Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Карр

Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 140 страниц)

Глава 23

На следующее утро я решил обойти принадлежащие мне жилые дома. В квартире на Квигли-стрит плотник из Гватемалы перебирал пол. Я потолковал с садовником, который не стриг лужайку вот уже шесть недель, посетил несколько разных мест и составил план работы для Мофаса.

Затем поехал в его офис.

Он натужно кашлял в большой желтый платок. Задыхаясь от кашля, Мофас сообщил, что люди Декампо согласились на мои требования.

– Мистер Декампо сам позвонил мне, – просипел Мофас.

– Вот это настоящий белый человек.

Мои слова вызвали у него еще более жестокий приступ кашля, и я пожалел о них. Все тело Мофаса сотрясалось, из глаз текли слезы.

Кашляя и отплевываясь, он пробормотал:

– Вы подпишете с ними контракт?

Я не решался сказать ему правду, опасаясь, как бы он не рухнул замертво.

– Ну что ж, давай встретимся с ними и посмотрим, что они там написали.

Я не собирался позволить этим ворюгам обокрасть меня. Если главная дорога пройдет рядом с моим участком, мне удастся заключить сделку с банком и оставить себе сто процентов прибыли.

– Можно позвонить? – спросил я.

– Мне все равно пора домой, – ответил Мофас. – Это простуда сведет меня в могилу.

Он надел шляпу и пальто, сгорбившись под его тяжестью. С лестницы до меня все еще доносился кашель Мофаса.

Я сел и набрал хорошо знакомый номер.

– Больница «Темпл», – ответил гнусавый голос белой женщины.

– Шестой этаж, родильное отделение, пожалуйста.

Наступила пауза, сопровождаемая гудками и щелчками в телефонной трубке. Наконец послышался более глубокий голос:

– Родильное отделение.

– Регину Роулинз, пожалуйста.

– Она сейчас занята. Кто ее просит?

– Луиза, – сказал я. – Позовите, пожалуйста, мою жену.

– Изи?

– Как жизнь, Луиза? Я слышал от Регины, что вы снова начали работать.

– Все отлично, дорогой. – Я представил себе широкую улыбку. – Что-то мы давно не виделись.

– Регина поблизости?

– Неужели вы так влюблены в жену, что не хотите сказать и доброго слова другой женщине?

– С такой красавицей, как вы, опасно заигрывать, Луиза.

– Ну вот, это другое дело.

Наконец моя жена подошла к телефону:

– Привет, дорогой.

– Здравствуй, детка.

– Он сдавал анализы в «Окснарде», это обычная больница, но при ней филиал от военно-морского флота. Он был моряком в торговом флоте, и его лечение оплатили.

– Он все еще лечится там?

– Уже давно нет. Последний раз он был там в тридцать восьмом году и лечился только три месяца. Сотрудник больницы сказал, что, вероятно, сейчас он серьезно болен, если не лечится в другом месте.

– У тебя есть его адрес?

– Только указанный им самим. 2489, Стокард-стрит, Окленд, Калифорния. Номер телефона: Аксминистер 2–854.

Я записал все в блокнот, лежащий на столе Мофаса.

– Приглашаю тебя в ресторан, если ты попросишь Габби Ли посидеть с детьми.

– Я не могу сегодня, малыш. – В ее голосе звучало огорчение. – Я потратила столько времени, добывая сведения для тебя, что мне пришлось пообещать мисс Батлер задержаться сегодня.

– Может, задержишься завтра вечером?

– Мне нужно бежать, дорогой. Счастливо.

Положив телефонную трубку, я почувствовал ужасное одиночество. Мне приходилось хранить в тайне все, что я имел, и все, что делал. Никто не знал, что я такое. Разве что Маус и Мофас, и те отчасти. Но ведь они не самые близкие для меня люди. Наверное, Регина права и надо рассказать ей все о себе. Однако при одной мысли об этом меня прошиб холодный пот, словно моя жизнь подвергалась смертельной опасности.

