Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Карр

Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 140 страниц)

Глава 17

Мы ехали по бульвару Венеции, направляясь к Уотсу. Трамвай здесь уже не ходил, хотя рельсы все еще лежали. С закрытием трамвайных линий всем пришлось покупать машины.

В Детройте по этому поводу пили шампанское.

– Так что же мне сказать им, мистер Роулинз?

– Когда они позвонят, скажи, что мы согласны на сделку сорок на шестьдесят. Наша доля, разумеется шестьдесят процентов.

– А если они не согласятся?

– Тогда выйдут из игры. А мы обратимся в «Бэнк оф Америка» и предложим им то же самое, что Декампо предложил нам.

– Ну, не знаю. – Мофас колебался.

– Чего не знаешь?

– Миллион долларов – очень крупная сумма. Мой брокерский навар в девять процентов меня вполне устраивает. Почему же вы не согласны?

– Если они готовы отдать мне миллион, значит, сами получат три. Так почему же это обломится им, а не мне?

– Что ж, – пробормотал Мофас, – кажется, я не убедил его.

Остальную часть пути мы молчали. Мофас покашливал. А я мечтал, что стану одним из немногих черных миллионеров в Америке. Это странное состояние напоминало сон: я представлял себя в роскошном магазине на Беверли-Хиллз, и продавец улыбался мне. Но я тут же подумал, что он лицемерит, а на самом деле ненавидит меня. Даже сон не избавлял меня от расовых проблем.

Когда мы вернулись в офис, я спросил:

– Сколько денег у нас под полом?

– Девятьсот восемьдесят семь долларов.

– Отдай их мне.

В нормальном состоянии Мофас поинтересовался бы, зачем мне такая большая сумма, но после разговора о цифрах с шестью и семью нулями он даже глазом не моргнул.

Мофас поднял ковер, лежавший перед его столом. На вид здесь обыкновенный сосновый пол, но если вставить отвертку между двумя досками, то можно поднять крышку маленького люка, где мы всегда держали часть прибыли наличными. Это деньги на наши текущие расходы.

Мофас достал коробку и отдал мне все деньги.

Когда я спускался по лестнице, телефон зазвонил. Наверное, Джек Декампо проверял, не получил ли Мофас ответ.

– Привет, крошка! – крикнул я в окно машины.

Регина, стоявшая возле больницы «Темпл», выглядела очень мило в своем бело-оранжевом платье. Было ровно пять. Даже не улыбнувшись, она перебежала улицу и села в машину. Мы неуклюже поцеловались.

Регина явно нервничала.

– Что случилось? – спросил я.

– Просто устала и хочу поскорее убраться отсюда.

Я съехал с обочины и повернул к дому.

– Ты нашел того парня? – поинтересовалась она.

– Да.

– Тебе удалось выяснить, кто убийца?

– Кажется, он что-то знает, но с этим еще надо разбираться. Он видел какого-то здоровяка с бородой. А потом у него искры из глаз посыпались.

– Ты рассказал об этом Куинтену Нейлору?

– Конечно, – ответил я и добавил: – Слушай, детка, попроси Габби Ли посидеть с Эдной и Джезусом пару дней.

– Зачем?

– Тогда мы провели бы два вечера во Фриско.

– Только… не завтра, малыш. Сейчас я не могу.

– Потому что тебе нужны деньги для тети?

– Не в этом дело. Я получила письмо от дяди Эндрю, он пишет, что ее муж уже достал деньги.

– Так в чем же дело?

– Ты любишь меня, Изи?

Послеполуденное солнце обожгло мое лицо. Это было как пощечина, которую еще долго чувствуешь после того, как тебя ударили.

– Да… Конечно, я люблю тебя.

– А может, нет? Может, только думаешь, что любишь?

– Не надо, Регина. Не играй со мной.

– Я не играю. Просто мне так кажется, вот и все.

– Что кажется? – Я сидел за рулем, но готов был встать на колени.

– Ты никогда не говоришь со мной. То есть просто ничего не говоришь.

– А сейчас что я делаю? Разве это не разговор?

– А ты знаешь, как зовут мою тетю?

– Что?!

