Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Карр

Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 140 страниц)

Глава 27

За стеклянной стеной фасада ночного клуба сверкала огромная красная неоновая надпись «Тайни Бленд».

Из подъезжавших лимузинов выходили щеголеватые негры и негритянки в мехах и шелках. На женщинах сверкали безвкусные драгоценности.

На другой стороне улицы валялись пьяные и играли чумазые детишки. Пара юнцов в майках и джинсах, облокотившись о старый «шевроле», бросала угрюмые взгляды на посетителей ночного клуба, словно говоря: «Трахнуть бы вас или пришить, а может, и то и другое».

Но посетители клуба, никого и ничего не замечая, обменивались шутками и смеялись. Вечер в «Тайни Бленд» стоил двухнедельного заработка.

Высокий негр в расшитом золотом костюме стоял у парадного входа, кланялся посетителям и отсеивал нежелательную публику.

Молодой парень в темно-синей униформе с золотыми шелковыми лампасами, отгонявший машины клиентов на стоянку, расположился за его спиной и непрерывно повторял: «Да, мэм, да, мэм». Казалось, у него больше зубов, чем у всех этих улыбающихся женщин. Его карманы раздулись от чаевых, и он угодливо пританцовывал.

– Как же мы туда попадем? – спросил я Мауса. – Не думаю, чтобы Сандерс посещал такие места.

Маус пожал плечами:

– Мы войдем через парадный вход, как и все.

– Нас не пустят в такой одежде, Реймонд.

Но Маус пропустил мои слова мимо ушей и встал в короткую очередь, образовавшуюся у дверей. Я стоял рядом с ним, радуясь, что нас не пустят. Немного протрезвев, я понял, что лучше держаться от Сандерса на расстоянии. Подождем на другой стороне улицы вместе с алкашами и детишками, а затем последуем за своей жертвой к ее дому.

Швейцар пропустил похожего на орангутана негра с прической ежиком и сопровождавшую его блондинку. Он никого не задерживал, пока его глаза не остановились на мне.

Мои желтые брюки и серая рубашка с двумя крошечными дырочками на кармане, прожженными сигаретой, привлекли его внимание.

Посмотрев на эти дырки, как на чумные язвы, швейцар спросил:

– Что тебе нужно?

– Я хочу зайти в клуб. Там работает кондиционер?

– Какая разница? Все равно я тебя не впущу. – Он бросил взгляд через мое плечо, давая понять, что аудиенция окончена и он готов заняться следующим посетителем.

– Открывай дверь, парень, пока я не разнес тебе башку, – велел Маус.

Швейцар то ли не заметил его, то ли решил, что он мой спутник.

Во всяком случае, посмотрев на Мауса, он спросил:

– Что?

– Ты слышал меня, Леонард? Я сказал, открывай дверь.

На лице Реймонда расплылась улыбка. Швейцар улыбнулся в ответ:

– Маус!

– Ты должен называть меня «мистер Маус». – Они обменялись рукопожатиями и расхохотались.

– Что это они на тебя напялили? – спросил Маус.

Леонард провел своей огромной лапой по груди и смущенно потупился:

– Они мне прилично платят, браток.

– Понятно, – отозвался Маус.

И нас пропустили. Все официанты и музыканты были неграми, как и большинство посетителей.

Маус попросил для нас свободный столик, но я предложил ему посидеть у стойки бара.

Я заказал тройной виски, а Маус – пиво.

– Неплохое местечко, верно, Изи?

Он оглядывал все и улыбался. Бар находился в большом зале с низкими потолками, окрашенными, как и стены, в черный цвет. Официантки были в длинных шелковых платьях, а официанты – в смокингах.

В переполненном зале оркестр играл веселые джазовые мелодии, ничем не напоминавшие религиозные рефрены Липса Мак. Зеркальный шар, свисавший с потолка в центре зала, отбрасывал яркие лучи света, создавая ощущение нереальности. Может, визит в «Тайни Бленд» и стоил двухнедельного заработка.

– Откуда ты знаешь этого парня? – спросил я Мауса.

