Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Карр

Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 81 (всего у книги 140 страниц)

47

Стивен не мог позволить дурным людям творить зло, подвергая опасности жителей дома на Бёрлингтон-сквер. Чтобы уберечь их, он должен был немедленно уехать и начать все заново на новом месте, в каком-нибудь другом крупном городе, например в Манчестере, где можно было бы затеряться, но при этом продолжать работать. Как ни жаль было времени, впустую потраченного на тщательную подготовку, Стивен понимал, что отступление неизбежно.

Он не сомневался, что будет искренне скучать по Агнес и Александру, и это было весьма неожиданно. Хотя чему тут удивляться: ведь эти люди проявили по отношению к Стивену доброту и пробудили в его сердце сострадание. Покупка цветов для Агнес и Джемаймы доставила ему необъяснимую радость, как и явное удовольствие, которое испытывал Александр от общения с ним. Эти чувства – вдохновение от бесед со стариком, ком в горле, когда домовладелица похлопывала его по руке, и даже нежная забота Джемаймы – были для Томпсона в новинку, а ведь, покинув дом на Бёрлингтон-сквер, он навеки их лишится. Но, как бы то ни было, выбора нет: он просто обязан уйти.

Стивен начал собирать свои скромные пожитки и решил незаметно исчезнуть в воскресенье ночью. Так, говорил он себе, будет гораздо проще, чем придумывать оправдание внезапному отъезду; но истинная причина заключалась в том, что прощание могло оказаться слишком тяжелым. Однако он должен был еще раз увидеться с Александром, пусть даже тот и не знал, что их встреча окажется последней.

– Так, значит, на самом деле на вас напали грабители? – проговорил Александр, когда они слушали на граммофоне концерт классической музыки. – Вы на прошлой неделе сказали, что якобы вам в глаз угодил мяч для крикета, а теперь выясняется, что все было иначе.

Прихожане в церкви тоже интересовались, откуда взялся фингал под глазом, и Стивен отвечал им то же самое: мальчишка на поле неосторожно запустил мяч.

Томпсон вздохнул, понимая, что должен сообщить старику хотя бы долю правды, и подозревая, что тот уже знает больше, чем кажется.

– Ну да, на меня напали. Двое мужчин подстерегли меня недалеко от дома и забрали все, даже карманные часы. Но я попросил мисс Хамфрис никому об этом не рассказывать. – Нетрудно было догадаться, откуда польский джентльмен узнал правду. – Слишком стыдно признаваться, что я не сумел защититься.

– Неужели у полиции нет никаких зацепок? – спросил Александр. – Наверняка это члены какой-нибудь банды. Они превращаются в настоящее бедствие: запугивают лавочников и содержат игорные притоны.

– Я не заявлял в полицию, – ответил Стивен. – Не хочу, чтобы в банке узнали.

– Мисс Хамфрис сказала, что у вас была при себе немалая сумма?

– Все произошло из-за моей собственной глупости. Наверное, я проявил неосторожность, когда убирал деньги в карман. За мной проследили от пивной, где я поужинал после тяжелого рабочего дня. Подкараулили в темном переулке и избили. Думаю, стоит возблагодарить судьбу за то, что все не обернулось еще хуже.

Стивен замолчал, вспоминая слова Агнес. А вдруг лучшие времена и правда близко? Может, стоит быть откровенным с новым другом и рассказать тому о своих обстоятельствах? Если уж он все равно собрался бежать, терять было нечего.

Томпсон с трудом сглотнул и признался:

– Если уж говорить начистоту, мое финансовое положение далеко от благополучия. После войны мне пришлось очень туго. Я получил место клерка в банке только благодаря одному человеку, которому когда-то помог. Потеря денег – страшный удар для меня.

– Да, мы с мисс Хамфрис подозревали нечто в этом роде. Вас выдала одежда, немного поношенная и старомодная.

Ну надо же! Стивен думал, что сумел всех провести, а эта проницательная парочка, оказывается, давно поняла, что дела его обстояли не так радужно, как он пытался показать окружающим. Однако же… осознание того, что Стивен не столь удачлив и в его жизни есть доля притворства, почему-то лишь еще больше располагало к нему и Агнес, и Александра. Воистину, люди странные создания.

– Я хочу, чтобы вы это взяли, – проговорил вдруг мистер Горски, протягивая ему плотный кремовый конверт.

Стивен приоткрыл клапан и вытащил целую пачку черно-белых банкнот. Он уставился на них, разинув рот, потрясенный до глубины души. Прокручивая в голове различные сценарии, он даже в самых смелых мечтах не представлял себе ничего подобного.