– А ведь сегодня ты впервые попросил меня что-то сделать для тебя, Изи! Ты никогда не рассказываешь мне о своих делах. Вот я все слышу, что ты работаешь на Мофаса, но никогда не знаю, где ты проводишь время.

– Что же мне, докладывать тебе перед уходом?

– Вчера ты читал какую-то книгу, – сказала она, не отвечая на мой вопрос.

– Да…

– Я даже не знаю, что это за книга. Я не знаю, как звали твою мать, с кем ты дружишь.

– Ты и не захочешь их знать. – Я усмехнулся и покачал головой.

– Но я хочу! Как можно судить о человеке, не зная его друзей?

– Да они вовсе и не друзья, Регина, скорее, деловые партнеры. У меня не осталось настоящих друзей. Моя мать умерла, и этим все сказано. – Я повернул на Девяносто шестую улицу и остановил машину. – Я люблю тебя.

Чего я ожидал от нее? Она отодвинулась от меня и прижалась спиной к двери. Покачала красивой головкой:

– Да, тебя влечет ко мне, но можно ли это назвать любовью?

– Что ты имеешь в виду?

– Иногда ты смотришь на меня, как собака на мясо. Меня пугает твой взгляд, я боюсь, как бы ты чего-то не натворил.

– Чего же, например?

– А того, что вчера ночью.

Я растерялся, вспомнив, что она назвала это изнасилованием. Какое там! Разве так себя ведут насильники, напав на женщину? Верно, Регина не хотела, и я взял ее против воли, поступив скверно. Но как признаться в этом?

Мое молчание взбесило ее.

– А ты не хочешь трахнуть меня прямо здесь? – крикнула она.

– Успокойся, детка. Зачем ты так?

– Вот оно что? Я еще должна молчать, пока ты меня насилуешь?

– Ну, прости меня.

– Ах, простить? И это все? Ты хочешь извиниться за то, что изнасиловал меня?

Я повернулся к ней, разбив при этом локтем стекло. Острая боль в руке отвлекла меня.

– Какого черта ты вытворяешь, Изи? – В голосе Регины звучал страх.

– Давай притормозим, Регина. Не стоит заходить туда, откуда нет возврата. – Я говорил негромко и осторожно.

Включив мотор, я поехал дальше. Она смотрела вперед. Я тоже, стараясь не думать о неприязни, возникшей между нами.

Силуэты пальм напоминали невероятно высоких худеньких девушек с растрепанными волосами и слегка сутулых. Интересно, о чем они думают?

– Ты должен поговорить со мной, – сказала Регина. – И выслушать меня.

– Что ты хочешь мне сказать?

Она смотрела в окно, но, кажется, ничего не видела.

– Я вырастила тринадцать голодных братьев и каждое утро подавала отцу яичницу на закуску к его виски.

– Знаю.

– Нет! Ты не знаешь! – Она никогда еще не кричала так громко. – Нет, ты не знаешь, – повторила Регина, часто и громко дыша. – Да, ты знаешь, что так было, но не представляешь, каково это, когда четырнадцать мужчин надеются только на тебя и жалуются только тебе, постоянно что-то выпрашивая. То карманные деньги, то свободный субботний вечер. И никогда не спросят о твоих проблемах… Они всегда избиты или пьяны, и только ты способна им помочь.

Я остановил машину возле нашего дома, и, когда открыл дверцу, посыпалось разбитое стекло.

– И все-таки они были лучше тебя, – продолжала Регина, – потому что хотя бы нуждались во мне. Может, я и нужна тебе как женщина. Может, тебе даже хочется, чтобы я потеряла голову или кончила. Но что бы я ни сделала, как бы ни любила тебя, все равно каждое утро ты будешь уходить из дома неизвестно куда.

– Всем приходится ходить на работу, детка.

– Ты не понимаешь. Я хочу стать частью твоей жизни, а не девкой, сосущей твой член и рожающей твоих детей.

Когда так говорила Марла, я дико заводился. Но когда такое несет жена, хочется оторвать ей голову. Однако я сдержался, зная, что заслужил это.

Регина молчала, уставившись куда-то вперед. Я рассматривал циферблат часов на панели машины. Минуты через четыре у меня вырвалось:

– Я принес деньги.

