Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Карр

Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 140 страниц)

В комнате стало тихо. Кэтлин встала и положила руку ему на плечо.

– Он упал, – продолжил Делафилд. – Потом я испугался, что меня повесят, если узнают о случившемся, как говорил мистер Уилсон. Я решил, что, если притворюсь, будто все было по-другому, никто ничего не узнает. В той книге говорилось, что при ударе током симптомы похожи на смерть от сильного испуга. А бедный мистер Уилсон всегда боялся призраков и темноты. Я вытащил его из ванны. Одел, сложностей у меня не возникло, ведь я занимался этим много лет. Отнес вниз. Тут тоже все было просто, вы сами видите, я достаточно сильный человек, а он весил не очень много. Машина стояла у дверей. Я не боялся, что нас увидят, ведь всю улицу заволокло туманом. У меня был ключ от квартиры, и я знал, куда именно он собирался ехать. Я знал, что в коридоре около квартиры выключат свет и что рядом находится дверца служебного люка. Примерно в одиннадцать часов я положил мистера Уилсона в спальне той квартиры. Потом включил радио и ушел. Причем радио я включил погромче, чтобы его поскорее нашли. Мне не хотелось, чтобы он долго пролежал там в одиночестве. Вот и все. Возможно, он был непростым человеком, но я служил ему пятнадцать лет, а за это время ко всему можно привыкнуть. Он почти не мучился, когда умирал. Просто закричал и сразу обмяк. И все равно я не могу об этом забыть, поэтому и решил вам рассказать. Думаю, теперь меня повесят, но, клянусь, я не желал ему зла.

Кэтлин покрепче сжала его плечо. Чейз почувствовал, как проникается к Делафилду сочувствием, и это осознание пришло к нему так же неожиданно, как удар электрического тока. Он посмотрел на полковника Марча и сказал:

– Сэр, его ведь не…

Полковник Марч покачал головой и смерил Делафилда долгим задумчивым взглядом.

– Если он говорит правду, – сказал глава департамента Д–3, – его точно не казнят. Возможно, он даже не понесет никакого наказания. А мне кажется, что он говорит правду. И свой отчет я буду составлять, основываясь на этой точке зрения.

Кэтлин быстро заморгала, словно пытаясь сдержать слезы. А потом еще раз, когда пальцы Чейза сомкнулись вокруг ее руки.

– Я могу… мм… извиниться за то, что была к вам так несправедлива? – обратилась она к полковнику Марчу. – Возможно, Арнот Уилсон был прав; возможно, я зря считаю себя такой всезнайкой. Но, пожалуйста, будьте так добры, объясните один момент. Мне интересно, чисто из научного любопытства. Как вы догадались, что произошло?

– А, вы об этом? – проворчал полковник Марч, жмурясь и усмехаясь над тем, с каким пылом она обратилась к нему. – Это было несложно. Гораздо больше сложностей у Департамента странных жалоб возникло с любителем звонить в чужие двери в районе Хаммерсмит. Здесь же все оказалось просто, особенно когда я понял главное: Уилсон умер не в той квартире, его привезли туда уже мертвым. В том, что он не входил туда при жизни, почти не осталось сомнений. Ведь он не взял с собой предмет, без которого точно не отправился бы в это место. Мы не нашли его ни в карманах, ни в квартире. Все говорили о страхе Арнота Уилсона перед темнотой. Я могу поверить, что он все же набрался мужества и пошел туда, ведь у него был дополнительный стимул, он хотел последить за вами. Но я не поверю, что он решился бы в одиночку провести несколько часов в квартире, где, по слухам, обитал призрак, и не взял с собой ни фонарика, ни свечки, ни даже спичек.

Афера Вильяма Вильсона

Каких только странных посетителей не доводилось принимать полковнику Марчу из Департамента странных жалоб в своем офисе в Скотленд-Ярде. И все же его редко посещали такие знатные особы, как леди Патриция Мортлейк – единственная дочь графа Крея.

