Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Джон Карр
Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 93 (всего у книги 140 страниц)
Глава 7
Первым пугающим открытием для Луны на следующее утро, когда она уже пробудилась, но еще сонно жмурилась, была уверенность в том, что за ней наблюдают. Вторым – то, как сильно болела ее лодыжка.
Она оглядела комнату. Маркус Грейборн, который придвинул стул к изножью кровати, действительно встревоженно смотрел на нее.
Накануне они славно провели время за чаепитием. А вскоре и мистер Веббер вернулся из Мэнбери с долгожданными розовыми кустами. Затем она долго наблюдала за Маркусом через окно, пока он сажал кустарники и приводил в порядок палисадники за лужайкой. Он был настолько поглощен этим делом, что с извинениями отказался ужинать, так что до спальни вечером ее донес мистер Веббер, а его добрая жена помогла ей раздеться.
– Доброе утро, – сказал Маркус взволнованно, но отнюдь не недовольно. – Мистер Мейер первой же почтой отправил мне письмо, в котором заверил, что все хорошо. Так что скоро я отправлюсь в Лондон, но не хотел уезжать без прощания и наставлений.
– Волнуешься о том, что я могу сотворить, пока тебя не будет? – Она поерзала на кровати.
Рукава ее мнимого мужа были снова закатаны до локтей, а лоб был мокрым от пота. Он определенно не боялся испачкать руки и, очевидно, уже многое сделал в саду этим утром. Она посмотрела на часы на тумбочке: их стрелки, стоящие вертикально, будто стыдили ее за то, что она проспала почти до полудня. Она никогда прежде не была совой. Вероятно, это лауданум добавлял ей сонливости.
– Поверь, – произнес он, вытирая лицо большим носовым платком из своего кармана, – живи ты последние несколько лет так, как я, ты бы поняла, сколь мало вещей в этом мире способны меня огорчить.
– Это потому, что я была такой обузой с тех пор, как мы поженились? – спросила она, помня о своей роли и зная, что может оставаться в Рейвенсвуде, не подвергаясь допросам пытливых полицейских, пока поддерживает этот миф.
– Мой брак, конечно, переживал трудные времена, но мне представилась возможность вложить инвестиции, потенциально прибыльные. Нужно, по крайней мере, попытаться предотвратить то, что, как я с болью полагаю, неизбежно.
Она понимающе кивнула и устроилась повыше на подушках, отчего пентаграмма снова привлекла ее внимание.
– Стоит ли мне беспокоиться из-за этих отметин? – спросила она, указывая на царапины на дереве, и он наклонил голову под балдахин.
– Совсем забыл о них, но и раньше не обращал внимания. Когда долго живешь бок о бок с подобными вещами – перестаешь их замечать. Я попрошу мистера Веббера разобраться с этим сегодня же. Во всяком случае, лестница теперь выглядит более пристойно, полюбуйся сама. Я отмыл стены, а миссис Веббер проветрила комнаты наверху, чтобы избавиться от самых зловонных запахов.
Луна вздрогнула. Что происходило в этом доме до ее прибытия?
Маркус заметил, как она изменилась в лице.
– Надеюсь, ты достаточно рассудительна, чтобы понимать: суеверия и темная магия – это чепуха. Они реальны, только если в них веришь. Эти рисунки ничего не значат. Какие-то царапины на мебели не могут навредить.
Хмурая Луна молча кивнула, хотя была уверена, что есть, есть в этом мире нечто большее, чем осязаемое. Она ведь своими глазами наблюдала необъяснимые и потусторонние явления в музыкальной комнате Бранчестера! Там была и индейская принцесса, которая парила над стулом, пока над ней водили обручем, и женщина, которую распиливали в деревянном ящике… Знавала она и людей, которые при помощи медиума успешно общались с давно умершими родственниками, и эти мастера спиритизма даже утверждали то, что мог знать только сам покойный. Кухарка в Лоубридже искренне верила, что ее племянник родился с перепончатыми ногами, потому что ее отца прокляла цыганка. Но Маркус ведь посчитает ее глупышкой, если она все это расскажет? А вот миссис Веббер явно верила в силы добра и зла. Потому и подарила лже-Луне рябиновый крест.
