Текст книги ""Фантастика 2024-175". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Галина Романова

Не успел я предпринять хоть что-то, как дверь в палату распахнулась, впуская двух медсестер в белых халатах. Оскалив ряды игольчатых зубов в пока ещё человеческих ртах, женщины напружинили ноги и… прыгнули на потолок. Течение времени замедлилось. Я в деталях разглядел, как кожа и вся внешняя оболочка осыпается изумрудными кристаллами, обнажая товарок убитого пришельца.

Извернув суставы, твари прилепились на потолок всеми четырьмя конечностями, став похожими на пауков с четырьмя лапками вместо восьми. Оскалившись, они вытянули в мою сторону две из четырех кистей, имеющих одинаковый вид что сзади, что спереди. Вокруг узловатых пальцев тут же сконденсировалось изумрудное облако, молнией устремляясь ко мне, словно в замедленной съемке. В ту же секунду черный дым заполнил помещение, а я перенесся в сторону. Время начало течь по-обычному.

Пришельцы замерли, лихорадочно озираясь и прислушиваясь к чему-то. Я обнажил ряды острых зубов. В груди медленно таяло равнодушие, с которым я наблюдал за происходящим, уступая место первобытной ярости. Ненависть снедала меня и требовала выхода. И я раскрыл границы тела. Энергия струями выходила из моего тела, окутывала его крепкими жгутами и заключала в могущественную броню. Это было нечто новое. Сознание с отстраненным интересом наблюдало за происходящим, уступив место Силе, полностью взявшей ситуацию под свой контроль. Бездна заключала меня в свою оболочку, нечеловеческие жгуты мышц обвивали человеческое тело, пряча где-то внутри. Как апофеоз, голову окутала новая, иная плоть. Огромные черные омуты глаз, неестественно огромная пасть и ряды острых длинных зубов-кинжалов. В следующее мгновение трансформация завершилась. Я с легкостью переместил тело на потолок. Прилипая, словно гравитация не имела надо мной власти, я в гигантском прыжке бросился к всё ещё не понимающим, что происходит пришельцам. В мире прошло меньше десяти секунд…

* * *

Если бы в палате был посторонний наблюдатель, то он бы увидел, как пришедший лже-врач выпустил из вытянутой руки клубы ядовито-зеленого тумана, окутавшего тело пожилого мужчины, лежащего на больничной койке. Пациент изогнулся в пароксизме боли, захрипел… Через пару ударов сердца он был мертв. Тварь, сидевшая внутри доктора, с отвращением поморщилась. Поднявшись с койки, врач направился к выходу из палаты. На утро пациент будет оформлен, как умерший от сердечного приступа. Что поделать – уже пожилой. Сердечко дает знать.

Перемещения меж телами запрещены для тех, кто живет на примитивных планетах. Ни один примитивный организм – коими, без сомнений, по мнению пришельца являлись все Земляне – не должен обладать подобной силой. Пойманный нарушитель должен быть реабилитирован и помещен назад в стадо, которое бдительно охраняли они – Стражи и Наблюдатели. Когда придет время, все они послужат источником жизненной энергии владыкам их расы, даря могущество и бессмертие.

Но было и ещё кое что. Данный индивид имел редкое проявление Силы. Смутно знакомое, эхом первобытного страха откликающееся где-то внутри… но неизвестное. Словно когда-то, давным-давно, представители их расы сталкивались с этой Силой… причем с печальными последствиями. С тех пор прошло не одно тысячелетие. Наблюдатели, как они себя сами зовут, сбросили ярмо рабства, обрели своё самосознание и нашли способ увеличить могущество их расы, находя примитивные планеты, оберегая их, пока население не достигнет максимального количества, а после выпивая из цивилизации все соки. В буквальном смысле.

Страж и не знал, на сколько он прав. Когда-то давно они действительно были рабами, а носители этой странной Силы были в числе их господ. Но он понятия не имел, что с уходом или смертью Владык, которым они служили, они попали в другое рабство. Их гены были изменены, разумы и организмы перекодированы на служение Иным – с большой буквы – господам. И никто из когда-то гордой и независимой расы Наблюдателей понятия не имел, что служит чужой цели, а вовсе не собственному народу. Что служит тем, кому понятие «жизнь» чуждо, кто точно также избавится от марионеток, когда придет время… Он и не знал, что и дома у него давным-давно нет, а эту планету он оберегает уже не одну тысячу лет. Память не работала. Раса наблюдателей ныне была лишь живыми куклами.

