Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Карр

Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 108 (всего у книги 140 страниц)

– Моя страсть к тебе пылает ярче солнца, – прошептал он.

– Я знаю.

Луна перевела взгляд на розовую клумбу, вспоминая утро, когда они столкнулись. Тогда Маркус шел вверх по тропинке, возвращался к лопате, оставленной на земле, а до этого он омыл руки в реке. И она вдруг поняла, чем таким он был занят, что не заметил ее, спешащую на паром.

Вероятно, всего за несколько минут до их встречи Маркус Грейборн похоронил свою жену.

Глава 44

Когда они стояли вместе под рассветным небом, по тропинке, ведущей к парому и дальше – к коттеджу «Жимолость», шаткой походкой приближался констебль Джонс. Лицо его было пепельным, глаза – стеклянными и расфокусированными. Остановившись у ворот, он окликнул их. Маркус потянулся к руке Луны и крепко сжал ее. Они собирались встретить все, что им предстояло, как муж и жена. Последняя до конца своих дней и дольше будет Луной Грейборн. Теперь, когда они знали самые темные тайны друг друга, ничто не могло их разлучить.

– Я отвел небольшую группу местных жителей в коттедж Финдли, – сказал констебль, медленно качая головой, словно пытаясь отогнать увиденное. – И теперь мы знаем, что слова мистера Веббера были правдой. Все это потрясает сверх всякой меры. Некоторые мужчины уже вернулись, чтобы привести поляну в порядок, сэр.

Под этим он, очевидно, подразумевал, что улики, оставшиеся у колодца, уже убраны или уничтожены.

– Ваш слуга даже рассказал кое-что о том, что происходило с вашей женой в последние несколько лет – до того, как она избавилась от зависимости. Он говорит, что теперь она совсем другая, свободная от опиума женщина и что она заслуживает второго шанса. – Мужчины обменялись взглядами. – Скажу так: жители деревни, которые приняли вашу жену за ведьму, теперь понимают, что она не повинна ни в одном из несправедливых обвинений в причастности к мистическим явлениям.

Маркус кивнул.

«Да, – подумала Луна, – потому что Веббер сказал им, что я не она».

В благодарность за избавление от Финдли община была готова принять ее как жену Маркуса, даже зная, что это ложь. Луна легко представляла, как миссис Коул берет на себя инициативу и рассказывает всем об аде, в котором побывал Маркус, подытоживая свою речь вопросом: неужели он не заслуживает хотя бы немного счастья?

– Литл-Даутон многим вам обязан, миссис Грейборн. Я доложу мировому судье, что не сомневаюсь в вашей личности. Несколько уважаемых членов общины готовы, если потребуется, поклясться на Библии, что вы – именно та, за кого себя выдаете. Среди них – доктор Гарденер, чье свидетельство, по моему мнению, должно стать решающим. Что же до молодой леди, выдвинувшей обвинение против своей горничной, у нее нет весомых причин полагать, что Роуз Тернер находится в Литл-Даутоне. А с лудильщиком можно и договориться.

Луна и Маркус удивленно переглянулись. «Боже мой, – подумала она, – что же сотворил так называемый целитель, раз столько людей были готовы лжесвидетельствовать?» Изуродованные животные, вызов мертвецов… и Пенни. Об этом было невыносимо думать.

Но Луна не хотела тратить свою жизнь, озираясь и боясь, что кто-то настигнет ее на лугу или узнает в деревне, когда она отправится за покупками. Больше она не будет убегать.

– У меня нет права просить об этом, констебль Джонс, но, если судья признает, что я жена Маркуса, возможно, его также удастся убедить пересмотреть дело об убийстве Дэниела Торнбери. Я буду вечно за это благодарна, – сказала Луна.

– Думаю, вы имеете полное право просить о помощи, миссис Грейборн. Просите хоть луну с неба, у меня такое чувство, что жители Литл-Даутона выудят ее для вас. Расскажите все, что знаете, и я сделаю все, что в моих силах.

