Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Карр

Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 86 (всего у книги 140 страниц)

60

– Пойдем прогуляемся, и ты покажешь мне местные достопримечательности, – предложила Мерси, заглянув к Джемайме.

Она решила в свой выходной во что бы то ни стало вытащить бедную женщину на свежий воздух и отвлечь ее от переживаний. Это также пошло бы на пользу и самой Мерси. Ей следовало выбросить из головы мысли о Гилберте. Теперь он приходил к ней во сне, а наяву их разговоры у лестницы, ведущей в мансарду, снова свелись к неловким коротким фразам, хотя в тесном пространстве между ними чувства так и бурлили. Сосед взбегал наверх почти сразу, как только Мерси подавала ему поднос с едой, окончательно уверившись, что она им не интересуется, но, вероятно, полагая, что она сознательно подала ему ложную надежду. Может, так и было, Мерси и сама толком не знала.

– Сегодня не получится, – ответила Джемайма. – Я и так ничего не успеваю, да и сил совсем нет.

– Ерунда. Домашние дела подождут. Мы все сделаем вместе, когда вернемся. Мне столько всего хочется увидеть, пока… погода не переменилась.

Сколько еще у нее оставалось времени, прежде чем ее найдут и вернут обратно на ферму? Намереваясь вытащить Джемайму на прогулку, Мерси преследовала сразу две цели: хотела помочь подруге развеяться и одновременно взглянуть на достопримечательности города не в одиночестве.

После долгих уговоров Джемайма наконец согласилась, и они вчетвером (прихватив также Эллен и Фрэнсис) под сентябрьским солнцем отправились пешком к Букингемскому дворцу. Мерси давно мечтала посмотреть, где живет король, и была совершенно потрясена размерами и великолепием дворца. Один только мемориал Виктории поражал воображение простой деревенской девушки. Потом, затолкав коляску в автобус, они поехали к Лондонскому Тауэру. Когда подруги шли по Тауэр-грин, по спине Мерси пробежал холодок: представив, как Анна Болейн и Екатерина Говард встретили свой конец на этой зеленой лужайке, скрытой от посторонних глаз, она решила, что все относительно. Вынужденное возвращение в Суффолк – еще не самая плохая участь, бывает намного хуже. К тому же Мерси знала: если даже это и случится, то теперь, благодаря времени, проведенному на Бёрлингтон-сквер, она стала сильнее.

– Я очень ценю твою дружбу, – сказала она Джемайме. – У меня никогда не было ровесницы, с которой можно поболтать.

Они возвращались домой. Фрэнсис крепко спала, а Эллен, которая в последний час раскапризничалась, теперь мирно посасывала яблоко в карамели, позволяя женщинам поговорить. За время прогулки подруги обсудили многое, от политики до деревенского быта, и у них обнаружилось немало общего, если не в жизненном опыте, то в суждениях.

– Да неужели? – удивилась молодая мать. – А как же школьные подруги и девочки, живущие по соседству?

Мерси покачала головой:

– После переезда в Лондон я стала общаться с коллегами из универмага, но на ферме была постоянно занята с утра до вечера, а поездки в город не поощрялись. Моей единственной подругой была жена школьного учителя, миссис Доннингтон, но она намного старше меня. Не из тех, с кем обсуждают… деликатные вещи.

– Секс? – спросила Джемайма так буднично, что Мерси чуть не подавилась собственным языком.

Она собиралась подвести разговор к этой теме окольными путями, но прямота подруги избавила ее от ненужных предисловий.

– Не такое уж это и удовольствие, правда? – осведомилась молодая мать, с вызовом вскинув подбородок и не смотря ей в глаза.

Мерси ответила не сразу. Что она могла сказать? Что, будучи замужем, так ни разу и не познала супружеской близости? Ни с законным супругом, ни с кем-либо другим.

– Я думаю об этом больше, чем следовало бы, – наконец призналась она. – Вижу на улице красивых мужчин и невольно представляю, как они выглядят без одежды, что будет, если они прикоснутся ко мне. Иногда… иногда эти мысли так сильно возбуждают, что мне кажется, будто я ненормальная.