– Перейдем к практическим вопросам, – сказал Маркус, – и к причине, по которой я довольно неуместно слоняюсь в изножье твоей кровати…
– Ты здесь хозяин. Думаю, ты имеешь право слоняться где пожелаешь. – Она просто констатировала факт, но его глаза опустились, и легкий румянец коснулся его щек, вероятно, от мысли, что ее слова можно было понять двояко.
– Как я уже говорил, – откашлялся он, – в мое отсутствие ты должна вести хозяйство, особенно потому, что ты пока не в состоянии уйти. На эту роль больше никто не годится, да и было бы странно, если бы хозяйка дома выполняла приказы слуг. До сих пор ты не доставляла мне хлопот, а вчера была и вовсе чрезвычайно полезна, поэтому я отправлю тебе немного денег, как только смогу.
– Что мне делать с этими деньгами? – ужаснулась она.
– Не тревожься ты так! Я вышлю подробные указания о том, как их потратить, и ты зачитаешь их, поскольку Вебберы не обучены грамоте; но я не хочу, чтобы ты напряглась сверх этого. Ты явно перенесла немало тягот и все еще бледна.
Она понимающе кивнула, пускай внезапно свалившаяся ответственность сбила ее с толку. Видимо, у него действительно не было других вариантов.
– Я также хотел бы, чтобы ты присматривала за слугой, пока он устраняет некоторые из повреждений, нанесенных дому в последние годы. Я найму еще несколько мастеров, они возьмут на себя задачи, с которыми мистер Веббер не справится в одиночку. Ты же можешь заняться любыми мелкими улучшениями, какими только пожелаешь. Уверен, твой вкус гораздо лучше, чем у меня. Я даже могу организовать отправку каталогов мебели и тканей в дом. – Он замолчал и прищурился. – Я могу тебе доверять, не так ли?
Вопрос был не в том, выберет ли она шторы, которые не будут контрастировать с обоями, и не в том, потратит ли деньги на непомерную и ненужную роскошь. Он спрашивал, может ли он ей доверять. И все. Он ведь слышал слова старшего офицера о том, что ее разыскивали за убийство, а она увидела, как это шокировало его на миг. И все же он был готов препоручить ей свое поместье. По всей видимости, он отчаянно нуждался в деньгах и при этом был абсолютно уверен, что его настоящая жена не вернется, не разоблачит авантюру.
Так что она кивнула.
– Я прошу тебя только о двух вещах: не иметь дел с местным народным целителем мистером Финдли, который распространяет глупые бредни, и держаться подальше от чердаков. Туда нет хода никому, кроме меня. Вещи, которые я там храню, сугубо личные… хотя не то чтобы тебе сейчас было легко взбираться по крутым лестницам. В остальном воспринимай Рейвенсвуд как свой собственный дом. Я попрошу миссис Веббер уделить тщательное внимание тому, чтобы ты хорошо ела и восстанавливала силы, ведь тебе еще нескоро удастся встать на обе ноги. А муж миссис Веббер, хоть он и не мастак говорить, достаточно крепок, чтобы легко сносить тебя вниз каждое утро. Ни к чему тебе томиться в этой мрачной спальне.
Если он понимал, что здесь мрачно, так почему же он не перенес кровать в более солнечную комнату с видом на юг?
– А могу ли я бывать на улице в хорошую погоду?
Весна была в самом разгаре, и Луна жаждала упоительного простора, восхитительных ароматов, ярких цветов и чистого воздуха.
– Естественно! Моей жене не нужно моего разрешения для таких вещей. Возьми на себя роль хозяйки, пока меня нет, и постарайся не вести себя как робкая мышь, боящаяся собственной тени. В Рейвенсвуде, увы, и без того хватает теней. Придется тебе быть сильной.
Стать его женой означало бо`льшую ответственность, чем она ожидала, но какова была награда… Подстелив себе соломки, она обнаружила, что жизнь начала налаживаться.