– Одно время я здесь часто бывал.

– Когда?

– Когда убили Терри Петерса.

– Маус убил Терри в уличной ссоре из-за двух тысяч долларов.

– Долго они тебя тогда продержали?

– Пока не убили кого-то еще и полицейские не занялись новым делом.

Длинная стойка бара была окрашена в черный цвет. В нескольких футах от нас негр, стриженный ежиком, прихлебывал из рюмки и что-то рассказывал своей белой спутнице. Та же строила глазки мужчине, сидевшему рядом.

Не знаю, нарывалась ли она на ссору, но кокетство ее зашло слишком далеко. Тот, кому она строила глазки, был среднего роста, но мускулист и явно не робкого десятка. Он смотрел на женщину осоловевшим взглядом. Шею его пересекал шрам – широкий, рваный, светлый по сравнению с его коричневой кожей и от этого особенно неприятный. Я никак не мог понять, чем нанесено такое увечье, а еще более удивлялся тому, как он выжил после него.

Пока «ежик» трепался о новом приемнике, который поставил в свой «понтиак», мужчина улыбался его спутнице и заигрывал с ней.

– Изи.

Повернувшись к Маусу, я увидел, что он оглядывает зал.

– Что?

– Его здесь нет.

– Мы еще не осмотрели весь зал, Реймонд.

– Я уже осмотрел.

– Ты просто хочешь вернуться в свинарник к той девке, верно?

Маус улыбнулся и разгладил усы:

– Я знаю, что там меня ждет, парень.

– А что, если в полночь к ней заявится дружок?

– Я сделаю свое дело, Изи, хорошо, как всегда.

– Эй, приятель, а ну-ка отвали, – сказал кто-то позади меня с такой злостью, что я быстро обернулся и сделал шаг назад.

Когда мужчина со шрамом хотел погладить белую женщину, «ежик» дернул ее за руку. Его соперник выставил вперед ладони и улыбнулся улыбкой Мауса. Я обмяк от тройного виски.

Белая женщина отошла в сторону, а я замешкался. Человек со шрамом сжал правую руку в кулак и ударил «ежика» в лицо. Тот отлетел и навалился на меня спиной. Его курчавая голова была на уровне моего подбородка. Выпрямившись, он бросился на противника.

За эту ошибку ему пришлось тут же поплатиться.

Через секунду «ежик» лежал на полу с окровавленным носом и ртом. Дерущихся окружили любопытные. «Ежик» тяжело дышал и опирался на локти. Человек со шрамом посмотрел на него отсутствующим взглядом и отвернулся. Последний раз я видел такое выражение лица во время войны у немецкого пехотинца, пытавшегося прикончить меня.

Рука человека со шрамом потянулась к карману пиджака.

«Ежик» ухмыльнулся.

Человек со шрамом, выхватив короткий нож с толстым лезвием, сделал шаг вперед. Кто-то завопил.

«Ежик» вытащил пистолет и прицелился.

Я заметил, что выражение лица его противника изменилось. Поняв, что побежден, он утратил кровожадность и, кажется, даже начал опускать нож.

Так ли это, я уже никогда не узнаю, потому что в этот момент улыбающийся «ежик» начал палить из пистолета. При первом выстреле колени его противника дрогнули. Паф!.. Краткий поклон. Паф!.. Подбородок склонился, прикрыв шрам. К шестому выстрелу он распростерся на полу.

А «ежик» все улыбался. Кто-то бросился бежать, другие попрятались. Толстуха в пышном небесно-голубом платье забилась в угол. Подружка «ежика» выскочила через центральную дверь, но сам он не двинулся с места и лишь через несколько минут поднялся и автоматически отряхнулся, слегка похлопав себя по коленям и локтям. Сунув пистолет в карман, «ежик» сел за стойку бара. В зале почти никого не осталось.

– Пошли, пора сматываться, – сказал Маус. – Скоро появятся полицейские. Чем отвечать на их вопросы, я лучше развлекусь с Марлен.

