Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Джон Карр
Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 98 (всего у книги 140 страниц)
– Теперь, когда моя лодыжка зажила, я хотела бы делать больше. Помогать миссис Веббер в простых занятиях – ощипывать птицу, разжигать камин…
Тут его лицо потемнело, и она поняла, что сказала не то.
– Нет, – резко бросил он и отпустил ее руку, когда они сошли на пыльную тропинку. – Я не позволю хозяйке дома выполнять работу слуг.
– Но ты сам сдираешь обои и шлифуешь полы, – напомнила она.
– Это другое! Весь этот беспорядок – моя вина. – Он устремил взгляд вперед, помрачнев. – Моя глупость состояла в том, чтобы влюбиться в пару красивых глаз и обольстительную улыбку. – Он говорил о своей жене, при этом бросая на лже-Луну взгляды, будто надеясь, что она сумеет понять его. – Я был настолько очарован, что даже не удосужился как следует изучить условия траста, который подписал в день брака. Конечно, отец невесты понимал, что с ней что-то не так, поэтому оставил за собой контроль над наследством и обязал меня не покидать ее, даже когда болезнь станет постоянной. – Он стиснул зубы.
Бедный Маркус! Похоже, он был в ловушке, и теперь визит клерка становился объяснимым. Отец Луны контролировал ее наследство и обеспечивал уход, пока она жива. Он получил гарантию, что Маркус не будет к ней жесток и не сдаст ее в какое-нибудь учреждение. Но теперь, с новой Луной – надежной заменой – путь к средствам был открыт, а прежнего надзора за Луной или ее отсутствием не было.
Они достигли вершины холма, и их глазам открылся захватывающий вид. Светлые каменные стены – развалины аббатства – отчетливо выделялись на яркой зелени равнины. Река продолжала свой путь с правой стороны, извиваясь по долине, а чуть дальше раскинулся целый городок. Литл-Даутон оказался больше, чем она думала, когда мчалась по его улицам в панике почти два месяца назад. Каменные домики, словно гусята возле гусыни, собрались под надзором высокой западной башни приходской церкви в самом центре.
– Никто не станет винить мужа сумасшедшей женщины за то, что он ее увез из дому, – прошептала она, начиная спуск и размышляя: неужели он действительно это сделал? Запер Луну в лечебнице под чужим именем, а затем нашел себе более покладистую замену?
– Я не такой человек. Я поклялся перед Богом: любить, почитать и оберегать, в болезни и в здравии… Луна… то есть ты нуждалась в защите – от деревенских и от самой себя. И это была моя обязанность. Я нанимал женщин в помощь, но ни одна из них долго не продержалась, так что все приходилось делать самому.
Она кивнула, чувствуя себя неуютно из-за того, что теперь должна отвечать за последствия поступков Луны, как будто стала ее преемницей. А когда они приблизились к деревне, она ощутила всю тяжесть их обмана. Ведь если она – Луна Грейборн, значит она и ведьма, и безумная женщина, и, как утверждал мистер Финдли, прелюбодейка. Хотя это последнее оставалось неподтвержденным, и она невольно задумалась: с кем Луна могла изменять мужу? Судя по словам миссис Веббер, Луна редко покидала дом, была заперта в его пределах и едва ли принимала гостей.
Может, не только заклинания и травы звали ее к колодцу и под сень ночного леса.
Глава 19
Маркус и Луна некоторое время шли молча, прежде чем выйти на более широкую дорогу, изрезанную глубокими колеями от повозок. Они последовали по ней к оживленной деревне. Длинный ряд террасных коттеджей перетекал в открытую площадь, окруженную бойко торгующими лавками, многие из которых имели арочные окна и веселые, вручную расписанные вывески. Повсюду стояли большие деревянные полубочки, переполненные фиолетовыми анютиными глазками и розовыми петуниями. Старинный каменный крест у перекрестка трех дорог обозначал самый центр Литл-Даутона.
Маркус торопливо начал знакомить ее с людьми и местами, которые им предстояло посетить, но при таком количестве имен и подробностей Луна чувствовала, что неизбежно допустит ошибку. Поскольку их первым пунктом назначения был магазин тканей и галантереи миссис Коул, Маркус объяснил, что семья жила в деревне уже много десятилетий.