– Думаю, это вполне естественно, ведь твой муж давно умер.

– А ты думаешь о каких-нибудь других мужчинах, кроме Николаса? – осмелилась спросить Мерси, не глядя на собеседницу. – Или я одна такая, с отклонениями?

Настала очередь Джемаймы надолго замолчать, обдумывая ответ.

– Пожалуй, у каждой из нас свои отклонения, – изрекла она наконец.

Обе притихли, погрузившись каждая в свои мысли. Затем Мерси решила сменить тему и поинтересовалась:

– А что ты думаешь о помолвке Клары?

– Полагаю, что она совершает ошибку. И пусть потом не говорит, что ее не предупреждали. Но, в конце концов, удивляться тут нечему: Клара эгоистичная, избалованная девица, которая и пяти минут не выдержала бы в реальном мире. А деньги защищают от многих проблем. Ясное дело, она приняла предложение, ведь жених так богат. Ее мир совсем не похож на наш.

– А мне Клара нравится, – тихо сказала Мерси, опасаясь, что ее надежды на дружбу втроем не оправдаются. – Думаю, она лишь делает вид, что все в порядке, но в душе очень несчастна. Каждому нужны друзья, как бы мы ни притворялись, что держим все под контролем. – Она сделала паузу, чтобы собеседница осмыслила ее слова. Джемайма отличалась ершистым характером, но Мерси хотела, чтобы та знала: она рядом и готова всегда прийти на помощь. – И к тому же, – добавила она, – Клара просто ослепительная красавица.

– Да, – нехотя признала Джемайма. – Этого у нее не отнимешь.

Они подошли к дому. Молодая мать остановила коляску перед калиткой и повернулась к Мерси:

– Мир постепенно меняется. Как бы меня ни раздражали женщины вроде Клары, с их самомнением и привилегиями, именно они дают нам шанс добиться равенства, которое мы давно заслужили. То, что они курят и красят губы яркой помадой, я уж не говорю про слишком свободные нравы, несомненно, не приветствуется, но теперь общество хотя бы терпимо ко всему этому. Раньше, до войны, подобное сочли бы непристойным. – Она помолчала и продолжила: – Мужские измены давно считаются вполне допустимыми, однако на женщин это не распространяется. Ну и почему, интересно? – вопросила Джемайма и неожиданно заключила: – Знаешь, я бы на твоем месте решилась.

– Решилась на что? – не поняла Мерси.

– Завести роман с Гилбертом Адамсом. Почему бы тебе не развлечься? Агнес без конца твердит о том, что между вами существует взаимное притяжение. Деликатностью наша хозяйка никогда не отличалась. Я знаю, что фотографа считают странным, да и сама тоже слышала о нем всякое, но он хороший человек. Ты не представляешь, сколько раз Гилберт приносил нашим девочкам подарки. Еще он оплачивает лечение одной пожилой даме из соседнего дома, а весной за свой счет приобрел для Агнес новую плиту, когда старая вышла из строя. Правда, умолял мисс Хамфрис никому об не рассказывать, особенно учитывая, что выложил кругленькую сумму, но ты же знаешь Агнес. – Джемайма закатила глаза. – Да и, по-моему, в человеке, который не может заставить себя употреблять в пищу плоть животных, есть что-то по-настоящему доброе. Наверняка ты тоже так считаешь, да?

Мерси молча кивнула. И подруга продолжила:

– В общем, я к чему веду: Агнес уверена, что между вами что-то происходит. А если даже и нет, то она очень надеется, что вскоре произойдет. Всем очевидно, что парень тебе нравится.

Мерси густо покраснела и достала из сумки ключ, сетуя в душе, что совершенно не умеет скрывать свои чувства. Интересный совет дала ей Джемайма, надо будет над этим подумать.

***

Следующий вечер Мерси провела с мистером Горски. Небо весь день было серым и хмурым, а когда она возвращалась с работы, наконец разразился ливень: в результате ее шерстяное пальто промокло насквозь, вода добралась аж до хлопковой блузки, да вдобавок еще и хорошие чулки были безнадежно испорчены. Она приготовила себе и пожилому джентльмену какао, сознавая, что лето уходит и ночи скоро станут длиннее. Сентябрьский дождь хлестал по оконным стеклам. В каком-то недобром, даже зловещем свете, наполнявшем комнату, мысли молодой женщины тревожно метались, а в животе ощущалась тяжесть, словно бы сама стихия предупреждала, что впереди темные дни.