Когда Рсик`т`сцик`ршт`тцк понял, что специальная эссенция, должная запирать любые проявления любой силы в примитивных организмах, не помогает, то принял единственно верное решение – уничтожить паршивую овцу, пока она не испортила всё стадо и не передала заразу дальше. Таковы директивы и таков приказ Господ. Нельзя позволять стаду обретать разум. Оно должно подчиняться, иначе сбросит ярмо Владык.

Посторонний звук сзади заставил врача обернуться. Только что убитый был жив. Изогнувшись на койке, он с хрипом втягивал воздух. В следующую секунду он открыл глаза и взглянул прямо на Стража, сидевшего внутри человеческой оболочки. Наблюдателя, пришельца внутри доктора, пронзил страх, не свойственный его расе. Он замер пораженный. Глаза мужчины почернели, оставив лишь кровавую радужку, кожа стала прозрачной, обнажив сеточку синих вен. Он оскалил тонкие губы в усмешке, обнажая острые зубы в черном провале рта. Не успел Страж хоть что-то сделать, до сих пор парализованный ужасом, как его шею сдавила крепкая мужская рука и впечатала спиной в стену.

Наблюдатель понял, что обречен. Сила неизвестного Врага – воспринимаемого Стражем почему-то с большой буквы – уже проникала в его организм, медленно убивая. Лихорадочно дергаясь, он попытался разжать стальную хватку… но куда там. Грудь переполнило отчаяние.

– Зря ты так… – неестественно демоническим голосом прорычал мужчина, заглядывая в черные глаза Стража.

– Кто… Кто… ты?!.. – тихо прострекотал пришелец.

– Я – Тэнно.

Ощущая себя как загнанный в ловушку зверь, намереваясь продать жизнь подороже, он оскалил зубы и, уподобившись первобытным представителям собственной расы, в последнем рывке постарался достать до шеи жертвы. Сознание Наблюдателя погасло. Навсегда.

Мужчина равнодушно бросил на пол почерневшее тело, тут же осыпавшееся пеплом. Ощутив смерть своего собрата, в палату бросились проходящие мимо лже-медсестры. Ещё не зная, с чем столкнутся, они испытывали лишь одно желание: «Убить того, кто покусился на жизнь Стража!»

Стоило им увидеть Тэнно, как где-то внутри словно переключился тумблер. Чувство самосохранения и привычная трусость представителей этой расы ушли, оставив после себя лишь ненависть к Врагу всей их расы. Что им сделал этот враг, они не знали.

Бросившись на потолок, они применили своё главное оружие – Силу. Больше они не успели сделать ничего. Черный дым заволок всё помещение, глуша все чувства и полностью дезориентируя.

Переместившись в угол палаты, мужчина начал меняться. Из его тела непрерывным потоком выходил насыщенно черный, невероятно густой туман, тут же окутывая и обретая материальность. Через пару ударов сердца у него словно выросли наружные мышцы. Бугрящиеся, непрерывно пульсирующие, черные, переливающиеся в кроваво-красный канаты обвивали всё его тело. Человек оказался заключен в своеобразный «живой доспех». Трансформация завершилась.

Перед неизвестным наблюдателем, окажись он здесь, предстала бы двухметровая тварь, не имеющая ничего общего с людьми. Бугрящиеся, пульсирующие и переливающиеся красным мышцы, покрытые густой, непрерывно сочащейся черной слизью, при отделении от тела обращающейся дымом и растворяющиеся в воздухе. Пальцы удлинились и заострились, на манер когтей, а круглая голова приобрела неестественно огромную пасть с длинным черным языком и несколькими рядами белоснежных зубов-кинжалов. Глаза представляли собой две неестественно огромные, вытянутые черные «линзы».

Еще через десять минут, одинокий мужчина покинул больницу. Больницу, где остались одни лишь пациенты. Ночная смена дежуривших врачей и санитаров пропала без следа. Впрочем, это вряд ли привлечет чье-то внимание. Утром следы будут обнаружены и новые Стражи займут место старых, приняв те же оболочки. По следу убившего их сородичей будут отправлены Ищейки. Никто из Землян не догадается о произошедшем.

Глава 32

Покинув больницу, я направился… домой. Да, это глупо, но именно там у меня лежит секретная заначка с деньгами и банковская карта. Забрать их, снять с карты всю сумму, а затем затеряться в городе – план был прост. Единственный момент вызывал ощущение легкого страха: успею ли? Небольшая сумма наличных была принесена ещё «дочерью» – полторы тысячи. Не много, но на первое время хватит.

