Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Джон Карр
Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 115 (всего у книги 140 страниц)
Глава 9. Тени
Рядом с лестницей, ведущей вниз, видны лишь следы от некогда висевшей вывески. Я спускаюсь еще глубже вниз по запыленному красному ковру. И прибываю в самый настоящий подвал. По обе стороны – ряд комнат. Судя по внешнему виду этого места, кажется, в прошлом оно использовалось как караоке.
– Идемте же, – почти напевая, непринужденно говорит прокурор Ли Чинсу. Он убирает руку с моего плеча и подталкивает меня ладонью в спину.
Мы останавливаемся у одной из комнат. Прокурор Ли Чинсу открывает дверь и слегка вталкивает меня внутрь. Похоже, комнатой, в которую мы вошли, не пользовались несколько лет. Большой диван в форме буквы «пи», прикрепленный к стене, автомат для караоке с полностью разбитым экраном, белая лампа, тускло освещающая комнату, а под ней – большой стол. На столе разложены несколько листов бумаги. Ким Тхэун читает, держа бумаги в руках.
Я быстро сажусь на край ближайшего стула. Полностью откидываюсь на спинку и бессильно расслабляю тело. Прокурор Ли Чинсу садится напротив меня. Глядя на его безупречно опрятный вид, я снова обращаю на него внимание. И Ким Тхэун, совершенно чистый, без единого изъяна, как всегда, в мешковатом костюме.
Ким Тхэун внезапно смотрит на меня. Жалкий взгляд. Смотрит свысока на зачуханного меня.
Притащили, мол, грязного нищеброда.
В этот момент слова, которые Ким Тхэун говорил тогда, внезапно всплывают в памяти, и гнев пронзает меня. Сегодня, как только этот подонок выкинет какую-нибудь странную фразу, я тут же его убью.
– Рад видеть. Раз мы ровесники, давай без формальностей[79] 79
В Корее принято говорить на «ты» с близкими или одногодками, но одногодки должны об этом договориться.
[Закрыть].
Ким Тхэун встает со своего места и протягивает руку для рукопожатия. Я поднимаю руку и с силой отбиваю руку Ким Тхэуна, протянутую для приветствия. Он морщится и снова садится.
– Когда мы виделись в прошлый раз, у меня настроение было не очень, да и, честно говоря, когда тебя увидел, твое табло мне не особо приглянулось. Но сейчас я смотрю по-другому. Извини за вчера, – говорит Ким Тхэун, отряхивая руку, по которой я ударил. Вроде бы он пытается извиниться, но при этом снова как будто невзначай подкалывает меня. Но даже если я и хочу разозлиться, у меня нет сил на гнев. Я и сам не знаю, в каком состоянии сейчас нахожусь. Закончив говорить, Ким Тхэун кладет один из листов бумаги, что держал, на стол. И толкает эту бумагу в мою сторону:
– Со Чонсу. Он исполнительный директор, его называют «директор Со». Это человек, который работал бок о бок с отцом еще до того, как дед передал отцу место председателя. Он и способный, и добродетельный, и удачливый ублюдок. Если отец исчезнет, этот парень заберет пост председателя «Тэчхон». Сейчас отец готовит его к этому.
Я беру листок, пододвинутый ко мне. Там вся личная информация о Со Чонсу. Написано все: от номера телефона до количества рыбок, которых он выращивает. Но все это не занимает и половины листа А4. И в самом низу – одно предложение, адрес еще одного дома.
– Чей это адрес в самом конце? – спрашиваю я, глядя на Ким Тхэуна, но ответил прокурор Ли Чинсу:
– Это домашний адрес господина Ким Пхильчжона. Как только господин Чонхёк убьет Со Чонсу и аккуратно подложит несколько неоспоримых улик в дом Ким Пхильчжона, я все закончу. Даже если обнаружатся ваши волосы или другие улики, я все ликвидирую, так что можете не беспокоиться.
На слова прокурора Ли Чинсу я киваю.