– Можешь во всем полагаться на миссис Веббер… – (Это значило, что на мистера Веббера, напротив, не стоило полагаться?) —…но не позволяй ей запутать тебя всяческими суевериями. Меня не будет четыре или пять недель, а когда я вернусь, мы подумаем, как все… устроить.
Тем самым он напоминал ей, что, когда ее нога заживет, она должна уехать. Ее пребывание в Рейвенсвуде было всего лишь временной передышкой, но она была благодарна и за это. Она сделает все, лишь бы не подвести его, и никакие злые духи с ведьмами ей не помешают.
Чуть позже к ней в спальню наведалась миссис Веббер с завтраком из фаршированных почек. Она сообщила, что Маркус уже спешит на паром до Мэнбери, а затем надеется сесть на поезд до Лондона – совсем как планировала сама Луна до злополучного столкновения.
– В своем свежевыглаженном костюме он выглядел ну совершеннейшим джентльменом! Однако я видела, как он шел по лужайке, ссутулившись, с опущенной головой. Бедный мистер Грейборн! Мое сердце разрывается, когда я вижу его таким подавленным. Лучше не доставляйте ему никаких хлопот: жизнь всегда обходилась с ним сурово. – И она покачала головой. – Не скрою, мне очень странно, что он оставил незнакомую женщину за главную. Иногда мне кажется, что он такой же сумасшедший, как и его жена…
– Я – его жена, – мягко поправила Луна, – и я намерена тщательно управлять Рейвенсвудом в его отсутствие.
Умолкнув, пожилая женщина кивнула.
– Вы все были очень добры ко мне, и я хочу отплатить той же монетой. И позвольте мне сказать: ваш опыт и мудрое руководство наверняка помогут нам со всем справиться.
Немного успокоившись, миссис Веббер оставила ее завтракать. Вскоре Луну уже тошнило от того, сколько масла и специй было в блюде. Маркус не лгал: готовка не была сильной стороной этой женщины. Возможно, первым, что Луна была обязана купить в своем звании хозяйки дома, должен был стать экземпляр «Книги миссис Битон по ведению домашнего хозяйства»; ее повариха нуждалась в новых рецептах, а советы по ведению большого дома были бы бесценны для самой Луны.
Мистер Веббер пришел, чтобы отнести Луну вниз, еще через час. Он был более чопорным, чем его хозяин, и обращался с ней не столь нежно. Кроме того, от него неприятно пахло перегаром и падалью. Погода значительно улучшилась после недавних штормов, и Луна попросила вынести ее на улицу, чтобы не оставаться в этом мрачном доме весь день.
Дитя города, она только в последний год полюбила и оценила сельскую местность. Теперь ей было известно, что значило провести прекрасный летний день, сидя в тени большого вяза и наблюдая, как двадцать два человека играют дружеский матч в крикет на деревенской лужайке. Конечно же, в городе имелись парки и водоемы, но в воздухе никогда не разливался аромат свежескошенной травы, а река Бран в теплую погоду и вовсе смердела оттого, что протекала вблизи фабрик. В городе можно знать своих ближайших соседей, но пройдите сотню ярдов по улице, полной суеты, – и вы обнаружите, что не узнаете ни единого лица. Это была главная причина, почему Лондон так манил ее: возможность затеряться там стала бы для нее одновременно благословением и проклятием.
Согласившись отнести ее на улицу, мистер Веббер поворчал, очевидно не желая участвовать в нелепом спектакле с ненастоящей Луной Грейборн. Он сказал, что возле дома есть длинная скамейка и оттуда открывается хороший вид на луг. Он пронес ее через кухню, и после долгого пребывания в темных комнатах свет дня так и ударил ей в глаза.
Теперь, когда ей не нужно было спасаться бегством, она могла рассмотреть, что Литл-Даутон и поместье Рейвенсвуд располагались в неглубокой долине с пологими меловыми холмами, которые тянулись вдоль берегов реки. Пейзаж в основном являл собой открытые поля, усеянные группами деревьев и пересеченные зелеными изгородями.
Когда он опустил Луну на скамейку, к ним уже спешила миссис Веббер.
– Джедидайя! Ты просто не поверишь! Нашла еще одного, живого! Это добрый знак, все скоро наладится!