Автобусы ночью не ходят, но бредя вдоль дороги – я прекрасно помню, в каком районе находится дом – мне удалось поймать частную машину. Синяя «Лада Гранта» – бюджетная, в целом неплохая машинка. Водитель решил немного подзаработать и подвезти, благо ему всё равно по пути. Это было мне на руку.

Долетели мы по пустынным улицам города с неработающими светофорами за каких-то двадцать минут. Ну а так, как минимальная купюра у меня была аж двести рублей, то по приезде отдал её. Распрощавшись, я покинул салон и тут же нырнул под козырек собственного подъезда, одновременно доставая из джинсов ключи. Домофон с громким писком уведомил об открытии дверей. Пулей взлетев по лестничному маршу, я бросился к лифтовой площадке. Сам подъезд был выкрашен до середины стены в зеленый, а выше был целиком покрыт старой побелкой. Пол не отличался особой красотой – криво положенные светло-коричневые плитки и участки серого бетона между ними. Двери лифта призывно открылись.

Я скользнул внутрь серо-голубой кабины и прожал металлическую закопчённую кнопку этажа. «Вроде двадцать первый век, а кнопки до сих пор жгут!..» – дернул я бровью. Прикрыв глаза, я оперся на заднюю стенку, отсчитывая секунды. Когда-то на задней стенке лифта висело зеркало, сейчас же входящего сиротливо приветствовали лишь пошарпанные стены. Руки начало потряхивать. Я сильно сомневаюсь, что эти пришельцы были там в единственном экземпляре. Значит – нужно спешить.

«Как бы в засаду сейчас не попасть…» – пронеслась трусливая мысль, пока лифт неторопливо поднимался. С тихим сигналом мы прибыли на шестнадцатый этаж.

Как оказалось, в квартире было тихо и пусто. Никого. Вихрем промчавшись по комнатам, я изъял из батареи небольшой, туго свернутый пакетик, в котором лежало пять тысяч на черный день, и забрал банковскую карту из деревянной шкатулки в комнате. На сим всё. Раскидав добычу по карманам, я покинул квартиру, запер дверь на ключ и тихо шепнул:

– Прощай…

Столичная станция, расположенная на орбите столичной планеты Империи Гьялха.

Фигура в грязном оранжевом балахоне с глубоким капюшоном неподвижно замерла почти в центре промышленной зоны на самом верхнем уровне станции. Ищущий прислушивался к чему-то внутри себя. Руки неизвестного опущены вдоль тела. Пальцы, затянутые в тугие коричневые перчатки, чуть шевелились, словно перебирая струны музыкального инструмента. Лицо под капюшоном скрывала когда-то оранжевая маска с респиратором, давным-давно выцветшая до белого. Наконец нащупав что-то пальцами, он повернул голову и медленно направился в сторону.

Его внимание привлекло несколько прямоугольных боксов, стоящих друг на друге. Приглядевшись, он заметил наспех приваренную к торцу одного из нижних контейнеров дверь. Значит внутри точно не материалы. Вытянув руку, он выставил пальцев на манер когтей, словно цепляясь за воздух. Сжав кулак, он повернул его пальцами к себе. Дверь жалобно заскрипела и выгнулась пузырем. Ищущий медленно согнул руку в локте, окончательно выламывая металлическую пластину. С жутким скрипом она сорвалась с петель и устремилась к фигуре в оранжевом балахоне… чтобы неподвижно замереть перед его лицом, в локте над полом. Разжав кулак, он сделал короткое движение пальцами в сторону, отбрасывая больше не нужный предмет.

Внутри своеобразного убежища никого не было. Лишь выжженное пятно на полу, словно от плазмы, да зарядник от винтовки, сиротливо валяющийся в углу. Ноздри неизвестного уловили потусторонний запах, не существующий для физического обоняния. Респиратор этому запаху был не помеха. Густой, словно кисель, он отдавал горьковатой гарью и углями. Тихо урчание вырвалось из глотки Ищущего.

* * *

С гудением электричка разгонялась, устремляясь прочь от железнодорожного перрона. Перейдя через железнодорожные пути, я улыбнулся. Ласковое летнее солнце медленно поднималось на востоке, согревая влажную и холодную землю своими теплыми лучами. Птицы уже проснулись и звонкими трелями перепевались друг с другом, разлетаясь по своим птичьим делам.