– Тогда прошу, пусть мировой судья примет во внимание, что Роуз Тернер может быть невиновна. Она сбежала лишь потому, что ее подставили. Мисс Элоиза Хотон была влюблена в Дэниела и пришла в ярость, когда он сделал предложение ее горничной. Именно она попросила Роуз купить липкую бумагу и приготовила настойку, которую выпил Дэниел. Зачем служанке покупать такое, если только ее не попросила хозяйка? Роуз же не была глупа, она бы не пошла в аптеку, где ее знали, если бы хотела кого-нибудь отравить.

– Тогда Роуз должна вернуться в Лоубридж и защищать себя в суде! Бежать было безумием.

– Думаю, она запаниковала. Ее хозяйка была готова оболгать ее, а кто поверит простой горничной?

Констебль кивнул. Маркус обнял Луну крепче, и она почувствовала тепло его руки, будто подтверждение: все будет хорошо.

– Сделаю все, что смогу. Хотя мне хотелось бы знать, откуда у вас такая информация, – сказал он, но по его взгляду все стало ясно.

– Скажите, что я будто бы в прошлой жизни хорошо знала Роуз Тернер.

– Тогда передайте ей мои наилучшие пожелания, если вдруг увидите, – кивнул он.

– О, бедняжки больше нет среди нас. Сомневаюсь, что ее когда-либо увидят…

Луна оставила Маркуса у ворот беседовать с констеблем и вернулась в дом. Он пообещал не задерживаться, но ей нужно было отдохнуть.

Проходя мимо миссис Веббер, суетившейся на кухне, она остановилась, чтобы перекинуться с ней словом.

– Боже мой, где вы были? – воскликнула экономка. – Просыпаюсь – а в доме никого, двери не заперты. Я уж подумала, что вас всех ведьмы утащили!

– С нами все в порядке, но я устала и должна немного поспать. Поговорим в другой раз. Когда хозяин вернется, скажите, что я наверху. У меня еще кружится голова, до сих пор не могу прийти в себя.

Несмотря на то что в доме было теплее, чем на улице, ее начинало знобить. Потребуется много времени, чтобы переварить все, что с ней произошло за эти полгода, но бо́льшую часть этого она уже мысленно заперла за прочной дверью, надеясь, что никогда ее не откроет. Если констебль сдержит обещание и расследует причастность мисс Хотон к смерти Дэниела, то, быть может, мистер и миссис Грейборн смогут выйти на солнечный свет и не оглядываться на тени прошлого?

Миссис Веббер выглядела обеспокоенной, но не стала задавать лишних вопросов.

– Конечно. Отдохните, моя дорогая, а я приготовлю что-нибудь особенное на ужин, когда вы почувствуете себя лучше. Я решила попробовать новый рецепт; довольно экзотическое суфле! Вам не помешает немного взбодриться.

Луна глубоко вздохнула и выдавила улыбку. Миссис Веббер и экзотика – не самое гармоничное сочетание, и Луна уже с нетерпением ждала завтрашнего возвращения Хэтти.

– А вы, кстати, не видели моего мужа? Я не пересекалась с ним со вчерашнего вечера, но знаю, что он был дома: из комода пропала свежая одежда…

Луна кивнула и поднялась по лестнице, направляясь в спальню. Но, дойдя до двери, она замерла. Над головой снова послышались шаги. Она слышала их как наяву, хотя знала, что духи, включая жену Маркуса, покинули сей мир из-за странного ритуала Финдли.

Поскольку уснуть все равно не удалось бы, она решила разобраться, чудится ей шум или нет. Она уже не была прикована к постели, как в первые дни пребывания в Рейвенсвуде. Луна дошла до конца коридора и открыла дверь на чердак – та не запиралась с тех пор, как весной Маркус распорядился перенести в комнаты хранившиеся наверху семейные вещи, прежде спрятанные от его буйной жены.

Осторожно потянув дверь, она начала подниматься по узкой деревянной лестнице. Весь чердак был заставлен чайными ящиками, хрупкими лампами и безделушками, а сквозь четыре маленьких окна просачивался свет. Она увидела мистера Веббера, склонившегося над ящиком. У его ног лежал ковровый мешок, который он наполнял отобранными вещами. Он услышал ее прежде, чем увидел, и резко выпрямился.