Мистер Веббер, чье христианское имя, по-видимому, было Джедидайя, поднял глаза на широко улыбавшуюся, почти беззубую свою жену, которая выросла перед ним и Луной, держа в подоле юбки, точно в гамаке, нечто объемистое.
– Ворона так и не нашла? – На его лице возникла смесь недоверия и любопытства.
– Я как раз таскала пустые ящики в старый голландский амбар, раз уж хозяин принялся разгребать чердак. И там, за заплесневелыми тюками соломы, увидела его! Попался в одну из птичьих ловушек. Должно быть, пролежал там пару дней. Сначала я решила, что он мертв, а он возьми и задергайся! Так я его вытащила, поддев эти ужасные металлические зубцы садовыми вилами.
– Чертово чудо, что он выжил! Если он попался в то же время, когда она разобралась с остальными, значит он пролежал три дня.
– А ну, не ругаться! – отчитала экономка. – Хозяйка же здесь!
Он закатил глаза и не стал извиняться.
– Неси его сюда, я его как следует осмотрю.
– Вот еще, к чему ей смотреть на полумертвую птицу! Лучше пойдем со мной на кухню и помоги. Думаю, птичка сломала ногу, а еще изголодалась, бедненькая.
– Нет, я хочу посмотреть, – сказала Луна, взволнованная тем, что какое-то несчастное существо было ранено и, видимо, испытывает боль; возможно, она могла чем-то помочь.
Миссис Веббер откинула уголок фартука и показала птицу. Переливающиеся черные перья, гладкая голова самого крупного представителя семейства врановых с этим характерным сизым блеском оперения и мохнатым воротником из перьев. Бледно-серые веки были закрыты. Птица не двигалась.
– Подох, кажись. – Мистер Веббер пренебрежительно отнесся к находке своей жены. – А если нет, я легко избавлю его от страданий, – безразлично пожал плечами он.
Тут птица, вероятно, осознала свою неминуемую гибель и открыла глаз, но лишь на мгновение: на большее как будто не хватило сил.
– Нет! Разве ты не видишь? Все будет хорошо! Спасем эту птицу – значит, спасем и весь Рейвенсвуд!
Луна непонимающе посмотрела на обрадованную экономку. Та прижимала сверток к груди и от волнения трясла пухлыми щеками, объясняя:
– Легенда гласит, что, если вороны покинут лес, дом Грейборнов падет! Его жена, эта мерзкая ведьма… Я имею в виду, это она убивала птиц… э-э-э, мы думали, что их всех извели.
Настоящая жена Маркуса расставляла чудовищные капканы для животных? А что, если это она прибила того, другого ворона к столбу? Луна вздрогнула. Экономка была права. Женщина, за которую она себя выдавала, была особой неприятной и даже жестокой.
– Дайте подумать, – покачал головой мистер Веббер, потирая небритый подбородок. – Может быть, проще взять и сдавить его…
– Нет! – одновременно воскликнули женщины.
– Не будете ли вы так любезны принести мне бинт и небольшую шину, миску с водой и какую-нибудь снедь? – сказала Луна. – Может, немного хлеба, размоченного в молоке?
Чувствуя новый прилив энергии, она даже выпрямилась на скамейке: наконец-то у нее появилось дело.
– Я разберусь с его ногой, – неохотно проворчал мистер Веббер. – Уже делал это раньше с курами… – Он бросил на Луну пронзительный взгляд, прежде чем впериться в ее поврежденную лодыжку. – И с подозрительными незнакомками, которые сваливались нам на голову из ниоткуда. Как закончу – принесу его обратно, и нянчитесь себе на здоровье. Все равно вам тут больше нечем заняться, а тут хоть пользу принесете.
Он последовал за женой, и когда они скрылись за домом, то Луне пришлось признать: не очень-то ее любит старый слуга. Будь она посмелее, отчитала бы его за то, что он не проявлял к своей хозяйке должного уважения. Но смелости ей недоставало, и с каждым днем, что она оставалась в этом доме, ее страх только рос.