Александр заметил его изумление.

– Мисс Хамфрис сказала, что при вас была крупная сумма. Этого хватит?

Стивен окинул взглядом пачку купюр, не в силах осмыслить поступок старика. Все в доме относились к нему с такой добротой, что это было почти невыносимо.

– Я не могу принять от вас деньги, – пробормотал он, и сам не веря, что эти слова слетают с его уст.

Очарование Бёрлингтон-сквер действовало на него слишком сильно.

– Вздор. Я понимаю, что гордость не позволяет. Но у вас есть приличная работа, и я знаю, что вы – парень надежный. Мне эти деньги без надобности, и я не могу смотреть, как хороший человек страдает оттого, что какие-то подонки силой отобрали у него честный заработок. Вы были очень щедры в мой день рождения и взяли все расходы на себя. – Александр пожал плечами. – Теперь моя очередь отплатить вам за добро. Потом вернете, если захотите. Но, если честно, мне все равно, увижу ли я эти деньги снова. Добрые дела не забываются.

Стивен был потрясен: он никак не ожидал такой щедрости после столь короткого знакомства. Агнес оказалась совершенно права, называя мистера Горски лучшим из людей. Может, Бог и правда существует и, видя, как отчаянно Стивен старается встать на ноги, вознаградил его за заботу об Александре.

– У меня просто нет слов, чтобы отблагодарить вас. И я непременно верну все, до последнего пенни, как только мои дела наладятся. Даю слово.

– Это ваш выбор, но, по-моему, вы уже отплатили мне временем и дружбой. Для одинокого старика это дороже денег. Насколько я знаю, у меня не осталось родни, поэтому давайте выпьем за дружбу. Ведь это почти то же самое, что и родство, верно? – И старик выразительно указал на буфет.

Стивен встал, налил им обоим по бокалу портвейна и вернулся к Александру. Мгновение назад он обдумывал ночной побег, его сердце сжималось от осознания необходимости искать себе новое жилье, сочинять очередную биографию и начинать все заново. А теперь его проблемы чудесным образом разрешились потому лишь, что он проявил немного доброты и участия к старику.

– Вы даже не представляете, – продолжал между тем Александр, – что сделали для меня. Признаюсь, в последнее время меня посещали очень мрачные мысли: я даже подумывал, что день рождения может стать подходящим моментом, чтобы уйти. А теперь я снова обрел друзей и смысл жизни.

Стивен понял, что сейчас самое время рассказать свою историю. Прежде он думал, что еще рано, да и риск слишком велик, но Александр оказался не менее сентиментальным, чем Агнес.

– За дружбу, – провозгласил он, чокаясь со стариком. – Ведь у меня, как и у вас, нет семьи, поэтому ваша дружба значит для меня не меньше. – Он прочистил горло. – Как вы знаете, я подкидыш. Почему меня бросили во младенчестве? Этого я никогда не узнаю. Понятия не имею, кто мои родители и откуда я родом. А то, что меня нашли именно под Рождество, придает истории особую горечь…

Бокал Александра застыл в воздухе, портвейн задрожал в его трясущейся руке. На лице старика отразилось смятение.

Стивен нахмурился и продолжил:

– Ну да, я подкидыш, как это ни печально. Я изо всех сил старался не пробуждать у вас воспоминаний о потерянном сыне и не желал уронить себя в ваших глазах, но при этом всегда был честен насчет своего происхождения. Довольно странное совпадение, но, с другой стороны, нас ведь таких много.

– Под Рождество, вы сказали? – переспросил старик.

– Да. Скорее всего, я появился на свет на день-два раньше, но меня оставили на пороге богатого лондонского дома как раз под Рождество. – Стивен невесело усмехнулся. – Детские приюты всегда переполнены, ведь каждую неделю рождаются сотни внебрачных детей. Возможно, мать не захотела отдавать меня в приют, зная, что младенцы там мрут как мухи, и понадеялась, что сумеет устроить мою судьбу лучше. Мне нравится так думать, хотя моя жизнь сложилась не так, как она, вероятно, мечтала.

Александр по-прежнему смотрел на собеседника, разинув рот. Бокал с нетронутым портвейном покоился у него на коленях, но старик подался вперед, словно боясь пропустить хоть слово.

– Позвольте спросить, а сообщили ли вам какие-либо подробности?

Стивен потер лоб и опустился в кресло, в котором сидел всегда, когда навещал соседа.

