Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Карр

Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 77 (всего у книги 140 страниц)

36

Лишь на следующей неделе, в воскресенье, Стивен решился заговорить с хозяйкой о Кларе. После той ее беседы с племянницей он либо сидел у себя в комнате, либо пропадал в городе, стараясь заработать побольше денег и притворяясь занятым банковским служащим.

Стивен внимательно осмотрел вешалку в прихожей, пытаясь понять, нет ли в доме гостей, в первую очередь девушки, способной ненароком его погубить. Интересно, в очередной раз задался он вопросом, кому все-таки принадлежит забытый цилиндр? И, убедившись, что мисс Хамфрис одна, постучал в дверь кухни.

– Мистер Томпсон! Как чудесно, что вы заглянули.

Агнес сидела за тщательно выскобленным сосновым столом, держа на коленях большую керамическую миску, полную ярко-зеленых стручков фасоли. Август был, несомненно, щедрым на урожай. Прижимая очищенный от волокон стручок большим пальцем, пожилая дама ловко разрезала его ножом и бросала в алюминиевую кастрюлю, стоявшую на столе. Из духовки исходил божественно аппетитный запах запеченного мяса.

– Добрый день, мисс Хамфрис. Надеюсь, утро в церкви прошло приятно?

– Да, спасибо. Кстати, я давно собиралась сказать вам, что молодая вдова, тоже желавшая снять в этом доме комнаты, начнет помогать мне со следующей недели. Она заходила вчера, и я познакомила ее с мистером Горски. Не прошло и десяти минут, как она уговорила его снова включить граммофон. Удивительно, что могут сделать милая улыбка и толика мягкой настойчивости. – Агнес жестом пригласила Стивена сесть. – Эта женщина снимает жилье неподалеку, и я спросила, не хочет ли она подзаработать. Мне трудно ходить по лестнице вверх-вниз. Колени подводят. – Она с готовностью приподняла подол платья, доходившего до середины икры, и продемонстрировала крепкие ноги с опухшими коленями.

Стивен понимающе кивнул.

– И управляться со стиркой тоже становится все труднее, но отказываться я не хочу – ведь это деньги. Бедный мистер Горски и дня не справился бы без меня.

Он заметил, что Агнес всегда называла мистера Горски «бедным». По слухам, это был человек с интересной судьбой, и Стивену больше всего хотелось познакомиться именно с ним.

– А разве жилец из мансарды не может вам помочь? У него, кажется, нет постоянной работы. – Томпсон сделал паузу. – На что он вообще живет?

Хозяйка нахмурилась:

– Кажется, Гилберт занимается художественной фотографией, но для меня это темный лес. Сегодня он уехал на поезде в Суррей к мистеру и миссис Фаррингтон, вроде бы по работе. Полагаю, он делает портреты, но вряд ли на это можно прожить, особенно не имея собственной студии, а у него ведь есть только темная комната наверху. Я однажды приоткрыла дверь, и он страшно рассердился: видите ли, пленку проявлял. Честное слово, этот мальчишка скоро покроется грибами – слишком уж много времени проводит в темноте.

– Понятно. Что ж, если я могу вам чем-то помочь – только скажите.

– Как мило с вашей стороны! – воскликнула Агнес. – Не могли бы вы отнести поднос мистеру Горски, когда я приготовлю ему обед? Вы настоящий христианин, мистер Томпсон. Гилберт неверующий, но все равно довольно приятный юноша. Я надеюсь, что со временем он придет в лоно церкви. А где вы обычно молитесь? Я хожу в храм Всех Святых.

– А я в церковь Святого Петра. Она ближе к моему прежнему жилью, и я по привычке продолжаю ее посещать, – улыбнулся Стивен.

Церковная служба приносила умиротворение, если только викарий был не из тех, кто пугает верующих адом и серой. Тихая и спокойная обстановка, доверчивость и доброжелательность прихожан действовали на Томпсона подобно целительному бальзаму. Сразу же по приезде в Лондон Стивен познакомился в церкви с молодыми супругами, которые тоже увлекались орнитологией и пригласили его на чай. Он угощался чудесными сэндвичами и пирожными в компании приятных людей, разделявших его хобби. Однако ему было трудно вести беседу – ведь он не привык к такому общению. Стивен понимал, что заводить друзей необходимо, хотя это давалось ему нелегко. В глубине души он был почти уверен, что Бога не существует, однако все же решил, так сказать, поставить на эту лошадь и держаться поближе к верующим – на всякий случай.

На кухню к мисс Хамфрис Стивен заглянул сейчас не просто так, хотя их обмен репликами и напоминал обычную светскую беседу.

