рет?

Он почувствовал, как его приподнимают, помогая встать. Шайрьеф поддерживал его, и ощущение своего тела и неожиданно испытанное облегчение было таким приятным, что знатный альп просто склонил голову на плечо сводного брата, до звона в ушах и красных кругов под веками зажмурив глаза.

– Да, – услышал он свой, теперь уже точно свой, голос. – Да, это я… Как там… они?

– В порядке.

С другой стороны кто-то осторожно взял его за руку. Ретьорф открыл глаза: мальчик-заложник заглядывал ему в лицо со странной смесью преданности и ужаса.

– Не бойся меня, – сказал ему лэд.

Каспар улыбнулся своему хозяину одними глазами и, прикусив губу, вдруг легко вывернув кисть, вынул из зажимов сначала руки, а потом и ноги.

– Я не мог допустить, чтобы ты и дальше так обращался с моим телом, – спокойно промолвил он. – Я, знаешь ли, последний магри на континенте. Всех остальных истребили, пока я…

– Не последний, – прозвучал голос орка.

Покончив с оборотнем, Брехт подошел к столу. Копье и трофейное оружие, похожее на талгат, он держал в руках.

– Ты ее убил? – тут же спросил Ретьорф.

– Вы ранены? – одновременно прозвучали слова Каспара, заметившего раны на плечах орка.

– Плевать, – ответил орк сразу обоим. – Ты не последний магри, Каспар. Есть твоя дочь и целый город…

– Добей ее, – Ретьорф кивнул на оборотня, – пока не очнулась.

– Она твоя сестра, – напомнил ему Каспар.

– Она вышла из чрева той же женщины, что и я, – отрезал знатный альп. – Но у нас разные отцы… А если учесть, что это моя мать хотела моей смерти, то…

– Ты нашел того, кто желал твоей смерти? – живо заинтересовался магри.

– Ту, – поправил его Ретьорф. Скулы его почернели от прилившей к ним крови, он зло стиснул зубы. – И после того, что узнал…

Маячивший у дверей Льор вдруг встрепенулся, прислушиваясь к чему-то:

– Тревога!

– Уходим, – быстро сказал Шайрьеф. – Скоро сюда прибудет весь гарнизон.

– Уходите, – поправил его Брехт. – Я их задержу.

Все посмотрели на одинокого воина, шагнувшего к дверному проему с копьем и талгатом в руках, и как-то сразу поверили, что он способен противостоять целому гарнизону. Он встанет в дверях и будет стоять, пока не падет мертвым, истыканный стрелами, пронзенный копьями, пропоротый мечами. И упадет на гору трупов своих врагов.

– Я с тобой. – Голос Льора дрожал, но юноша обнажил свои парные ножи.

– Я тоже, – просто сказал Таннелор.

В конце ведущей к тренировочному залу галереи показались бегущие воины-альпы.

– Уходим все, – распорядился Ретьорф. – Есть тайный ход. Живее!

Одним рывком приподняв стол, на котором только что лежал пленник, Брехт с рычанием размахнулся и метнул его в дверной проем. Пролетев по воздуху, стол застрял в дверях, мешая воинам проникнуть внутрь.

Не тратя времени, Ретьорф бросился в дальний угол и торопливо зашарил руками по стене. Пальцы сами нашли нужный рычаг, надавили – и несколько камней вдруг пропали.

– Скорее!

Последний раз обернувшись на дверной проем – как долго преграда сможет выдержать напор воинов? – Брехт последовал за остальными. Каспар, Тан и Льор уже были у тайного хода, и тот захлопнулся точно за спиной орка, отрезав беглецов от внешнего мира. Впрочем, никто не волновался: все видели в темноте достаточно хорошо, чтобы различить тоннель, уходящий в толще камня куда-то вниз.

– За мной, – привычно распорядился Ретьорф, шагнув вперед. Двигаться в узком тоннеле можно было только гуськом, но, пожалуй, впервые знатный альп поворачивался к своим спутникам спиной и не боялся удара ножа под лопатку.

– И куда теперь? – Шагов через двадцать раздался голос орка.

– Вы уходите, – не оборачиваясь, ответил Ретьорф, – куда хотите. Вы свободны!

– В город им нельзя, – вступил в беседу Шайрьеф. – Там сейчас демоны знают что творится!