– Умные, добрые, честные люди, – сказал он, – не поддаются глупым суевериям и пользуются уважением за помощь соседям. У них живет маленькая девочка по имени Пенни, диковатая такая, – добавил он. – Они взяли ее под свою опеку. Она бегала по округе, пока года два назад внезапно не замолчала. Ее болезнь, как и многое другое, в свое время приписали Ведьме из Рейвенсвуда – как, впрочем, и все несчастья и стихийные бедствия, которые показались местным сверхъестественными. Все это, конечно, вздор, но я хотел предупредить, что обвинения могут прозвучать. Однако если кто в Литл-Даутоне и встанет на нашу сторону, так это миссис Коул.
Луна кивнула и стала напряженно оглядываться на суетящихся вокруг людей. Несколько женщин бросили на нее недружелюбные взгляды, когда они с Маркусом подошли к лавке, и она крепче сжала его руку.
– Мистер Грейборн, – кивнула довольно невзрачная женщина, когда они вошли в магазин; ее лицо, впрочем, было испещрено тонкими морщинами от частых улыбок и излучало доброту. – А это у нас кто?
– Что ж, миссис Коул, это моя жена. Признаю, она сильно изменилась с тех пор, как вы видели ее в последний раз, в основном потому, что теперь ей не столь нездоровится.
Женщина прищурилась.
– И впрямь, сильно изменилась, – подтвердила она, переводя с Маркуса на Луну озадаченный взор. – Но как приятно видеть вас среди людей, миссис Грейборн. Хотя, если честно, за все время с вашей свадьбы я встречала вас не больше шести раз.
– Рада знакомству! – Луна шагнула вперед и протянула руку, но миссис Коул не ответила на жест… да уж, Луна сделала ошибку. – То есть… рада новой встрече после стольких лет. Как поживает малышка Салли? Думаю, уже совсем взрослая? В тот прошлый раз ей было не больше семи.
Маркус одобрительно и нежно сжал ее пальцы, и она наградила его ласковым взглядом – таким, каким обмениваются счастливые супруги.
– К делу, – сказал он, взглянув на свои карманные часы, не дав миссис Коул ответить. – Вы можете сшить моей жене новую одежду? Шесть повседневных платьев, красивых, но не экстравагантных, и одно выходное.
– Мне нужно будет снять с нее новые мерки, – отозвалась женщина, вновь окинув Луну взглядом. – Кажется, вы немного похудели. Вижу по складкам на одежде.
– Разумеется. У меня есть и другие дела. Полагаю, можно доверить вам жену на полчаса?
Кивая, миссис Коул позвала Салли.
– Присмотри за магазином, ладно? Я отведу миссис Грейборн в пристройку – нужно снять мерки.
Из глубины лавки вышла девушка, точная копия своей матери, лет тринадцати или четырнадцати. Луну провели через ту же дверь, и она услышала, как ушел Маркус, – звякнул дверной колокольчик.
– Приступим. Снимите верхнюю одежду и повернитесь, пожалуйста.
Луна подчинилась, стараясь не реагировать на щипки и прикосновения, пока портновская лента, выскользнув из латунного футляра, скользила по ее телу, обвивая то руки, то шею.
Первые несколько минут прошли в молчании. Миссис Коул время от времени облизывала кончик карандаша, записывая цифры в блокнот.
– Какие ткани предпочитаете? – кивнула она в сторону стола, где лежали рулоны узорчатой материи.
– О, все равно. Практичные цвета и хлопок, чтобы легко стирался. Без оборок и прочей вычурности.
Пожилая дама подняла бровь:
– Так, выходит, вы с ним не из-за денег?
Луна промолчала. Та, похоже, знала, что перед ней ненастоящая миссис Грейборн. Но Луна дала слово – с того самого момента, как добрый незнакомец впервые назвал ее своей женой, – и даже мистер Финдли не смог поколебать ее решимость.
– Когда мой муж был еще молод, мистер Грейборн дал ему денег на открытие дела, – вдруг сказала миссис Коул, продолжая работу. – А когда мистер Грейборн сам оказался в трудном положении, он не пришел взыскать с нас долг. Сказал, что подарок есть подарок. Он хороший человек.