Следующие несколько часов Луна провозилась с полумертвым вороном, что помогло ей подзабыть о боли и отвлекло от размышлений о темных тайнах Рейвенсвуда.
Мистер Веббер умело наложил шину на ногу птице, а Луна смогла напоить ворона водой из стеклянной пипетки. Сначала ворон лежал, завернутый в фартук. Луна осторожно положила его себе на колени и с помощью потускневших щипцов для сахара, которые добыла экономка, попыталась заставить его съесть несколько кусочков еды. Вода помогла, и ворон вознаградил ее, еще несколько раз моргнув.
Спокойно и безмятежно глядя, как случайные путешественники и торговцы ходят вдоль берега реки и садятся на паром, Луна провела приятный день за беседами с птицей. Беседа была односторонней, но она продолжала болтать, радуясь компании и время от времени проверяя, не скончался ли ее подопечный.
До ужасных событий той недели ее дни всегда были вот такими, загруженными. В Черч-Вью постоянно захаживали гости, но редкие визиты молодого мистера Торнбери лучше всего скрашивали ее дни. Мысль о Дэниеле наполняла ее сердце тяжестью, и она моргала, чтобы не разрыдаться. Ей не следовало слишком много думать о его смерти, иначе это окончательно сломает ее. Она угодила в путаницу из недоразумений, лжи и неконтролируемой ревности. Умер невинный человек, умер раньше срока, и теперь она проведет остаток жизни, помня о том, каким образом она повлияла на его смерть.
Через пару часов птица открыла глаза и теперь оставалась в сознании, даже если почти не двигалась. Луна с осторожным оптимизмом наблюдала за ее выздоровлением. Они оба пострадали от чужих рук, и это заставило ее еще сильнее сочувствовать пернатому.
Когда на улице стало холоднее, мистер Веббер понес их обоих домой, и он был не слишком рад вопросу Луны о том, можно ли доставить ей ящик из амбара, чтобы она могла устроить на ночь птицу в своей комнате. Вместо ответа он хмыкнул, но сделал то, о чем она просила, а также подтвердил, что ворон был самцом. Поэтому Луна решила, что, если он доживет до утра, она даст ему имя. Даже если и для него оно будет временным.
Небо раскрасили широкие полосы цвета слив и абрикосов, солнце начало садиться на западе, чтобы в конце концов исчезнуть за чернеющими на ярком фоне верхушками деревьев.
Желая возблагодарить судьбу за любые моменты радости, даже краткие, она подумала, что в городе никогда не видела такого красивого заката. За свою недолгую жизнь она бывала и в городе, и в деревне, и теперь знала, где ей нравится больше. Она по-прежнему собиралась бежать в Лондон, но у Бога были другие планы, так что самое время было насладиться неожиданной передышкой. В Рейвенсвуде она надолго не задержится, но пока что здесь было безопасное убежище. Если не от происков дьявола, то хотя бы от полиции.
Глава 8
Ночью Луну разбудили чьи-то шаги. Сначала ей показалось, что они доносятся из коридора, но затем послышался стук в потолок – и стало ясно, что в мансардных комнатах наверху кто-то есть. Комнаты мистера и миссис Веббер находились рядом с кухней, и, скорее всего, супруги уже спали. Других слуг в доме не было. По крайней мере, Луна так думала.
Неужели в Рейвенсвуде жил кто-то еще? Конечно, экономка должна была бы упомянуть об этом. Либо миссис Веббер действительно ничего не знала, либо просто не хотела посвящать в это Луну. Она даже не могла подняться с кровати, чтобы проверить, и это внезапно дало ей острое ощущение уязвимости. Раненая девушка в мрачном, изолированном от мира доме, неспособная убежать, если случится что-то страшное.
Затем она попыталась найти разумное объяснение происходящему. Возможно, это Вебберы в ночи что-то искали по углам. Они упоминали, что Маркус любил прятать ценные вещи – может быть, те, что желал уберечь от своей несносной жены. И все же было странно, что они решили заняться этим глубокой ночью. Луна решила, что утром обязательно расспросит их.