– Они мне не нужны.

– Я покажу тебе, где работаю и что делаю.

– Да… – Регина ждала продолжения.

– Можно устроить вечеринку и пригласить всех моих знакомых.

Она чуть смягчилась. В этот момент я уловил запах жареной окры, памятный мне со дня похорон моей мамы. Тогда мне, семилетнему, ужасно не понравились глаза священника.

За последние двадцать девять лет я ни разу не ел жареной окры, но временами чувствую ее запах. Чаще всего, когда меня сильно влечет к недоступной женщине.

– Я правда люблю тебя, Изи. – Ей было трудно выговорить эти слова.

Когда я вылезал из машины, снова послышался звон стекла. Мне пришлось вымести осколки из салона, чтобы закрыть дверь.

– У тебя идет кровь, – сказала Регина.

Кровь стекала по моей руке тонкой струйкой, которая заканчивалась на мизинце.

Габби Ли смотрела вечерние новости, лежа на диване, а Эдна перебирала бахрому на маленькой подушке под ее головой.

– Подожди минутку, Ли, – попросила Регина и, отведя меня в ванную, заставила снять рубашку.

– У тебя там стекло. – Прикосновение ее пальцев заставило меня дернуться от боли.

– Что, больно?

– Только когда ты нажимаешь, – простонал я.

Когда она очистила порез, кровь заструилась сильнее.

Я наблюдал за Региной, пока она перевязывала мою руку. Боль доставляла мне удовольствие, потому что жена касалась меня.

Мы вместе приготовили ужин и поиграли с детьми. Джезус показал нам свои контрольные работы. По грамматике у него была двойка, зато пять по математике. Эдна носилась по комнате взад и вперед. Мы почти не разговаривали.

Около девяти зазвонил телефон.

– Алло?

– Это мистер Роулинз?

– Кто это?

– Вернон Гарнет. Вы сегодня чуть не угробили мою жену.

– Откуда у вас номер моего телефона, мистер Гарнет?

– Я работаю в городской администрации, Роулинз, и могу узнать все, что захочу.

– Понимаю, сэр. Думаю, мне следовало обойтись с вашей женой помягче, но этим делом я занимаюсь для полиции, поэтому должен был получить информацию.

– В полиции мне сказали, что вы помогаете в проблемах с цветным населением. Вам нечего делать в моем доме.

– Ваша дочь бывала в моем квартале, мистер Гарнет, работала здесь.

– Оставьте мою семью в покое, Роулинз, и не вмешивайтесь в нашу жизнь, поняли?

– Да, сэр. Конечно, сэр.

Не успел я положить трубку, как телефон вновь зазвонил. Гарнет не успел бы так быстро набрать номер.

– Да?

– В чем дело, Роулинз?

– Кто это? – Я задавал этот вопрос уже второй раз в течение последних двух минут.

– Это Хорас Восс. Кто разрешил вам врываться в дом Гарнетов и оставлять там вещественные доказательства?

– Полагаю, вы больше не хотите работать со мной?

– И близко не подходите к этому делу! Слышите?

Я снова положил трубку, а потом снял ее до 11 часов, пока не лег спать.

В час ночи я встал, чтобы поменять повязку на руке. Она была слишком тугой, но мне не хотелось, чтобы Регина подумала, будто я недоволен ее работой.

Я смазал порез антибиотиком и наложил марлевую повязку, закрепив ее пластырем. Тут зазвонил телефон.

Раздался только один звонок.

Регина ждала меня у телефона в холле:

– Одна из твоих подружек.

Я последовал за ней в спальню и снял трубку с аппарата рядом с моей подушкой.

– Алло?

– Слава богу, это ты, Изи. Реймонда посадили.

– Кто это? – спросил я уже в третий раз.

– Минни Фрай.

Это была постоянная подружка Реймонда Александера, Мауса.

– Успокойся, Минни. Кто схватил Мауса?

– Полиция!

– Он жив?

– Они держат его под арестом. Он просил меня сразу позвонить тебе.

– Он сейчас на Семьдесят седьмой улице?

– Да. Ты должен поехать туда немедленно.