– Дражайшая Владычица решила форсировать события и атаковать правящее Гнездо, – скривился, как от зубной боли, знатный альп. – Похоже, моя смерть развязала ей руки! Она боялась, что я предам ее ради Правителей…

С его губ сорвался смешок. Если прежде он только иногда думал об этом, то теперь ему просто придется это сделать. Тем более что к этому Гнезду принадлежала Ойральта… Ойральта, которую он когда-то любил…

– Можно уйти в горы, – подумав, сказал Брехт.

– Хорошо, – кивнул Ретьорф, – Шай, ты…

– Я их выведу, – быстро откликнулся капитан. – А… ты?

– Что – я? – Лэд бросил быстрый взгляд через плечо. – Не думаешь же ты, что я готов стать изгнанником ради спасения своей жизни? Я отправлюсь к Правителям. Лучше быть их заложником, чем…

– Я с тобой! – воскликнул Шайрьеф.

– И я, – прозвучал дрожащий голос.

Ретьорф опустил взгляд и заметил, что до сих пор крепко держит за руку заложника Тайтьена. И, как ни странно, это прикосновение придало ему сил.

– Так и сделаем! – решил он.

Швырк занимался интеллектуальным трудом – ковырял в носу, когда к нему неожиданно подгреб вождь племени. Привыкший к тому, что внеплановая проверка бдительности, как и толстые северные лисички, всегда подкрадывается незаметно, Швырк вовремя успел вскочить с нагретого седалищем валуна и спрятать испачканные пальцы за спину, но вождя это не остановило.

– Ты! – загремел он, замахиваясь боевым топором. – Как стоишь? Что себе позволяешь? Ты же на посту, выродок!.. Да как ты смеешь? А если завтра война?

Швырк стоял молча, сопел, моргал, преданно пожирая взглядом высокое – во всех смыслах слова – начальство, и пытался незаметно вытереть пальцы. Преданно хлопать ресницами и тупить при общении с начальством молодых троллей учили раньше, чем сосать мамкину сиську, ибо вся иерархия скальных троллей строилась на двух постулатах: «вождь всегда прав» и «если вождь не прав, смотри пункт один».

– Ты чего молчишь, дебил? – продолжал разоряться вождь. – Что смотришь на меня и глазами хлопаешь? Здесь тебе не тут!.. Вот где, например, твой топор?

Швырк честно пожал плечами и тяжело вздохнул: чтобы вытереть пальцы, пришлось пожертвовать штанами. Как назло, «коза» была здоровущая. Если успеет присохнуть, все племя смеяться будет. А топора у него не было – в день совершеннолетия на общем собрании племени большинством голосов (все против одного) постановили Швырку никакого оружия не доверять. Так сказать, во избежание… Особенно после того, как он сломал подряд три каменных топора и попытался поковырять в зубах наконечником копья, принадлежащего лично вождю. Кончик копья попал в дупло гнилого зуба и сломался.

– У тебя даже топора нету! – орал тем временем вождь, брызгая слюной и вращая вытаращенными глазами. – Что ты за воин?.. Ну, что ты за воин? Позор! Тьфу!

Смачный плевок повис на штанах. Швырк грустно опустил взгляд. Если еще и «это» присохнет, девки племени вообще не дадут ему прохода своими насмешками.

– Что, глаза от стыда поднять не можешь? Тьфу, ну и молодежь пошла! – снова сплюнул, но уже без прежней ярости, вождь. – Прочь с глаз моих!..

Швырк не тронулся с места.

– Я тебе что сказал? – завелся вождь. – Чего глазами своими поросячьими на меня вылупился?.. Пошел вон!

– Не могу, – прохрипел Швырк.

Челюсть у вождя отвалилась так, что вправлять ее пришлось двумя руками, да еще и подперев для надежности копьем.

– Ты чего? – прохрипел вождь, на всякий случай придерживая челюсть рукой. – Это ты… мне? Вождю племени? Возражаешь?

– Не могу, – вздохнул Швырк еще жалобнее и выразительно хлюпнул носом. – Я на посту…

То, что произнес в ответ на это вождь, не то что писать – слушать не стоило. Швырк с опаской покосился на горные вершины – не начался бы обвал! – но, по счастью, горы были старыми и их сложно было чем-нибудь удивить. Лишь кравшийся мимо одинокий горный козел покачнулся, закатил глаза и свалился в пропасть.