Куинтена Нейлора я застал на месте, позвонив ему.

– В чем дело, Роулинз?

– Если я поймаю убийцу, мне тоже дадут награду?

– Конечно, если поймаешь.

– А если его нет в городе?

– Где же он?

– На севере.

– В Окленде?

– С чего ты взял? Почему назвал не Сан-Франциско?

– Что ты разнюхал, Роулинз? – спросил Куинтен тоном полицейского.

– Я рассказал тебе про бар «Аретта» и про Грегори Джуэла, а ты так ничего и не сделал, лейтенант. Теперь мне придется найти убийцу самому.

Может, он и ответил мне, но я не слышал, потому что положил трубку.

Я позвонил Маусу и сказал ему о вознаграждении. Мы договорились встретиться возле дома Минни в четыре утра.

– Зачем тебе туда ехать? – спросила Регина, пока я укладывал дорожную сумку на два-три дня.

– Я же объяснил: обещано вознаграждение в пятнадцать тысяч долларов тому, кто поймает убийцу. Это же куча денег!

– Но ты ведь уже сообщил им, где он. Теперь, если они его поймают, ты все равно получишь свои деньги.

Что я мог ответить? Она была права. Но я взялся за это дело и чувствовал, что должен довести его до конца. Так или иначе, пока мы не выяснили отношения, находиться в доме было для меня пыткой. Значит, нужно было на время уехать.

– Ты все равно не поймешь, – ответил я.

– О, я все прекрасно понимаю. Ты такой же проходимец, как и Маус. Тебе нравится шляться по улицам в обществе уголовников.

– О чем ты?

– Думаешь, я ничего о тебе не знаю? Ведь так? Мне известны все твои секреты, Изи. Я много слышала о тебе и младшем Форнее, и Джоппи Снегге, и Реверенде Тауне. Да и сама вижу: ты утверждаешь, будто работаешь на Мофаса, а сам ничего не делаешь. В своем доме ничего нельзя утаить.

– Я должен уехать, вот и все. Мы обсудим это, когда я вернусь.

Регина положила ладонь мне на грудь, а потом ткнула в нее пальцем.

Мы молчали.

Я хотел сказать Регине, что люблю ее, но понимал, что не это она хочет услышать.

– Будь откровеннее со мной, Изи, я должна знать, что нужна тебе. Мало просто отдавать деньги, я не хочу быть только матерью твоих детей.

– Хорошо…

Прижав руку к моему сердцу, она остановила меня:

– Ш-ш-ш. Дай мне сказать. Женщину не удержать, если тебе не нужна ее любовь. Ты же знаешь, что я работаю, но ни разу не спросил меня о деньгах, так зачем же я работаю? Ты меняешь ребенку пеленки, поливаешь лужайку, даже сам пришиваешь себе пуговицы. Ты ни разу ни о чем не попросил меня, Изи. Ни разу.

Я всегда считал, что главное – помогать людям. Тогда ты нравишься им. Возможно, они даже любят тебя. Никому не нужны нытики. Я плакал, когда умерла моя мама. Я плакал, когда отец бросил ее. Может, поэтому никому и не нравился? Да, большинство крутых мужиков возвращается вечером к женам и жалуется на свою трудную жизнь. Но что может понравиться женщине в таком мужчине?

Глава 24

Маус спал на сиденье рядом со мной. Скальные и песчаные утесы Калифорнии возвышались над нами справа. Из-за них поднималось солнце. Слева океан, преодолевая серую пелену сна, превращался в глубокое чудо.

Я следил за чайками и крачками, кружившимися в дымке утреннего тумана. Причудливые кактусы стояли под такими невероятными углами, словно воткнулись в землю, падая с обрыва. Крошечные пурпурные цветы усеяли виноградные лозы по обе стороны дороги.