– Но сейчас почти два часа ночи…

– Тебе надо ехать сейчас же, Изи! Так сказал Реймонд.

Маус ради меня не раз вставал под дуло пистолета. Мы дружили с мальчишеских времен, и, хотя он частенько нарушал закон, у меня не было человека ближе него, кроме жены и детей.

– Ну ладно, – вздохнул я. – Сейчас выезжаю.

– Сразу выедешь? – спросила Минни.

– Я же сказал, не так ли?

– Хорошо. Поторопись, пожалуйста.

Мы повторили одно и то же еще три или четыре раза, прежде чем она повесила трубку. Я достал из шкафа свою одежду.

– Моя повязка тебе не нравится? – спросила Регина, когда я надевал брюки.

– Немного тесновата, вот и все. Я только что сменил ее.

– Куда это ты собрался?

– В полицейский участок.

– Собираешься напиться и трахнуть эту девчонку?

– Это звонила Минни Фрай, крошка. Девушка Мауса. Она сказала, что его взяли.

– А ты-то здесь при чем?

– Он мой друг, Регина. И я постараюсь вытащить его.

– А до утра подождать нельзя?

– Утром может быть слишком поздно.

Регина нахмурилась и легла в постель. Я наклонился и поцеловал ее, но она даже не шевельнулась.

Глава 18

Сержант из ночной смены не поверил, что я работаю на Куинтена Нейлора, однако не отказался позвонить начальнику среди ночи.

Ночью в полицейском участке было тихо.

На длинной скамейке рядом со мной сидел старик. Он то и дело клевал носом. Белый алкаш – не такая уж редкость в нашем квартале. Его пальто, когда-то коричневое, местами посерело. От старика пахло потом, и это расположило меня к нему. Напротив нас негритянка среднего возраста плакала и утирала синим носовым платком сизые, как сливы, щеки и нос. Я так и не узнал, как они оказались в участке. Вся моя жизнь прошла среди таких маленьких трагедий, поэтому я почти не замечал их.

– Мистер Роулинз, – окликнул меня дежурный.

– Да.

– Лейтенант Нейлор разрешил пропустить вас к арестованному. Заполните вот эту форму, а я позову сопровождающего. – Он протянул мне картонку с прикрепленным к ней бланком.

Я записал свое имя, адрес, ответил на вопрос, какое отношение имею к заключенному, указал номер моей страховой карточки, номер телефона и цель моего визита. Поставив внизу подпись, я вернул бумагу сержанту.

Он, даже не просмотрев листок, протолкнул его в щель ящика рядом с собой. Потом поднял трубку и нажал кнопку на столе.

– Поднимайся сюда, Риверс, – сказал он.

Через минуту появился невысокий белый полицейский в рубашке цвета хаки с короткими рукавами. Ему было за тридцать, но с таким изможденным рябым лицом он тянул на все шестьдесят.

– Этот, что ли?

Сержант кивнул.

– Пошли, – сказал рябой. – Я чертовски тороплюсь.

Он провел меня по длинному серому коридору к белой деревянной двери. За ней оказалась еще одна, железная, закрытая на болты зловещего вида. Рябой открыл эту дверь, и мы оказались в коридоре.

Он ввел меня в большую комнату из стекла и металла. В центре стояли стол и стулья, намертво прикрепленные к полу.

Я услышал грубый голос одного мужчины и жалобные причитания другого.

– Садитесь и ждите. – Рябой вышел через дверь в другой стене.

– Я повторяю тебе еще раз! – рявкнул грубый голос.

Тот, к кому обращались, застонал. Раздался какой-то громкий звук, а затем снова стон. Я слышал голос, но не разбирал слов. Звук доносился из-за железной двери справа от меня. Дверь позади распахнулась, и охранник ввел Мауса в кандалах и наручниках.

Сердце мое сжалось при виде Реймонда, единственного черного среди моих знакомых, сумевшего сохранить независимость от белых. Дерзкий, дикий и свободный, Маус, возможно, не вполне нормален. Но не безумен ли всякий негр, смеющий считать себя свободным в Америке? Вот поэтому, увидев Реймонда в кандалах, я содрогнулся.