Перрон являл собой обычную насыпь из щебня, огороженную бетонными блоками со стороны рельс, чтобы щебень не рассыпался. У противоположной от края стороны ютились три жалких деревянных лавочки, должно быть поставленных ещё в девяностых. Не смотря на ветхость, станционные работники ежегодно красили их в синий цвет. Краска была нанесена не ровно, местами образуя застывшие кляксы и капли. Мазнув по лавочкам взглядом, я пошел вдоль перрона, к тропке, ведущей параллельно железнодорожным путям. Дачники часто пользуются этой тропой, потому за годы трава на ней почти перестала расти, а почва спрессовалась, приобретя каменную твердость. Метров через пять тропка уходила в сторону и вела перпендикулярно, прямо в видневшийся от железнодорожной платформы смешанный лес.

Темные, должно быть столетние ели соседствовали рядом с широкими березами. Путь по лесу занимал порядка часа, затем выводил в деревню, после которой вновь шел лес. И только за ним находилась точка моего назначения. Моя дача.

Настроение поднялось на недосягаемую высоту. О даче не знала даже моя дочь, о чем уж тут может быть речь! Главное не баловаться Силой, благо Лайла меня итак ощутит – то, что я устроил в больнице, послужит ей маяком, задавая направление.

Тропка, по которой я двигался к лесу, проходила через широкое подобие шоссе – однопутную глиняную дорогу, которую в дожди знатно развозит, превращая в абсолютно непроходимую на машине. У края дороги разместилось два десятка домов – небольшая деревушка подле станции. Залаяли собаки. Как всё это было приятно – не описать словами. Обычная жизнь обычного человека…

«Скоро и у нас с Лайлой будет такая жизнь на Гьялхе…» – я улыбнулся своим мыслям. Перейдя дорогу, я прошел через небольшое поле и углубился в лес. Темный, прохладный… живой. Солнце не попадало сюда, потому пахло сыростью и хвоей.

До дома я добрался только через час, когда солнце полностью взошло над горизонтом. Заросший за полтора года огород, дом с чердаком, баня и летняя кухня в отдельном прямоугольном сарайчике. Я приблизился к своему участку. Лет десять назад у меня были соседи, но все побросали участки – ехать из города по три часа и потом ещё час идти пешком не хотел никто. Я был лишь рад их выбору – одиночество мне нравилось больше. Так я и стал жить в компании зайцев, трусливых лисиц, белок да тетеревов с дроздами. Изредка оставлял рыжим плутовкам хлеб, который они с радостью утаскивали – особенно им нравился серый.

Я отпер массивный замок на дверях дома и прошел на просторную прохладную веранду. Прямо напротив входа стояла массивная лестница на чердак. Слева от нее – вход в домик. Справа – небольшой столик у панорамного окна во всю стену, открывающего вид на запад и когда-то картофельное поле на десять квадратных метров. С противоположной стороны точно такое же окно, демонстрирующее остальной участок. Ещё два находятся на просторном чердаке, где у меня стоял письменный стол и удобное старое кресло, в котором я любил раньше читать книги. Крыша находилась в трех метрах от чердачного пола, потому это был скорее второй этаж. А ещё всюду была пыль. Пыль и мышиный помет. Я прошел в домик.

Печь в дальнем правом углу. Двуспальная кровать в левом, «ногами» обращенная к топке. Справа от кровати, вдоль окна, выходящего на восток, стул и обеденный стол. В левом от входа углу – завешанное зеркало. И вновь пыль и помет. Быстро переодевшись – на крючках справа от двери, а также на чердаке, у меня было много старой одежды, которую не жалко испортить, запачкать или порвать – я принялся за уборку. Натянув резиновые перчатки, так как прекрасно знаю, какие болезни можно заработать от крысиного или мышиного помёта.

Закончил я лишь через пару часов. Теперь можно было сделать хоть что-то поесть, предварительно сходив за водой – в ста метрах от дома, в небольшом логу посреди леса, обступившего мой участок со всех сторон, находился родник, пересыхающий к августу.

Скинув кроссовки, я сунул голые стопы в простые сланцы, отыскал когда-то темно-синее, а ныне выцветшее голубое пластиковое десятилитровое ведро, – стояло под столом на веранде – и с улыбкой направился к источнику. Не передать очарование, встретившее меня в лесу. Лучи солнца почти не пробивались через густую листву, создавая вечные сумерки. Где-то вверху тихо перекликались птицы.