– Но этот человек, Со Чонсу, – достаточно убить только его одного? Чтобы сменить председателя группы, неужели хватит смерти всего одного человека? Судя по тому что вы говорили тогда, там вроде какая-то группировка.
Я задал вопрос прокурору Ли Чинсу, но на этот раз ответил Ким Тхэун:
– Раз он указан один, значит, достаточно. Хочешь грохнуть еще кого?
От ответа Ким Тхэуна мой рот плотно сжимается. Если я продолжу диалог с этим подонком и дальше, мне кажется, я действительно его убью.
– Достаточно убрать только этого человека, Со Чонсу. Тех, кто под ним, я уже всех переманил на свою сторону и все подготовил. Люди ниже его рангом все равно просто следуют за переменами. Они живут, подстраиваясь под перемены, так что все в порядке, – говорит Ким Тхэун.
– Теперь очередь господина Чонхёка. Как только господин Чонхёк закончит работу, все будет завершено. Сколько времени, по-вашему, это займет? Было бы хорошо закончить как можно быстрее.
Как только Ким Тхэун закончил говорить, прокурор Ли Чинсу продолжил:
– Я не могу сказать точно когда, но если этот Со Чонсу будет вести обычный образ жизни, это займет около двух недель.
– В таком случае, после того как разберетесь с господином Со Чонсу, на следующий день в 10 утра оставьте улики в доме господина Ким Пхильчжона. И просто отправьте мне одно сообщение. Свяжитесь со мной, даже если возникнут проблемы.
На слова прокурора Ли Чинсу я незаинтересованно киваю. Прокурор Ли Чинсу тоже с улыбкой кивает и выбирает несколько листов из разложенных на столе. И начинает разговор с Ким Тхэуном. Идет диалог. Большую часть беседы ведет прокурор Ли Чинсу. Ким Тхэун сидит молча и слушает. Множество имен и дат, будущие планы и перспективы, завербованные люди и люди из оппозиции, разговоры о политике и деньгах, Китай и Япония – слова о них слышны смутно, но не проникают внутрь ушей. Так они болтают уже двадцать минут, не обращаясь ко мне ни с единым словом.
Кто я для них?
В голове всплывает этот вопрос. Но другие вопросы не следуют за ним по цепочке. Я ужасно хочу спать. Сейчас я заставляю себя держать глаза открытыми. Кажется, стоит только закрыть – и я тут же усну.
Когда это дело закончится, я должен уехать за границу. Я мог бы остаться в Корее вместе с прокурором Ли Чинсу, но у меня возникает мысль, что подобные вещи будут повторяться. Это точно. Правильным будет просто бросить все и уехать за границу. Я бессильно киваю, словно пьяный.
Ведь так будет правильно?
Впервые в моих мыслях возникают сомнения. Их разговор не прерывается. Я сижу неподвижно. Один листок бумаги, лежащий передо мной.
Это то, как меня оценили? Кто я? Что-то вроде самого опасного инструмента?
Вместе с невразумительными мыслями сознание туманится. Силы покидают тело, изо рта течет слюна.
– Ким Тхэсу, О Чончжин, Чхве Пхиль, Ким Сонгук, Ли Ёнчжи.
Из уст прокурора Ли Чинсу вылетают пять имен. Как только я слышу их, я мгновенно прихожу в себя, и мои глаза широко раскрываются. Прежде чем успеваю что-то сказать, Ким Тхэун открывает рот:
– Это ты убил моего младшего брата?
Ким Тхэун сверлит меня взглядом. Однако это лживый взгляд, он не злится по-настоящему или что-то в этом роде. Я вижу, как прокурор Ли Чинсу делает едва заметный жест рукой, но не обращаю на это внимания.
– И что ты, на хрен, сделаешь?
Все равно Ким Тхэун не злится, да и мое настроение сейчас не из лучших, поэтому я намеренно выплевываю слова, словно нарываясь на скандал. Мне уже море по колено. Но Ким Тхэун, напротив, усмехается. Как и ожидалось, ему плевать.