– Я знаю.
– Тогда я больше не стану задавать вопросов. Он улыбался, когда входил в магазин; я давно не видела его таким довольным. Одной этой новости будет достаточно, чтобы порадовать моего мужа.
Они провели следующие полчаса, обсуждая ткани и детали будущих нарядов. Вскоре после того, как они вернулись в магазин, зазвенел дверной колокольчик, и вошел Маркус.
– Все готово?
– Да. Ваша жена выбрала скромные, практичные ткани. Я отправлю готовые изделия в Рейвенсвуд в течение пары недель.
Маркус благодарно кивнул своей старой знакомой.
Колокольчик над дверью вновь звякнул, и в магазин вошли две молодые женщины. Слухи о визите в деревню Маркуса Грейборна с супругой распространились быстро, и теперь посетительницы с любопытством поглядывали на пару, перешептываясь и прикрывая рот руками в перчатках.
Луна стояла в нескольких шагах от Маркуса, и вдруг он приблизился и обнял ее. Тепло его прикосновения успокоило ее. «Он защищает меня, – подумала она, – как и Бран». Ее тронула его забота. Когда он посмотрел на нее, их взгляды встретились и она улыбнулась в ответ.
– После вас, дорогая, – сказал он, провожая ее на улицу.
Луна опустила голову и старалась не встречаться глазами с людьми, сгрудившимися у каменного креста.
– Нужны еще какие-то припасы? Может, что-то я упустил? – спросил Маркус с искренней заботой.
Она покачала головой.
– Как приятно общаться с такой неприхотливой женщиной. Подобная скромность – редкость среди женщин, – усмехнулся он, – и большая редкость для вас.
Было не время и не место для фантазий: середина дня, людная деревня, – но между ними двумя ощущалось притяжение. Она поймала его взгляд снова, и ее грудь сжалась от странного чувства. Это было опасно. Он был опасен. Если он скрывает от нее правду о своей жене, значит все возможно, и ей нельзя терять бдительность.
И даже подозрение, что он мог совершить ужасное преступление, не могло остановить бешеное биение ее сердца и совершенно неуместные мысли о нем, которые лихорадочно кружились в голове, помимо воли.
Оторвавшись от его притягательного взгляда, она не заметила, как врезалась в согбенную фигуру на пути. Она очнулась от раздумий, в ужасе оглянулась, чтобы извиниться за свою неуклюжесть, но ее перебили.
– Не смей наводить на меня свой дурной глаз, ведьма, – пробормотала сморщенная старуха, плюнув на землю.
Сердце Луны замерло, когда она поняла, что все на улице смотрят на нее, – а ведь это было последнее, чего она хотела. Молодая мать, крепко прижав к себе ребенка, испуганно отступила. А ее муж пробормотал, чтобы не глупила. Становилось ясно: деревня разделилась на тех, кто верил в злые силы, и тех, кто презирал суеверия.
Луна поняла, что беспокойство отразилось на ее лице, когда сильная рука Маркуса снова прижала ее к себе; она почувствовала опору. Но конечно, прийти в деревню было безрассудством. Во-первых, потому, что, даже выдавая себя за Луну, она оставалась беглянкой. А во-вторых – потому, что Луну здесь ненавидели.
– Зачем ты привел ведьму в деревню?! – выкрикнула та же старуха.
Рука Маркуса напряглась на талии Луны, и он стиснул зубы.
– Моя жена не ведьма, Хильда, и никогда ею не была. Это правда, она долго болела, но теперь ей лучше. Посмотрите на нее – она спокойна, в здравом уме. – Ее муж говорил четко и спокойно, обращаясь к собравшейся любопытной толпе, но его ноздри почти незаметно раздувались, и она знала, что он изо всех сил пытается сдержать свой гнев.
– Четыре года плохих урожаев! – крикнул кто-то.
– Четыре года непогоды, – парировал Маркус. – Вся страна от нее страдает.
