Текст книги ""Фантастика 2024-175". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Галина Романова

Соавторы: Артем Чейзер,Алекс Костан
сообщить о нарушении

Текущая страница: 339 (всего у книги 362 страниц)

– Закон гор гласит… – начал Хаук.

– Мой император, – Брехт решительно шагнул вперед, – я не могу жениться…

– Почему?

«Потому что мне не нравится ни одна из невест!» – мог бы сказать молодой орк, если бы дело действительно было только в этом. Все это время он лихорадочно придумывал отмазку, чтобы его прямо из тронной пещеры не потащили под венец, и, кажется, придумал.

– Просто у меня есть долг перед орочьим народом! – провозгласил он. – И это важнее. Тем более что у моих покойных братьев остались три сына, так что продолжить род есть кому!

Оба клана заворчали, но Хаук решительным жестом пресек возмущение.

– Ах вот как? – живо заинтересовался он. – И что же это за долг?

– Один шаман посоветовал мне посетить… э-э… Пещеру, – осторожно произнес Брехт.

Полгода назад, беседуя с Уртхом на берегу реки, он решительно открещивался от всякой связи с миром магии и колдовства, но сейчас решил, что уж лучше это, чем брачные узы.

Словно хищный паук из засады, рядом с ним возник тот самый шаман, который только что осматривал обоих поединщиков. Глаза его горели каким-то нездоровым блеском.

– Ты шаман? – поинтересовался он.

– Я – нет. Но так уж вышло, что… я принес весть о наших древних богах!

Конечно, прозвучало это как-то коряво, император даже неопределенно хмыкнул – мол, на что только не идут мужчины, чтобы избежать брачных уз! – но шаман остался совершенно невозмутимым. Он несколько раз провел ладонями перед лицом Брехта, словно стирая пыль с чего-то невидимого и очень хрупкого. Потом его глаза вдруг оказались очень близко. Так близко, что Брехт увидел в них свое отражение. Тот, другой, Брехт какое-то время оставался неподвижен, а потом вдруг ожил, двигаясь и переступая с ноги на ногу в каком-то странном, непонятном, диком танце…

Они отшатнулись друг от друга одновременно. Судя по ошарашенным лицам собравшихся, все видели что-то ускользнувшее от внимания молодого орка.

– Да, – шаман, как ребенка, взял Брехта за руку, – он пойдет со мной.

– Значит, – Хаук коснулся рукой синяка, – тот странный боевой клич, который ты выкрикнул…

– Это имя одного из наших богов, – сказал Брехт. – Гэхрыст – вождь богов орков. Я работаю на него.

Можно было подумать, что на этом все кончилось, но как бы не так!

По словам проводника, лишь прошедший обучение шаман, представленный духам и получивший соответствующее благословение, имел право переступить порог Пещеры, да и то по предварительному, за несколько месяцев, согласованию со служителями оной. Большинство орков Пещеру считали средоточием всего божественного: дескать, там находился прямой канал общения с духами, там шаманы обретали волшебную силу, там они как бы подпитывались ею… ну и так далее. Сами же шаманы и распространяли эти слухи, хотя в действительности все обстояло гораздо прозаичнее.

И Брехту предстояло в этом убедиться.

Но для начала ему пришлось преодолеть немало трудностей.

Во-первых, путешествие в Пещеру оказалось не таким простым делом. Новичку завязали глаза, связали руки, чтобы не смог тайком стащить повязку, заткнули ноздри клочками шерсти, чтобы не ориентировался по запаху, – и усадили верхом на горного барана, на котором и пришлось проделать все путешествие. Вдобавок, чтобы Брехт не смог сосчитать повороты и запомнить количество шагов, его напоили горьким отваром, настоянным на просяной бузе, так что с полпути Брехта развезло, и он, сначала действительно считавший повороты, вскоре сбился со счета. В какой-то момент ему стало так весело, что он, раскачиваясь в седле в такт неспешным шагам барана, стал распевать военные песни, начав, разумеется, с самого известного, походно-боевого гимна орков: «Мы по рогам ушастым настучим!» Шаман, ведший на поводу барана, только качал толовой и морщился – голос у молодого орка был хороший, громкий, но очень уж пронзительный. Страдальчески морщился даже баран и словно вздохнул с облегчением, когда пошедшего на второй круг Брехта прервали, тряхнув за плечо:

– Все! Приехали!