– Алина зовет меня, – сказал старик после того, как в их незатейливой беседе возникла пауза. – В последнее время я постоянно о ней думаю. Завтра мой день рождения, и с каждым годом немощное тело доставляет мне все больше неудобств. – Он тяжело вздохнул. – И я спрашиваю себя: хочу ли я встретить еще один год? А смысл? Я ведь больше никому не нужен и уже совсем ни на что не гожусь.

– Глупости какие! – Мерси попыталась отвлечь пожилого соседа от мрачных мыслей. – У меня тоже бывали тяжелые времена, но все проходит. Да, мы теряем дорогих нам людей, и порой кажется, что нет сил идти дальше, но потом мы заводим друзей, влюбляемся, переживаем новые впечатления. Как это вы никому не нужны? Что за ерунда! Знакомство с вашей чудесной музыкой стало для меня настоящей радостью. Вы ведь знаете, как Агнес привязана к вам, да и милый мистер Томпсон навещает вас по воскресеньям или заходит в будни после работы в банке. Пожалуйста, не говорите, что вы больше ни на что не годитесь, мистер Горски, и не думайте так. Это неправда!

– Дитя мое, называйте меня просто Александром. Хорошо?

– Только если вы обещаете прекратить нелепые речи и подумать о хорошем, – ответила она, поставила кружку и взяла его иссохшие руки в свои. – Поверьте, вы действительно очень важны для всех нас. И это не просто слова.

Крошечная прозрачная слеза скатилась по морщинистой щеке.

– С тех пор как я поселилась здесь, у меня появилась надежда, – продолжила Мерси, сжимая пальцы старика. – Пусть мы и были в числе победителей, но потери, вызванные войной, до сих пор нам аукаются, пагубно сказываясь на человеческих судьбах, в том числе и на моей. Но даже в самых отчаянных обстоятельствах всегда можно найти повод для радости. Взять, например, сына мельника из моей родной деревни в Суффолке. Крепкий парень двадцати трех лет, ослепший от газа в окопах и обреченный на вечную тьму. Вместо того чтобы сломаться и озлобиться, он выбрал иной путь. Не стал зарывать в землю свой талант – у него просто удивительный баритон – и сделал успешную карьеру певца. Теперь ездит по стране с концертами и считает, что слепота не закрыла для него мир, а, наоборот, открыла.

Для Мерси важнее всего было то, что сын мельника, который имел полное право обозлиться на весь свет, не позволил себе превратиться в жертву и никого не винил. Думая о тех, кто остался на ферме, она все больше убеждалась, что злым людям слишком легко оправдывать свою жестокость бедами, выпавшими на их долю.

– Возможно, ваш сын не умер, а жив и здоров, и ваши пути еще пересекутся. Может, конечно, и нет. Но только представьте, что он долгое время искал вас, а потом узнал, что чуть-чуть опоздал. Как же ему будет горько! Всегда нужно надеяться на лучшее.

Мерси поднесла пальцы Александра к губам и мягко их поцеловала. Сосед улыбнулся:

– Вы очень мудры для столь юной дамы.

– Нет, я всего лишь оптимистка: уверена, что впереди еще будут светлые дни.

Они обменялись взглядами, полными понимания. Пожилой музыкант крепко сжал искривленными пальцами руку молодой женщины:

– Спасибо, милая. Вы даже представить не можете, как много значат для меня ваши слова.

***

Когда через несколько дней Мерси вернулась домой после работы, она застала Клару, сидящую у тети на кухне. Агнес вовсю хлопотала у плиты, а ее элегантная племянница сидела без дела, сверкая ожерельем из прозрачных камней и стразами на рукавах платья.

«А вот глаза у нее потухшие, – заметила Мерси. – В них нет ни малейшего блеска».