– А как насчет Пенни? Она перестала говорить после того, как ее нашли, бродящую в панике и ужасе на дороге к Рейвенсвуду, недалеко от пристани! Должно быть, она что-то увидела в ваших лесах.
– Что бы ни произошло с ребенком, это не связано с моей женой.
– Но ведь Луна прокляла матушку Селвуд, и та умерла! – снова выкрикнули из толпы.
– Нелепое обвинение. Она испугалась, поверив в чепуху, и от паники, вероятно, в ее мозгу лопнул какой-то сосуд. Всегда есть рациональное объяснение. А вы все болтаете о приворотах-отворотах!
Толпа сгущалась, словно прилив, окружающий небольшой остров. Их двоих обступили со всех сторон, и вдруг Луна почувствовала толчок сзади. Она упала вперед; ее колени ударились о каменистую поверхность дороги, а в шее вспыхнула боль от удара.
– Я прикончила ведьму! – радостно выкрикнул кто-то.
Но Маркус, с перекошенным лицом, гневно рыча, тут же оказался рядом и схватил преступника за руки – точнее, старуху, которую он называл Хильдой. Его массивное тело возвышалось над ее согбенной фигурой.
– Как ты смела тронуть мою жену?! – рявкнул он, весь дрожа. – Как смела причинить ей боль? Она невиновна! Вы все – кучка мелочных, суеверных людей, которым больше нечего делать, кроме как обвинять других в своих несчастьях!
Он отпустил ее, вытащил из кармана носовой платок и наклонился над Луной, чтобы приложить его к ране. В его глазах плескалось беспокойство, а прикосновения были необыкновенно нежными.
– В этих местах обитает злая магия, это уж точно, – проворчала Хильда, потирая запястья. – Колодец пересох много лет назад, и даже создания Божьи сторонятся вашего леса – все из-за того, что там происходит: блуд, кровавые жертвоприношения, связи с духами! Видали люди твою жену – она танцевала у костров, которые сама же и разжигала. С ее светлыми волосами, в льняной простыне; ой, местные мужчины рассказывали про белую бабочку, порхающую во тьме! А все мы знаем, что бабочки – вестницы из мира духов!
Для Луны это стало неожиданностью. Она снова задумалась, имели ли мертвые насекомые, найденные в ее комнате в Рейвенсвуде, какое-то особое значение.
– Она визжала и выла в ночи, как банши, – продолжала Хильда, – бросала своих жертв в колодец! А все знают – это врата в подземный мир, откуда вызывают самого дьявола. И она… – Тут старуха ткнула пальцем в Луну. – Она в сговоре с ним.
Толпа слегка расступилась, давая Луне пространство, чтобы встать. Она потянулась к шее, ощупала рану: темная кровь окрасила белоснежный платок, а в воздухе явственно ощущался металлический запах. Люди шептали: «Ведьма, ведьма…»
– Эта женщина – колдунья, – настаивал молодой человек. – У нее фамильяр – черный ворон! Сын мистера Келлинга рассказал. Птица злая, всегда при ней, насылает проклятия!
– В Рейвенсвуде всегда были вороны, – возразила Луна. – Кто разбирается в птицах, тот знает: это умные создания, они даже могут подражать человеческой речи. За годы немало людей пытались проникнуть к нашему колодцу – и кто-то из них мог выкрикнуть ту самую фразу. Ворон лишь повторяет услышанное. Он еще и «хороший кусочек пирога» твердит – вряд ли это делает его искусным кулинаром!
Некоторые рассмеялись, но общее настроение толпы оставалось враждебным. Миссис Коул с опозданием выскочила из магазина, чтобы посмотреть, из-за чего вся эта суета. Ее крупные руки были скрещены на груди, а лицо выражало неодобрение.
– Оставьте миссис Грейборн в покое, – сказала она твердо. – Мне не нравятся те, кто угрожает моим друзьям.
Маркус бросил на нее благодарный взгляд.
– А я все же пойду к знахарю и куплю оберег, – упрямо заявила Хильда. – Лучше подстраховаться, чем быть про`клятой и умереть посреди улицы.
И тут Луна, не подумав как следует, встала на собственную защиту. Финдли знал наверняка, что она не ведьма, потому что она не Луна, и он точно вступится за нее.