– А? Чего? Уже все? Эх, только во вкус вошел… Ну да ладно!

Он перекинул ногу через голову барана, попутно влепив ему сапогом по рогам, и спрыгнул наземь.

– Это чего, а? – покачнулся, пошире расставив ноги. – Ты куда меня завез? Тут же все шатается!

Шаман кинулся снимать повязку с глаз Брехта и ремень с его запястий.

Проморгавшись, Брехт обнаружил, что стоит на пороге небольшого грота, украшенного сталактитами и сталагмитами причудливой формы, а также блестевшими в стенах камнями так, словно они оказались в императорских покоях, а не в обители шаманов. Увидев среди колонн нескольких стариков в расшитых сверху донизу парках, Брехт оглянулся на проводника:

– Опа! А ты не сказал, что у меня слушатели есть!.. Я сейчас допою!

Расставив ноги пошире и ухватившись за какой-то сталактит для устойчивости, он уже набрал полную грудь воздуха, когда старики, прекрасно слышавшие финал его сольного выступления, переглянулись и хором заорали:

– Не надо!

– Чего?

– Не надо! Больше не надо петь! Мы и так…

– Ж-жаль. – Брехт выпустил сталактит, опасно покачнулся. – Тогда, может быть, станцуем?

Старые шаманы опять переглянулись и поманили пальцем проводника:

– Ты что ему наливал?

– То же, что всем неофитам! – пожал тот плечами, провожая взглядом молодого орка, который тем временем прошелся в танце между сталактитами, случайно смахнув рукой один из них.

– Тогда чего его так развезло?

Все шаманы, вытаращив глаза, следили за новичком, который оставлял позади себя просеку из сломанных сталактитов.

– Танцы народов мира! – достигнув противоположной стены грота, громогласно объявил Брехт.

Не сговариваясь, шаманы вскинули руки, сделав одинаковый нейтрализующий пасс.

Несколько молний ударили в грудь новичка. Запахло паленым.

– А зависть – плохое чувство, – изрек Брехт и рухнул на камни, как подрубленное дерево.

Шесть стариков осторожно приблизились к неподвижному гиганту, и один из них опасливо потыкал в него концом посоха.

– Ну, – озвучил он общую мысль, – и как мы его теперь с места сдвинем?

Ездовой баран тяжело вздохнул и закрыл глаза, покоряясь судьбе.

– Мм…

– Очнулся?

– О-о-о…

– Как ты себя чувствуешь?

– У-у-у…

– Исчерпывающий ответ! Глаза открыть можешь?

В глаза словно насыпали песку, во рту словно хорек сдох, а голова напоминала одновременно молот и наковальню. Вдобавок во всем теле было такое ощущение, словно его долго били, причем все существующие на планете существа. Со второй попытки глаза удалось раскрыть с помощью пальцев и, придерживая веки, осторожно оглядеться… Вернее, попытаться…

– Све-э-эт! Уберите свет!

Сидевший на земляном полу старик внимательно посмотрел на плошку со свиным жиром, в которой плавал слабо тлевший фитилек.

– Свет! – почти стонал валявшийся рядом орк. – Палачи! Сволочи!

Вздохнув, шаман легким движением погасил огонек. Теперь остался только слабый отсвет от покрывавших стены лишайников. Для жителя подземелий вполне нормально, для человека – тьма, хоть глаз выколи.

– Так лучше?

– Угу. – Веки опять пришлось придерживать пальцами, поскольку они оказались неожиданно тяжелыми. – Вот гоблин… Где это я?

– В Пещере, – последовал ответ.