– Об этом трудно говорить. Простите мое волнение, но мне известно очень немного. Только то, что меня подбросили на порог одного из лондонских домов под Рождество, а родился я, скорее всего, за день-два до этого. При мне не было ничего, что помогло бы установить личность родителей. Считалось, что меня оставила мать. Если в одеяльце и был какой-то знак вроде медальона, мне об этом никогда не говорили – он мог легко затеряться или быть украден. Ни о какой записке мне также не известно. Насколько я знаю, имени мне тоже не дали.

Александр волновался все больше, ерзая в кресле. Выражение его лица не позволяло понять, что он чувствует.

– А в каком году вы родились? – Голос старика дрожал и был едва слышен.

– В одна тысяча восемьсот семьдесят седьмом. Мне скоро исполнится пятьдесят, – ответил Стивен и поспешил продолжить рассказ: – Если моя мать надеялась, что меня усыновят богатые владельцы особняка, то глубоко ошиблась. Им и в голову не пришло брать ребенка неизвестного происхождения, но, по крайней мере, они пристроили меня в приемную семью. В январе я обрел приют в сельской местности, в Хартфордшире, в доме одной бездетной фермерской пары. Полагаю, они взяли меня в надежде получить помощника по хозяйству, ну и чтобы было кому оставить в наследство землю. Они не были особенно ласковыми, но и чрезмерной жестокости не проявляли. Если бы не вмешалась судьба, я, вероятно, жил бы вполне сносно.

Стивен вздохнул и сделал быстрый глоток портвейна: от долгих разговоров пересохло во рту.

– Видите ли, когда мне исполнилось пять лет, моя приемная мать неожиданно забеременела, хотя врачи и полагали, что это невозможно, и родила мальчика. И я вдруг оказался лишним. Мне постоянно напоминали, что я подкидыш, и с годами мое положение стало невыносимым. Мой названый брат откровенно ненавидел меня, и в конце концов я оборвал с ними все связи. С тех пор я сам прокладываю себе путь в жизни и, к счастью, сумел построить карьеру благодаря любви к цифрам.

К этому моменту Александр уже открыто плакал. Его рука потянулась вперед, словно он хотел прикоснуться к Стивену.

– Что случилось? Я вас чем-то огорчил? Что я такого сказал? – Стивен поставил бокал на столик и опустился на колени у ног друга.

Рука Александра легла ему на плечо, дыхание сбилось, а морщинистое лицо утратило краски. Неужели сердечный приступ? На мгновение Стивен запаниковал. Неужели он по глупости погубил старика своим рассказом?

– То, что вы говорите, мой мальчик, настолько невероятно, что я едва могу поверить собственным ушам. Алина последовала за мной в Англию, не зная, что я к тому времени уже перебрался в Париж, но ребенок родился на месяц раньше срока, и она произвела его на свет в одиночестве, а потом оставила на ступенях богатого лондонского особняка. После чего успела написать Эрне последнее письмо, в котором призналась сестре во всем и сообщила, что надежды больше нет. Вскоре она умерла в дешевом пансионе в Степни. А мальчик… мой сын… судьба его осталась неизвестной. Алина не назвала в письме адрес дома, куда подкинула младенца. Знаю лишь, что все это случилось под Рождество одна тысяча восемьсот семьдесят седьмого года.

48

В комнате повисла гнетущая тишина. Сердце Стивена Томпсона колотилось так же быстро, как, наверное, и сердце Александра Горски. Еще до того, как его друг снова заговорил, Стивен понял, что его жизнь вот-вот изменится самым невероятным образом.

– Неужели… Возможно ли… что ты – мой сын? – произнес старик, и его влажные глаза недоверчиво заморгали в отчаянной попытке удержать слезы. – В наших историях слишком много совпадений, чтобы это могло быть простой случайностью. Мне трудно поверить, что ты стоишь передо мной, мой мальчик. Подумать только: из всех домов Лондона, где сдают комнаты, ты оказался именно здесь. Вероятность этого так ничтожна, что только высшая сила могла свести нас вместе. Иначе как чудом это и не назовешь.

Александр поднял глаза к небу и пробормотал: «Dzięki Bogu!»[52] 52
   Слава богу! (польск.)


[Закрыть], протягивая руки к Стивену. Тот приблизился и позволил обнять себя. В хрупких на вид руках старика таилась неожиданная сила, хотя пальцы почти не слушались его. Теплая влага просочилась за воротник Томпсона, когда Горски уткнулся заплаканным лицом ему в шею. Стивен тоже позволил себе заплакать. Он никогда не отличался чувствительностью, но понимал: если когда и стоило пустить слезу, то именно сейчас.

Он отстранился и покачал головой:

– Ни у вас, ни у меня нет доказательств. Лишь совпадение даты и схожая история. Я не могу ни назвать адрес того дома, куда меня подбросили, ни обратиться с вопросом к приемным родителям – те давно умерли, а с их родным сыном я связи не поддерживаю.