– Спросите мистера Финдли! – Она обернулась к собравшимся. – Спросите, ведьма ли я. Он знает, что я не несу угрозы ни вам, ни вашим драгоценным посевам. Если вы так ему доверяете, что позволяете отгонять зло, то подумайте, почему он так добр ко мне.
Лишь увидев выражение лица Маркуса, она поняла, что натворила.
– Ты говорила с этим человеком? – спросил он, резко притянув ее к себе и сжав ее руку до боли. – Тогда как я ясно просил держаться от него подальше?
Ярость, которую он несколько минут назад выплеснул на Хильду, теперь была направлена на Луну, и она видела, как он сдерживает себя изо всех сил.
– Я… я… – Она не знала, что сказать, ведь на самом деле она общалась с мистером Финдли.
– Мы уходим, – сказал Грейборн, и вена на его виске бешено пульсировала.
Толпа расступилась, дав им пройти. Все тепло между ними улетучилось. Он не просто сердился – он кипел от гнева, и Луна чувствовала себя ужасно, оттого что подвела его.
Они шли прочь, и теперь он больше не заботился о ее лодыжке. Проходя мимо пекарни, Луна вдруг заметила лудильщика, с которым разговаривала о пароме много недель назад, в день ее побега. Он стоял, прислонясь к стене, с глиняной трубкой в зубах, а его рабочие инструменты лежали у ног в тележке. Он был единственным, кто в тот день действительно обратил на нее внимание. Для остальных она была лишь суетливой, никому не интересной незнакомкой, а вот он выслушал ее историю о срочной поездке в Лондон к умирающему родственнику, рассказал о дороге до парома и принял предложенное пенни.
Теперь, заметив ее, он лишь прищурился, но ничего не сказал. Внутри у Луны все сжалось от неприятного предчувствия. Как же она была глупа, полагая, что, приняв чужое имя, сможет оставить все проблемы позади. Все стало только сложнее, и в глубине души она начинала тосковать по прежней жизни. Той, которую кто-то когда-то безжалостно разрушил.
Глава 20
Элоиза
Элоиза провела беспокойное лето, пренебрегая случайными знаками внимания со стороны неинтересных, хоть и состоятельных молодых людей и выискивая способы пересечься с молодым мистером Торнбери. Это было непросто, учитывая, что он ни в церковь не ходил, ни в других деревенских мероприятиях участия не принимал. Она отсидела еще несколько утомительных матчей по крикету на лужайке, но там частенько появлялся только его отец, а сам Дэниел показался только раз. И вновь Элоизе не удалось с ним поговорить: ее перехватили Флетчеры. Когда урожай был собран, а вечера начали становиться темнее, ее настроение стало падать вместе с температурой на улице. Шансов случайно столкнуться с Дэниелом становилось все меньше, а впереди ждала долгая зима. Будто собственных романтических неудач ей было мало, повсюду, казалось, витала любовь – для всех, кроме нее. Мать Элоизы сообщила, что их служанка Роуз удостоилась особого внимания со стороны некоего Билли Прайса – молодчика из деревни, дальнего родственника кухарки, известного сомнительными способами заработка и привычкой менять работу чаще, чем перчатки. Леди Флетчер уже предупреждала мать Элоизы о том, как трудно удержать молодых работниц, особенно тех, в ком угадывается хоть капля здравого смысла: их быстро соблазняет перспектива замужества и материнства, что особенно обидно, когда вы уже вложились в их обучение.
Элоизу рассердило то, что Роуз умолчала об этой привязанности. Они, конечно, не были подругами в полном смысле, но Элоиза воспринимала горничную как доверенное лицо и ценного союзника в своем стремлении завоевать Дэниела. Элоиза делилась с ней романтическими мыслями, а сама, как оказалось, не заслужила подобного доверия. Вероятно, благоразумнее всего было максимально использовать помощь Роуз, пока та еще рядом.
– Роуз, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.
– Конечно, мисс.
– Узнай все, что сможешь, о молодом мистере Торнбери. Когда он выходит из дома по утрам, какой дорогой идет до станции, в котором часу возвращается вечерами, с кем дружит, ну и тому подобное.