Одним весенним утром, года два или три назад, она, словно ураган, ворвалась к нему, едва не фыркнув при этом своим аристократическим носом. А ведь обычно леди Патриция производила впечатление одной из тех томных особ со скучающими пустыми глазами и капризно выпяченной нижней губой, которая могла бы стать идеальной героиней пьесы мистера Кауарда[32] 32
  Ноэл Пирс Кауард (1899–1973) – британский драматург, режиссер и актер. Автор многочисленных пьес, часто комедийного и мелодраматического содержания.


[Закрыть].

– Сэр, она отказалась заполнять официальный бланк, – предупредили полковника Марча. – И притащила с собой чертова пекинеса. Но она показала записку от самого комиссара…

– Впустите ее, – велел полковник.

Леди Патриция опустилась в кресло, утопая в складках мехов, и усадила пекинеса на колени. На фотографиях эта знаменитая красавица выглядела намного эффектнее, чем в жизни. Она отличалась холодной глянцевой красотой, а челюсть, казалось, была твердой, как фарфор.

Ее встретил крупный приятный мужчина (весивший семнадцать стоунов) с веснушчатым лицом, доброжелательными глазами и аккуратно подстриженными усами. Раскачиваясь, он стоял у камина и курил коротенькую трубку. Рядом, с записной книжкой в руках, находился инспектор Робертс.

– Я хочу, чтобы вы нашли его, – твердо сказала леди Патриция.

– Нашли его? – повторил полковник Марч. – Кого нашли?

– Разумеется, Фрэнки, – раздраженно ответила леди Патриция. – Моего жениха. Вы ведь слышали о нем?

Тут полковник понял, о ком идет речь. Любой, кто читал газеты, знал, какую политическую репутацию снискал себе в то время достопочтенный Фрэнсис Хейл, самый молодой представитель Кабинета министров. Фрэнсис Хейл был молод, богат, умен. Его ожидало блестящее будущее.

Все, сказанное против него, на деле, если так можно выразиться, оборачивалось ему только на пользу. Фрэнсис Хейл всегда совершал правильные поступки и даже обручился с обедневшей дочерью разорившегося пэра. Он вел трезвый образ жизни, не курил и отличался строгостью в вопросах морали. Полковник Марч про себя называл его напыщенным индюком.

– Что касается меня, – холодно заявила леди Патриция, – то я с ним порвала. Мы сделали для него все. Все! Знакомили с нужными людьми, водили в нужные места, делились нужными контактами. Я считаю себя человеком широких взглядов. Но когда он собрался выступить с речью на банкете в честь коронации, то оказался в стельку пьяным и не мог связать двух слов!..

Как уже говорилось ранее, ничто не могло вызвать удивление у полковника Марча. Однако леди Патриции это почти удалось.

– К тому же, – продолжала она, играя своими мехами, – он бесстыдно, не стесняясь людей, обнимал ту рыжеволосую девицу! Знаете, это уже слишком!

Полковник Марч деликатно откашлялся.

Это позволило ему вовремя скрыть озорную улыбку. Ведь любому нормальному человеку радостно и приятно наблюдать за тем, как напыщенный индюк пускается в загул. Полковник не был исключением из этого правила. Однако, поймав на себе взгляд леди Патриции Мортлейк, он промолчал. Она была неглупа. И от внимания полковника не ускользнули ее злые глаза и поджатые губы.

– Позвольте спросить, вы находите это смешным? – поинтересовалась она.

– Ну что вы!

– Позвольте также спросить, – продолжала она, распахнув бездушные глаза и с угрожающим спокойствием поглаживая свою собачку, – вы задаетесь вопросом: при чем здесь полиция?

– Раз уж вы упомянули…

– Но, надеюсь, полиция заинтересуется, когда узнает, что Фрэнки исчез? В критический момент он сорвал всю работу департамента, не говоря уж о тех неудобствах, которые этот человек доставил моим родителям и мне! Вам ведь интересно будет услышать, что он исчез из того ужасного офиса на Пикадилли, и одному Богу известно, что произошло там на самом деле.

Полковник Марч смерил ее суровым взглядом:

– Продолжайте.

– Фрэнки вел себя странно весь последний месяц, – сказала леди Патриция. – С того момента, как увидел это. – Она извлекла из своей шубки известный литературный еженедельник для интеллектуалов-консерваторов и развернула его. Нашла страницу с рекламными объявлениями и кончиком алого ногтя указала на одно из них, напечатанное жирным черным шрифтом. Там было просто написано: «Вильям и Вильгельмина Вильсон, Пикадилли, 250А». И больше ничего.