Риверс подтолкнул Мауса к стулу и, как только тот сел, прикрепил его цепи к двум металлическим кольцам в полу. Сам полицейский пристроился на стуле в углу.

Я все еще слышал голоса, стоны и звуки побоев за железной дверью, но охранник и Маус не обращали на них никакого внимания.

– У тебя есть пушка, Изи? – шепотом спросил Реймонд.

– Что?!

– У тебя есть пистолет?

– Нет. Я не хожу в тюрьму с пистолетом.

– Мне нужно выбраться отсюда. Они хотят перевести меня в Фолсом, а этого нельзя допустить.

– Почему тебя арестовали, Реймонд?

– Они собираются повесить на меня эти убийства. Им нужен преступник.

– Но почему ты?

– Не знаю. Они утверждают, будто я был знаком с парой этих девиц. Может, и так, ты знаешь, я всегда гонялся за юбками, но зачем мне убивать их?

– Так ты не убивал?

– Что?

– Ты не убивал этих девушек?

– По-твоему, я спятил?

«Да, – подумал я. – Сумасшедший и убийца, по всем статьям». Маус невысок – пять футов и семь дюймов. У него золотые зубы и тонкие усы. Мауса еще не успели переодеть в тюремную одежду. Он так и остался пока в своих зеленых замшевых туфлях, потрепанных зеленых брюках и просторной ярко-розовой рубашке с расстегнутыми рукавами. У него отобрали только запонки.

Маус убил своего приемного отца из-за приданого. Он не моргнув глазом соврал бы самому Господу.

– Я просто хочу знать, за что тебя сюда упекли, вот и все.

– Пожалуйста, не надо! – раздался крик из-за железной двери.

Я взглянул на охранника, но он читал вестерн в бумажной обложке.

– Не важно, почему я здесь, Изи, – ответил Маус. – Ты должен вытащить меня отсюда.

Время от времени раздавались глухие удары в железную дверь.

– Дай мне несколько часов, – сказал я.

Когда охранник вел меня назад из этого ада, я дышал полной грудью.

Я читал утреннюю газету за столом сержанта, когда приехал Куинтен Нейлор. Было 7:15 утра. Он сделал мне знак следовать за ним, и мы вместе пошли в его офис.

Мы пили кофе и курили. Куинтен спросил:

– Чем я могу тебе помочь?

– За что вы арестовали Мауса?

– Подозревают, что у него есть информация об убийствах. – Лицо сержанта было непроницаемым.

– У вас на него ничего нет.

– Ты знаешь, кто совершил убийства?

– А как насчет бородатого парня, о котором я рассказал вам? Он вполне мог это сделать.

– Нет доказательств. Владельцы «Аретты» не подтверждают твои сведения.

– А как насчет Грегори Джуэла?

– Он утверждает, что не видел ударившего его человека.

– И ты этому веришь?

– У тебя есть что-нибудь для меня, Роулинз? Если нет, позволь мне заняться другими делами.

Кивнув на дверь, Нейлор взял карандаш и начал что-то писать в блокноте.

– Так как же насчет Мауса?

– Он останется в тюрьме, пока мы не получим новых сведений.

– По какому обвинению?

Нейлор отложил карандаш и посмотрел на меня:

– Безо всяких обвинений. Мы подержим здесь Мауса еще два дня, потом переведем в Голливудский участок, а затем отправим в Центр. Никто не запретит нам запереть его на несколько месяцев, и даже сам комиссар полиции не найдет концов.

– И ты этим гордишься?

– Ты собираешься найти нашего убийцу?

– По-моему, Восс хочет, чтобы я вышел из этого дела.

– Не он все решает. Вайолет считает, что ты должен остаться. Он готов даже убить твоего дружка, чтобы убедить тебя в этом.

– Отпустите Мауса, – сказал я.

– Ничего не выйдет.

– Отпустите его, и мы с ним найдем убийцу. Мне нужен помощник, чтобы серьезно заняться этим делом.

– Маус – наш главный подозреваемый, Изи. Он бывал повсюду, где видели этих девушек. Включая твою Синди Стар.

– Не думаю, что он убил их.

– Откуда ты знаешь?