– Ага. – С третьей попытки удалось сесть прямее, но тогда перед глазами все начало вращаться. – А как я сюда попал?

– Не помнишь?

– Не-а. Помню – император… мы дрались… а потом пили…

– Что пили? – живо заинтересовался собеседник.

– А что наливали, то и пили!

– А еще хочешь? – последовал вкрадчивый вопрос.

Вместо ответа молодой орк сорвался с места и чудом успел добежать до выхода, где его стошнило. Старик терпеливо прислушивался к доносящимся снаружи звукам. Стоицизма обитателям Пещеры было не занимать.

– Никогда! – с чувством промолвил молодой орк, по стеночке вползая обратно. – Никогда больше не буду пить! Тем более такую гадость!

– И все-таки выпей!

Брехт с трудом определил источник звука – старый лысый орк в украшенной ритуальными узорами парке и с татуировками на лице, руках и морщинистой шее. Он протягивал ему плошку с какой-то жидкостью.

– Это чего? – Молодой орк с подозрением принюхался. – Не настойка от похмелья?

– Вода. Простая вода.

Брехт с шумом втянул носом воздух. Судя по всему, в эту посудину в прошлом чего только не наливали – от упомянутой воды до… э-э… жидких отходов жизнедеятельности. Причем последнее явно выплеснули перед тем, как наливать эту жидкость.

– Ладно, поверим на слово, – проворчал молодой орк, двумя пальцами зажал нос и залпом опрокинул в себя… хм, действительно воду! И – что самое интересное – эта вода ему помогла! Настолько, что уже через несколько минут он смог адекватно воспринимать реальность.

Грот был небольшой; все его убранство состояло из лежанки в углу, плоского камня в изголовье и нескольких проделанных в земляных стенках ниш, куда можно было сложить нехитрые пожитки. На плоском камне-столе стоял кувшин и та самая плошка. Ниши оказались пусты. Мешок с личными вещами валялся в изножье лежанки. Не особенно церемонясь, молодой орк полез проверять наличие своего добра – мало ли сколько времени он тут провалялся! Кто угодно мог позариться! Вон в землях людей грязную тряпку без присмотра нельзя оставить – сопрут!

Старый орк спокойно наблюдал за манипуляциями молодого. Он уже давно перешел ту грань, когда личные вещи играют большую роль.

– Все на месте? – поинтересовался он, когда вещмешок был завязан и для надежности переложен в изголовье.

– Да.

– Тогда пошли! – Шаман легко вскочил на ноги.

– Куда?

– Учиться! – пожал плечами старик и направился к выходу.

Брехт повторил его жест и последовал за шаманом. Память вернулась, и он прекрасно отдавал себе отчет в том, где находится и почему тут оказался. Другой вопрос – при чем тут учеба? Дядя-шаман еще двадцать лет назад определил, что магическими силами племянник не обладает. Чему они будут его учить? Может быть, покажут, как правильно разговаривать с богами и духами?

Гэхрыст! – для пробы окликнул он бога по дороге. – Гэхрыст, ты где?

А сам-то как думаешь?

Уф! А я уж думал – все!..

А ты не думай – дольше проживешь! Шутка… Кстати, спасибо за жертву!

Ка-акую? – Брехт от неожиданности остановился. – Я что, типа кого-то все-таки замочил?

Пока нет, – показалось, или древний бог вздохнул? – прибить – не прибил, но покалечил знатно!.. И еще тот последний бой. В древности мои служители часто устраивали такие поединки – просто для того, чтобы усладить меня изысканным зрелищем. Ух, скажу я тебе, какие это были поединки! Ваш тоже ничего.

Спасибо.

Кстати, чего ты меня звал?

Я? – Брехту пришлось ущипнуть себя за ляжку. – Звал? Когда?

Только что!

А… это так. Не обращай внимания! Проверка связи!

Ну знаешь… – послышалось нечто вроде фырканья, – я спешу, думаю, он опять во что-то влип, а он… он… проверяет! Я все-таки бог, а не мальчик на побегушках! А ты мне не…

Я единственный, с кем ты можешь общаться! – спокойно парировал Брехт. – Так что не выпендривайся!