– Это объявление появилось только в лучших газетах, – настойчиво заявила девушка. – И каждый раз, когда Фрэнки замечал его, он как будто терял голову.

Полковник Марч нахмурился и спросил:

– Чем занимаются эти Вильям и Вильгельмина Вильсон?

– В том-то и дело! Не знаю.

– Но если у них законный бизнес, они должны быть зарегистрированы.

– Ничего подобного! – Верхняя губа леди Патриции дерзко приподнялась. – Я это знаю, потому что мы наняли частного детектива следить за Фрэнки. Детектив говорит, что они продают пылесосы.

Инспектор Робертс от отчаяния уже прекратил делать заметки, но на лице полковника Марча вновь появился интерес. Он продолжал раскачиваться перед камином и пыхтеть своей короткой трубкой.

– Все началось, – продолжала леди Патриция, – в тот день, когда я ждала его в машине около палаты общин. Он задержался на лестнице и никак не мог закончить разговор с тем ужасным человеком из Лейбористской партии, имя которого я не запомнила. Фрэнки просто не хотел ко мне идти, хотя я все время махала ему рукой. Спустившись наконец, он посмотрел как-то странно и попросил шофера остановиться около ближайшего газетного киоска. Там он купил эту газету. – Она указала на нее. – Я не знала, что он ищет. Но поняла: что-то с ним не так. Я спросила, почему он не проявляет никакого интереса ко всему, что я для него делаю. Даже к концерту камерной музыки, который я организовала тем вечером, где трио Хулио исполняло фрагменты из произведений современных мастеров. А он сказал…

– Да? – поинтересовался полковник Марч.

– Он сказал: «К черту всех этих современных мастеров!» Так тягостно слышать такое. Ведь Хулио в этом сезоне нарасхват.

– Неужели?

– Потом я застала его, когда он вырезал это рекламное объявление. Тогда я не обратила на это внимания и вскоре забыла. Но неделю назад увидела, как он снова вырезает его, теперь уже из «Таймс». Вот я и решила, – объяснила леди Патриция, – выяснить, кто такие эти Вильям и Вильгельмина Вильсон. Вчера я нанесла им визит. – Ее взгляд стал задумчивым и проницательным. – Кем бы они ни были, – глубокомысленно проговорила она, – у них уйма денег. Я думала, что их контора находится в каком-нибудь ужасном месте, но ошиблась. Представьте себе, любезный мой человек, они расположились в новом офисном здании напротив Грин-парка. Там все очень по-деловому, мне этого не понять. Вы поднимаетесь на лифте, выходите в большой мраморный коридор, а на двери из матового стекла написано: «Вильям и Вильгельмина Вильсон». – Теперь ее лицо исказилось от гнева, который он старалась сдержать. Затем, словно опомнившись, она решила проявить материнские чувства, взяла на руки пекинеса, потрясла им в воздухе и стала ворковать нежные слова прямо ему в мордочку своими пухлыми губами. Песик фыркнул, сдувая шерсть с глаз, и вид у него был скучающий. – Я открыла дверь, – сказала леди Патриция, – и оказалась в большой приемной. Пустой. Повсюду хорошая бронза и гравюры. Я крикнула, постучала по столу. Но никто не ответил. Пока я думала, что делать дальше, Флопит… ах ты ж моя радость!.. Флопит нашел другую дверь и залаял. – Леди Патриция глубоко вздохнула. – Я открыла эту дверь и оказалась в большом офисном помещении вроде секретариата. Посередине стояли большой стол с плоской крышкой и стул с вращающимся сиденьем. И на этом стуле сидел Фрэнки, мой Фрэнки. А на его коленях, обнимая его за шею, расположилась ужасная рыжеволосая девица, которой на вид лет девятнадцать, не больше!

На этот раз полковник едва не выдал себя. Он так долго и сдавленно кашлял, что даже слепой заметил бы неладное. От зоркого взгляда леди Патриции этот момент не ускользнул и возмутил ее. Но ей нужно было выговориться.