– Мне не по себе от этого поручения, – призналась служанка. – Я пару раз встречала его в деревне, и он показался мне странным. Слишком самоуверенным.
Этот мужчина явно вызывал у Роуз чувство неловкости, раз она предпочитала держаться от него подальше. А вот интерес Элоизы его загадочность только подогревала. Это было как читать страшную историю при свете свечи: знаешь, что напугаешься до полусмерти, но все равно продолжаешь. И в любом случае Дэниел был куда предпочтительнее вчерашнего визитера – льстивого молодого джентльмена, который с придыханием называл ее самым прекрасным и обаятельным созданием, поглядывая при этом на столовое серебро и заискивая перед ее отцом.
Однако Роуз, несмотря на первоначальное нежелание, справилась с заданием на удивление хорошо. Получив разрешение сходить в деревню «по делам», она под предлогом разных поручений собрала всю необходимую информацию. Дэниел уезжал на поезде в шесть тридцать пять утра до Бранчестера, работал на одной из мебельных фабрик на окраине города и возвращался около семи двадцати вечера.
Роуз, будучи служанкой, могла свободно болтать и сплетничать с теми, с кем Элоизе было бы неловко разговаривать, так что она узнала от ближайшего соседа Торнбери, что молодой человек часто купается в Бране. Это объясняло его воскресное путешествие через рощу, когда Элоиза увязалась за ним. Пока все пели «У ног Иисуса», он, вероятнее всего, плыл среди плакучих ив и последних лимонно-желтых цветков золотарника. Очевидно, он пересекал рощу каштанов, чтобы добраться до уединенного участка реки, куда люди почти не ходили.
– Даже сейчас, в такую погоду? – ужаснулась Элоиза, едва представив Дэниела в ледяной воде посреди осенней реки.
– О, он плавает каждое воскресенье, в любое время года, – подтвердила Роуз. – Сказал учителю, что это куда полезнее для его души, чем слушать, как какой-нибудь религиозный фанатик втирает глупости простому народу.
– Слова истинного политического фанатика, – пробормотала Элоиза себе под нос, но ее уже захлестнуло видение загорелого тела рабочего, плывущего нагишом по холодной реке.
– Мне кажется, он подозревает меня, – добавила Роуз. – Он будто играет со мной, путает следы.
– Тогда поговори с ним напрямик, – подбодрила ее Элоиза. – Он же не кусается. К тому же ты, возможно, узнаешь что-то интересное. Он необычайно начитан! Гораздо больше, чем можно ожидать от человека его положения.
Сама Элоиза продолжала жадно поглощать книги, стыдясь своего былого невежества и стремясь расширить горизонты. Благодаря завязавшейся дружбе с отцом Дэниела, которого, как она вскоре выяснила, было до странности легко расположить к себе домашним пирогом, ей удалось одолжить несколько книг из библиотеки Торнбери – труды Энгельса и Маркса. Элоиза не полностью соглашалась с идеей всеобщего равенства – некоторые люди, по ее мнению, были попросту неисправимы, – но она стремилась постичь хотя бы теорию. Например, она все больше склонялась к мысли, что массы нуждаются в лучшем образовании, и Дэниел был тому ярчайшим примером. Вот кто мог бы многого достичь, если бы у него была возможность. Вдруг она, Элоиза, сможет предоставить ему такую…
– Роуз? – окликнула она горничную, когда та подошла к двери. – Ты ничего не хочешь рассказать?
Та нахмурилась.
– Например, о Билли Прайсе? – добавила Элоиза, и тогда Роуз смиренно покачала головой.
– О, мисс, я не знаю, что вам сказали; знаю только, что нашу кухарку слишком воодушевило то, что я якобы проявляю к нему интерес… Но мистер Прайс пугает меня даже больше, чем мистер Торнбери. У него и работы постоянной нет – то обувь чистит, то солому метет, то на улицах торгует. Он однажды пытался меня поцеловать, и с тех пор я стараюсь не оставаться с ним наедине.
– То есть ты не думаешь о браке?
– Ни в коем случае! – с ужасом воскликнула девушка. – Я лучше всю жизнь одна проживу, чем останусь с кем-то вроде него.