Бог на сей раз промолчал, но это молчание было достаточно красноречивым. Видимо, он все-таки обиделся, «забрав» себе обидчивость самого Брехта, который долго не умел сердиться.

– Ну? – Шаман ждал в конце тоннеля. – И долго ты там будешь глазами хлопать? Иди за мной!

Это место, как и все подземные образования, представляло собой несколько небольших пещер и бессчетное количество гротов, соединенных извилистыми тоннелями. За несколько минут пути они с проводником миновали такое количество поворотов и развилок, что даже орк мог впасть в отчаяние – запомнить весь путь с первого раза было практически невозможно. Оставалось удивляться, как сами шаманы тут не плутают.

Вслед за проводником Брехт шагнул в просторную пещеру, Где на подстилках из шкур сидели, поджав ноги, три старика. От них разило столь мощной магией, что как-то не замечались лысые черепа, морщинистые лица, тонкие руки, серая кожа и прочее уродство глубокой старости. Перед одним на подставке тускло переливался шар величиной с детскую голову. Он смотрел только на него и не обратил внимания на вошедших.

– Проходи, – сказал другой старик. – Садись!

Брехт, скрестив ноги, уселся там, куда указывали, – то есть прямо напротив шара.

– Смотри, – прозвучал приказ. – Что видишь?

Брехт уставился на шар.

– Шар, – сказал он. – Хрустальный, да?

– Сосредоточься! – послышался резкий голос. – Очисти свой разум от посторонних мыслей. Отрешись от всего лишнего, позволь силе течь сквозь твои глаза…

– Чё?

– Сосредоточься, тебе говорят!

– А-а-а-а…

Брехт честно попытался заставить себя не думать. А как это сделать? То ли расслабиться, то ли… Как там на сборах их учили отдыхать после целого дня тренировок, чтобы за полчаса полностью восстановить силы? Постепенно расслабить все мышцы, начиная с лица. Потом – шея, потом – плечи и руки до кончиков пальцев. Потом – грудь, живот и…

Предатель-пол больно стукнул по затылку.

– Ты чего? – зашипели на него с двух сторон.

– Расслабился, – честно признался Брехт, садясь.

– А надо сосредоточиться!

Хм… То есть делать все наоборот? Напрячь все мышцы тела начиная с лица и…

– Ты чего тут рожи строишь?

– Сосредотачиваюсь, мать вашу!

– Не выражайся! Просто смотри на шар и…

Брехт уставился на кусок тщательно обработанного хрусталя. Идеально гладкая поверхность… Или нет? Вот тут, сбоку, кажется, царапины. Интересно, что может быть такое острое, чтобы им поцарапать хрусталь? Судя по всему… А ну-ка, посмотрим поближе…

– Ты что делаешь? – хором завопили старики-шаманы.

– Смотрю на шар!

– Тебе велели смотреть, а не хватать его грязными руками!

– А кто виноват, что они у меня грязные? – ощетинился Брехт, вытирая ладони о штаны. – Притащили сюда, даже рожу сполоснуть не дали… А я, между прочим, есть хочу!

Он ведь практически ничего не ел с того самого утра, когда его повели на суд императора. Сколько уже прошло времени?

– Ты будешь сосредотачиваться?

– А? Что? А поесть потом дадут?

Старики-шаманы вздохнули:

– Дадут…

– Ладно, – Брехт, скрестив ноги, подвинулся поближе и сверху вниз посмотрел на шар. – Давайте, я уже почти сосредоточился!

Когда он наконец ушел, старики-шаманы переглянулись и неопределенно пожали плечами. Слов не требовалось – они и так понимали друг друга.

– Он ничего не умеет, – сказал один.

– Не умеет – научим. Не хочет – заставим, – возразил ему другой.