– Ну послушайте! Я должна это сказать! Я считаю себя человеком широких взглядов, но… Любезный мой, у меня все клокотало, клокотало так, что и словами не передать! Я ничего не сказала, только схватила Флопита за его драгоценную шкирку и вышла, громко хлопнув дверью. Прошла через приемную в коридор. А потом остановилась. В конце концов, я переживаю за Фрэнки. К тому же Фрэнки ужасно богат, и мне кажется неправильным, если она получит его деньги, тогда как я… Поймите, когда вы, не щадя себя, столько делаете для мужчины, сколько сделала я… Это просто несправедливо. Я ждала у дверей в офис. Наконец решила вернуться и разобраться с ними. Вошла в приемную и столкнулась с человеком, которого не видела там прежде. Пожилым, хорошо одетым и довольно импозантным. Он был совсем лысым, только на затылке виднелись седые волнистые волосы, спускавшиеся до воротника. «Да, мэм?» – сказал он. Я спросила: «Вы кто?» И он ответил: «Я – Вильям Вильсон. У вас назначена встреча?» Я окинула его ледяным взглядом и сказала, что хочу видеть мистера Хейла. А у него хватило наглости приподнять брови и заявить, что никакого Фрэнки там нет, он никогда не слышал про мистера Хейла и понятия не имеет, о чем я говорю. Я спросила, что, возможно, в таком случае он ничего не знает и о рыжеволосой девушке? Он удивился и сказал, что я, вероятно, имею в виду мисс Вильгельмину Вильсон, его племянницу и секретаршу… Вы представляете? Но он продолжал настаивать, что знать не знает про мистера Хейла. Это было уже слишком. Я просто прошла мимо него и открыла дверь в офис, где видела Фрэнки. Его там не оказалось, зато я увидела рыженькую. Она стояла около маленькой дверцы, ведущей в нечто вроде гардеробной, с отвратительно виноватым видом. Я просто оттолкнула ее, заглянула внутрь, но… – Леди Патриция Мортлейк нервно вздохнула.

– И что же? – спросил ее полковник Марч.

– Фрэнки там не было.

– Его не оказалось в гардеробной?

– Его нигде не было, – ответила девушка, пожимая плечами. – Там имелась еще одна комната – большой персональный кабинет на пятом этаже, выходящий окнами на Пикадилли. Но и там Фрэнки не прятался, я проверила. Другого выхода из офиса не было, кроме двери в главный коридор, где я ждала. Фрэнки туда не выходил. Правда, я нашла его одежду.

– Что? – удивился полковник Марч.

– Его одежду. Костюм, в котором он был, часы, бумажник, документы, ключи и перьевую ручку, которую я ему подарила на день рождения. Все лежало в шкафчике в гардеробной. Одежда была, а Фрэнки – нет. С тех пор я его больше не видела. Вас уже больше не удивляет мой визит?

До этого момента полковник Марч слушал ее со снисходительным видом. Теперь его рыжеватые брови сошлись на переносице.

– Объясните мне, – сказал он резким и немного зловещим голосом. – Вы хотите сказать, что он исчез в прямом смысле слова?

– Да!

– Он, к примеру, не мог тихонько проскользнуть, пока вы осматривали разные помещения офиса?

– Без одежды? – Леди Патриция задала вопрос, на который не существовало вразумительного ответа.

Повисла тишина.

– Фрэнки! – чуть ли не взвыла она. – Почему именно Фрэнки?! Конечно, я понимала, что он мог ускользнуть. К примеру, выбраться через окно, спуститься на Пикадилли. Но в одном белье? Фрэнки?

– Возможно, там был другой костюм, в который он переоделся?

– Для чего? – Еще один вопрос, который так и остался без ответа.

Полковник Марч редко оказывался в тупике. Теперь наступил как раз такой момент. Он был растерян и обескуражен.

– И что вы сделали после этого?

– А что я могла сделать? В своей квартире его не оказалось и в загородном доме тоже. Никто из друзей, как и личный секретарь, не знает, где он. Я даже нашла того ужасного лейбориста, с которым они в последнее время сдружились. На секунду мне показалось, что он рассмеется мне в лицо. Но и он поклялся, что не знает, где Фрэнки.