– Вот же…

Луна уже знала, что он делает. Но она слишком устала, чтобы ему помешать. Похоже, он подворовывал с тех пор, как Маркус приказал не запирать чердак. Видимо, шаги Веббера она и слышала в первые дни после прибытия, лежа с перевязанной ногой.

Но она пришла обсудить вовсе не это.

– Не знаю, как вам удалось собрать всю деревню, особенно в ночь, когда многие боялись выйти из дома, но я в вечном долгу перед вами.

Он отпрянул – не ожидал благодарности. Его глаза прищурились, но в голосе Луны была искренность.

– Ну… – пожал он плечами. – Я ведь уже говорил – видел многое. И хотя вы мне не слишком нравитесь, та Луна нравилась мне еще меньше. Я почти уверен, что ведьмой она не была, – усмехнулся он. – Просто остервенелая сучка, когда злилась, а ее пляски и песнопения были так, безумной чепухой. Но когда я понял, что всем заправляет этот ублюдок, то испугался. В первую очередь – за свою шкуру. Когда доктор зачитал отрывки из тетради Финдли… Мы все поняли, каким чудовищем он был. Птицы и так все о нем знали, потому и не пускали его в лес, а Бран поднял шум, когда он явился лечить вашу ногу.

Ну конечно! В тот раз Луна подумала, что Бран волнуется из-за Веббера. И скорее всего, это было так – он не был добрым человеком и жестоко обращался с женой, но Финдли был злом иного порядка. Бран раскусил его сразу.

– В этих краях давно поселилось зло. Легче было бы свалить все на сумасшедшую, но сами видите: даже самые набожные из нас не прочь солгать под присягой ради женщины, которая избавила всех от дьявола.

– Спасибо вам еще раз, – сказала она, и возникла неловкая пауза. Ее взгляд упал на мешок. – Ваша жена ищет вас.

Но Луна уже понимала, что он собирался покинуть Рейвенсвуд навсегда. И догадывалась почему. Его тайные вылазки в ночи вели к вдове, которую она видела за ужином. Та женщина жила за холмом, за лесом. Возможно, он навещал ее годами. Возможно, именно он был отцом парочки ее детей.

– Слушайте, жена все равно не видела, как я вернулся утром, и все здесь… стало сложным, так что считайте, что я увольняюсь. Молодой Оскар трудится вдвое лучше меня. Вы, дамочка, меня не любите, я это знаю. Наверняка обрадуетесь моему уходу. – Он сделал паузу. – Не бросал я ту черепицу в хозяина. Клянусь, я кинул ее Оскару, а она… Словно подхваченная ветром, полетела в сторону; я никогда в жизни такого не видел!

Луна кивнула. В этом доме она и сама видела вещи, которые не поддавались объяснению. Может, здесь пакостила настоящая Луна: ревнивая женщина может ранить любимого, чтобы через него ранить свою соперницу.

А накажут ли когда-нибудь Элоизу? Луна этого не знала. Но теперь вся деревня могла поклясться, что она не Роуз Тернер. Мисс Хотон, возможно, предпочла бы, чтобы всю вину оставили на горничной. А раз виновная сама исчезла, то это очень даже удобно…

– Я уйду прямо сейчас, если не возражаете, – сказал Веббер, поднимая мешок. – Жене передайте, что мне очень жаль. Пью и пью, понимаете? Никак не остановлюсь сам.

Луна кивнула, зная, что жизнь не делится на черное и белое. Маркус тоже это знал – что хорошие люди порой совершают злые поступки, но иногда бывает и наоборот.

Когда он приблизился, она преградила ему путь, и он сказал:

– Я не хочу вам вредить. Но, если не уйдете с дороги, не обессудьте.

Она могла закричать: «Вор!» Тогда прибежал бы Маркус. Но ее мужу лучше было не вмешиваться. Может, в этом мешке и звенело серебро, но ее новая жизнь была ценнее.

И Луна отошла в сторону.

В конце концов, его единственное доброе дело, коим было сплочение деревни в защиту Луны, стоило каждой из этих серебряных ложечек.