Она наклонилась к ящику, чтобы проверить птицу. Мысль о том, что в комнате с ней есть еще одно живое существо, неожиданно успокаивала. Птица была жива, но почти не двигалась. На чердаке воцарилась тишина, и Луна начала сомневаться – не показалось ли ей все это? Лежа в темноте, она безуспешно пыталась уснуть, а в голове роились мысли: от ужаса, пережитого в Лоубридже, до тайн этого дома и надежды на то, что раненый ворон все же поправится.
Среди всех тревожных мыслей она вдруг вспомнила, что название города Бранчестер происходит от кельтского слова, означающего «ворон». В самом деле, в этой части страны в Средние века ворон было пугающе много. Их считали вредителями, обвиняли в нападениях на скот и даже в распространении чумы. Их беспощадно истребляли, так что в последние столетия численность этих птиц резко сократилась. Но, несмотря на это, их следы сохранились в названии города, реки и даже дома, в котором она сейчас находилась. Ей показалось идеальным назвать своего подопечного как-нибудь символично. Так он получил имя Бран – в честь реки, что текла за сорок миль от когда-то охваченного страхом города и впадала в море.
На следующее утро Луна с радостью обнаружила, что птица сидит в коробке прямо, и ее сердце наполнилось надеждой, когда он начал брать с пинцета маленькие кусочки вареного яйца. Как и она, он не мог опереться на сломанную ногу, но выглядел бодрее, и все говорило о том, что птица еще может окончательно поправиться. Она радостно щебетала с ним, убежденная, что тот слушает, а Бран и впрямь наклонял блестящую голову набок. Так было, пока в комнату не вошла миссис Веббер с привычной веселой беззубой улыбкой, чтобы помочь Луне одеться.
– Кто-то спит на чердаке? – спросила Луна. – Я слышала шаги ночью.
– В доме лишь мы втроем, уверяю вас. Хозяин уже и собак не держит. Думаю, вы слышали белок или крыс, – с уверенностью покачала головой экономка.
– Но я слышала именно шаги, – настаивала Луна, отчего пожилая женщина нахмурилась и схватилась за небольшое распятие, висевшее у нее на шее.
– У духов много способов дать знать о себе. Люди разное говаривают: о стуках, резких запахах, чьих-то прикосновениях или вещах, летающих по комнате… Возможно, там, наверху, кто-то что-то ищет, неспособный уйти в иной мир. – В словах миссис Веббер не прозвучало имени, но было понятно, кого она имеет в виду: похоже, она считала свою бывшую хозяйку мертвой, и эта мысль не приносила радости.
Их разговор прервал стук в дверь спальни. Вошел мистер Веббер, чтобы сообщить Луне о приходе гостя. Паника нахлынула на нее. Неужели кто-то из Лоубриджа нашел ее? Или это констебль пришел арестовать ее за убийство и увезти в Бранчестерскую тюрьму?
– Не нужно так тревожиться! Я пригласила своего доброго друга, мистера Финдли, но крайне важно, чтобы хозяин не узнал о его визите, – прошептала миссис Веббер, аккуратно расправляя покрывало и складывая ночную рубашку, одолженную Луне.
Луна снова была в том же платье, в котором явилась сюда, – теперь чистом и аккуратно выглаженном заботливой экономкой.
– Хотя я, безусловно, предана мистеру Грейборну, – продолжала экономка, – у него странные взгляды, когда дело касается бедняги Финдли. Он не пускает его в дом, считая его методы ненаучными. Но мне уж поверьте, этот Финдли – настоящее чудо. Он вылечил мальчика от странных припадков, избавил меня от головной боли… да что там – даже вырвал несколько моих зубов, когда те совсем уже сгнили! Я тайно водила к нему хозяйку, с тех пор как он поселился в своем коттедже «Жимолость». И я точно знаю, он и вам сможет помочь – ваша лодыжка заживет куда быстрее.
На лице Луны читалась тревога. Маркус прямо просил ее избегать этого человека, и ей нелегко было пойти на обман, который этот мистер Финдли мог легко раскрыть. Но экономка положила ладонь ей на плечо, пытаясь успокоить.
– Он все понимает. Не беспокойтесь, миссис Грейборн, наши тайны будут как под замком.