Брехт остановился на пороге и опасливо заглянул внутрь грота. Проводник, пропустивший его вперед, слегка шлепнул своего спутника между лопаток и в ответ получил локтем в грудину. Старый шаман поднял голову, встретившись взглядом с учеником.

– А… э-э… можно? – осторожно поинтересовался Брехт.

– Проходи.

Молодой орк переступил порог. На полу был нарисован чем-то бурым, напоминающим кровь, замысловатый рисунок. В ключевых его точках стояли плоские плошки с жиром – единственные источники света. Шаман, скрестив ноги, сидел в центре рисунка. Он жестом указал ученику на место напротив себя. Тот осторожно, чтобы ничего не задеть, уселся на пол, старательно скопировав позу учителя. Хрустального шара, успевшего порядком надоесть, на горизонте не наблюдалось, и это подняло Брехту настроение.

– Ну-с, чем сегодня займемся?

– Сегодня мы поговорим об энергии, – с важным видом промолвил учитель. – Магическая энергия – суть производная от энергетической же оболочки нашего тела, которую называют аурой. Здесь она накапливается, здесь же преобразуется. Некоторые теории ошибочно называют магическую энергию производной от энергии души или духа, другие выводят ее из телесной оболочки, но все они не правы. Хотя спора нет – аура есть и у неживых объектов, а вот душа, как и дух, присутствует лишь у живых. А лишь живые существа могут являться магами. Тут уместно вспомнить теорию артефактов, и все встанет на свои места. Ибо артефакт, как известно, – это предмет, обладающий собственной магической энергией. Артефакт может быть создан, наделен оболочкой-аурой и призван хранить в себе какую-то толику магической энергии. Поскольку артефакт аурой обладает, то он может накапливать в себе магическую энергию и преобразовывать ее, то есть выдавать магу-владельцу не в виде чистой, «сырой» силы, а сразу в виде целостных заклинаний, которые достаточно активизировать простым усилием воли…

На этом месте Брехт понял, что сейчас уснет.

– Итак, артефакт, обладая аурой, может накапливать и преобразовывать магическую энергию, выдавая ее порциями, сформированными в целостные заклинания – достаточно лишь активизировать его усилием воли, – как ни в чем не бывало продолжал шаман. – В этом он сходен с магом, ибо и в маге тоже происходят процессы накопления и преобразования магической энергии. И маг тоже, как и артефакт, способен выдавать магическую энергию порциями, сформированными в готовые к активизации заклинания. То есть в каком-то смысле маг и магический инструмент – одно и то же.

Брехт постарался скрыть зевок и чуть не вывихнул себе челюсть.

– Это, кстати, объясняет причину, по которой многие сильные маги обходятся без артефактов, таких, как всем известные волшебные палочки, магические кольца, посохи, жезлы и прочее. Ибо эти «палочки» и есть накопители магической энергии, которую их владелец высвобождает усилием воли. В такой внешней подпитке нуждаются лишь слабые маги, которые не в состоянии производить и накапливать, а главное, быстро восстанавливать утраченную энергию…

Брехт оперся локтями на колени, чтобы было удобнее спать сидя.

– Но есть и существенная разница между магом и артефактом, и она, как ни странно, лежит на поверхности. Ибо накопленная в артефакте магическая энергия рано или поздно оказывается вычерпанной. Накапливаться до бесконечности она не может, ибо изначально всякая энергия есть продукт сугубо материальный. Ибо лишь излишек материальной энергии, то есть энергии тела, может преобразовываться в ауре в магическую энергию. А материальная энергия – откуда она берется, а?

Брехт вздрогнул:

– А? Что? Я не сплю!

– Откуда берется материальная энергия? – с кротким выражением лица промолвил шаман.

– Из материи? – предположил ученик.

– Правильно. А материя…

– А это что?

Старый шаман несколько раз выдохнул, прежде чем снова посмотреть на ученика.

– Материя – это мир, который нас окружает! – тоном, словно разговаривал с маленьким ребенком, произнес он. – Эти горы – материя. Эти глиняные плошки – материя. Вода – материя. Наши тела – материя… Понятно?