Мой «крайслер» был единственной машиной на всей тихоокеанской автостраде. Я чувствовал себя энергичным, сильным и способным навести порядок в окружающем мире.

Гул мотора пронизывал меня до костей. Мне хотелось умчаться на край света.

– Эй, Изи, – прохрипел Маус.

– Ты уже проснулся?

– Что за глупая улыбка у тебя на лице?

– Счастлив, что живу, Реймонд. Просто счастлив.

Он потянулся и зевнул.

– Ты, видно, не в своем уме, если улыбаешься в такую рань. Черт возьми, как это возможно?

– На заднем сиденье термос с кофе. Там же и сэндвичи с вареньем.

Маус навалился на сэндвичи и налил мне чашку кофе. Солнце поднялось над утесами и сверкало, отражаясь от глади моря. В первый раз за всю неделю не виски привело меня в хорошее настроение. Однако при этой мысли мне захотелось выпить.

Мы проехали Оксфорд, Вентуру и Санта-Барбару. Автострада номер 1 петляла, то удаляясь от побережья, то приближаясь к нему. Этой извилистой дорогой пользовались в основном легковые машины, так как автострада номер 101 напрямую соединяла Сан-Франциско и Лос-Анджелес.

Мы заговорили лишь через несколько часов. Я любовался пейзажами, а Маус больше привык к ночной жизни.

Когда мы проехали 200 миль, он спросил:

– Что случилось на севере?

– Джей Ти Сандерс живет в Окленде. Это все, что мне известно.

– Что ты собираешься делать, когда мы найдем его?

– Мы о нем ничего не знаем, Реймонд. А что, если это несчастный простофиля, попавший в опасное время в опасное место? Мы только понаблюдаем за ним и сообщим полиции его адрес.

– А если он скроется?

– Не скроется.

– Почему ты так думаешь?

– Он нас не увидит, так зачем же ему скрываться?

Маус кивнул и пожал плечами:

– Посмотрим.

К двенадцати часам, миновав Сан-Хосе, мы приблизились к горам Санта-Крус.

– Ты знал кого-нибудь, кто принимал сульфамидные препараты от сифилиса? – спросил я.

– Да я сам принимал.

– Что?

– Я посещал проклятую больницу шесть месяцев. А они хотели, чтобы я ходил туда пять лет.

– И ты бросил лечиться?

– Конечно. Черт бы их побрал! Я ненавидел это лекарство. Представь себе, ты приходишь, они делают укол, и тут же у тебя появляется отвратительный вкус во рту. Мне даже страшно вспомнить.

– Реймонд, ты должен обратиться к врачу.

– Почему?

– Потому что сифилис поражает весь организм, а последствия появляются много позже.

– У меня нет сифилиса.

– Но ты же говорил…

– Я сказал, что лечился. Когда был мальчишкой, у меня вскочил прыщик на члене, а моя подружка Кловис не желала трахаться, пока я не покажусь доктору. Он посмотрел на мой член и сказал «сифилис». И мне начали делать уколы каждую неделю.

– Может быть, он определил сифилис с одного взгляда?

Но сам я не верил в это.

– Нет. Я точно знаю, потому что однажды мы напились с Джо Декстером и записались в армию. Когда пришло время призыва, я прикинулся дурачком и отказался, сославшись на сифилис. Но большой босс сказал мне, что все проверки дали хорошие результаты. У меня никогда и не было сифилиса.

Одно время белые доктора думали, что большинство негров заражены венерическими болезнями. Вполне возможно, что они не считали нужным даже делать анализы.

– Так почему же они не забрали тебя в армию? – спросил я.

– В тот же день они получили мою тюремную анкету и сказали, что меня призовут, когда положение на фронте ухудшится. Но оно не стало настолько плохим, чтобы меня призвали.

Последние несколько лет я останавливался в мотеле «Галакси» на Ломбард-стрит. Там брали всего десять долларов за ночь, и владельцы мотеля, старые супруги Райли, знали меня. Их родители, ирландцы, эмигрировали в США. У стариков был мягкий выговор и ласковые улыбки.