Элоиза покивала, а сама подумала, что ее горничная несколько преувеличила. Если Роуз избегала мужчин из-за одного неуместного поцелуя и боялась заговорить с Торнбери, то ей, скорее всего, и впрямь суждено было остаться старой девой. Мужчины бывают грубоваты, это правда, но не так уж и сложны.
Впрочем, перспектива того, что Роуз останется незамужней, Элоизу вполне устраивала.
– Выйдем на прогулку, – объявила Элоиза, – после утренней службы. Всего лишь одна небольшая прогулка по деревне, свежий воздух и мерная ходьба пойдут нам на пользу. Надень что-нибудь потеплее и обувь найди попрактичнее.
– Я могу понадобиться в доме, мисс, – возразила Роуз. – Миссис Бэнбери в два подает обед.
– Твоя задача – подмести решетки и накрыть стол до посещения церкви. А так кухарка и поваренок сами справятся. К тому же я всем сказала, что ты поможешь мне собирать каштаны. Можем оставить корзины у церковного крыльца и не возвращаться в дом.
То был сухой ноябрьский день, хотя на неделе температура резко упала. Каждое утро опавшие листья, ржавые, золотые, покрывались тонким слоем серебристого инея, а на окнах расцветали замысловатые узоры, похожие на папоротники.
После воскресной службы Элоиза своими глазами увидела, насколько нежелательное внимание оказывал Прайс бедной Роуз. Он загнал ее в капкан между надгробиями и большим тисом, и только вмешательство хозяйки заставило его отступить.
– У тебя, Роуз, миленькое личико, но нет приданого – вот твое несчастье, – сказала Элоиза, ласково погладив руку служанки. – А у Билли Прайса нет ни того ни другого.
Они обменялись улыбками, но улыбка Роуз быстро сошла на нет.
– Думаю, единственное, что у него есть, – это деньги. Потому что он предложил мне заплатить за мою благосклонность.
Уточнять, что подразумевалось под благосклонностью, не было нужды.
– Какая низость! – искренне возмутилась Элоиза. – Я поговорю с отцом, и он запретит Билли появляться в доме.
– Пожалуйста, ничего не говорите. Я не хочу создавать проблемы для кухарки.
Она была права. Их кухарка превосходно готовила, поэтому нельзя было рисковать: вдруг та расстроится и уйдет в другую семью.
Они продолжили собирать каштаны, и Элоиза была рада, что не забыла перчатки, ведь плоды прятались в колючей оболочке. Вскоре она подозвала Роуз и предложила углубиться в рощу.
– Я хочу посмотреть на реку, – сказала она, весело подпрыгивая под пестрыми деревьями и размахивая полупустой корзиной, редкие огненные листья кружились у них над головой на осеннем ветру.
Роуз послушно пошла за ней, и через несколько минут, петляя между массивными стволами, они вышли к воде. Река разлилась после мокрого и унылого октября и текла полноводно, стремительно.
– Давай погуляем на другом берегу. Переплывем реку, а за корзинами вернемся потом. У нас полно времени, день так и манит отправиться на поиски приключений!
– Правда, мисс, мне кажется…
– О, посмотри – лодка! Какая удача!
На самом деле Элоиза удачно заметила лодку еще на прошлой неделе, предвкушая предстоящую авантюру. Она знала, что Дэниел купается здесь по воскресеньям, и была рада найти старую деревянную посудину на берегу. Она попалась ей не сразу, надежно укрытая увядшими сорняками, потемневшими от мороза; и теперь Элоиза была уверена, что с таким суденышком легко справятся две юные леди.
– Сейчас слишком холодно, чтобы отважиться на такое безумство, – заявила Роуз на редкость красноречиво, и Элоиза даже расстроилась: где же дух приключений?
– Освободим ее от зарослей? – спросила она, и, хотя она говорила «мы», обе понимали, что делать все придется Роуз. – О, и еще нам понадобятся весла, – сказала она, пока ее горничная боролась с влажными коричневыми стеблями крапивы и мокрой травой, порой взвизгивая от колючек.
– Внутри есть пара, – подтвердила Роуз, все еще не проявляя воодушевления.