Как может человек, перед которым сидит убийца его брата, просто так это отпустить?
Это не то, о чем мне стоит беспокоиться. О чем действительно нужно, так это о том, откуда прокурор Ли Чинсу знает всех людей, которых я убил.
– Послушайте…
– Наш разговор скоро закончится, так что, пожалуйста, подождите немного.
Прокурор Ли Чинсу решительно обрывает мои слова. Я испускаю разочарованный вздох и яростно чешу зудящую голову. Я не возражаю его словам. Очевидно, что, если попытаюсь что-то сказать здесь без всякого успеха, буду выглядеть просто как сумасшедший бездомный. Честно говоря, во многом я молчу просто потому, что устал.
– Бумаги отдайте мне. Я их сожгу.
Действительно, разговор прокурора Ли Чинсу и Ким Тхэуна закончился быстро. Прокурор Ли Чинсу собирает все бумаги – и те, что были у Ким Тхэуна, и те, что лежали на столе, – аккуратно складывает их и кладет в небольшую сумку, которую принес с собой.
– Это можете оставить себе.
Когда я протягиваю прокурору Ли Чинсу бумагу, которую держал, он отказывается. Затем прокурор Ли Чинсу и Ким Тхэун встают со своих мест. Мне ничего не сказали, но я, использовав нунчи[80] 80
Нунчи – корейская система считывания настроения других людей и действия в соответствии с выводами о нем. – Прим. ред.
[Закрыть], тоже встаю. Прокурор Ли Чинсу открывает и придерживает дверь комнаты. Ким Тхэун достает из внутреннего кармана пиджака вейп и выходит из комнаты. Я делаю вид, что иду следом за Ким Тхэуном, но останавливаюсь перед прокурором Ли Чинсу.
– Откуда ты знаешь всех людей, которых я убил? – говорю я, вытаращив налитые кровью глаза.
– Ну, раз уж мы зашли так далеко, лгать не буду. Ким Пхильчжон сказал мне. Это все, что я могу ответить, – холодно отвечает прокурор Ли Чинсу.
Затем он поднимает руку и жестом приказывает мне выйти за дверь. Как только я слышу имя Ким Пхильчжона, усталость как рукой снимает. Единственное чувство, бушующее сейчас в груди, – это ярость.
– Ты что за хрен такой?
Я выплевываю это, оскалив зубы, словно бешеная собака. Тогда прокурор Ли Чинсу отпускает дверь и закрывает ее. Этой же рукой он проводит по носу. И с силой бьет меня по щеке. Тут же бьет еще раз. Я пытаюсь заблокировать снова летящую руку, но удар прилетает с левой стороны и попадает мне по щеке.
– Господин Чонхёк, не смейте больше обращаться ко мне на «ты», – говорит прокурор Ли Чинсу, а после бьет меня по щеке еще раз. Наступает тишина, длящаяся около пяти секунд.
– Приношу извинения за излишнюю эмоциональность. Господин Чонхёк, наше личное сотрудничество давно прекращено. На данный момент вы являетесь лишь временным исполнителем. Прошу соблюдать дистанцию, исключить панибратство и бранную лексику. Подобное поведение неприемлемо.
Лицо прокурора Ли Чинсу застыло в пугающей гримасе. Я прикладываю руку к пылающей щеке. Лишь тяжело дышу от гнева, не в силах вымолвить ни слова. Его аура полностью подавила меня. Сейчас в моих глазах фигура прокурора Ли Чинсу кажется огромной, как гора. В мозгу укореняется осознание собственного бессилия – мне никогда не победить его в драке. Но я все равно смотрю на него в упор, выпучив глаза.
– Что это за взгляд? Хотите меня убить? Если собираетесь, убейте сейчас. Как только выйдете отсюда, даже если захотите – не сможете, – говорит прокурор Ли Чинсу, глядя на меня сверху вниз.