Когда она вошла в спальню, Бран сидел у окна, словно поджидая ее. Она открыла раму, чтобы он мог перепрыгнуть на подоконник, как делал всегда, но он не спешил. Слишком уставшая, чтобы играть с ним, Луна забралась под покрывало и оставила окно открытым – он мог прилететь и улететь когда захочет.

Раздался звук хлопающих крыльев, и Луна обернулась: на фоне рассветного неба вырисовывались два черных силуэта.

– Поцелуй меня! – пронзительно каркнул Бран.

Меньшая птица переступила с ноги на ногу, а потом уселась рядом и принялась чистить перышки. Луна слабо улыбнулась, позволяя глазам закрыться, а разуму – ускользнуть в мир снов, подальше от пережитых ужасов.

На тропинке у реки, ранним апрельским утром, уверенная, что ее жизнь кончена, она обрела свою магию… Ну а теперь и ее верный Бран обрел свою.

Ли Тонгон
Мы не отбрасываем тени

© Кондратюк Н., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Пролог

Я кое-кого нашел… Он будет играть важную роль в моем грандиозном плане. Кажется, его ум и способности даже лучше моих, но вот история с заводом? Он совсем не умеет пользоваться своим светлым умом. Надо же, такой совершенный и убогий – им будет легко управлять. Если он не встанет на мою сторону, я убью его. Но нет, это было бы очень некстати. Я обязательно сделаю так, чтобы он оказал мне поддержку.

Да, для депутата это будет внезапно. Я уверен в этом. Думаю, он сам наверняка тоже так подумает. Однако мне нужен зеленый свет. Если все вскроется, замести следы не составит труда, поэтому проблемы нет, верно? В конце концов, как ни крути, исход один.

Используя корпорацию «Тэчхон» как основу, я обеспечу финансирование и возможность выйти на Китай. Его родственники тоже большие рыбы в мире бизнеса, так что нужно составить план по их привлечению. Относительно тех, кто может представлять угрозу, уже все решено – я знаю одного подходящего человечка, который с этим разберется, поэтому причин для беспокойства нет. Политиков или знаменитостей как-то не с руки убирать самому. Но у меня все продумано. Я все улажу.

Глава 1. Злодеяние

За окном весна, лепестки вишневого дерева опадают в дуэте с весенним дождем. В классе на задних партах неподвижно сидит школьник. Он подпирает подбородок рукой и со скучающим видом смотрит на доску. Разум, лишенный мыслей, постепенно мутнеет, и белые буквы на доске начинают извиваться, словно дождевые черви. Голос учителя напоминает сладкую колыбельную, и голова мальчика покачивается. Ему 15 корейских лет [61] 61
  В Южной Корее принято назначать ребенку один год возраста сразу при рождении, а затем каждый новый прибавлять 1 января. – Прим. ред.


[Закрыть] – возраст, когда он полностью погружен в подростковые переживания и сложности взросления.

Прошло около двадцать минут с начала урока этики. Тема сегодняшнего занятия – «Мораль и уважение к жизни». Учитель включает экран настенного телевизора и открывает электронный учебник. Он пролистывает фотографии людей, совершивших самоубийство, их несчастных семей и заводит разговор о каких-то странных религиях. Теперь голова школьника окончательно поникла и совсем не поднимается. Следующая тема – «Убийство». «Убийство» – слово, которое означает лишение человека жизни. Слово «убийство» пробуждает любопытство школьника, который уже стоял на пороге глубокого сна.

Каково это – убить человека?

В просыпающемся сознании школьника сквозь сон просачивается странная мысль. Эта мысль постепенно углубляется, и сонливость начинает отступать.

Нет.

Он качает головой. О таком категорически нельзя даже думать. Школьник прекрасно это знает, поэтому прекращает размышления об убийстве. Словно в подтверждение его мыслей, на экране, куда указал учитель, появляются жалкие лица убийц.

И началась странная, нудная речь учителя:

– Нельзя убивать людей. Нельзя причинять вред другим. Человек не должен даже допускать подобных мыслей.