– Все! – Вождь проводил падающее тело взглядом голодного ребенка, у которого в речку свалилась единственная краюшка. – Считай, что я сменил тебя на посту… Чего стоишь? – снова заорал он. – Пошел вон!

– А… э-э… – Швырк попятился. – Куда?

– Куда-куда… – Вождь решил не тратить слов и несколькими энергичными жестами дал понять, куда бы он мог послать тупого подчиненного, а вслух уточнил: – В обход вверенной территории!..

Швырк вздохнул. Значит, опять придется полдня шлепать по камням. Но спорить не стал, развернулся и потопал прочь, мучительно размышляя, где на пути следования можно найти подходящую пещерку, чтобы вздремнуть часок-другой и вернуться к «интеллектуальному труду».

– И чтобы я тебя до заката не видел! – долетел в спину крик вождя.

Швырк кивнул и прибавил шагу.

К полудню ветер усилился, задувая, казалось, со всех сторон и даже снизу. Хорошо еще, что пока не наступила зима и к ветру не примешивался колючий снег, забивающийся в складки одежды, чтобы потом там растаять и ухудшить дело. Но все равно – из-за летящей пыли приходилось пробираться вперед чуть ли не на ощупь, одной рукой цепляясь за камни, а другой страхуя идущего рядом товарища. Догадались связаться веревкой, так что можно было не опасаться, что кто-нибудь сиганет в пропасть. Да и горная тропа пролегала отнюдь не над крутым обрывом в бездну. Это был просто склон горы, так густо усеянный валунами, что приходилось тщательно выбирать, куда поставить ногу.

– Не останавливаться! – Ветер относил слова в сторону, и Брехту приходилось драть глотку изо всех сил. – Вперед! До перевала еще чуть-чуть!

Он прокладывал дорогу, неумолимо забирая все выше и выше. Противоположный склон горы постепенно приближался: здесь горы сходились, образуя своеобразный коридор, где ветру просто некуда было деваться. Стремясь вырваться из ущелья, он и создавал завихрения, налетая со всех сторон.

– Куда мы так спешим? – долетел сзади чей-то крик. – Буря?

– Нам надо до темноты добраться до перевала! – гаркнул в ответ орк, указывая копьем вперед. Издалека казалось, что горы там вообще сошлись вплотную, оставив щель, в которую и гоблину не протиснуться. – За перевалом будет легче!

– Откуда ты знаешь?

– Это же горы! – пожал плечами орк, ускоряя движение. Несмотря на то что позади него шло еще семеро, он без особого труда тащил их за собой. Особенно Льора, идущего вторым в связке.

По горам они пробирались уже четвертый день, торопясь вовремя поспеть к приграничью, где их ожидала «Химера». Сложность заключалась в том, что в Ийеллилоре им пришлось задержаться на некоторое время и не по своей воле.

…Они все-таки добрались до замка Правителей и оказались последними, кому удалось прорваться внутрь. Сразу после того как ворота захлопнулись за ними, замок попал в настоящую осаду. У Гнезда Изумрудного Льда оказалось достаточно союзников, чтобы решиться на мятеж. Самое неприятное было то, что силы Правителей оказались равны их силам, и несколько дней противостояние шло на равных. То, что в рядах воинов Каменного Цветка сражается сам Осколок Изумрудного Льда, ничуть не изменило соотношение сил. Время уходило, младшие и рядовые Гнезда не спешили присоединяться ни к одной стороне, ожидая, пока какая-нибудь из них не совершит ошибку, а к мятежникам могло прибыть подкрепление – из других городов и даже с островов, куда высылали преступников. Альпы, пошедшие против традиций предков, не были скованы условностями и могли поступать так, как выгодно. Этим воинам ничего не стоило, например, убить женщину, причем убить тайно, в спину.

Время шло, силы тратились на короткие и часто безрезультатные стычки отдельных отрядов, а в Ийеллилоре уже начались беспорядки. На фермах рабы стали поднимать восстание. Нужно было что-то делать.

Решение подсказал старший сын Владычицы Каменного Цветка, лэд Сальенн.