Я напрягаю глаза, но полностью пал духом. Он меня пугает. Дыхание дрожит. Но чтобы скрыть все это, я еще сильнее напрягаю взгляд и смотрю на него так, будто хочу убить.
– Господин Чонхёк, если вы просто тихо уедете за границу и будете там жить, никаких проблем не будет. Только не возвращайтесь в Корею снова.
Прокурор Ли Чинсу говорит это, отряхивая руку, которой бил меня по щеке. Я хочу что-то ему сказать. Я должен узнать о Ким Пхильчжоне, имя которого сорвалось с его губ. Но рот не открывается. Все, что я могу сейчас, – это смотреть на него через силу открытыми глазами. Жалко.
– Т-твою мать… Ты и Ким Пхильчжон – кто вы такие? Как много вы знаете?
Я с трудом размыкаю челюсть и выдавливаю слова. Я стараюсь смотреть как можно страшнее, но прокурор Ли Чинсу смотрит на меня как на милое существо.
– Ладно-ладно, – протягивает он фальшиво. – Мне жаль, что я вас ударил, так что на это я отвечу.
Говоря это, он очень медленно подходит ко мне.
– Как много я знаю? Сначала отвечу на это. Хм… То, что Пак Хаюн заставили соблазнить вас, угрожая ее больной матери.
Он становится все ближе ко мне. Дыхание перехватывает.
– То, что Ким Тхэсу настучали, будто его девушка изменяет ему с другим парнем.
Я пячусь назад, чтобы увеличить дистанцию между мной и приближающимся Ли Чинсу. Мне слишком страшно. Ноги подкашиваются.
– Или то, что в пальто Ким Сонгука подложили диктофон.
Прокурор Ли Чинсу останавливается.
– Словом, я знаю все, даже то, чего вы знать не должны.
Он улыбается и вежливым жестом указывает на дверь. Теперь я уже не могу скрыть охвативший меня страх, мое лицо кривится, и я опускаю взгляд вниз. Сейчас я выгляжу как щенок перед тигром.
– Э-э-эй, – тянет он. – да это все шутка. Откуда мне знать такие вещи, как то, что Пак Хаюн к вам подослали? Верно? А историю про Ким Пхильчжона узнаете как-нибудь сами.
Прокурор Ли Чинсу говорит это, высоко подняв лишь один уголок рта. Сказанное им по большей части правда, а слова о том, что это шутка, – явная ложь. Это значит, что именно прокурор Ли Чинсу подложил диктофон в пальто Ким Сонгука.
Но откуда он знает про Пак Хаюн?
Нет, надо бежать. Мне не победить прокурора Ли Чинсу. Я не смогу его убить. Я не соперник ему. Я открываю дверь и выбегаю из комнаты. Мне настолько страшно, что я почти готов расплакаться.
Пробежав по коридору, куда выходят комнаты, в тот момент, когда я сворачиваю за угол, Ким Тхэун внезапно выныривает и толкает меня рукой в грудь:
– Давай сходим в туалет вместе.
Следовавший за мной прокурор Ли Чинсу слегка поворачивает голову, глядит на Ким Тхэуна и меня, но ничего не говорит и просто поднимается по лестнице вверх.
– Что тебе надо? – говорю я Ким Тхэуну, стиснув зубы. Я делаю вид, что протираю лицо, смахивая несколько просочившихся слезинок. Сейчас Ким Тхэун уже не толкает меня, но его рука по-прежнему лежит на моей груди. Он слегка поворачивает голову назад. Проверяет, поднялся ли прокурор Ли Чинсу наверх.
– Есть разговор, поэтому и задержал.
– Отвали, – говорю я, резко сбрасывая его руку со своей груди. Я сейчас не в том настроении, чтобы с кем-то разговаривать. Тем более с этим подонком. Ким Тхэун, притворяясь, что все нормально, прислоняется спиной к стене с противным выражением лица.
– Что ты думаешь об этом ублюдке-прокуроре?