Вид трупа производил на Мауса не большее впечатление, чем мертвая корова – на Рендела Абернати. Все мы, бедные негры с юга, с детства привыкли к смерти, но Маус отличался от нас – он принимал смерть как должное, считал ее такой же естественной, как дождь.

Я понимал, что надо бы уйти, но мне было не по себе. Казалось бы, ничего странного. Испокон веку мужчины убивали друг друга из-за женщины.

Но почему «ежик» даже не вспомнил о своей подружке? Почему не убежал?

Выйдя из клуба, мы влились в толпу на другой стороне улицы. Я все еще надеялся увидеть Сандерса.

Через десять минут примчалась машина скорой помощи. Полиция появилась раньше. Убийцу увели. Не ручаюсь, но, кажется, на него даже не надели наручники.

Пока Маус говорил со швейцаром, я толкался в толпе, разыскивая бородатого, но так и не нашел его.

Мне опять попались на глаза два юнца, которые раньше пялились на посетителей. Они о чем-то говорили с теми, кто вышел из клуба. Надеясь, что они прольют свет на это странное убийство, я приблизился к ним.

Первым заговорил парень в бежевом хлопчатобумажном костюме:

– Да. Тот, что с ежиком, видел, как он потянулся к его девушке, глазел за вырез ее платья и облизывался…

– Точно, – согласился коротышка с идиотским лицом. – Я бы сам убил его. Видели такое? Парень говорит: «Отпусти мою девушку», – а тот врезал ему по физиономии. Он был не прав.

– Конечно, – вставил один из юнцов. – Сандерс всегда такой. Он, гад, трахал мою двоюродную сестру и чуть не убил Бобби Ли.

– Как, ты говоришь, его звали? – спросил я юнца.

Возмущенный моим тоном, он сердито посмотрел на меня. Наверное, я напомнил ему воспитателей из детской исправительной колонии.

– Сандер, – ответил он, проглотив последнюю букву.

– Он раньше носил бороду? – Чтобы уточнить, я приложил руку к подбородку.

– Да.

– А откуда он?

– А ты кто такой, черт возьми? – обозлился другой юнец.

Парень с идиотским лицом и его приятель ушли. Помню, я еще подумал, что они неплохие ребята. И тогда же у меня мелькнула мысль, что не стоило браться за эту работу.

Почему-то мне взбрело в голову, не подраться ли с этими юнцами. Им было около двадцати. Один, возможно, чуть старше и довольно сильный на вид. Однако я еще молод и справился бы с ними. Они могли расквасить мне нос, но их жизнь была в моих руках.

Парни направились в разные стороны, не спуская с меня глаз. Не исключено, что они профессиональные бандиты, но скорее – просто любители.

Я полез в карман, достал две пятидолларовые бумажки и дал по одной каждому из них.

– Так откуда, вы говорите, этот Сандерс? Откуда он родом?

– У него странный акцент, – ответил первый юнец, схватив банкноту, так же, впрочем, как и его приятель.

– Да, – подтвердил второй. – У него нездешний выговор.

– Он уезжал отсюда на какое-то время? – спросил я.

Но, получив деньги, они утратили ко мне интерес. Я видел это по их глазам.

– Послушай, парень, мне никто не платил, чтобы я следил за этим сумасшедшим идиотом!

И они оба исчезли.

Глава 28

Вслушиваясь в гудки, я обдумывал, что сказать. Девицы за стеной развлекались с двумя мужчинами, неоновый свет рекламы отеля мерцал сквозь тюлевые занавески.

Мауса я высадил около дома Марлен.

– Хэлло? – раздался охрипший голос Куинтена.

– Прости за беспокойство, но у меня есть новости.

– Откуда ты?

– Из Сан-Франциско.

– Ты нашел Сандерса?

– Да.

– Уже поздно, Изи. У меня нет времени на пустые игры.

Наверное, такое Куинтен слышал в детстве от отца.

– Он мертв.

– Где он?

– В морге, в Окленде.

– Уверен?

– Еще бы! Я видел, как его застрелили, а потом унесли, накрыв простыней.

– Кто убил его?