– Привет, Изи, – сказал мистер Райли, когда я зашел в его стеклянный офис. – Давненько вас здесь не было.

На полке у стены лежали карты, расписания паромов и туристские справочники.

– У меня слишком много работы в Лос-Анджелесе. Слишком много.

– Как здоровье жены?

– Прекрасно. А как поживает миссис Райли?

– Она дома с внуками. У Сесилии родились близнецы в июне.

Я снял комнату с двумя двуспальными кроватями и телевизором. Потом попросил мистера Райли соединить меня с номером Аксминистер 2–854. Ответил некто Карл Бендер, не знавший ни Сандерса, ни меня. Я попытался выяснить, давно ли у него этот номер телефона и по какому адресу он проживает, но так и не получил ответа.

– Что теперь? – поинтересовался Маус.

– Понятия не имею. По этому адресу он жил двадцать лет назад.

– Двадцать лет! Да я сменил сотню мест за двадцать лет.

– И в каждом тебя наверняка все еще помнят.

Мальчишеская улыбка Мауса обезоруживала, но не вводила меня в заблуждение. Я не раз видел, как он расправлялся с мужиками, вооруженными с головы до пят.

За окном темнело. Ломбард-стрит прорезали фары машин. Две проститутки сняли комнату по соседству с нами и приступили к делу. Мы с Маусом вдоволь повеселились, потому что с каждым клиентом они расправлялись ровно за пять минут. Стены были не толще бумаги, и мы все прекрасно слышали.

– Нет, нет, деньги вперед, – говорила одна из них.

Потом доносилось мужское дыхание и шорох снимаемой одежды.

– О! – вскрикивала проститутка, хотя клиент еще не успел даже добраться до нее. И потом: – Давай, давай!

Затем клиент издавал стон, в котором чувствовалось разочарование. Наверное, то же самое испытывает посетитель луна-парка, когда попадает точно в центр пирамиды пустых молочных бутылок, но не сбивает ни одну из них.

– Что будем делать, Изи? – спросил Маус около восьми. – Давай займемся делом, или я пойду и отдам свои деньги этим девицам в соседней комнате.

– Поехали в Окленд и посмотрим тот дом, где жил Джей Ти Сандерс, – предложил я.

– Давай, давай! – отозвалась одна из девиц в соседней комнате.

Глава 25

Мы ехали по нижнему уровню моста через залив. Была пятница, вечерело, и тысяч десять машин куда-то устремлялись. В зеркало заднего обозрения я видел дрожащие огни Сан-Франциско над вереницей быстрых и вертких автомобилей.

В Окленде было на целых пятнадцать градусов теплее, чем в Сан-Франциско. Мне стало жарко, и я расстегнул ворот рубашки.

На трехэтажном доме номер 2489 по Стокард-стрит краска облупилась так давно, что деревянная обшивка посерела.

Толстая женщина сидела на крыльце, обмахиваясь веером. Два маленьких мальчишки бегали вокруг нее с деревянными дощечками в руках.

– Бэнг, бэнг, бэнг, бэнг! – кричал один из них.

– Бум, бум, бум! – отвечал другой, имитируя пушечные выстрелы.

Темнокожая седая женщина с моложавым лицом не обращала внимания на разгоревшуюся войну.

– Мэм! – Я поднялся на две ступеньки, и мальчики застыли, забыв о деревянных ружьях.

Женщина продолжала обмахиваться веером, сосредоточенно вглядываясь во что-то на противоположной стороне улицы.

Я поднялся еще на одну ступеньку и повторил:

– Мэм?

Открытые рты мальчиков напоминали мухоловки, как говорила моя мама.

– Да? – Она по-прежнему не сводила глаз с другой стороны улицы.

Посмотрев туда, я заметил только мелькание телевизионного экрана в одном из окон. Изображение я не мог разобрать, да и она тоже.