Учитель говорит ученикам об очевидных вещах так, будто их необходимо изучать, и уверенно заявляет, что эта часть будет на экзамене. Судя по выражению его лица, у него нет особого желания вести урок. Если же мы вернемся к мальчику, то он уже далек от урока и погружен в собственные размышления. О чувстве убийства. Ранее он пытался отогнать мысли об этом, но воображаемая рука затянула его обратно.

Это самое запретное деяние для человека, но разве за ним не кроется какое-то особенное, невообразимое чувство? Наслаждение, подобное кайфу? Чувство триумфа? Или что-то другое?

Однако мысли школьника набредают на огромную стену. Чтобы узнать вкус убийства, необходимо лишить жизни собственными руками. Но тогда ты окажешься тюрьме. Убийство является одним из самых тяжких преступлений, поэтому в тюрьме ты окажешься надолго. Или же вовсе навсегда. К тому же каково будет родителям, чей ребенок стал убийцей? А как же долгая жизнь его самого?

Школьник осознает, что ради удовлетворения своего любопытства ему придется пожертвовать слишком многим. Он по-детски вздыхает и сдается. Вновь закрывает глаза и пытается уснуть под голос учителя, словно это колыбельная. Но мысли уже пустили корни в подсознании, и, разрастаясь сами по себе, играли, и вновь пробудили его ото сна.

Убийцы ведь тоже понимают, что не справятся с последствиями, так почему же они убивают?

Школьник полностью ложится на парту и вновь погружается в опасные и странные мысли.

Но зачем? Не совладав с гневом, в порыве чувств? Или мести?

Корни его размышлений продолжали тянуться. Из них вырастали все новые и новые стебли. Эти безумные и опасные размышления не прекратились, даже когда закончился урок этики. Они не останавливались ни когда начался обеденный перерыв, ни когда закончились уроки или дополнительные занятия, и даже когда солнце зашло и пришло время ужинать дома. Но вместо ужина он лежал на кровати в своей комнате и продолжал думать. Он никак не мог найти ответ. Чем дольше это продолжалось, тем сильнее разрасталось его любопытство к убийству. Лишь под покровом ночи он пришел к одному выводу.

Все сработает, если совершить идеальное убийство.

Отобрать жизнь другого безупречно, не оставив улик. Идеальное преступление, о котором никто не узнает и на котором тебя никогда не поймают. Тогда любопытство, сводящее его с ума, будет утолено, и он не попадет в тюрьму. Но легко ли это не на словах? Если все так просто, что до этого додумался даже ученик средней школы, неужели все пойманные полицией убийцы просто полные идиоты? Однако с той ночи школьник, едва смеркалось, готовился к идеальному убийству. Он знал, что это запретное деяние, но дьявольские мысли уже поглотили его.

Школьник встал с кровати и сел за стол, за которым не бывал даже во время экзаменов. Достав тетрадь, всю исписанную детскими каракулями, он взял валявшийся на столе карандаш и принялся составлять план идеального убийства. Он искал новости и информацию о различных случаях убийств, изучал методы полицейского расследования и психологию. Ходил в книжные магазины за книгами. Разбирался, почему были пойманы преступники в делах, долгое время остававшихся нераскрытыми, и какие зацепки оставляли полиции серийные убийцы. Изучал медицину и методы забоя скота. На странных интернет-сайтах выучил приемы удушения и различные техники убийства, применяемые в спецподразделениях. На случай возможной рукопашной схватки записался в зал и изучал боевые искусства. Также начал заниматься в тренажерном зале и каждый день бегал для укрепления выносливости.

Школьник забросил абсолютно все предметы, включая корейский, английский и математику. Перед сном он всегда прокручивал в голове формулу идеального убийства. После школы он ходил на тренировки, читал книги и размышлял об убийстве. Он не переставал думать о нем во время еды, в туалете, в кровати. Так прошел год. Естественно, школьная успеваемость скатилась на самое дно, а друзей у него не осталось. Однако переменные в формуле убийства стали постепенно складываться. Школьник оброс мышцами, его плечи стали широкими, а боевые искусства так впитались, что теперь в драке с обычным человеком он победил бы безоговорочно. Но для идеального убийства этого было мало.