Ким Тхэун говорит осторожно, наклонив голову, пытается сделать так, чтобы кто-то еще не услышал. По звуку шагов, поднимающихся по лестнице, и звуку открывающейся двери становится понятно, что прокурор Ли Чинсу ушел. Когда я молча вперяю в него взгляд, Ким Тхэун вздыхает и снова заговаривает:
– Давай убьем Ли Чинсу. Как тебе? Ты же не веришь ему? Этот ублюдок просто цепной пес на поводке у власти. Он из тех, кто раньше работал вместе с моим отцом. И ты веришь такому типу, который знает, что ты убиваешь людей? Слушай меня внимательно. Он будет использовать тебя, а потом выбросит. Нет другого выхода, кроме как убить его.
Ким Тхэун уже придвинул свое лицо вплотную к моему, продолжая говорить. Услышав это сразу после разговора с прокурором Ли Чинсу, я чуть было не поддался на его уговоры. Но теперь я должен со всем этим покончить. Нельзя больше раздувать дело. Нужно бежать от прокурора Ли Чинсу.
– Когда закончим это дело, убьем прокурора и будем работать вместе. Я тебя щедро отблагодарю.
Услышав предложение работать вместе, я издаю вздох, похожий на стон разочарования. Старший сын клана, чьи способности не признаны даже отцом, прозябающий на должности какого-то начальника отдела… Я не стану работать с бездарным человеком. Даже если бы речь не шла о побеге от прокурора Ли Чинсу, теперь моя мысль о том, что нужно уехать за границу, окончательно укрепилась. Все только и думают о том, как бы меня использовать.
– Эй, ну давай постараемся. Когда я сяду в кресло председателя, я тебе по-крупному отвалю. Единственный младший брат сейчас мертв, мать закрутила роман и развелась, если отец умрет – я первый в очереди на наследство. Ты хоть знаешь, сколько там привалит? Это почти триллионы, придурок!
Он говорит это мне, словно жалуясь, используя даже преувеличенную жестикуляцию.
– Я сказал, отвали.
Я действительно хочу, чтобы все отвалили. Сумма в триллионы слишком велика, чтобы я мог ее осознать, да и Ким Тхэуну я изначально не верил. Я отталкиваю его и направляюсь к лестнице.
– Эй! Чего ты хочешь? Машину? Дом? Хочешь здание в Сеуле? Я могу дать тебе денег столько, что они будут переливаться через край! Хочешь переспать со знаменитостью? Называй все что хочешь!
Я проигнорировал слова вопящего Ким Тхэуна и занес ногу, чтобы подняться по лестнице, но снова поставил ее на пол и обернулся:
– Какой план у Ли Чинсу, как много ты знаешь?
Ким Тхэун на мгновение замешкался с ответом, но был вынужден открыть рот.
– То, что ты знаешь, – это все. Я много о чем другом с ним говорил, но, честно говоря, сам мало что понял. Что я уяснил, так это то, что у этого ублюдка планов не один и не два, и это планы, на реализацию которых нужно больше десяти лет.
Ким Тхэун замолчал, подошел ко мне вплотную и прильнул лицом к моему уху:
– Как я уже говорил, убить этого подонка – это единственный оставшийся выход.
Теперь это уже не просто мурашки, а атмосфера ужаса. Доходит до того, что я задаюсь вопросом: что же это за человек такой – прокурор Ли Чинсу?
– Понятно. Теперь отвали, – отвечаю ему я.
Ким Тхэун, видимо, рассердился. Он пытается схватить меня за запястье и потянуть, но я отбрасываю его руку и выхожу из здания. Снаружи все также идет дождь. Однако струи дождя стали тоньше, и вместе с тихим туманом на небе появляются первые проблески солнца. Прокурор Ли Чинсу стоит под зонтом, копаясь одной рукой в телефоне.
– Придурок.