– Что вам нужно? – спросила женщина.

– Живет ли где-то здесь семья Сандерс?

– Нет. – Она подалась вперед, показывая, что занята.

– Бэнг, бэнг, бэнг!

– Может, они когда-то жили здесь?

– Возможно, мистер. Откуда мне знать?

Мальчишка-артиллерист воспользовался мною как укрытием. Он стрелял из своей деревянной пушки, а его противник прятался за женщиной.

Маус сидел на капоте машины и курил.

Я стоял рядом с женщиной, уставившейся в телевизор.

Вдруг она запрокинула голову и крикнула:

– Нат!

Окно этажом выше открылось, и скрипучий голос ответил:

– Да?

– Тут мужчины спрашивают, не жил ли здесь… – Она повернулась ко мне: – Как его имя?

Я сказал.

– Сандерс! – крикнула она. – Он когда-нибудь жил здесь?

– Поднимитесь наверх, – ответил скрипучий голос. – Номер…

– Сэр? – Я остановился у двери, закрытой сетчатым экраном.

Нат, кто бы он ни был, обитал в основном в своей гостиной, где я увидел кровать, стол с электроплиткой и тостером, а также книжную полку, заваленную журналами.

Старик с трудом поднялся со стула с помощью двух костылей и медленно направился к двери. На то, чтобы передвинуть костыль, у него уходила целая минута. Я подумал, хватил ли у старика сил открыть дверь.

– Добрый вечер, молодой человек.

Казалось, мы целую вечность шли от двери к его стулу у окна.

– Жарко на улице? – спросил он.

Я кивнул.

– Почему у вас сетчатый экран на двери? Здесь что, много мух?

– Я люблю, чтобы дверь была открыта, а эти проклятые мальчишки заходят и воруют печенье, если я вздремну.

– О!

– Вас интересуют Сандерсы, не так ли?

– Вы их знаете?

– Натаинел Блай, – представился он, но я не сразу догадался, что это его имя.

– Винсент Чарльз, – ответил я.

– Зачем это они вам вдруг понадобились после стольких лет, мистер Чарльз?

– Я знаю их сына Джей Ти Сандерса.

Он кивнул, а у меня екнуло сердце.

– Когда-то мы вместе служили в торговом флоте, и Джей Ти дал мне этот адрес.

Нат кивал и улыбался с отсутствующим видом, как будто я ему о чем-то напомнил.

– Даже не знаю, живы ли они сейчас. Его отец умер еще до того, как они съехали отсюда. Виола уже не могла оплачивать такую большую квартиру. Я и тогда не понимал, зачем им такая. Я люблю, когда все под рукой. А поскольку за меня платят дети, живу здесь. Они тоже неподалеку. Вилли на Мортон-стрит, а Бетти – на Семнадцатой. Вилли работает автомехаником в Сан-Франциско, а Бетти заведует рестораном. Многие воротят нос от такой работы, но Бетти богаче их всех. В прошлом году она заработала больше десяти тысяч долларов…

– Она дружила с сыном Сандерсов в детстве?

Монолог Ната оборвался. Он забыл, зачем я пришел.

– Нет, – ответил он. – Вилли и Бетти были на пару лет моложе, чем Джей Ти и Сквайр.

– Сквайр?

– Если вы приятель Джей Ти, то почему ничего не знаете о его брате?

Я понимающе улыбнулся.

– Ведь мы же были в море, Джей Ти ничего не рассказывал о своей семье, да я и не спрашивал.

– Ну, он был не подарок. – Нат покачал головой. – Всегда мучил животных и избивал моих детей.

– Джей Ти?