– Я не знаю убийцу, полиция забрала его.

Куинтен молчал. Может, меня зря тревожило, что человека, которого я разыскивал, убили на моих глазах.

– Ты должен быть в штаб-квартире полиции Окленда в двенадцать дня. Где ты сейчас?

Я назвал ему телефон мотеля.

– Ты должен быть в полиции в полдень, если я не позвоню тебе раньше.

– Хорошо, Куинтен. Договорились. Я буду там. Но если это тот самый парень, мне причитается вознаграждение. И еще я хочу, чтобы вы навсегда отвязались от меня.

– В полдень, – повторил он и повесил трубку.

– Алло. – У нее был мягкий, приятный, приветливый голос.

– Привет, детка, я разбудил тебя?

– Изи?

– Да, дорогая.

– Когда ты вернешься?

– Скорее всего, послезавтра. К обеду. Я разбудил тебя?

– Нет.

– Уже полночь, а ты еще не ложилась спать?

– Я не могла заснуть и поэтому прибирала на кухне.

– Я люблю тебя, родная. Нам будет что обсудить, когда я вернусь.

– Хорошо, – отозвалась она так тихо, что я едва расслышал.

– У меня много денег, детка, и все они принадлежат тебе, и я никогда…

– Расскажешь, когда вернешься, Изи.

– Может, поговорим сейчас?

– Я не хочу говорить по телефону. Возвращайся домой, Изи.

– Я люблю тебя.

– Поговорим, когда вернешься, – прошептала она.

Рано утром я стоял у двери Марлен.

– Мама с ним в спальне. – В голосе девочки с грязными светлыми волосами звучало женское презрение.

С раннего детства она ненавидела мужчин за их равнодушие и страдала от предательства матери.

– Ты можешь кое-что передать от меня этому мужчине, Маусу?

Она молчала, потупившись.

Я достал из кармана серебряную монетку в пятьдесят центов и протянул ей. Она нахмурилась, но монетку взяла. Девочка хотела убежать, но я коснулся ее руки:

– Скажи ему, что я зайду в четыре. Ладно?

– Хорошо. – Она взглянула на мои руки, быстро убежала и позвала сестру.

– Изекиель Роулинз, – повторил я мисс Крэншой в третий раз.

– По буквам, пожалуйста, – попросила седая, худая, как палка, секретарша.

– Я не знаю букв.

– Что?!

– Я никогда не ходил в школу, моя мать подписывает за меня все бумаги. Еще никто не просил меня повторить мою фамилию по буквам, вы первая.

Я стоял перед ней в моем лучшем коричневом костюме, кремовой рубашке с настоящими золотыми запонками и в коротких коричневых сапогах. Шелковый галстук ручной работы был мастерски завязан двойным узлом. Эта старуха вызвала уже всех, кроме меня. Я сидел перед ней на стуле больше часа.

И тут меня прорвало настоящим английским, на котором говорят интеллигентные белые:

– Будьте любезны доложить обо мне начальнику полиции. Я сознаю, что это необычная просьба, но офицер полиции Лос-Анджелеса, сержант Куинтен Нейлор, обязал меня явиться сюда по поводу уголовного дела в Лос-Анджелесе, которое, кажется, связано с другим уголовным делом в вашем чудесном городе.

– Вам следует передать эту информацию в ваш собственный полицейский участок, сэр. – Она открыла ящик стола и склонилась над ним, как бы предлагая мне уйти.

Однако я продолжал настаивать.

Она снова спросила, как меня зовут.

Я назвал свое имя, потом повторил его по буквам, и старуха пошла доложить обо мне помощнику начальника участка.

Вернувшись, она сообщила, что тот никогда обо мне не слышал.

Я повторил мою речь.

Старуха спросила, как меня зовут.

Мы бы навеки возненавидели друг друга, если бы одному из помощников не доложили, что у его начальника находится полицейский из Лос-Анджелеса. Они ожидали оттуда осведомителя. Мисс Крэншой пожелтела от злости, когда ей пришлось вызвать меня, и так стиснула челюсти, что я испугался, как бы они не треснули.