Ким Тхэун тоже выходит из здания и, выругавшись, проходит мимо меня. Он специально сказал так, чтобы я услышал. Теперь я даже не злюсь. Я просто испускаю пустой вздох. Ким Тхэун пристраивается рядом с прокурором Ли Чинсу и курит электронную сигарету. Он держит нож за спиной, но при этом преспокойно стоит рядом. Я не могу отвести глаз от прокурора Ли Чинсу. Страшный человек. Я сомневался, что прокурор может прибрать к рукам Южную Корею. Но, глядя на текущую ситуацию, думаю, что его слова – вовсе не пустой звук.
Да, просто уеду за границу. Это последний шанс вырваться из лап Ли Чинсу.
– Я пойду первым.
Иду мимо Ли Чинсу и Ким Тхэуна. Пройдя по переулку, я выхожу на большую дорогу. На улице пока нет людей, по дороге проезжают одна-две машины. Я вижу скамейку рядом с деревом. Тело само собой тянется к ней. Скамейка мокрая от дождя, но мне уже все равно. Сажусь на нее, кладу сумку на колени и крепко обнимаю ее.
Ким Пхильчжон и Ли Чинсу знакомы. И они работали вместе. Диктофон в пальто Ким Сонгука… Тогда кто такие Пак Хаюн и Ким Тхэсу? Нет, значит, прокурор Ли Чинсу знал, что я убью Ким Сонгука? Значит, он до сих пор работает с Ким Пхильчжоном? Ли Чинсу уже знал меня? Тогда тот звонок?.. Значит, Ким Пхильчжон с самого начала знал, что мы с прокурором Ли Чинсу встретились? Не следили ли они за мной?
Когда я попытался расслабиться, чтобы сконцентрироваться, сонливость пошатнула меня. Сумка перед глазами показалась уютным домашним матрасом. Я уткнулся лицом в сумку. И в мгновение ока провалился в сон.
Я просыпаюсь от гула голосов. Постепенно доносящийся шум автомобилей, бесчисленные звуки шагов. Медленно поднимаю голову. Моросит. Однако утро ясное. Сколько же времени прошло с тех пор, как я видел такое яркое небо? Тепло.
Медленно разминая затекшую шею, я достаю телефон из сумки и пытаюсь включить экран. Но питание отключено. Все тело словно застывший цемент. Небольшая усталость прошла. Но тело все еще тяжелое. В глазах как будто песок, трудно дышать. Я зеваю.
Мужчины и женщины в костюмах, забитые машинами дороги, – судя по положению солнца, сейчас самый час пик. Мужчина в пальто, иностранцы, семьи и влюбленные пары, приехавшие в путешествие и тянущие за собой чемоданы. Сквозь этих людей прямо передо мной виднеется здание. Посмотрев по сторонам, я понимаю, что это здание – роскошный отель. Я встаю со скамейки, закидываю сумку на спину и стою неподвижно, почесывая зудящую голову. Величественный отель стоит передо мной.
У меня достаточно денег, чтобы переночевать в этом отеле. Вполне достаточно. Сейчас в сумке 600 миллионов наличными; разве не смогу себе позволить? Однако это не то место, где я должен спать. Я прохожу мимо отеля. И останавливаюсь на пешеходном переходе. Вокруг меня десятки людей, но все держатся на расстоянии. Загорается зеленый свет, и люди спешат перейти дорогу, словно избегая меня. Мне на все это плевать. Я бреду тяжелой походкой, пропитанный дождем и невзгодами. Прохожу мимо круглосуточного магазина, мимо кофейни, где купил свой первый кофе, мимо бургерной, и вот в конце того переулка виднеется дешевый мотель. Вот оно. Подходящее место для сна.
Я захожу в дешевый мотель. Перед стойкой регистрации с маленьким полукруглым отверстием останавливаю свои усталые шаги.
– Комнату, – выплевываю вместе с зевотой.
– А деньги? – говорит мне толстый служащий.
Он не спрашивает о количестве дней, не называет стоимость проживания – этот короткий вопрос «А деньги?» заставляет меня заскрежетать зубами, но сначала – давай быстрее поспим. Кажется, я действительно сейчас сдохну.