– Сквайр. Джей Ти был застенчивым мальчишкой. Его что-то напугало в раннем детстве, и с тех пор он боялся многих вещей, особенно насекомых. Не мог видеть даже муравьев. А Сквайр, бывало, найдет дохлую стрекозу и бегает с ней за Джей Ти. А когда Виола бранила его, он обычно говорил: «Я просто хотел подарить ему стрекозу». Он был красивым и злым, как демон. Как-то раз я наткнулся на них в подвале. Сквайр избивал брата куском резинового шланга и повторял при этом: «Ты должен это сделать! Ты должен это сделать!» И наконец несчастный мальчишка, рыдая, берет большого полумертвого водяного жука и опускает его в свои штаны. И знаете, бедняга рыдал и катался по земле, а Сквайр плясал вокруг него, как колдун. Прямо как колдун.

– Почему же вы не остановили его, Нат?

Старик удивленно посмотрел на меня:

– Откуда вы родом, сынок?

– Из Техаса, Луизиана.

– У тебя наверняка было трудное детство?

Кивнув, я едва сдержал улыбку.

– Я всегда считал, что негры – они и есть негры. Негр должен быть крутым, чтобы выжить в жестоком мире. Я опасался, что, если буду добр с детьми, они решат, будто и весь мир добрый. Я держал их в строгости. А теперь они вносят за меня квартплату и покупают мне продукты. Правда, у них нет времени поговорить со мной. Уверен, что считают меня злым.

– Но у них все в порядке, – заметил я.

– Увидев, как Сквайр мучает своего брата, я сказал себе, что мальчишке нужно научиться драться. И мое сердце замирало, как и у Сквайра, пока бедняга мучился, но не от радости, а от возмущения.

Старик замолчал и уставился в окно.

После паузы я спросил:

– А вы знаете, где живет Виола?

– Нет, не знаю.

Когда я спустился вниз, мальчики ели мороженое из большой коробки, а женщина все так же смотрела через улицу.

Никто из них не обратил на меня внимания.

Глава 26

Адрес Виолы Сандерс я нашел в телефонном справочнике: улица Королевы Анны, дом 386а.

Улица Королевы Анны состояла всего из одного квартала. По одну сторону был незастроенный участок, а по другую – на склоне холма – восемь больших жилых домов.

Мы прочесали весь квартал, но, так и не найдя номера 386а, подошли к дому номер 386 и постучали во все четыре двери на первом этаже. До нас доносился звук включенного телевизора, и в длинном коридоре были видны отсветы телеэкрана.

Крохотный мальчуган подбежал к двери и остановился, глядя на нас.

– Во! – издал он возглас.

Вся его одежда состояла из полосатой майки, не доходившей до пупка.

– Арнольд! – крикнула женщина где-то в глубине квартиры, потом вышла в коридор, держа по младенцу в каждой руке. Еще двое детей цеплялись за ее юбку.

Она была среднего роста, светлокожая и хорошо сложена. Мини-платье с огромным вырезом прилипало к ее телу из-за жары. Взгляд ее казался бессмысленным – должно быть, из-за полуоткрытого рта. Все дети были разного цвета. Мальчуган в майке – такой же светлый, как и мать; близнецы-младенцы, которых она держала на руках, – черны, как уголь. Одна из девочек, около пяти лет, выглядывавшая из-за правой ноги матери, была коричневой, а ее маленькая сестренка, державшаяся за юбку с другой стороны, – почти белой и зеленоглазой с грязновато-светлыми волосами. Впрочем, все дети походили на мать взглядом: отсутствующим, слегка блуждающим.

Женщина, быстро осмотрев меня, повернулась к Маусу. Его темно-синяя рубашка свободно падала на серые брюки. Серые замшевые туфли облегали ноги Мауса. Сияние улыбки усиливал бриллиант, вставленный в передний зуб.

– Да? – обратилась она к Маусу, медленно и со значением.

Он чуть заметно поклонился:

– Мы разыскиваем Джей Ти Сандерса. Вы знаете его?

– Нет, – ответила она равнодушно.

Один из младенцев заплакал, и мать сказала:

– Ванесса, Тиффани, заберите их. – Она наклонилась и передала кричащего младенца и его молчащего брата двум маленьким девочкам. – Заберите их и Генри в большую комнату.