Наверное, ей впервые в жизни пришлось обслуживать негра. Я оказал содействие прогрессу.

– Это тот самый человек, которого вы разыскивали в Лос-Анджелесе? – спросил меня начальник полиции Вэйланд Харгроув.

Мы стояли в оклендском городском морге перед лабораторным столом с останками Джей Ти Сандерса. Его голое тело покрылось пятнами. От него шел кислый запах, как от старых овощей на первой стадии гниения.

Глаза были открыты, а голова слегка повернута влево. Шрам на шее стал менее заметен.

– Думаю, это он, сэр, – ответил я. – Уверен, стреляли именно в него. Я видел также и мужчину, который его убил. Не знаю, можно ли это назвать самообороной.

– Об этом вам незачем беспокоиться, – заметил Бергман из штата губернатора. Он прибыл в оклендский морг сразу после нас. – Мы только хотим знать, этот ли человек убил женщину в районе южного залива.

– Вы имеете в виду Лос-Анджелес?

– Нет, Изи, – вмешался Куинтен Нейлор. – У них здесь тоже убили трех женщин в прошлом году. И подозревают Сандерса.

– Негритянок?

Куинтен посмотрел мне прямо в глаза, желая, чтобы я заткнулся. Понятно, он должен был найти убийцу в Лос-Анджелесе, прежде чем помешает истерика в прессе. Ему хотелось избежать конфликта с Вэйландом Харгроувом и в особенности с мистером Бергманом.

Но я уже завелся:

– Что?

Харгроув, заметив мое возмущение, поднял брови.

– Этот парень вот уже лет пятнадцать не давал нам покоя. Он отсидел пять лет за непредумышленное убийство. Сандерса подозревали в убийстве его первой жены, но не было доказательств. Мы даже пытались привлечь его в связи с этими зверскими убийствами, однако…

– Вы хотите сказать, что женщин здесь убивали таким же способом и никто ничего не знает?

– Именно поэтому губернатор приказал мне выехать в Лос-Анджелес, мистер Роулинз, – пояснил мистер Бергман. – Мы знали об убийствах в Окленде, но, когда они произошли и в Лос-Анджелесе, у нас начали сдавать нервы.

– Особенно когда он взялся за белых девушек, – усмехнулся я.

– Мы сочли благоразумным, мистер Роулинз, держать расследование в тайне, ибо не располагали твердыми доказательствами, что эти преступления совершил один человек.

Я промолчал, едва сдержав желание ударить его.

– Все ясно, – сказал Роланд Хобс. – Нам нужно только снять отпечатки его пальцев и сравнить их с теми, что мы получили на месте убийства девицы Скотт.

– Конечно, – подтвердил начальник полиции. – Конечно.

– А как же быть с тем парнем, который убил Сандерса? – поинтересовался я.

– Это дело полиции Окленда, – ответил Бергман.

– Но я же все видел! Я видел и уверен, что ему устроили ловушку.

– Осторожно, Изи, – тихо одернул меня Нейлор. – Ты здесь всего лишь гость.

– Разве не ваш долг находить преступников и останавливать их? А что, если этот парень преступник?

– Он не преступник, – отрезал Бергман.

– Откуда вы знаете?

– Он сам полицейский.

Меня как громом поразило. Мозги раскисли, а сердце замерло.

Непрерывно меняющие цвет глаза Бергмана сощурились в улыбке.

– Полицейский?!

Начальник полиции откашлялся.

– Надеюсь, ребята, вы получили от нас все, что хотели. Если есть еще какие-либо просьбы, я готов помочь. Передайте привет мистеру Воссу и капитану Вайолету.

Он направился к выходу с эскортом из двух охранников в форме и помощника. Бергман, этот фарфоровый дьявол, последовал за ними. Куинтен Нейлор, Роланд Хобс и я остались с сотрудником морга в белом халате и миниатюрным доктором, который прервал партию в гольф, чтобы наблюдать за вскрытием.

– У вас с собой все материалы? – спросил доктор Куинтена.

Тот нерешительно взглянул на труп.