– О, Мерси! – воскликнула подруга, захлопав в ладоши от восторга. – Какое счастье снова тебя видеть! А мы уже назначили дату бракосочетания, и совсем скоро я стану миссис Джек Ригби. Звучит солидно, согласись! Только посмотри на мое кольцо!

И Клара вытянула вперед ухоженные пальцы, демонстрируя главный источник блеска – огромный квадратный бриллиант в золотой оправе, а затем повернула руку так, чтобы свет заиграл на множестве граней.

– Красивое, – сказала Мерси, но более ничего не добавила.

– Мы заходили показать его Джемайме, – подхватила Агнес. – Я захватила остатки именинного пирога мистера Горски, чтобы угостить девочек, но Матильду интересовал только бриллиант. Если она раньше считала Клару кинозвездой, то теперь наверняка решила, что перед ней особа королевских кровей, самая настоящая принцесса. У меня в шкафу в гостевой спальне завалялось кольцо с рубиновыми стразами. Пожалуй, отдам его Тилли, если найду. Оно, конечно, будет велико для ее крошечных пальчиков, но хочу порадовать милую малышку, которая так любит красивые безделушки.

– А вот Джемайма, похоже, не слишком-то обрадовалась за меня. Кстати, на прошлой неделе вы обе, узнав о помолвке, тоже отреагировали довольно вяло. Понимаю, потеря ребенка затмила все остальное, – недовольно протянула Клара и с вызовом спросила: – Но неужели вы так и не пожелаете мне счастья?

Новая, осмелевшая Мерси скрестила руки на груди и тяжело вздохнула:

– Пожелаю, если поверю, что ты действительно этого хочешь.

– Что ты имеешь в виду? Все просто чудесно, и мне ужасно повезло! Папа в полном восторге, мама с головой ушла в приготовления к свадьбе и твердит, что буквально сбивается с ног, но втайне наслаждается каждой минутой.

– Ты же не любишь своего жениха.

Клара начала теребить нитку на своей плиссированной юбке:

– Ну и что? Мама в свое время тоже вышла замуж не по любви. От людей с деньгами этого и не ждут. – Девушка снова вытянула руку и уставилась на кольцо, но взгляд ее был рассеянным. – В брак вступают по множеству причин, куда более разумных, чем чувства, и это еще не делает выбор неправильным. Понимаю, ты сама, конечно, была безумно влюблена, когда шла под венец, вокруг все цвело, а в животе порхали бабочки, но ведь не у всех так бывает.

И тут кроткая и тихая Мерси сочла своим долгом возразить Кларе, высказывавшей столь опрометчивые суждения. Она представила, как поражены будут тетя и племянница. Ну и пусть! Разве только эта ослепительная девушка вправе шокировать окружающих?

– Возможно, когда-то я и считала, что влюблена в Роланда, но уверяю тебя: к моменту свадьбы уже абсолютно точно не любила его. Меня обманом вынудили стать его женой.

Агнес, разливавшая по тарелкам овощной суп для Гилберта и мистера Горски, так и застыла, держа половник на весу, а глаза Клары удивленно распахнулись. Настало время и Мерси поделиться толикой своей правды. Обман тяготил ее, пусть даже формально она ни разу не солгала напрямую.

– Мой отец владел небольшой фермой, не более пятидесяти акров пашни. Я была его единственной дочерью, а Роланд – единственным сыном фермера, который жил по соседству. Нас поженили… чтобы сохранить и объединить землю.

– То есть из корыстных соображений. Все то же самое, – заметила Клара, внимательно посмотрев на собеседницу.

– Меня заставили вступить в брак в угоду окружающим. Внушили, что это мой долг. Одна только мысль об отказе вызывала у меня чувство вины. В характере Роланда всегда проглядывали хитрость и эгоизм. Мои подозрения подтвердились, когда я поняла, что он просто-напросто манипулировал мной.

– О, милая, а теперь ты терзаешься чувством вины, потому что твой муж погиб благородной смертью и все считают его героем? – предположила Клара, наконец-то проявив каплю сочувствия.

На самом деле все обстояло иначе, но Мерси не отважилась на новое шокирующее признание. В этот пасмурный вечер в середине недели у нее не хватило смелости рассказать свою историю без купюр.