Ее муж, стоявший поблизости, снова недовольно хмыкнул, но все же подхватил их временную пациентку на руки, игнорируя тревожное хлопанье крыльев и карканье Брана, и вынес Луну из комнаты. Птице явно не нравился мистер Веббер – и сама Луна вынуждена была признать, что он и ей не был особенно симпатичен.
Мистер Финдли оказался весьма колоритной личностью. Несмотря на почти полностью седые волосы, его лицо будто бы не принадлежало старику – даже наоборот. Он выглядел, может быть, лет на пятьдесят, а то и меньше. Он был невысок, одежда его буквально сияла всеми цветами радуги: шелковый мандариновый галстук, ярко-зеленые брюки, лимонно-желтый парчовый жилет с веточкой сушеной лаванды в петлице. Его лицо было округлым и добродушным. У ног стояла кожаная медицинская сумка черного цвета.
Он встал, когда Луну внесли в комнату, и вежливо представился, сказав, что живет чуть выше по течению от Рейвенсвуда – за паромной переправой, всего в пяти минутах отсюда. Эта новость несколько утешила Луну: оказывается, дом был не таким уж изолированным, как она думала. Финдли рассказал, что его называют знахарем или же народным целителем и что он уже давно оберегает мистера и миссис Веббер с помощью амулетов и снадобий – особенно после того, как Луна окончательно потерялась в себе. Лже-Луна знала, что Маркус не делил вещи на магические и немагические, но сама она не имела твердого мнения по этому вопросу. Она слишком легко поддавалась внушению, и ее участие в этой странной маскарадной истории это вполне доказывало. Если кто-то утверждал что-то как факт, приняв серьезный вид, то она была склонна верить ему.
Ее гость потянулся за кусочком фруктового хлеба, откусил и слегка поморщился. Пирог и тарелка были осторожно поставлены на пол – как раз в тот момент, когда по лестнице пронесся оглушительный шум. Это был Бран, каркающий, взывающий к хозяйке. Мистер Веббер взволнованным голосом отчитывал птицу, которая, видимо, вырвалась из ящика.
– Что за чертов гвалт тут стоит? – пробормотал мистер Финдли, благодарно кивнув, когда ему наполнили чашку, и с усмешкой добавил: – Вы тут, гляжу, зоопарк решили открыть?
– Я проверю, в чем дело, мадам, и запру птицу в вашей комнате, – вмешалась миссис Веббер, уже спеша к выходу и качая головой.
– Это лесной ворон, – пояснила Луна, когда та ушла. – Он был ранен и сейчас живет в ящике наверху. Думаю, его возмутило то, что мистер Веббер красит одну из спален. Птица ему не доверяет.
Несмотря на то, что слуга сам наложил шину на сломанную ногу Брана, пернатый словно бы знал, что изначально у мистера Веббера был план свернуть ему шею.
На лице мистера Финдли мгновенно отразилось удивление.
– Так один все-таки выжил! – Он с восторгом поставил чашку на стол и сжал руки в порыве радости, его щеки порозовели, а в ярко-голубых глазах вспыхнул огонь. – Миссис Веббер рассказала мне о подлом истреблении птиц как следствии вашего периода мучительной меланхолии, Луна… Крайне важно, чтобы ваш муж бросил все силы на сохранение колонии воронов, ведь эти птицы охраняют лес, пускай мистер Грейборн и не верит в угрозу темного искусства.
Очевидно, повариха посвящала мистера Финдли во все, что происходило в Рейвенсвуде. И хотя он обращался к ней как к миссис Грейборн, он явно знал, что она не та, за кого себя выдавала. Если он действительно лечил миссис Грейборн, то был одним из немногих за последние годы, кто видел ее вблизи.
– Впрочем, я здесь затем, чтобы помочь с вашей лодыжкой, и не собираюсь злоупотреблять гостеприимством. – Он потянулся к своей сумке и достал небольшой керамический горшочек, края которого были затянуты квадратом ткани, аккуратно перевязанной бечевкой. – Я приготовил для вас целебную мазь, что ускоряет сращивание костей. Наносите ее дважды в день, утром и вечером, легкими движениями на поврежденную область.