– Я все сделаю. – Роланд Хобс начал вынимать все необходимое для снятия отпечатков из небольшого бежевого чемодана.

Куинтен тронул меня за руку.

– Выйдем на минуту, надо поговорить.

В коридоре Куинтен очухался. Он не боялся трупов, но не мог прикасаться к ним.

– Все кончено, Изи, – сказал он, когда мы вышли в широкий зеленый коридор.

– Неужели?

– По крайней мере для тебя. Еще возникнут вопросы в связи с расследованием убийства Сандерса. Но ты свое дело сделал. Можешь, конечно, остаться здесь, если хочешь, но думаю, ты здесь больше не нужен. Совсем не нужен.

Я подумал о Марлен и Маусе. Он был нужен ей.

– А как же вознаграждение?

– Придется все уточнить. Если расследование подтвердит его виновность, то деньги твои.

– Мои и Мауса. Он работал со мной.

Куинтен нахмурился:

– Где он сейчас?

– В отличие от нас, там, где он нужен.

– Ну что ж. – Куинтен избегал моего взгляда. – Мы скоро уезжаем. Взять тебе билет на самолет?

– У меня здесь машина, и еще я хотел бы задать несколько неприятных вопросов.

– Они убьют тебя, Изи. Просто убьют.

– Кто послал этого парня, Куинтен?

– Не знаю. Я позвонил Вайолету, а он – Воссу и Бергману. После этого они собрались в кабинете мэра и звонили в Окленд. Никто меня ни о чем не спрашивал.

Глава 29

Улица Королевы Анны выглядела убого при свете дня. Жильцы, сидевшие возле домов, глазели на меня. Если бы не я, они глазели бы друг на друга. На пустырях бегали и вопили дети. Мальчики играли в войну, а девочки с завистью и удивлением наблюдали за ними.

Я направился к дому Марлен и уже хотел войти, но тут вспомнил о своей цели и свернул на узкую цементную тропинку – к тому строению, которое мы разыскивали вчера.

Дверь была открыта. У порога в шезлонге сидела старуха. За ее спиной я видел, как осторожно ходят по дому женщины.

– Да? – Старуха подняла на меня глаза.

– Привет. – Я улыбнулся и скрестил руки на груди. – Нельзя ли повидать миссис Сандерс?

– Зачем?

Я вспомнил костлявую мисс Крэншой. Она была белой, а эта женщина – черной, но относились они ко мне одинаково.

– Я был здесь вчера вечером, и она просила меня кое-что передать Джеймсу. Мне не удалось поговорить с ним, но я видел, как его убили.

Сквозь седину старухи просвечивала лысина.

– Как тебя зовут?

Я не сразу вспомнил выдуманное имя.

– Грир, Мартин Грир.

– Ты что, забыл, как тебя зовут? – удивилась старуха.

Так и не услышав ответа на свой вопрос, старуха поднялась, взяла шезлонг, вошла в дом и закрыла дверь.

Когда дверь снова открылась, мне стало не по себе. Женщина, с которой я познакомился вчера вечером, была в дорогом черном платье, длиной почти до пят. Ее глаза опухли. Она беспомощно смотрела на меня.

Я чувствовал себя подонком.

– Да? – Она чуть вздернула подбородок.

– Я был здесь вчера.

– Помню, мистер Грир. Но мой сын мертв. Вы больше не увидите его.

Если бы она заплакала, я бросился бы бежать, ибо ничем не мог облегчить горя этой женщины.

– Я знаю. Я видел. Все видел.

– Почему же вы ничего не сделали? – Слезы застыли в ее глазах.

– Все произошло слишком быстро…

Миссис Сандерс кивнула.

– Все было как, как… Я не знаю…

Она протянула вперед руку, и я отступил.

– Расскажите, как это случилось, – тихо попросила она.

Рассказывая, я пытался понять, что же заставило так страдать эту чудесную женщину.

– Вы говорите, у него был пистолет и он направил его на моего сына?

– Да.

– Но почему он застрелил его?

– Не знаю.