– Хм, – сказал полковник Марч.

– Понимаете, мы не можем сделать случившееся достоянием общественности. Это было бы ужасно. Вы наша последняя надежда. У вас есть какие-нибудь теории?

– О, теории… – сказал полковник, раздраженно махнув большой рукой. – Я могу придумать с дюжину разных теорий. Но они не объяснят главной сложности. Возьмите любую, самую шокирующую теорию. Например, что загадочные Вильям и Вильгельмина Вильсон убили его и прячут тело. Или что он стал жертвой какого-нибудь зловещего политического заговора. Или что Фрэнсис Хейл загримировался и выдал себя за того представительного седовласого джентльмена…

Патриция возмущенно расправила плечи.

– Эти теории, – угрюмо сказал полковник, – мало отличаются от предположения, что он пошел по улицам в белье. Но повторяю: вы можете думать все, что угодно. И все же ни одна из версий не объяснит вопроса, который занимает меня больше всего.

– Какого же?

– Кто эти Вильям и Вильгельмина Вильсон по профессии? – ответил полковник Марч. – Робертс, есть какие-нибудь соображения?

Инспектор Робертс захлопнул блокнот и задумался.

– Что ж, сэр… – нерешительно начал он.

– Да-да, продолжайте!

– Так вот, сэр, я думаю следующее. Мистер Хейл либо исчез по своей воле, либо не по своей. Лично я склоняюсь к последнему варианту.

– Да? И почему же?

– Его личные вещи, – ответил Робертс. – Часы, кошелек и все остальное. Если вы хотите сделать ноги, то обязательно возьмете их с собой, так? И непохоже, чтобы он пытался инсценировать самоубийство или что-нибудь в этом роде. Сначала он вальяжно сидит за столом с юной леди на коленях, – Робертс откашлялся и быстро отвел взгляд от посетительницы, – а потом вдруг пропадает. Вот этот момент мне не нравится.

Полковник Марч хмыкнул в ответ.

– И все же, – продолжал Робертс, – если те двое умудрились с ним разделаться, я, хоть убейте, представить себе не могу, как они это сделали и для чего. Это прямо как в рассказах Эдгара Аллана По. – Он осекся, поскольку на лице полковника Марча вдруг появилось странное выражение, как будто его только что огрели дубинкой по голове.

– Боже правый! – пробормотал он глухим, как у призрака, голосом. – Неужели такое возможно?

– Что возможно? – спросила леди Патриция.

– Имя, – возразил сам себе полковник Марч, – может быть и совпадением. С другой стороны, фамилия Вильсон смотрится здесь чертовски уместно. – Он повернулся к леди Патриции. – Скажите, Фрэнсис Хейл хорошо переносит алкоголь?

Она пристально посмотрела на него:

– Не понимаю, о чем вы говорите!

– Всё вы прекрасно понимаете! – вспылил полковник. – Совсем недавно вы рассказывали, как Хейл в одном из своих приступов безысходности… кхм… то есть в один из тех моментов, когда он вел себя непредсказуемо, сильно напился на банкете по случаю коронации. Что он пил?

Посетительница недовольно скрипнула зубами.

– Всё, – сказала она. – Начал с коктейлей, потом все подряд – вплоть до бренди. Просто вливал в себя бокал за бокалом. Отец был в ярости.

– И как на него это повлияло? Я имею в виду, на Хейла?

– Говорят, так хорошо он еще не выступал. Он перепутал страницы, когда зачитывал речь, и те, кто знал ее содержание, были в ужасе. Но остальные ничего не заметили. Им, кажется, даже понравилось, и слава богу, ведь…

Полковник потер ладони. Вид у него был довольный и задумчивый, а улыбка – такой широкой, что трубка, казалось, вот-вот выпадет изо рта. Затем он подошел к своей гостье и похлопал ее по плечу.

– Ступайте домой, – сказал он. – Ступайте домой, выпейте аспирин и перестаньте волноваться. Мы с инспектором нанесем Вильсонам визит. У меня есть все основания считать, что эту затруднительную ситуацию удастся разрешить. По правде говоря, я даже могу вам это гарантировать теперь, когда догадался…

– О чем догадались? – спросила леди Патриция, подняв своего песика и тряся им у него перед лицом.