– Мне кажется, девочки, – вмешалась Агнес, намазывая маслом толстые ломти домашнего хлеба, – нам стоит задуматься о разнице между любовью и долгом. Долг – холодное слово. Оно призывает нас помнить об обязательствах, а не поступать так, как хочется. По сути, оно означает наихудший выбор, жертву с нашей стороны. Мерси посчитала своим долгом обеспечить будущее фермы, а ее бедный муж исполнил свой долг перед Отечеством и теперь лежит в земле где-то на чужбине. Разве ты сейчас по большому счету не делаешь то же самое, Клара? Потому что я никогда не видела тебя такой несчастной. Дафна наверняка это понимает, но предпочитает прикидываться, что ничего не замечает. Однако, будь ты моей дочерью, я бы не смогла стоять в стороне, позволяя тебе совершить роковую ошибку.

Племянница и тетя обменялись взглядами, и Мерси поняла, что они по-настоящему привязаны друг к другу. Клара прикусила нижнюю губу и заерзала на стуле, впервые за всю время разговора она выглядела неуверенно.

– Но ведь и ты тоже исполнила свой долг, заботясь о дедушке. Мама говорила, что ради него ты пожертвовала собственным счастьем, – возразила девушка.

– Нет, моя дорогая. Все, что я делала для твоего дедушки, я делала из любви, – мягко ответила Агнес. – И вот в этом-то вся разница. Всегда надо поступать по велению сердца.

И тут Клара не выдержала. Ее притворное спокойствие растаяло как дым, она уронила голову на руки и горько заплакала. Агнес поспешила подойти и обнять всхлипывающую племянницу.

– Пожалуйста, Клара, – взмолилась она. – Ты должна рассказать мне всю правду.

– Ох, тетя Агги, не знаю, смогу ли я…

Мерси сразу поняла, что сейчас пойдет откровенный разговор и она здесь лишняя. Чудом ухитрившись поднять оба подноса одновременно, молодая женщина извинилась и вышла из комнаты, чтобы отнести еду Гилберту и мистеру Горски.

Подробностей дальнейшей беседы она так и не узнала. Агнес лишь намекнула, что они с племянницей просидели вместе до глубокой ночи. Как бы то ни было, наутро, спустившись помочь с завтраком, Мерси услышала от домовладелицы, что Клара уехала в Сомерсет, дабы расторгнуть помолвку.

61. Перстень с россыпью рубинов и бриллиантов

Агнес никогда не отличалась особой любовью к уборке, но открытые камины вынуждали хотя бы раз в неделю вытирать пыль. Это занятие успокаивало: пожилая дама легонько проводила метелкой из перьев по безделушкам возле входной двери и далее двигалась по часовой стрелке, пока снова не оказывалась в исходной точке, обогащенная воспоминаниями, с которыми была связана каждая вещица в доме.

Так Агнес и заметила пропажу кольца. На ореховом комоде в гостевой спальне стояла красивая шкатулка из синего бархата. Она всегда была открыта, а внутри лежала всякая бижутерия: ожерелья и браслеты из цветного стекла, а еще крупный перстень с россыпью рубинов и бриллиантов – слишком вычурный, чтобы быть ценным. Он занимал одно из трех гнезд верхнего яруса, наполовину скрытый под кучкой бус и шляпных булавок. Агнес нахмурилась и стала перебирать украшения. Она подумывала подарить кольцо старшей дочери миссис Смит и представляла, как при виде такой яркой безделицы у малышки загорятся глаза. Но кольца на месте не оказалось.

Отец подарил ей этот перстень вскоре после знакомства с Джеймсом, уверяя, что украшение невероятно ценное и вполне подойдет для обручения. Правда заключалась в том, что в то время мистер Хамфрис все чаще путал реальность с фантазиями, а у ее покойной матери был дальний родственник, актер, так и умерший холостяком, после кончины которого семье досталась часть его имущества, в том числе сундук с театральным реквизитом. Агнес всегда считала, что кольцо именно оттуда.