– Нет-нет, – повторила она.

– Я ходил сегодня в полицейский участок, чтобы сообщить им все. Оказывается, они разыскивали Джей Ти в связи с убийством женщины в южном заливе.

Миссис Сандерс взглянула на меня.

– Они считают, что он убил тех самых девушек в Лос-Анджелесе, – добавил я и назвал ей даты преступлений.

– Он не мог их убить.

– Он был здесь?

– Не ручаюсь за каждый случай, но знаю точно, что последний названный вами день он провел со мной. Весь день.

– Вы уверены?

– Он был со мной, здесь, в этом доме.

Марлен поцеловала Мауса на прощание с таким жаром, который ощущался даже на расстоянии. Маус умел внушать любовь. Наверное, потому, что не ведал стыда. Отчаявшиеся души видели в нем спасителя. Он пробуждал детские мечты и заставлял снова поверить в чудеса. Он был там дьяволом, которому продают душу без всякого сожаления.

По пути к отелю мы прихватили жареных цыплят и ребрышки в буфете «Фэт Чарли». В этот воскресный вечер по телевизору выступал Эд Салливан.

Пища по вкусу напоминала бумагу, и телевизионное шоу было ничуть не лучше.

– Что с тобой стряслось, Изи? – спросил Маус, когда мы поели.

Женщины за стеной работали, но в более медленном темпе: как-никак, выходной. Из-за стены послышался тихий вздох и вялое восклицание: «Ох, детка!»

– Ничего не стряслось.

– Нет? Тогда не смотри, как щенок, отлученный от соски.

– Они убили его.

– Убили кого?

– Сандерса. Они использовали меня, чтобы ускорить засаду.

– Кто?

– Точно не знаю. Может, Куинтен, а может, один из тех, кого он привел в мой дом. Возможно, все они. Но Сандерса убили. Они узнали от меня его имя и убили его.

– Ну и что? – Маус уже устал от моих проблем.

– Я во всем виноват. Вот и всё.

– Он убил девушек, верно? – вздохнул Маус. – Я бы сам его прикончил, если бы нашел.

– Его следовало судить. Люди должны узнать, что кто-то убивал женщин, но это держали в тайне. Возможно, поэтому они и убили его. Чтобы не доводить до суда и скрыть, что убийца гулял на свободе и об этом никто не подозревал.

– Он мертв, Изи. Все кончено, парень.

– Но это же несправедливо!

– Конечно. Всегда все будет несправедливо. Для негров все будет несправедливо, пока их не зароют в могилу. Таковы порядки в нашей стране.

– И ты хочешь, чтобы я все оставил как есть?

– А что еще ты можешь сделать?

– Я не бросил тебя, когда ты попал в тюрьму, Реймонд. Я вытащил тебя оттуда.

– Да. Спасибо тебе за это. Но ведь мы же кореша, братишка. Черт возьми! Не трогай наших или получишь пулю!

Спорить было не о чем. Маус никогда не испытывал чувства вины или абстрактной ответственности. Он сразится с целой армией, чтобы защитить меня, Этту Мэй, свою бывшую жену, или их сына Ламарка. Он готов вступить в перестрелку с полицией, защищая своих близких, но у него нет ни малейшего представления о морали. Говорить с ним о правосудии – все равно что объяснять особенности красного цвета слепому от рождения. По-своему он был прав. Я сделал все, что мог и считал необходимым. Нашел убийцу негритянок. Только мне это удалось.

С полицией мне не справиться, но работать на них я больше не буду. В конце концов, надо подумать о жене и детях. А Сандерс был убийцей, я понял это с первого взгляда.

Мы рано легли спать, но Маус среди ночи проснулся. Он сидел на своей постели и курил. Я слышал его дыхание и разговор женщин за стеной.

Вскоре Маус вышел, через минуту до меня донесся женский голос:

– Кто там?

– Это ваш сосед, – ответил Маус. – Я принес виски «Джим Бим».

Дверь открылась, и женщины засмеялись. Они гуляли до шести утра. Когда женщины захотели спать, Маус вернулся.