– Об афере Вильяма Вильсона, – ответил полковник Марч.

Лифт плавно поднял их на пятый этаж дома номер двести пятьдесят «А» на Пикадилли. В мраморном коридоре стояла благоговейная, словно в храме, тишина. На двери из матового стекла скромными черными буквами, как на визитной карточке, было выведено: «Вильям и Вильгельмина Вильсон». Полковник Марч толкнул дверь и пропустил инспектора Робертса вперед.

В гостиной горел мягкий свет, на полу лежали ковры. Для ожидающих посетителей на столике в центре были разложены журналы. Правда, инспектор не мог себе представить, чего, черт возьми, могли здесь ждать. За столиком регистрации в дальнем углу комнаты сидела миниатюрная, стройная, элегантно одетая юная леди с рыжими волосами. Она листала модный журнал.

– Мисс Вильсон? – спросил полковник Марч.

– Да, – быстро и вежливо ответила мисс Вильсон.

– Мне нужно поговорить с вашим дядей. – Полковник Марч положил на стол перед ней свою визитную карточку.

Несколько секунд мисс Вильсон мрачно смотрела на карточку, затем подняла голову. Если известный своей бесстрастностью Фрэнсис Хейл в самом деле увлекся мисс Вильсон, инспектор Робертс не стал бы его в этом винить. Скромность ее голубых глаз была явно обманчивой, а пухлый ротик так и манил к себе.

Но если Робертс и надеялся увидеть хоть какие-то признаки вины или волнения, то его ждало разочарование. Лицо девушки озарила совершенно бесстыдная улыбка, которую она сразу попыталась скрыть.

– Знаете, дядя вас ждал, – призналась она. – Пойдемте к нему в кабинет.

Она повела их через комнату секретаря со знаменитым столом и вращающимся стулом в кабинет, выходивший окнами на Пикадилли. Здесь еще за одним рабочим столом сидел дородный пожилой джентльмен с манерами кардинала. Его лысую блестящую голову, как бахрома, обрамляли седые волосы, волнами спускавшиеся с затылка на воротник. Мужчина через пенсне рассматривал стопку больших фотографий. Гостей он поприветствовал весьма учтиво.

– Как вам и сказала моя племянница, я ждал вас. – Он поджал губы. – Прошу вас, садитесь. Ты тоже останься, дорогая Вильгельмина.

– В таком случае, – заявил полковник Марч, – я сразу перейду к делу. Ваше имя, разумеется, не Вильсон?

Мистера Вильсона, похоже, задел этот вопрос.

– Естественно, нет. Это мой рабочий псевдоним. Если хотите, – махнул он рукой, – полет поэтической фантазии.

– Да, – сказал полковник Марч. – Я так и подумал, как только понял, в чем заключалась ваша афера.

Эти слова задели мистера Вильсона еще сильнее – кажется, даже обидели.

– Афера? – возмутился он. – Мой дорогой сэр! Нет, нет и еще раз нет! Это уже слишком. Если хотите, это профессия. Можно даже сказать, бизнес. Да, бизнес, и достаточно масштабный. В конечном счете я просто современный человек, который увидел вполне актуальную потребность у людей, способных себе это позволить. И я эту потребность удовлетворяю. Вот и все.

– Вы не боитесь, что я вас выдам?

Мистер Вильсон позволил себе слегка улыбнуться.

– Вряд ли. Если вы посмотрите сюда, – он указал на шкафы для документов, стоящие вдоль стены, – и увидите имена некоторых моих наиболее известных клиентов, то вряд ли рискнете их разоблачать. К примеру, есть один клиент… Впрочем, распространяться на эту тему бестактно. – Мистер Вильсон снова вспомнил недавнюю обиду. – Профессия? Да. Бизнес? Да. Но афера? Нет, конечно! Напротив, я тешу себя надеждой, что выступаю кем-то вроде общественного благодетеля.

Инспектор Робертс был терпеливым человеком. Он научился этому, работая ассистентом полковника Марча. Но пределы человеческого любопытства есть даже у самых добросовестных подчиненных.