Исчезновение украшения вызвало у нее неловкость. Мимо гостевой спальни на кухню ходили только постояльцы или члены семьи – то есть люди, которым Агнес доверяла. Неужели Клара одолжила украшение для нелепой костюмированной вечеринки? Или бедняжка Мерси взяла его, соблазнившись? Господь свидетель, эта девочка явно чего-то боялась. Мистер Горски никогда сюда не заходил, да и денег у него хватало. А вот Николас вечно был стеснен в средствах. Агнес нахмурилась. Ей не хотелось думать о людях плохо, но, когда Джемайма потеряла ребенка, мистер Смит действительно показал себя не с лучшей стороны.

Агнес пожала плечами. Может, она сама куда-то переложила кольцо и забыла. Да и какая разница? Ей было грустно лишь потому, что в детстве она любила с ним играть. Особой ценности перстень не представлял…

62

В субботу Агнес перехватила Мерси прямо у входной двери. Лицо хозяйки сияло от счастья.

– Божьи замыслы воистину дивны, – сказала она, вразвалочку шагая по коридору навстречу постоялице. – Сегодня я узнала просто невероятные новости. Иногда Господь заставляет нас долго ждать, но Он непременно вознаграждает праведников.

Вытирая обувь о коврик, Мерси бросила на пожилую даму вопросительный взгляд. А про себя подумала, что ее тоже пора бы уже вознаградить, ведь ожидание длится целых девять лет.

– Завтра днем мы устроим праздничное чаепитие в комнате мистера Горски, и ты тоже непременно должна прийти.

– А что именно мы будем праздновать? – удивилась Мерси, вспомнив, что день рождения Александра был на прошлой неделе.

– Меня аж распирает от радости, но, полагаю, будет правильно, если мой любимый жилец скажет тебе об этом сам.

Сгорая от любопытства, Мерси поднялась по лестнице и постучала в дверь старика.

– Моя дорогая девочка! Агнес сообщила вам новости? Я не был так счастлив вот уже много лет. Вы не зря говорили, что лучшие дни впереди. Я просто вне себя от удивления и восторга.

Пожилой джентльмен указал на кресло напротив, и Мерси села, радуясь, что видит старика таким оживленным.

– Сегодня мистер Томпсон, он ведь взял отпуск в банке, возил меня на прогулку в Гайд-парк. Как это бывает во время долгих бесед, разговор зашел о его детстве. И я с изумлением услышал печальную историю: оказывается, его грудным младенцем подбросили на порог богатого лондонского дома. Это произошло в канун Рождества, пятьдесят лет тому назад. Родителей он не знает.

– Я не совсем понимаю, при чем тут вы.

– Сейчас объясню. Вы, видимо, просто не знаете подробностей моей собственной трагической истории…

Мерси знала, что Алина была единственной любовью Александра и умерла молодой, но, когда сосед поведал ей о потерянном сыне, поразилась не меньше, чем он сам.

– Боже мой! То, что вы оба пережили нечто похожее, и правда невероятное совпадение.

– О, дорогая, разве вы не понимаете, что это больше, чем простое совпадение? На самом деле Стивен мой сын. Он просто обязан им быть.

Губы Мерси невольно сложились в идеальный овал:

– О!

– Мне все еще трудно поверить, что мой мальчик чудесным образом вернулся ко мне. Каковы были шансы, что мы с ним встретимся? Ведь совсем недавно я находился на грани: почти утратил волю к жизни и, стыдно признаться, хотел наложить на себя руки, пока ваши добрые слова не заставили меня задуматься. Я рассказал об этом Стивену во время прогулки, и вскоре он поведал свою историю. Подумать только, какой безрассудный шаг я мог совершить…

– Это просто замечательно. Я счастлива за вас обоих, – искренне проговорила Мерси, хотя в глубине души ее мучило чувство вины: она и не подозревала, что мистера Горски посещали столь мрачные мысли.

– Непременно заходите к нам, когда Стивен придет вечером, – попросил Александр. – Я с нетерпением считаю минуты до его возвращения. Нам предстоит восполнить пятьдесят лет разлуки…

Уходя, она не могла не заметить, что на глазах старика блестят слезы радости.