– А нужны ли доказательства? – спросил старик. – Разве ты не видишь в этом руку Господа? Разве в душе не чувствуешь, что это знак свыше?

Стивен вновь опустился на колени:

– Вероятно, вы правы. Музыка всегда манила меня, и с тех пор как наши пути пересеклись, я ощущал необъяснимую связь с вами. – Он покачал головой. – Может быть, это действительно зов крови. Но, если это правда… отец… – Он попробовал произнести это слово, и оно прозвучало непривычно, однако приятно. – Ты должен знать, что до встречи с тобой я жил вовсе не безупречно, и…

– Замолчи! – велел Александр. – Все мы далеки от совершенства, а ты сумел многого добиться, несмотря на простое происхождение. Я горжусь тобой, сынок. Нет нужды говорить о прошлом. Главное, что ты выжил и сейчас здесь. Мы больше не одиноки в этом мире. Как вспомню, какой пустой казалась моя жизнь еще несколько недель назад. А теперь у меня вдруг появилось ради чего жить… – Его голос дрожал от избытка чувств. – Ну не чудо ли это: мой сын вернулся ко мне. «Бог в своих небесах – и в порядке мир!»[53] 53
   Цитата из поэмы Роберта Браунинга «Пиппа проходит» в переводе Николая Гумилева.


[Закрыть]

– Господи, помилуй, и слава Всевышнему, вот это новость! – воскликнула Агнес, когда ей все рассказали. Изумление пожилой леди было так велико, что она плюхнулась на стоявший в кухне стул и едва не раздавила спящего там Инки. – Подумать только, ведь если бы я не выбрала вас, мистер Томпсон, чтобы сдать комнаты, вы бы, возможно, так никогда и не нашли друг друга.

Дальнейшие события развивались стремительно. Поразительное сходство между печальной историей Стивена и сведениями, которые Эрна сообщила о своей сестре, убедило Александра в том, что потерянное дитя вернулось к нему. Долги Стивена были погашены, а здоровье пожилого джентльмена заметно улучшилось. Человек, которого теперь называли отцом, готовился искупить свою вину перед сыном не только деньгами, но и сердцем.

Однако удивительное известие обрадовало не всех. Стивен случайно подслушал, как Гилберт в кухне допрашивал Агнес, подозревая, что та могла рассказать мистеру Томпсону подробности трагической истории Алины. Но хозяйка яростно это отрицала.

– Единственным, кому мистер Горски по-настоящему доверял, был мистер Блэндфорд, – настаивала она. – Думаю, с мужчинами ему было проще откровенничать о своих любовных похождениях. Мне он только сказал, что у него был внебрачный ребенок, чья мать умерла.

– Слишком уж удивительное совпадение, – фыркнул Гилберт. Он сомневался, и Стивен не мог его за это осуждать. – Я всегда настороженно отношусь к совпадениям.

– И все же они случаются, – возразила Агнес. – Взять хотя бы «непотопляемую» Вайолет Джессоп, которая благополучно пережила аж три страшных кораблекрушения: «Олимпика», «Титаника» и «Британника». Или Марка Твена, который родился и умер в те дни, когда на небе появилась комета Галлея. Попробуйте-ка это объяснить…

Стивен был благодарен Агнес за поддержку и не сомневался, что вечно бледный и угрюмый молодой человек, у которого в жизни были только стеклянные фотопластинки и проявитель, страшно ему завидует. Стивен отчасти даже жалел Гилберта; хозяйка посетовала, что с исчезновением Мерси из его жизни ушла радость. Стивена так и подмывало сказать: «Что-то я не замечал, чтобы этот мрачный тип хоть раз чему-нибудь порадовался!» – однако он благоразумно оставил резкое замечание при себе. Бедный парень явно питал нежные чувства к молодой вдове, хотя неудача в любви не давала ему права вымещать свою злость на более удачливом соседе.

Александр и Стивен провели несколько ночей, разговаривая до рассвета. Подобно влюбленным, жаждущим знать друг о друге все, они делились историями своих жизней. Стивен хотел начать с чистого листа – подальше от Беккера, от лжи о своей работе, от риска встретить неприятных людей из прошлого. Он знал, что возвращение на родину обрадует Александра, да и его самого полное обновление жизни вполне устраивало. К тому же впервые за много лет он искренне заботился о том, чтобы другой человек был счастлив. Они договорились переехать в Польшу и снять квартиру на окраине Варшавы, чем сильно огорчили Агнес.