– Сэр! – неожиданно воскликнул он. – Я не могу больше это выносить. Пока я совсем не спятил, скажите, что все это значит? Что здесь происходит? Что за аферу затеял этот человек? И почему он называет себя Вильсоном?

Все трое уставились на него. Мистер Вильсон осуждающе цокнул языком. Мисс Вильсон улыбнулась, а полковник Марч посмотрел спокойным доброжелательным взглядом.

– Он называет себя Вильямом Вильсоном, – ответил полковник, – в честь рассказа с таким же названием. Его написал Эдгар Аллан По, и вы очень кстати упомянули его тогда. Помните, о чем этот рассказ?

– Нет, сэр, запамятовал.

– Вильям Вильсон, – сказал полковник Марч, – встретил самого себя.

Робертс удивленно моргнул:

– Самого себя?

– Он встретил своего двойника, – объяснил полковник Марч, откинувшись на спинку стула и принимая удобную позу. – Я в чем-то даже восхищаюсь мистером Вильсоном. Он создал уникальное агентство. Подбирает двойников знатным господам и дамам для посещения публичных мероприятий, которые заказчики считают не особенно важными, пока те могут оставаться дома и заниматься более насущными делами.

Мистер Вильсон облокотился на стол и сказал совершенно искренне:

– Вы удивитесь, насколько востребованы наши услуги. Только представьте себе жизнь общественного деятеля. Ему нужно работать, но обычаи требуют, чтобы он появлялся на публике, хотя это не приносит ему ничего хорошего. Ему приходится совершать бесконечные инспекционные поездки, участвовать при закладке фундаментов зданий, выступать на собраниях матерей. Почти никто из людей, которых он встречает, никогда его прежде не видел и вряд ли увидит в будущем. Но при наличии хорошего двойника… – Мистер Вильсон вздохнул глубоко и с некоторой грустью. – Боюсь, идея не моя, – продолжал он. – Несколько лет назад ее опробовал один знаменитый американец. Он просто не мог больше выносить всех этих рукопожатий.

– Но ты первым разглядел коммерческий потенциал! – преданно заявила Вильгельмина, усаживаясь на край его стола и словно пытаясь заслонить собой дядю. Правда, она сразу же испортила эффект от своего благородного жеста, подмигнув полковнику Марчу.

– Спасибо, моя дорогая, – сказал мистер Вильсон и повернулся к гостям. – Разумеется, наши услуги щедро оплачиваются, – виновато добавил он. – Но вы не представляете, с какими трудностями нам приходится сталкиваться. Однажды мне пришлось организовывать командировку в Южную Африку, чтобы найти подходящего двойника для… Впрочем, опять же – не стоит распространяться на эту тему. – Он закрыл глаза и блаженно улыбнулся. – Потом, существует проблема с ораторским искусством, постановкой голоса и так далее. Можно сказать, что я горжусь результатом своего труда. Когда в следующий раз пойдете в кино или будете смотреть кинохронику, приглядитесь внимательнее! Увиденное может стать для вас сюрпризом.

Инспектор Робертс наконец-то отдышался и вставил слово:

– Так мистер Хейл…

– Ах да, – пробормотал хозяин агентства, потирая сухие ладони и хмуро глядя на полковника Марча. – Мистер Хейл! Вероятно, вы обратили внимание на несоответствие, когда двойник мистера Хейла, многообещающий молодой актер по имени Габриель Фиск, напился на банкете?

– Несоответствие, – сказал полковник Марч. – Но возможно, не то, которое вы имели в виду. Кстати, разве он не повел себя достаточно безрассудно?

– Возможно, – с грустью признал мистер Вильсон. – Но это меньшее из двух зол. Видите ли, мы не знали, что невеста мистера Хейла будет присутствовать на мероприятии, иначе не стали бы рисковать. Поэтому на случай, если Фиск допустит оплошность, мы заранее придумали для этой оплошности оправдание. Мистер Хейл известный трезвенник, но я посчитал, что даже поклонник трезвого образа жизни может иногда изменять своим убеждениям.