– Реймонд не стал бы убивать девушек. А вот если оставите его в тюрьме, будут еще убийства. Во всяком случае, он сказал мне, что не имеет к этому делу никакого отношения. Ему незачем врать. Дайте нам с Реймондом неделю, и мы найдем то, что вам нужно.

Куинтен покачал головой:

– Не знаю, что делать.

– Позвони Вайолету. Спроси его. Я подожду ответа за дверью на скамейке.

Через час пятнадцать Нейлор вышел вместе с Маусом. Улыбаясь мне, Реймонд застегивал запонки на рукавах. Это была усмешка убийцы, но женщинам она казалась улыбкой любящего ребенка.

Глава 19

В то время Маус жил с Минни Фрай в однокомнатном коттедже на Вернон-стрит.

– Эй, Минни! Твой мальчуган вернулся! – крикнул Маус, когда мы с шумом ввалились в комнату.

Она спала, закутавшись в толстое розовое одеяло, так что было видно только голову. Но, услышав голос Мауса, воскликнула: «О боже!» – и отбросила одеяло. На ней было лишь розовое бикини, но Минни не стеснялась меня. Подскочив к Маусу, она прижала его к своей пышной груди так, словно он воскрес из мертвых.

– Малыш! – Она целовала и обнимала его. – Малыш!

Минни была на голову выше и весила на пятьдесят фунтов больше Мауса. Она трясла его, как куклу, пока он не попытался вырваться из объятий.

– Хватит, Минни. Хватит, или ты уложишь меня в больницу.

Но она продолжала причитать и обнимать его. Не помню, чтобы кто-нибудь так радовался мне, как Минни-Маусу. Во время Второй мировой войны я провел несколько лет вдали от дома, но никто не ждал меня на берегу, чтобы вот так обнять.

– Оставь меня в покое, крошка, – взмолился Маус, хотя я и видел, что он удовлетворенно улыбался. – Иди оденься, а то вгонишь в краску старину Изи.

Минни была не прочь продемонстрировать свою роскошную черную фигуру, но, как только Маус сделал ей замечание, прикрыла грудь рукой, наклонившись, взяла одежду со стула и на цыпочках проследовала в ванную.

Маус улыбнулся ей вслед:

– А ведь не дурна, не так ли, Изи?

Через две минуты Минни вернулась в голубом платье, которое, вероятно, сама сшила по выкройке из женского журнала еще в школьные годы. Бретельки были неровно прострочены, а платье стало ей тесновато – Минни явно набрала несколько фунтов за два года после окончания школы.

– Здесь как в свинарнике. – Маус недовольно скривил губы. – Я провел в тюрьме всего один день. Как только это тебе удается?!

Минни съежилась.

Маус беспомощно развел руками:

– Что ты сказала?

– Ничего, малыш.

– Так скажи что-нибудь! Я возвращаюсь в такой свинарник, а ты тут еще трясешь голыми сиськами под носом у Изи!

Я сочувствовал Минни, но ничем не мог облегчить ее участь. Маус никак не решался просто и прямо сказать девушке, что нам нужно поговорить о делах и поэтому мы снова уходим. Вместо этого он придирался к Минни, надеясь найти повод для ухода.

– Ну что ж, – пробормотал Маус. – Мы с Изи пойдем позавтракаем…

– Я все приготовлю, малыш, – прервала его Минни.

– Нет, нет. Мы пойдем завтракать в «Пай Пен», а ты пока наведи здесь полный порядок. Ладно?

– Конечно, я приберу очень быстро. Реймонд?..

Маус покачал головой и нахмурился.

– Ничего не хочу слушать, Минни. Мы уходим.

Мы отправились в «Пай Пен». Маус заказал себе тосты, джем и какао, а я – овсянку и яичницу с колбасой, картофелем и луком. Сначала мы молчали, потому что у Мауса тряслись руки. Долгий опыт убедил меня в том, что в такие минуты Маус способен убить человека из-за сущего пустяка. Когда он нервничал, предохранительные клапаны срывало. Я не заступился за Минни, чтобы не спровоцировать его на насилие.

Поэтому мы ели, курили и ждали, пока пройдет тюремная лихорадка. Когда с едой было покончено, я, попивая чай с лимоном, сказал:

– Мы должны найти убийцу, Реймонд.