По традиции все решения принимали женщины, они же занимались текущими проблемами, и Правительница сама руководила обороной. Ей помогали две младшие дочери-близняшки. Старшая, наследница, не так давно родила и еще не покидала своих покоев. Брехта такое положение вещей раздражало, но он был чужаком вдвойне и злился молча. На десятый день осады – и бездействия! – он был готов в одиночку бросить вызов всей армии альпов, но лэд Сальенн его опередил. Он явился в зал, где его мать и сестры совещались, строя планы, и с порога воскликнул:

– Владычица, я готов помочь!

Три женщины обратились в его сторону.

– Что ты можешь, мальчишка? – промолвила Владычица. – Ты всего лишь мужчина…

– Вот именно, – Лэд Сальенн опустился на колени. – И я предлагаю – продайте меня!

– Что?

– Насколько я знаю, дражайшая Владычица еще не заключала в отношении меня брачного союза ни с одним Гнездом. Кажется, сейчас самое время это сделать, выбрав наиболее подходящего союзника из числа тех, кто держит нейтралитет… Кроме того, неплохо было бы выяснить мнение Гнезда Белого Камня относительно того, что их наследник находится у нас в заложниках… Насколько мне известно, ни одна из ваших младших дочерей пока не замужем…

Через голову коленопреклоненного сына Правительница посмотрела на группу мужчин, остановившихся в отдалении и нервно переглядывающихся. Нервно потому, что среди них был Брехт, а в присутствии существа такого роста и сложения всякий альп начинал чувствовать себя неуютно.

– А ты становишься политиком, сын мой! – промолвила Правительница, с усилием отводя взгляд от мускулистой темноволосой фигуры. Мелькнула совершенно неуместная в данной ситуации мысль заполучить этого великана в свою постель и тут же была отброшена. – Пожалуй, мы сможем начать переговоры…

Гнездо Белого Камня было до того шокировано предложением брачного союза, что ответило согласием в тот же день, хотя традиция предписывала взять на размышления как минимум полцикла. Подходящее Гнездо, куда можно было выгодно продать лэда Сальенна, искали чуть дольше, но обе свадьбы устроили в один день. На торжество пригласили полгорода: и союзников Правителей, и многих представителей Гнезд, сохранявших нейтралитет. А сразу после брачного пира объединенная и численно выросшая армия атаковала Гнездо Изумрудного Льда.

…В живых осталось четверо: двое самых младших детей лэды Хильнесс, ее третий супруг и наверняка Мьюнесс, чье тело так и не нашли. Сама Владычица Гнезда Изумрудного Льда была захвачена живьем и казнена через несколько дней.

Лишь на другой день после казни главной мятежницы – с ее смертью Гнездо Изумрудного Льда официально прекратило свое существование – путешественникам удалось покинуть город. Все спешили: из-за восстания они задержались в Ийеллилоре почти на месяц. Потом просто по инерции держали заданный Брехтом темп, на которого, как на горного жителя, все полагались безоговорочно. Вот и сейчас, когда перевал был уже виден и орк прибавил шагу, остальные тоже невольно подтянулись. Тем более что до приграничья и побережья действительно оставалось рукой подать. Если бы не испортилась погода, они бы так и шли напрямик, но чем дальше, тем чаще шли дожди. Дорогу, по которой путешественники прибыли в Ийеллилор, размыло, пока они сидели в осаде, так что пришлось искать окольный путь, свернув немного к югу. Это удлиняло путешествие почти на четыре дня и отнюдь не способствовало хорошему настроению.

Вот и сейчас, в который уже раз, шел дождь. Он начался мелкой занудной изморосью, заодно прибив пыль и как бы намекая на то, что короткое северное лето подошло к концу, но постепенно усилился, превратившись в настоящий ливень.

– Живее! – торопил орк. – Шевелитесь, пока нас совсем не накрыло…

– Брехт, а может… – попытался привлечь его внимание Льор, – я бы попробовал…

– Молчи!

– Но я всего лишь хотел попытаться… Может быть, если бы мне удалось ослабить ветер, идти было бы легче?

– Некогда! Осталось совсем чуть-чуть!

– Но я устал и…

Зацепившись ногой за что-то, Льор упал. Не будь веревки, которой все связались в одну цепочку, он бы непременно скатился вниз по склону.