Возле ручья было холодно. Из-за влаги, здесь было полно комаров, с тихим гудением тут же устремившихся к моей плоти. И никакая сила Тэнно меня от них не спасала. Лениво отмахиваясь, я спустился в ложбинку, к роднику. Давным-давно он был заключен в деревянные стены, образуя своеобразный бассейн, из которого по каналу, вмонтированному в одну из стен в верхней части, вода устремлялась наружу, образуя своеобразный водопадик и небольшим ручьем утекая дальше в лес. Я поставил ведро под водопад и присел подле на корточки. Ноздри ощутили аромат прелых листьев, застарелого мха и лесной сырости – совсем не обычной, не затхлой. Это был волшебный аромат.

Ведро набралось быстро. Отставив его в сторону, я припал к ручью и осторожно набрал воды в рот. От холода застывали зубы, но в тоже время вода была невероятно вкусной. Прополоскав десна, немного согрев воду, я сглотнул и довольно улыбнулся. Можно было возвращаться.

Ну а на участке, в сарайке-кухне, я раздобыл чайник, кастрюлю, пару имевшихся там кружек, ложки с вилками и одним ножом. Отнеся их в раковину с умывальником, наполнил последний добытой водой и тщательно промыл утварь. И только после этого вернулся на кухню, наполнил оставшейся водой чайник с кастрюлей и поставил оба на газовую плиту. Всего горелки было две. Слева от плиты стоял пятидесятилитровый газовый баллон темно-красного цвета, подключенный к ней длинным резиновым шлангом. Провернув вентиль на баллоне, я активировал подачу газа и сдвинул по кругу регулятор мощности на плите. Быстро пройдя по шлангу, газ достиг горелки и вспыхнул от предварительно зажжённой спички.

Пока вода грелась, я достал свои запасы. Под столом, слева от входа на кухню, стояли пластиковые, чудом не погрызенные за полтора года, баллоны с крупами. Да, мяса нет, но это и не важно. С голоду не умру – крупы есть, вода есть, соль есть. Такому отшельнику как я и не нужно остальное.

Я весело хмыкнул и тихо буркнул под нос:

– Это тебе не пищевой синтезатор, да?

Еще через час гречневая каша была готова, а чай заварен в чайнике. Так как заварки как таковой не обнаружилось, то сделал по собственному старому рецепту. Собрал лепестки роз, уже начавших опадать, что говорило мне о том, что сейчас как минимум середина июля, так как в августе розы у нас уже опадают полностью. Добавил листьев иван-чая и черной смородины. Незамысловато, но вкусно. Подобный чай хорошо пить в жару, так что об отсутствии заварки я не пожалел.

Солнце уже высоко взошло на небосклоне, показывая середину дня, – часа два-три – потому становилось жарковато. Отобедав, я отнес снедь в домик – там прохладнее, чем в сарайке. Всё из-за того, что окно, выходящее на восток, было занавешено и солнечные лучи не проникали внутрь, тем самым не имея возможности нагреть помещение. Деревянные бревенчатые стены солнцем не нагревались, потому летом в доме было прохладно, а зимой, после того, как печь хорошенько протопить, всегда тепло. Поставив трехлитровую кастрюлю на холодный пол, а чайник на печь, я запер двери на веранду, а в домик оставил открытыми настежь. Разделся и рухнул на кровать, с блаженной улыбкой зарываясь в прохладное одеяло. Сон накатил почти моментально.

Я не знал, что уже сейчас по моему следу выдвинулся отряд неких инопланетных ищеек, желающих убить некого нарушителя – меня. Не знал я и о том, что Лайла уже несколько месяцев летит в сторону Земли, лежа в капсуле безопасности – в Бездне произошло искажение времени, потому в реальном мире прошло гораздо меньше времени. Равно я не знал и о том, что по моему следу, окромя ищеек, идет ещё один отряд.

* * *

По лесу шли обычные дачники. Пожилой полноватый мужчина лет пятидесяти. Серые седые волосы, полное лицо укрыто щетиной. Крупные надутые губы и мелкие, глубоко посаженные свиные глазки создавали стойкую ассоциацию с вышеуказанным парнокопытным. Одет он был в широкие штаны цвета хаки, заправленные в резиновые черные сапоги, и темно-синюю футболку с белыми полосами. За спиной висел объемный рюкзак, который он поддерживал руками, продев мясистые большие пальцы под лямки. Рядом шла жена. Полная, дородная женщина с покрасневшим от жары широким лицом. С нее градом стекал солёный пот, а телеса скрывались под просторной оранжевой блузой, – или её подобием – с черным цветочным орнаментом. Светло-русая коса ниже плеч бухала по лопаткам, меж которыми темнело пятно пота. Вокруг женщины, для чувствительных к запахам, разносился удушливый «аромат». Она тяжело дышала, выдавая, как ей тяжело ходить – явственные проблемы с сердцем.