– Сколько? – говорю я, открыто проявляя раздражение.
Служащий, приоткрыв глаза лишь наполовину, оглядывает меня с ног до головы:
– 50 тысяч вон.
– Ха, твою мать.
Я усмехаюсь и громко ругаюсь. 50 тысяч вон… Если бы этот служащий узнал, сколько сейчас в моей сумке, он бы грохнулся в обморок от удивления. Я тут же вешаю сумку на одно плечо. Расстегиваю молнию и достаю три промокшие и обмякшие купюры по 50 тысяч вон.
– Остаток вам, и дайте комнату.
Вместе с этими словами я швыряю 150 тысяч вон в маленькое полукруглое отверстие. Кажется, жирный ублюдок разозлился. Но, увидев упавшие перед глазами деньги, он изо всех сил маскирует выражение лица.
Верно, ведь эта золотистая бумага – тот самый мусор, который делает всех любезными и который низверг меня в бездну.
– Номер 203.
Толстый сотрудник неприязненно протягивает мне карточку от номера, не желая признавать поражение. Я усмехаюсь и выхватываю у него карточку. Да, вот он, вкус власти денег. Впервые за долгое время я посмотрел на кого-то сверху вниз. Это действительно сущая мелочь, но как же мне может быть так хорошо? У меня продолжает вырываться безумный смех.
Сажусь в лифт мотеля и поднимаюсь на второй этаж. Прикладываю ключ к двери 203-го номера и открываю ее. В комнате автоматически загорается свет. Снимаю обувь и прохожу в светлую комнату. Сначала бросаю сумку на пол. Снимаю верхнюю одежду, штаны и белье, снимаю и носки, воняющие канализацией, и кладу их поверх одежды. И сразу направляюсь в ванную.
Ступни липнут к полу. Я открываю полупрозрачную стеклянную дверь и захожу в ванную. Красный кафель на полу, унитаз и ванна, прямо передо мной – зеркало. С тела стекает непонятная черная вода. Кажется, будто ко мне присосалось множество пиявок. Только сейчас я почувствовал запах, исходящий от моего тела. Тошнотворный и подлый запах, запах нечистот и убийства, запах предательства и страха.
– Ха…
Я издаю глубокий вздох. И включаю воду в ванне. Вода только начала набираться, но я тут же погружаю тело в ванну. Сначала идет холодная вода, потом – горячая до такой степени, что можно получить ожог. Но вскоре начинается теплая. Я прислоняюсь спиной к холодной ванне. На теле выступают мурашки. Но мне комфортно. Сколько дней я уже не лежал вот так? Хочется уснуть прямо сейчас. Я закрываю глаза и откидываю голову назад. Ким Пхильчжон и прокурор Ли Чинсу, Ким Тхэун и люди, которых я убил, и даже человек по имени Со Чонсу, который умрет через несколько дней. Сейчас я на время выкидываю всех из головы. Не хочу ни о чем думать. Слишком тяжело.
Теплая вода доходит до пупка. Теперь непреодолимая сонливость искушает меня. Сознание размывается. Звук льющейся воды становится все более уютным. Мир отдаляется, и в теле… сила…
Нет!
Резко открываю глаза и просыпаюсь за мгновение до того, как уснуть окончательно. Надо лечь спать на кровати. Сейчас я ужасно скучаю по своему матрасу. Я думал, что закрыл глаза лишь на мгновение, но вода уже переливается через край ванны, образовав маленький водопад. Значит, прошло довольно много времени. Погружаю руки в набравшуюся воду, просто умываюсь и тут же встаю. Насухо вытираю тело большим полотенцем, висящим на стене, и выхожу из ванной. Закрываю шторами единственное маленькое окно. И падаю на огромную кровать, она приковывает мое тело к себе. Беру лежащий рядом пульт, выключаю весь свет в комнате. Теперь темно, как в пещере. Отбрасываю пульт в сторону и расслабляюсь. Проваливаюсь в сон.