Луна взяла горшочек и поднесла к носу. Дареному коню в зубы не смотрят, но этот подарок напоминал своим запахом навоз. Финдли тут же подметил выражение ее лица.
– О да, у окопника запоминающийся аромат, – ухмыльнулся он и добавил: – В состав также входят кора белого дуба, молотый черный орех, полынь, лобелия… и еще кое-что. Еще я передал миссис Веббер несколько свежесорванных листьев окопника и подробные инструкции для приготовления отвара, который поспособствует выздоровлению. – Он наклонился к ее поврежденной ноге, встретился с Луной взглядом. – Разрешите?
Она кивнула. Его руки мягко легли на опухшую лодыжку, и он стал тихо бормотать что-то под нос. По телу разлилось теплое, успокаивающее ощущение.
– Не обращайте внимания, миссис Грейборн, – улыбнулся он, подняв глаза. – Простой заговор, столь же древний, что и меловые холмы в округе. Какой бы ни была моя магия, она благословенна и призвана служить противовесом чужому злу. Я знаю, ваш муж предвзято ко мне относится и не верит в сверхъестественное, но вас я попрошу мне доверять.
– Я не знаю, что об этом думать, – колебалась Луна. – Мой муж считает, что магия существует лишь для тех, кто в нее верит…
– И он ошибается. В нашем мире действуют сонмы темных сил, и игнорировать их – это сущее безрассудство. Когда зло побеждает, это не значит, что добро было слабым. Просто зло оказалось более могучим. И часто это происходит потому, что кто-то несведущий взывает к силам, которые не принадлежат этой земле. – Он потянулся к ее руке. – Сколь долго я пытался удержать вашу магию в узде…
На мгновение ее сбили с толку его слова, но затем она поняла: он говорил о жене Маркуса. Раз она притворялась этой женщиной, ей придется принять и все поступки Ведьмы из Рейвенсвуда, которые теперь будут приписаны ей.
– Жители деревни часто приходят ко мне после ваших необдуманных проклятий и мстительных выходок, – произнес мистер Финдли. – Неурожаи, гибель скота, дети, рожденные с уродствами, и все из-за того, что вы, Луна, затаили обиду на их семьи. Я не смог спасти матушку Селвуд, но уберег хотя бы Вебберов. Несомненно, в этом доме происходят страшные вещи, а те, кому вы доверяете, предадут вас, помяните мое слово.
Эти слова попали Луне прямо в сердце, ведь доверчивость уже однажды ее погубила. Она кивнула.
– Будьте осторожны, моя дорогая. Мы часто судим о людях по тому, как они себя преподносят. Даже добродетельный викарий, всецело посвятивший себя заботам о пастве, может скрывать темные тайны… А по-настоящему хорошие люди бывают вынуждены совершать ужасные поступки. Или, например, кто-то, живущий бок о бок с невообразимым чудовищем, может однажды решиться на преступление, достойное петли…
Он замолчал, и Луна почувствовала намек в его словах. Он говорил о Маркусе? Знал ли мистер Финдли, что случилось с настоящей Луной? И если да – действительно ли он намекал, что ее муж отчаялся и лишил ее жизни? Хотя она едва знала Маркуса, поверить в такую жестокость ей было трудно.
– У многих из нас есть два лица. Может быть, даже у вас? – Он приподнял брови, понизил голос и мягко похлопал ее по колену. – Мы оба знаем, что вы не Луна, но не волнуйтесь. Я охотно вам подыграю. Вокруг вашей предшественницы витало зло, и она плохо обходилась с собственным мужем. Он представляется мне хорошим человеком, которому просто нужно, чтобы его кто-то любил… и чтобы он мог любить в ответ. И мне кажется, вы можете стать этим человеком для него.
Луну смутил этот неожиданный романтический совет. От незнакомца! Она покачала головой.
– Понятия не имею, о чем вы, мистер Финдли. Вы лечили меня раньше, и я благодарна, что вы пришли помочь со сломанной лодыжкой. Я люблю своего мужа и сожалею о том неподобающем поведении, которое позволяла себе в прошлом.