Вишневые деревья вновь цвели. С приходом теплых весенних ветров школьник выходил на улицу для получения практического опыта – он изучал способы уничтожения улик, расположение различных камер и углы их обзора. Он совершенно ненамеренно овладел методом мгновенного считывания человека, для которого требовалось много знаний. Конец одного обучения становился началом другого; он учился так, будто собирался познать все в этом мире, за исключением школьной программы. Так прошел еще один год, и школьник перешел уже в старшую школу. И вот наконец формула идеального убийства была выведена. Теоретически она была безупречна, без малейшей погрешности. Теперь оставалось лишь практическое применение. Нужно было выбрать переменную для формулы.

Оказавшись в старшей школе, школьник впервые не спал на уроках. С самого утра и до конца третьего урока он сидел за партой с горящими глазами. Он присматривался к ученикам и учителям по одному, выбирая объект для убийства. Прошел обеденный перерыв, прозвенел звонок с последнего урока, но он так и не смог определиться… Внезапно его взгляд зацепился за классного руководителя, которая пришла провести классный час. Это была женщина средних лет. Итак, в качестве первой переменной в великом плане была выбрана классная руководительница. Особой причины, по которой мальчик выбрал именно ее, не было. Не потому, что она женщина, учитель или человек средних лет. Она просто последней попалась ему на глаза. Другими словами, ей просто не повезло.

С того дня школьник вновь проводил бессонные ночи. Он выследил учительницу, узнал адрес ее дома, выучил все дороги в ее районе и засек каждую камеру видеонаблюдения. За это время он узнал об учительнице все: не замужем, нет любовника; каковы ее бессознательные привычки, какое лекарство она втирает от атопического дерматита и даже то, что этого лекарства осталось уже меньше половины. Он в деталях спланировал, как убьет ее, как вынесет тело, где и как избавится от улик и трупа, и даже подготовил алиби, если его вдруг поймает полиция. Два месяца, в общей сложности два месяца он потратил на создание плана убийства. И все прошло действительно идеально. Он впервые лишил жизни другого. Он был неопытен, но все прошло довольно удачно и согласно плану. Школьник совершил идеальное убийство.

Он возвращается домой. Школьник пулей влетает в свою комнату, подобно таракану, которого заметил человек. Все его тело дрожит так, будто его раздели догола и бросили в Арктике. Дыхание слабеет, прерывается. Временами и вовсе перехватывает, отчего сердце будто останавливается. Голова кругом. Тошнит. Но школьник, стиснув зубы, закрывает полные слез глаза и пытается понять, что же он чувствует после содеянного.

Экстаз?

Счастье?

Радость?

Нет, он не чувствует ни одной приятной эмоции. Лишь чудовищный ужас, чувство вины и крайнюю степень тревоги, что за ним придет полиция. Он открывает глаза, слезы капают на пол. Школьник опускается на колени и низко склоняет голову, сквозь слезы прося прощения у мертвой учительницы. Однако уже слишком поздно.

На следующий день его внезапно охватила лихорадка, поэтому он не пошел в школу. Школьник сходил к врачу и выпил лекарство, благодаря чему быстро пошел на поправку. И когда он снова отправился в школу, классной руководительницы не было. Конечно, ведь ее нет в живых. Он убил ее. Тело учительницы никогда не найдут. Разумеется, как и преступника. Нет, никто даже не узнает, что кто-то убил учительницу. Никогда! Разумеется, пока это была лишь теория. В школу уже приходили полицейские, но остались ни с чем. Учительницу признали пропавшей без вести, и на этом все закончилось.

«Она набрала огромных долгов и сбежала в ночи».

«Ее поймали на романе с директором, и она уехала за границу».

«Ее похитили в Китай».

«Она внезапно испарилась».

По школе стали ходить странные слухи, но через несколько месяцев об учительнице не осталось и следа в памяти других. За исключением его, разумеется. Школьник решил навсегда похоронить открытую им формулу идеального убийства. Глядя в небеса, он поклялся, что никогда, ни при каких обстоятельствах не воспользуется ею снова. Оставить это просто как воспоминание о безрассудном поступке в подростковом возрасте… необычно, но, так или иначе, со временем и сам школьник обо всем позабыл.