– Согласен. Я сам прикончил бы этого негодяя, а не сажал бы его в тюрьму.

– Мы не можем позволить себе это, Реймонд. Я хочу, чтобы полиция отстала от нас обоих, но для этого нужно найти того, кого они повесят.

– Ладно, не стану его убивать, но, возможно, мне придется немного пострелять. Вдруг он окажется здоровенным парнем и не проявит к нам должного уважения.

Я промолчал. Если Маус решил кого-то покалечить, остановить его невозможно. Придется смириться с его бандитскими замашками, раз мне нужна его помощь.

Я рассказал ему все, что знал: о баре «Аретта» и о публичном доме. О Грегори Джуэле и Синди Стар. Через сорок пять минут он был полностью информирован.

– А как белая девица влипла в это дело?

– Несчастный случай, я думаю.

– Ну конечно, несчастный случай!

– А что же еще?

– Не знаю, Изи, но нам придется выяснить. С кого начнем? Может, с тех парней, которые тебя избили?

– Не сейчас. Они просто исполнители. Скорее всего, выполняли распоряжение Макса. Он хотел избавиться от меня, опасаясь, что разговоры об убийствах повредят их бизнесу.

– Тогда Грегори Джуэл?

– Нет, он ничего не знает. Сначала поговорим с Чарлин Марс и Уэстли. Чарлин сказала полицейским, будто не видела, чтобы кто-то нападал на Грегори Джуэла. Не пойму, зачем она соврала им, но что-то тут нечисто. Иначе она бы не темнила.

– Согласен. Пойдем туда сейчас?

– Нет. Сегодня вечером, когда они закроются.

Глаза Мауса загорелись.

– Я буду у входа в два часа ночи.

Я пожал ему руку и отвез его домой к Минни, надеясь, что он помирится с ней.

Дома меня ждала записка от учителя Джезуса по физкультуре.

Джезус подрался с двумя мальчишками, которые дразнили его. Когда учитель попытался разнять их, Джезус ударил его в нос.

– Не будь с ним слишком суров, Изи, – сказала Регина. – Ты же знаешь, дети всегда жестоки с теми, кто от них отличается.

– Он должен научиться сдерживать свои чувства, – ответил я.

Меня всегда радовало, когда Регина вступалась за Джезуса. Значит, она признавала его своим.

Может, ей показалось, что я рассердился, но меня вовсе не возмутил поступок Джезуса.

Однако, направившись в комнату мальчика, я принял суровый вид. Джезус свернулся в клубок на постели, и мне стало ясно, что он уже понял гораздо больше, чем я собирался втолковать ему.

Мальчик вздрогнул, когда я сел рядом с ним. Я похлопал его по плечу и ободряюще улыбнулся:

– Не беспокойся, малыш, завтра же мы поправим это дело.

Джезус испуганно посмотрел на меня и кивнул, словно хотел сказать: «Правда?»

– Да. Я знаю, ты хороший мальчик и, если подрался, значит, считал, что так нужно. Но пообещай мне, что никогда не будешь затевать драку сам.

В его глазах появилась надежда. Он улыбнулся и кивнул.

– Подумай: иначе получится, что кто-то, спровоцировав тебя словами на драку, управляет тобой.

Джезус снова кивнул.

Он обнял меня за шею холодными руками и поцеловал. Меня удивило, что у него такая горячая щека.

– А теперь пошли ужинать.

За ужином Регина сидела напротив меня, и мы старались не встречаться друг с другом глазами, как незнакомцы, не решающиеся вступить в беседу.

Когда дети уснули, я принес Регине толстый конверт с девятьюстами долларами:

– Здесь деньги, которые ты просила, и даже немножко больше.

Она взглянула на меня ясными серьезными глазами. Мне хотелось что-нибудь услышать от нее, но Регина не сказала ни слова. Однако лицо ее смягчилось, и она потянула меня в постель.

Мы так и не занялись любовью, просто лежали в постели, тесно прижавшись друг к другу. В час ночи я встал, оделся и, подойдя к двери, обернулся. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Я прижал палец к губам и помахал рукой, но Регина даже не моргнула. Бог знает, что она при этом думала.