Вместе они дотащили лодку до воды. Элоиза терпеливо ждала, пока Роуз закрепляла ее у причала, забиралась внутрь и вставляла обшарпанные весла в уключины.
– Я никогда прежде не гребла, – с тревогой заметила Роуз. – Мы справимся?
– Уверена, что вместе мы справимся, – сказала Элоиза не без досады: как можно быть такой занудой, честное слово!
Они отвязали лодку, и Роуз помогла Элоизе оттолкнуть ее от берега, но очень скоро стало ясно: управлять судном было сложнее, чем предполагалось. Они сидели бок о бок, каждая с веслом, окуная его в воды мутной реки, но ни одна из них не знала, как грести правильно. Пока Элоиза пыталась плыть вперед, Роуз табанила. Через какое-то время им удалось немного скоординироваться, но лодка все равно не плыла туда, куда им хотелось.
– Мисс, по-моему, теперь ясно, почему лодку бросили… – Они дрейфовали к середине реки, когда Роуз указала на угол кормы: там появилась небольшая мутная лужа. Она увеличивалась на глазах.
Элоиза почувствовала нарастающую панику в груди.
– Быстрее! Надо вернуться к берегу!
Вода в лодке поднималась с пугающей скоростью. Скоро обувь Элоизы промокла. Роуз упала на колени, не думая о своей одежде, и начала вычерпывать воду прямо руками.
Элоиза попыталась встать и позвать на помощь, но лодка угрожающе качнулась, и леди поскользнулась, ударилась локтем и ойкнула.
– Мы утонем! – вскричала она, держась за ушибленную руку. – Я не умею плавать!
Отчаяние и абсолютный ужас охватили ее, и все, что она могла, – смотреть, как бедняжка Роуз, дрожа от холода и ветра, продолжает безнадежные попытки спасти их, вычерпывая воду.
Раздался громкий всплеск. Они обе обернулись; в воде показалась голова мужчины, круги расходились от места, где он нырнул.
Дэниел! Элоиза вознесла благодарственную молитву Богу. Они спасены.
Через несколько секунд он доплыл до них и схватился за борт лодки.
– Помогите мисс Хотон, – сказала Роуз, – а я поплыву сама. – Она уже стянула свои громоздкие юбки и теперь болтала ногами в воде. – Дайте мистеру Торнбери руку, мисс.
Дэниел помог Элоизе сесть на край лодки, которая при этом опасно накренилась. Девушка вцепилась в его крепкие руки и соскользнула в ледяную воду, изумленно вздохнув, когда холод пронзил ее до костей. Схватив ее под мышки и удерживая ее голову над водой, Дэниел сильными толчками направился к берегу. Там она выкарабкалась на сушу, ошеломленная тем, что только что произошло, и дрожащая всем телом.
Он усадил ее и набросил ей на плечи свою сухую куртку. Сам он был в мокрой насквозь одежде – очевидно, переполох застал его либо сразу после обычного заплыва, либо как раз перед ним. Элоиза наблюдала, как он возвращался к реке, чтобы вытащить трясущуюся Роуз из воды. Сама она позволила себе зарыться лицом в шерстяную ткань его куртки, вдыхая слабый запах его тела. В холодный воздух облачками пара вырывалось ее дыхание.
– Вы хотели купаться в такой ледяной воде? – крикнула она, указывая на реку. – Безумец!
– Согласен, для организма это шок, зато он пробуждает. Отец называет такие ощущения бодрящими.
– Бодрящими? – пропищала Элоиза. – Бодрит пробежка до почтового ящика зимним утром. А это едва не убило меня!
Увидев ярость на ее лице, он вдруг мягко улыбнулся. Она тоже не смогла долго сохранять серьезность, ведь приключение вышло забавным. Может, это было просто потрясение, может, облегчение, но через мгновение они оба рассмеялись.
Она чувствовала влечение к этому мужчине с первой же встречи, и его вызывающее, насмешливое поведение лишь подогревало ее интерес. Но эти сильные руки, державшие ее в воде, и забота, с которой он усадил ее на траву, – все это усилило ее чувство в тысячу раз.