– Ага. Материя – то, что можно потрогать!

– Не совсем верно. Огонь – тоже материя. И воздух. И свет…

– Врете! – фыркнул Брехт. – Ну про огонь более-менее понятно. Если до него дотронешься, обожжешься. А воздух и свет? Как их потрогать? Вы еще скажите, что темнота – тоже материя!

– Скажу, – кивнул старик.

– И будете не правы. – Молодой орк показал ему язык с победным видом. – Тьма – это ничто! Дядя-шаман говорил, что тьма есть отсутствие света! Если свет – материален, по-вашему, то тьма – это отсутствие материи!

– И все же тьма – материальна! – упрямо стоял на своем старый орк. – Ибо душами наших предков завладела тьма, и тогда…

Брехт мрачно насупился. Уж кто-кто, а он знал, что произошло тогда. Или все было по-другому? Может быть, душами его предков действительно завладела пустота? Ничто? Но как ничто – то есть то, чего нет, – может повелевать целым народом? Ох, как все запутано…

– Ладно, – вздохнул старый орк. – На сегодня все. Можешь быть свободен, но завтра в это же время я жду тебя. И мы продолжим разговор о том, что материально, а что нет!

Брехт умчался на гораздо большей скорости, чем прибыл сюда.

Глядя ему вслед, шаман покачал головой. И почему духи допустили, чтобы благую весть их народу принес этот неотесанный чурбан? Может быть, это знак, что орки пока не готовы воспринять ее? Или дело в чем-то еще?

– Сегодня мы будем учиться слушать…

– Я и так не глухой!

– Помолчи! Слушать и слышать – разные вещи. Сегодня мы будем учиться именно слышать!

– Ты сказал «слушать»! Это разве не одно и то же?

– Уф-ф-ф… Неважно, что я сказал, вернее, неважно, что послышалось тебе. Важно другое – что я хотел до тебя донести. Важен скрытый смысл слов, ибо каждое слово – не просто бессмысленный набор звуков, но…

– Ничего не «бессмысленный»! Когда я говорю «топор», я имею в виду именно топор и ничего больше!

– Да, но почему топор обозначают именно этим словом, именно этим набором звуков, а не, скажем, «барбамсялям»!.. Чего ты смеешься?

– Ты сказал такое слово… В детстве мы с мальчишками тоже придумали свой секретный язык. Мы тогда играли с войну с соседней пещерой и…

– Уф-ф-ф… Неважно, во что ты играл в детстве! Важно совсем другое! Почему слова именно такие, какими мы их произносим? Что скрывается за каждым словом? Какова сила сказанного слова? Почему одними словами можно убить, а другими, наоборот, спасти? И почему…

– Почему, почему… По кочану!

– Что?

– Что слышал! По кочану и по капусте!

– Не понял! При чем тут капуста?

– Вот! А еще меня учить собрался!..

И так день за днем.

Иногда занятия были короткими и больше походили на отчаянные споры, иногда – занудными, до зевоты и мушек в глазах. Его учили сосредотачиваться и концентрироваться. Учили проникать во внутренний мир и понимать суть вещей. Учили многим вещам, которые Брехт забывал через несколько минут после окончания уроков, чем выводил учителей из себя.

Впрочем, терпения шести старым шаманам – а именно столько служителей находились в Пещере – было не занимать. Они день-деньской пытались договориться с духами и демонами, отыскивали выход в иные пласты реальности, а туда пробиться было не легче, чем достучаться до разума единственного ученика. Нет, разум у него был, но старикам-шаманам он напоминал того же демона – вроде бы и существует, но настолько чужеродный привычному миру, что начинаешь сомневаться в его существовании.

По крайней мере до тех пор, пока не получишь доказательства оного.