За ними шел внешне неприметный мужчина. Лет сорок на вид, через чур худощавый, он носил расстёгнутую белую рубашку в черную крапинку, демонстрируя своё худое тело – одни сплошные рёбра – и местами обвисшую загорелую кожу. Одет он был в шорты типа «бриджи» и легкие сланцы. Худощавые волосатые ноги оканчивались мозолистыми пальцами – или он носит некачественную обувь, или не носит её вовсе. Крепкие загорелые руки, усеянные сине-зелеными венами, держали два зеленых ведра, закрытых плотной марлевой сеткой.

Это были просто дачники. Но женщина не страдала ни ожирением, ни проблемами с сердцем, полноватый мужчина на самом деле в жизни не пил пиво и даже не был откормлен женой до «пивного животика», а рюкзак и вёдра были бутафорией. Они шли к одной цели.

* * *

Картины во сне сменялись одна другой, даря непонятное, иррациональное чувство тревоги. Никак не удавалось понять, что картины демонстрируют. Паника нарастала, мозг сигнализировал, требуя обратить на что-то внимание. Я открыл глаза и рывком сел на постели. Сердце судорожно колотилось, а страх ледяными губами мертвеца шептал на ухо. Я поёжился.

– Чертовщина…

Собственный голос немного отогнал панику, но спокойствия не принес. Почему-то в одном белье было некомфортно, а интуиция вопила и билась о границы клети Разума, требуя одеваться и улепетывать. Я приоткрыл занавеску на окнеи выглянул. Тихо. Никого. Происходящее мне нравилось всё меньше. Споро одевшись, я натянул кроссовки – никуда не делся риск того, что меня нашли, и я всё равно ощущаюсь как Тэнно – и немного успокоившись налил холодный чай в простую металлическую кружку. Усевшись на стул между кроватью и столом, я пригубил чай. Стало полегче. В дверь веранды постучались. Я округлил глаза и замер в неподвижности. Правая рука сама собой нащупала ручку топора, стоящего под столом. У меня нет соседей и приходить ко мне некому.

– Мы знаем, что вы дома, – вдруг раздался неизвестный мужской голос. – Мы с мирными намерениями. Откройте дверь и мы поговорим. Мы должны срочно убираться от сюда. По вашему следу идут ищейки. И вы понимаете, о чем я. Мы не враги.

«Больше „Мы“, даун…» – оскалился я раздраженно. Сила одним толчком пробудилась, наполняя тело. По руке начал стекать густой черный туман, обвивая топор.

– Откуда мне знать, что вы не ищейки? – наконец громко спросил я.

– Тогда мы выбили бы окно и уже напали, пока вы не успели воспользоваться своей Силой. Уже сейчас мы чувствуем, что вы призвали её, а значит можем поговорить на равных. Будь мы врагами, такого преимущества вам не дали бы.

«Логично…»

– Ладно. Я выхожу. Отойдите от дверей.

– Хорошо!

Поднявшись, всё ещё удерживая топор, я, стараясь передвигаться бесшумно, направился наружу. Остановившись перед дверьми на крыльцо, прикрыл глаза, успокаивая сердце и готовясь применять Силу.

«В конце концов, один раз ты уже убил их…»

– Сколько вас? – поинтересовался я громко. Пальцы легли на дверной, цельнометаллический крючок.

– Трое, – последовал ответ. Голос раздавался на удалении от дверей, да и сквозь тонкие щели меж досками, из которых дверь была сделана, на крыльце не виднелось ни одного силуэта.

Щеколда тихо щелкнула. Я толкнул дверь. Три индивида действительно замерли метрах в пяти от крыльца. Толстый, скорее жирный мужчина с поросячьими глазками и мясистыми пальцами, не менее объемная женщина с красным лицом и, как полная их противоположность, худощавый пожилой, но всё еще крепкий индивид. Без тени насмешки все трое смотрели на меня.

– Ну и кто вы? – я положил топор обухом на плечо, краем глаза отмечая, что он уже целиком обвит черной дымкой, а в области лезвия мерцает опасным красным светом.