Девчушки, едва не падая под тяжестью своих братьев, направились туда, где мерцал экран телевизора.

Маленький Арнольд последовал за ними.

– Хотите зайти? – спросила женщина Мауса и открыла сетчатый экран, пропуская нас в холл.

Она привела нас в небольшую кухню, освещенную шестидесятиваттной лампочкой без абажура, с грязножелтыми стенами и рваным желтым линолеумом. Даже плитка над раковиной, доверху набитой посудой, была желтой. На двухконфорочной плите стояла огромная сковородка с недоеденным рисом. Когда-то белый потолок покрылся жирной копотью.

Но, кажется, грязь заметил только я. Хозяйка достала из холодильника бутылку пива и вручила ее Маусу. Они молчали, но их взгляды были полны невысказанных обещаний.

– Вы не знаете, где здесь дом номер 386а? – Я поторопился задать вопрос, прежде чем они упадут друг другу в объятия.

– Что? – спросила она.

– Как тебя зовут? – поинтересовался Маус.

– Марлен.

– Мы разыскиваем дом номер 386а, Марлен, – сказал Маус таким тоном, словно говорил о ее глазах или груди.

Марлен кивнула на маленькое окошко над раковиной:

– Это там.

Я увидел узкую бетонную тропинку, ведущую мимо дома номер 386 к небольшой группе строений, затерявшихся позади огромного жилого здания.

Арнольд стоял у двери, разглядывая нас. Из его левой ноздри текли зеленые сопли.

Маус выразительно смотрел на Марлен.

Я направился к двери. Меня догнал Маус:

– Подожди, Изи, ты не должен идти к нему один.

– Я решил, что ты занят.

Марлен проводила нас до двери. Маус остановился:

– Что ты делаешь вечером, Марлен?

– Ничего.

– Не возражаешь, если я загляну?

– Нет, нет, я буду дома.

Темная бетонная тропинка освещалась только луной. Слева от нее тянулся некрашеный деревянный частокол, предохранявший пешеходов от падения с шестидесятифутового обрыва во двор дома Марлен.

Преодолевая крутой подъем, мы с Маусом тяжело дышали. На вершине стояли семь строений под разными номерами.

В доме номер 386а горел свет.

Переглянувшись, мы подошли к нему по короткой тропинке. Маус расстегнул две нижние пуговицы на рубашке, чтобы, в случае необходимости, быстрее дотянуться до пистолета. Я первым направился к двери. И здесь нам открыла женщина – высокая и представительная. Тронутые сединой волосы, высоко поднятые красно-пурпурным шарфом, и длинный коралловый халат подчеркивали ее благородную осанку и оттеняли темную кожу. Судя по внешности, ее предки были выходцами с тихоокеанских островов.

– Да? – У нее был глубокий музыкальный голос.

– Джей Ти дома? – с напряжением спросил Маус.

– Кто вы?

– Мартин, – сказал я. – Мартин Грир. А это мой двоюродный брат Сэмми.

Я указал на Мауса. Он улыбнулся.

– Что вам угодно?

– Мы приехали из Лос-Анджелеса. Абернати сказал нам, что Джей Ти живет здесь.

– Рендел Абернати?

– Да, Ренди.

– У нас с ним плохие отношения.

– Он не упоминал об этом. Напротив, сообщил, что Джей Ти помог ему найти работу. И еще Ренди утверждал, что Джей Ти умеет повеселиться.

– А вы? – спросила она Мауса. – Что вам нужно?

Маус замялся, растерянно глядя на нее. Определенный тип женщин повергал его в ужас. Такая женщина могла влепить ему пощечину, и он бы еще извинился, что отшиб ей ладонь.

– Что вам нужно? – Виоле Сандерс было около шестидесяти, и она говорила повелительным тоном.

– Можно зайти? – спросил я.