***

Мерси, уставшая после тяжелой рабочей недели в универмаге, мечтала о тихом вечере с книгой, но, отнеся джентльменам подносы с ужином и спустившись на кухню, невольно оказалась втянута в разговор. Агнес захотела еще раз обсудить поразительную новость и затащила ее в гостиную. Когда вскоре навестить отца пришел мистер Томпсон, хозяйка встретила его с восторгом, принялась поздравлять и не отпускала целых полчаса, пока Стивен, извинившись, не поднялся на второй этаж. А затем, не прошло и нескольких минут, как на них, словно ураган, обрушилась Клара, и надежды Мерси лечь сегодня пораньше окончательно испарились.

– Дорогие мои, у меня есть бутылка шампанского, и вы просто обязаны помочь мне прикончить ее. Тетя Агги, у тебя где-то здесь стояли прелестные бокалы, – заявила девушка, роясь в буфете.

– А что мы празднуем? – уточнила Мерси, с любопытством глядя на бутылку. Она никогда прежде не пробовала шампанское.

– Разумеется, мою свободу, дорогая. Пожалуй, я также готова принять соболезнования по поводу своего одиночества. Все мои друзья сегодня отправились в Сомерсет, на уик-энд к Ригби, а мне появиться там, сама понимаешь, было бы крайне неловко. У меня, правда, осталось незавершенное дело с одной молодой особой, но, пожалуй, тут придется оставить все как есть. – Клара обменялась многозначительным взглядом с тетей, открыла бутылку, разлила напиток и раздала всем бокалы.

– За то, чтобы всегда следовать велению сердца! – провозгласила она тост, и все три дамы пригубили шампанское.

Мерси никак не могла решить, нравится оно ей или нет: от пузырьков щекотало в носу, а вкус показался слишком кислым. Клара с пугающей скоростью опустошила первый бокал и сразу же налила себе второй. После чего спросила:

– А ты собираешься последовать велению сердца, Мерси? Мы просто умираем от любопытства. Очень хочется знать, правда ли, что Гилберт из тех, про кого говорят: «В тихом омуте черти водятся». Тетя Агнес утверждает, что, когда вы оказываетесь вдвоем в одной комнате, воздух буквально искрит.

Мерси с трудом сглотнула. Выходит, их с Гилбертом взаимное притяжение было видно невооруженным глазом.

– Да, так оно и есть. – Агнес подалась вперед. – Я всегда думала, что вы идеально подходите друг другу.

Прежде чем Мерси успела что-либо возразить – хотя и понимала, что это бесполезно: пожилая леди все рано останется при своем мнении, – в дверь постучали, и мистер Томпсон просунул голову в проем.

– Я ухожу, мисс Хамфрис. Отец устал, и я не хочу утомлять его перед завтрашним праздничным чаепитием. Хотя новость, безусловно, и чудесная, однако мы оба испытали сильное потрясение.

– Ну разумеется, я все понимаю, – отозвалась Агнес. – Увидимся завтра.

Он исчез, и, едва лишь хлопнула входная дверь, Клара вскочила с видавшего виды дивана и метнулась к окну, чтобы взглянуть на уходящего гостя. Ее глаза изумленно округлились.

– Ради всего святого, что здесь делает Стивен Томпсон?

– Ах, только представь: он оказался родным сыном мистера Горски, – пояснила тетя. – Ну разве это не чудо? Они познакомились совершенно случайно и, по загадочной и необъяснимой прихоти вселенной, сделали сегодня потрясающее открытие. Без малого пятьдесят лет назад, под Рождество, мистера Томпсона грудным младенцем подбросили на порог лондонского дома, а теперь вдруг обнаружилось, что мистер Горски – его отец, которого он никогда не знал. Просто невероятно, что судьба привела их обоих на Бёрлингтон-сквер. Вот так история, ну прямо как в романе Диккенса. – Агнес сплела пальцы рук и просияла.

– Воистину невероятно, – мрачно кивнула Клара. – Особенно если учесть, что Стивен Томпсон – никчемный лживый воришка, который провел последние четыре года в тюрьме на попечении Его Величества. Он такой же сын мистера Горски, как я – его дочь.