Полковник Марч усмехнулся и возразил:

– Он может изменить своим убеждениям. Но не способен изменить свою пищеварительную систему. Если он выпьет столько алкоголя, начиная с коктейлей и заканчивая бренди, то либо уснет, либо ему станет плохо. Других вариантов для человека, который никогда в жизни не пил, просто физически не существует. Когда я услышал об этом маленьком представлении, сказал себе: «Это чудесно, но это не Хейл». И раз зашла речь о его невесте…

Вильгельмина Вильсон вытянулась в струнку.

Во время разговора она несколько раз, казалось, намеревалась что-то сказать. Девушка по-прежнему сидела на краю дядиного стола и мрачно смотрела на носок своей туфельки. Когда полковник Марч заговорил, она посмотрела на дядю как будто с мольбой.

Но мистер Вильсон остался невозмутим.

– Ах да! – сказал он. – Этот неприятный инцидент вчера утром!

– Что в нем было неприятного? – внезапно со страстью спросила девушка.

– Тсс! – приказал ей дядя, назидательно, но с любовью грозя пальцем. Казалось, его что-то расстроило. – Видите ли, полковник, моя племянница слишком импульсивна. Как и ее бедная мать, моя сестра. К тому же девушка без ума от Габриеля Фиска. Надеюсь, вы понимаете, что произошло? Тот костюм, а также бумажник и часы не имеют никакого отношения к делу. Это просто реквизит. Мистер Хейл снабдил нас точными копиями своих вещей. Я художник, сэр, у меня все продумано. Костюм и все остальное не использовали уже неделю. Фиск оставил его в шкафу, когда переодевался в гардеробной после посещения цветочной выставки на Масвелл-Хилл во вторник на прошлой неделе. Вчера Фиск в своей обычной одежде пришел за дальнейшими инструкциями. Он и моя племянница… – Мистер Вильсон откашлялся. – К сожалению, леди Патриция Мортлейк явилась именно в тот момент. Фиск, конечно, незаметно улизнул, когда она отвернулась. Но, на нашу беду, леди Патриция оказалась женщиной решительной. Она обыскала здесь все, нашла костюм, и я даже не хочу думать, что она заподозрила.

– А Хейл? – невозмутимо спросил Марч. – Настоящий Хейл? Где он теперь?

И снова мистер Вильсон заговорил виноватым голосом:

– В своем загородном доме, лежит, накрывшись с головой одеялом, и пытается придумать объяснение якобы своему поведению. Даже если он расскажет правду, боюсь, леди Патриции она не понравится. А я, скорее всего… потеряю клиента. Жизнь, – сказал мистер Вильсон, – сложная штука.

– Да.

– В любом случае, как я уже говорил, вы ведь не раскроете наш маленький секрет? Или аферу, если вам так больше нравится?

Полковник Марч встал. Казалось, что его впечатляющего вида фигура заполнила собой весь кабинет. Он слишком лихо заломил набок свою мягкую шляпу и взял трость с серебряным набалдашником. Его веснушчатое лицо покраснело.

– Откровенно говоря, – сказал он, – я ничего больше не могу сделать, ваша взяла. Если я правильно понимаю ситуацию, то, раскрыв эту аферу, испорчу репутации половине высокопоставленных особ в Англии. Этого мы не можем допустить. Народ хочет, чтобы его обманывали. Ну что ж, его следует обманывать! И если мисс Вильсон подтвердит, что вся эта история правдива…

– Да, – сказала девушка, не открывая взгляда от пола.

– Значит, мне больше нечего добавить. Всего хорошего, сэр!

– И вам тоже, полковник Марч, – радостно улыбнулся мистер Вильсон. – Вильгельмина, дорогая моя, проводи джентльменов.

Вильгельмина проводила их. Но вид у нее был не слишком довольный. А в поведении появилась нервозность. В приемной она внезапно остановилась и резко повернулась к ним.

– Ах вы, старый… – выпалила она, а затем не выдержала и то ли захохотала, то ли заплакала, полковник Марч не мог понять. – О чем вы думаете?

– Думаю? – переспросил полковник Марч с совершенно невинным видом.

– У вас что-то на уме! Вы сами знаете! Я поняла это по вашему лицу. В чем дело? Даже сейчас вы не верите в нашу историю? Я клянусь, что к тому костюму не прикасались неделю!