С минуту Виола молча смотрела на меня. Я принял простодушный вид, чтобы она не заподозрила во мне обманщика. Врать мне придется позже, когда мы войдем в дом.

Виола открыла дверь шире, и я почувствовал прикосновение к своему плечу.

– Я, пожалуй, подожду тебя здесь, Изи, – прошептал Маус.

* * *

Она ввела меня в большую комнату, которая была так заставлена мебелью, что казалась тесной. На полках вдоль стен стояли книги и безделушки. Два дивана, три мягких кресла, ореховый кофейный столик, обеденный стол красного дерева и пианино занимали все пространство. На полу лежал толстый зеленый ковер, поглощавший звуки шагов. Стены тоже были зелеными.

– Садитесь, мистер Грир.

– Спасибо, мэм. У вас красивый дом.

– Что вам нужно от моего сына? – Она стояла рядом с пианино.

– Ничего особенного. Просто мне сказали, что он знает все веселые места в Окленде и…

– Не лги мне, сынок. Что тебе нужно от Джеймса?

Растерявшись, я в самом деле утратил способность лгать.

– Лично мне ничего, миссис Сандерс. Но, возможно, он знает кое-что о девушке, с которой был несколько недель назад.

– Она беременна?

– Мертва.

Виола Сандерс втянула шею, как гадюка перед тем, как ужалить. Ее глаза остекленели, а плечи поднялись.

– От чего она умерла?

– Кто-то убил ее. И не только ее.

– И ты думаешь, это сделал Джеймс?

– Я знаю только, что кое-кто видел их вместе и произошла драка.

Элегантная островитянка закрыла глаза. Ее губы сжались, а шея напряглась.

– Джеймс живет вместе с вами, мэм?

– Он хороший сын, мистер Грир. Возвращаясь, он всегда мне что-нибудь привозит.

Дом был пуст, тих и печален.

– Он хороший сын, – повторила она. – Но в последнее время Джеймс так сильно изменился, что порой непохож на себя. Его внезапные приступы ярости пугают меня. Иногда мне приходится закрываться от сына. От моего собственного сына.

Я понял: она расскажет мне все, если только позволить ей выговориться.

– Вы хотите навредить моему сыну, мистер Грир? – Выдуманное имя угнетало меня. Даже эта маленькая ложь была невыносима.

– Нет, мэм.

– А ваш приятель?

– Нам нужно только поговорить с ним, вот и все.

– Он всегда был таким ласковым мальчиком!

– Вы знаете, где можно его найти?

– А вы не навредите моему мальчику, если я помогу вам, мистер Грир?

– Я только спрошу его, что случилось.

– Эта девушка была молода?

– Да. Эту девушку видели с вашим сыном, но никто не утверждает, что он убил ее. Мне нужно задать ему несколько вопросов.

Виола верила мне, но была встревожена.

– Я должен поставить его в известность, миссис Сандерс. Ему необходимо знать, что он последний, кто видел ее перед смертью.

– Вы найдете его в баре «Тайни Бленд», на Чайна-стрит, около озера Меррит. Он развлекается там с проститутками по пятницам.

Виола вышла вместе со мной во двор.

– Не трогай моего сына, хулиган, – сказала она Маусу

Он ковырял землю ботинком, не поднимая глаз.

– Хорошо, мэм.

– Посмотри на меня, – приказала Виола.

Маус посмотрел ей в глаза, и я изумился, увидев в них страх.

– Не трогай моего сына.

– Хорошо, мэм. – Маус кивнул и отвернулся.

Только когда за ней закрылась дверь, он пришел в себя, однако молчал, пока мы спускались вниз.

– Как ты думаешь, Марлен согласится пойти с нами? – спросил Маус, едва мы подошли к машине.

– Я думаю, что у нее пятеро детей, которым нужна мать, Реймонд.

Маус почесал подбородок.

– Ты прав. – Он улыбнулся. – Я загляну к ней, когда они уснут.