Он давно собирался сделать это – уже несколько дней или четвертей, а может, и месяцев назад. Время тут словно остановилось. Он сбился со счета, как давно тут находится, ибо здесь не было летучих мышей, по миграциям которых на дневку и обратно в орочьих пещерах отмеряли часы. Старики-шаманы могли разбудить ученика посреди ночи и погнать на очередной сеанс медитации, а могли позволить ему дрыхнуть сутки подряд. И уроки тоже длились по-разному – иной раз его готовы были мучить до достижения определенного результата, а иной раз отпускали буквально через полчаса после начала занятий. И было трудно предугадать, что ждет его в ближайшем будущем.

В одном Брехт был уверен – это совсем не то, чего он ожидал. С ним не говорили о богах – о том, чего боги ждут от своего народа, как облегчить им жизнь и как появление богов – собственных богов! – отразится на всех орках. Зато его учили проникать в суть вещей и явлений, размышлять, сосредотачиваться, накапливать энергию и преобразовывать ее, владеть своим телом не только на поле брани, но и для связи с внешним миром… В общем, занимались тем, что – Брехт был в этом уверен – ему никогда не пригодится в нормальной жизни.

Упав на лежанку, Брехт уставился в потолок. Еще один день прошел. Сколько их миновало и сколько еще впереди – дней, наполненных монотонными занятиями, медитациями, созерцанием и бесконечными лекциями, навевавшими сонливость. А он за все время так ни разу и не взял в руки оружие…

Копье стояло у постели, прислоненное к стене. Молодой орк протянул руку, касаясь гладкой рукояти.

Ага! Очнулся наконец!

Гэхрыст? – От неожиданности Брехт сел, завертел головой, хотя прекрасно понимал, что не может увидеть своего собеседника.

Ты как?.. А впрочем, что это я! Сам чувствую. Ну ты готов?

К чему?

Стать богом!

Чего? – Брехт вскочил. – Ты это чего?

А что? Ты вполне нам подходишь! Еще бы малость подучиться – цены б тебе не было!

Так, стоп! Осади назад! – завертел головой молодой орк. – Ты это о чем?

Как – «о чем»? О том, что ты должен стать богом! Ты – избранный!

Кем?

Судьбой! Ты единственный, кто смог разбудить нас! Ты вдохнул жизнь в Орогоро, и теперь на свет появятся новые боги. Боги, которые будут вести свой род от тебя, новый отец богов!

Да? А вот это не хотите! – Брехт скрутил две фиги и покрутил ими в воздухе. – Не хочу! Не желаю!

Поздно! У тебя мое копье, у тебя особая судьба. Тебе не свернуть с этой дороги! Скоро, совсем скоро…

Недослушав, молодой орк схватил свои вещи, даже не проверив, что находится в вещмешке, прислоненное к стене копье и бегом углубился в путаницу тоннелей. Бежать, пока не поздно! Пусть кто угодно становится богом, а он не желает себе такой судьбы.

Лишь после пятого или шестого поворота на очередной развилке до него дошло, что он так и не разузнал обратной дороги. Но возвращаться не было ни времени, ни желания.

Он сам себе не поверил, когда, оглядевшись по сторонам, внезапно понял, что узнает тоннели. Позади был долгий многодневный путь, блуждания по незнакомым пещерам, тупики и разверзающиеся под ногами трещины, сон на голых камнях и подходящие к концу запасы пищи, охота на пещерных крыс и беготня от тварей, которые хотели закусить им самим. В общем, случилось столько всего, что уже и не упомнишь, даже если будешь нарочно вспоминать.

Но эти своды показались ему знакомыми. Настолько знакомыми, что молодой орк опустился на четвереньки и пробежался туда-сюда, поводя носом. Ну да! Тут буквально несколько часов назад проходили орки. Они возвращались со сбора лишайников – если судить по просыпавшимся крошкам. Брехт ползком двинулся следом, но шагов через сто все-таки выпрямился, оставшийся путь проделав на своих двоих. И оказался на пороге родной пещеры.