– Ну вот, теперь придется снова давать объявления о сдаче комнат, и это меня тревожит. В прошлый раз принять решение оказалось нелегко, а теперь освободятся сразу и второй, и третий этажи. Я буду очень по вам скучать, мистер Горски. Вы прожили здесь так долго и стали мне как родной.

Они снова сидели за обеденным столом в комнате Александра. Гилберт нехотя присоединился к прощальному ужину.

– И все же вы до сих пор так и не называете меня по имени. – Александр улыбнулся хозяйке. – Как бы то ни было, мы настаиваем, чтобы вы обязательно навестили нас, когда мы устроимся на новом месте. Вы ведь всегда мечтали о путешествиях.

– О да, в сердце у меня все еще живет желание попробовать овечий сыр в Закопане, посидеть на песчаных пляжах на берегу Вислы и увидеть прекрасные замки, – призналась Агнес. – Но я не уверена, что мои колени выдержат испытание. Присылайте побольше открыток, я добавлю их в свой альбом. Сейчас в доме все вверх дном, особенно после исчезновения Мерси, так что мне не до поездок за границу.

Три пары глаз одновременно обратились к Гилберту, который теребил в руках вышитую льняную салфетку и старательно избегал встречаться взглядом с кем-либо за столом.

– Я попросила Джемайму помочь мне с готовкой и стиркой, – продолжила Агнес, – ведь я по-прежнему буду предлагать жильцам эти услуги. Честно говоря, не знаю, почему не подумала о ней раньше. Наверное, потому что она постоянно была беременна, да и язычок у нее острый. Но бедняжка с каждым днем выглядит все несчастнее, и я подумала: может, ей не хватает общения со взрослыми, она ведь проводит все время с детьми. Разумеется, это лишь временное решение проблемы. Уверена, оглянуться не успеешь, как окажется, что Джемайма опять ждет ребенка… – Пожилая дама вздохнула. – Может, Николас наконец получит сына и успокоится. Но как же чудесно будет видеть девочек здесь, на кухне. Неутомимая энергия молодости почти заставляет забыть о боли и усталости.

– Если свадьба в декабре, то вполне вероятно, что к весне ваша племянница тоже будет ждать ребенка, – заметил Александр, наклоняясь к тарелке и поднося ко рту ложку супа из лука-порея и картофеля. – Так что в обозримом будущем у вас появится внучатый племянник или племянница.

– Уверена, материнство пойдет Кларе на пользу. Она отчаянно ищет чего-то, да вот только, похоже, сама не понимает, чего именно. Жаль, что у нас не было больше времени, чтобы поговорить. Мне всегда казалось, будто девочка хотела чем-то со мной поделиться, но не смогла подобрать правильные слова.

– Как досадно, что мне не довелось встретиться с вашей племянницей, – посетовал Стивен.

– На следующей неделе Клара с матерью приедут в Лондон, чтобы готовиться к свадьбе, – ответила Агнес. – Я пригласила их обеих на ужин во вторник. Дафна хочет показать мне каталог, по которому они выбрали приданое. Буду очень рада, если вы тоже заглянете.

Стивен откашлялся:

– Очень любезно с вашей стороны, но, боюсь, у меня на этот вечер планы. Столько всего нужно уладить, прежде чем мы с отцом покинем берега Англии. Какая жалость. Я бы очень хотел познакомиться с вашей сестрой и племянницей.

– За семью! – Сидевший во главе стола Александр поднял бокал. – И за Агнес, которая приютила нас всех и превратила в подобие семьи.

– За семью, – отозвались все.

На короткий миг Стивен Томпсон вспомнил свою настоящую семью: мать, отца и четверых братьев, живших в Хекстоне, графство Хартфордшир, в поместье Реджинальда Гудвина. Потом он отогнал эти мысли как не заслуживающие внимания. Родня отвернулась от него, когда он угодил в тюрьму, и вычеркнула из своей жизни. И вот теперь он смеялся последним, ибо оказался умнее всех. Когда судьба подкинула шанс, он ухватился за него. После случайного разговора с болтливым пьяницей в «Безумном Шляпнике» потребовалось лишь немного ловкости и сообразительности, чтобы убрать глупца со сцены, вселиться в комнаты мистера Блэндфорда и стать кукушонком в неожиданно уютном гнезде.

Он улыбнулся доверчивому богатому старику напротив, который так жаждал искупить свою вину, что предпочел не докапываться до правды. Александр Горски видел то, что хотел видеть, и, в сущности, был от этого только счастливее.

Агнес всегда говорила, что счастье важнее богатства. А у Стивена и того и другого вскоре будет в избытке.