Здесь царила ночь. Это было заметно по тому, что под потолком отсутствовали летучие мыши, на воротах домов не горели светильники, служа дополнительным источником света, и лишь пещерные личинки комаров, как обычно, усеивали неровный потолок. Для них, вечно голодных, не существовало времени суток. Личинки и так большую часть времени проводили в полусне, просыпаясь, лишь когда к нитям-удочкам прилипало что-то съедобное. Они казались звездами, в изобилии усыпавшими ночное небо.

Молодой орк вздохнул: как он, оказывается, соскучился по открытым пространствам! Вряд ли кто из его соотечественников, даже те, кто часто бывает на поверхности, видит в этих точках звезды.

Это даже хорошо, что сейчас ночь.

Крадучись, озираясь по сторонам и замирая от каждого шороха, Брехт добрался до ворот своей усадьбы. Неслышно отворил калитку, позволил дворовой крысе обнюхать свою ногу. Умная тварь узнала его по запаху и писком поднимать тревогу не стала. Оставив вещи у порога, Брехт шагнул в дом.

Здесь царил кромешный мрак – разве что в очаге в центре главной комнаты-пещеры дотлевали угольки. Но их слабый свет озарял лишь малое пространство вокруг, а дальше все тонуло в темноте, такой густой, что ее можно было рубить топором.

Но не зря Брехт столько времени потратил на медитации. Он закрыл глаза, чтобы лучше видеть внутренним зрением, и безошибочно направился к лежанкам в глубине пещеры. По дороге развязал плетенный из полосок кожи пояс – ножны для боевого ножа и кошелек висели на другом – и, свернув в кольцо, осторожно положил в изголовье подростка-орчонка. Пояс был не простой, он передавался из поколения в поколение, носить его имел право только глава рода. Утром, увидев этот дар, никто не усомнится в том, что старший сын Трюмы и первенец его старшего брата новый глава рода аш-Эль-Бран. И пусть мальчишке всего четырнадцать. Повзрослеет!

Тот, кто был ему нужен, спал в другой комнатке-пещерке, вплотную примыкавшей к главной и соединенной с нею коротким, шагов в пять, тоннелем. Даже с выколотыми глазами Брехт нашел бы его, приемного сына своей матери. Льор вздрогнул, когда жесткая ладонь закрыла ему рот. В темноте над ним склонился кто-то огромный. Горели алым огнем два раскосых глаза.

– Не ори.

Льор кивнул и лишь выдохнул, когда ладонь убралась с его рта.

– Брехт?

– Угу. Ты… тебе тут еще не надоело?

– Я… А ты уходишь? Но как? Куда? Почему?

– Потому, – отрезал Брехт. – Я… кстати, сколько времени меня не было?

– Почти год!

– Я потерял год жизни! Ты со мной?

Эльф засуетился, в темноте хватая свою одежду и другие вещи и вперемешку пихая их в наволочку от подушки, поскольку искать вещмешок показалось ему слишком долгим. Орк разрешил большую часть его сомнений: он собрал в кучу все, что влезло в ладонь, сложил в одеяло и связал узел – мол, разберемся потом. Не прошло и пары минут, как они осторожно выскользнули через главную пещеру к выходу и…

– Уходишь?

Брехт замер на пороге. Какая мать не почувствует своего сына? Старая орчиха стояла возле очага – она спала тут, на лежанке, как хранительница дома.

– Мать, я…

– Я все понимаю. – Старуха подошла, посмотрела на него снизу вверх. – Уходи. Только будь… будьте осторожны, дети!

Проникшись важностью момента, Льор хлюпнул носом. Брехт стиснул зубы. Ему раньше казалось, что все это должно быть как-то по-другому.

– Угу, – только и сказал он, кивая головой.

– Будьте осторожны, – повторила орчиха и отступила на шаг.

Темнота скрыла ее лицо.

Дернув расчувствовавшегося юношу за руку, Брехт решительно переступил порог. И хотя прошло всего минуты три с той поры, как он вошел в дом, ему показалось, что снаружи стало гораздо светлее, словно солнце уже взошло, озаряя утренними лучами тропку между скал.