– Помнится, на днях в дом заходила юная леди. Эффектная особа, ничего не скажешь. Я даже подумал: уж не актриса ли? Внешность у нее для этого самая подходящая.

– Ах, это моя племянница Клара. Та самая, о которой я вам говорила. Моя сестра Дафна удачно вышла замуж за богатого землевладельца, который недавно подался в политику. У них небольшое поместье в Хекстоне, неподалеку от Хитчина. Вы бывали в Хартфордшире?

Стивен молча пожал плечами. Это было проще, чем откровенная ложь, а с мисс Хамфрис он хотел быть предельно честным. Да, он обманул ее насчет своей профессии, но лишь потому, что пытался выбиться в люди. Некоторые, вроде Клары Гудвин, родились под счастливой звездой, тогда как других жизнь не баловала.

– Из их поместья открывается чудесный вид на Чилтернские холмы. К сожалению, я навещаю сестру куда реже, чем хотелось бы. Вечно занята по дому. – Агнес обвела рукой кухню. – Да и колени уже не выдерживают долгой дороги.

– И как она? Я имею в виду Клару. Нашла себе жилье? – Стивен осторожно подвел хозяйку к интересовавшей его теме.

Пожилая дама тяжело вздохнула и снова взялась за фасоль.

– Представьте себе, моя племянница поселилась в отеле, но вскоре выяснилось, что это слишком дорого. Теперь, по словам сестры, она живет в какой-то глуши – у престарелой тетушки одной своей подруги. Не думаю, что Клара долго выдержит чинные чаепития в обществе унылой старушки. Домой ее по-прежнему не пускают, а она наотрез отказывается каяться в своих грехах.

– Вот как?

Агнес наклонилась вперед и понизила голос:

– Я слышала, что Клара повела себя слишком вольно с одним молодым человеком, если вы понимаете, о чем я, и родители застали их вместе. Скандал, да и только. В былые времена даже кивнуть кому-нибудь без последствий было нельзя.

Она на миг замолчала, словно бы вспоминая кого-то из собственной молодости, но вскоре очнулась от задумчивости и ловко сняла волокна с очередного стручка фасоли, прежде чем нарезать его прямо в кастрюлю.

– А может, это все и к лучшему? Надеюсь, оказавшись вдали от соблазнов Лондона, девушка остепенится и спустя некоторое время вернется домой. Семья – это настоящее благословение для тех, у кого она есть, – дружелюбно улыбнулся Стивен, стараясь скрыть облегчение от того, что Клара выбыла из игры.

– Да, – согласилась Агнес. – Семья – это важно. Но я иногда думаю: правильно ли ставить семейные интересы превыше всего? Ведь ради сестры и племянницы я чуть было не отдала Кларе ваши комнаты, хотя теперь сомневаюсь, что это пошло бы ей на пользу. А уж остальным жильцам это наверняка не понравилось бы. Вы верно подметили, мистер Томпсон: все к лучшему. Признаюсь вам по секрету: один достойный молодой человек проявляет к Кларе интерес, и Дафна, это ее мать, считает, что вскоре состоится помолвка. Так что вполне возможно, что жизнь моей племянницы вот-вот изменится самым чудесным образом.

Получив нужные сведения, Стивен почувствовал, как тяжелый груз упал с его измученных плеч. Каждый человек заслуживает второго шанса, а появись здесь мисс Гудвин, это могло бы поставить крест на всех его планах. Священник сегодня утром проповедовал с кафедры о прощении. В религии Стивену больше всего нравилась возможность получить прощение за грехи. Взамен он старался не осуждать других, чтобы и его самого не судили слишком строго. Ведь на совести Стивена Томпсона было слишком много грехов, которые следовало отмаливать.

37

– Пожалуйста, входите, – отозвался из-за двери голос с сильным акцентом, и Стивен толкнул створку свободной рукой, балансируя подносом с воскресным обедом.

Граммофонная пластинка наполняла комнату приятными звуками фортепиано и скрипки. В кресле сидел пожилой мужчина. Лицо его обрамляли белые, как облака, волосы, а неестественно яркие голубые глаза словно бы пронзали гостя насквозь. Под этим пристальным взглядом Стивену на мгновение показалось, что старик видит как на ладони все те преступления и махинации, к которым он был причастен. Но почти сразу же Стивен осознал, что его опасения нелепы.

– Здравствуйте, мистер Горски, – с улыбкой произнес он. – Я ваш новый сосед с третьего этажа, моя фамилия Томпсон. – С этими словами он поставил поднос на маленький столик.

– Рад знакомству, молодой человек, – ответил старик, протягивая через столик искривленную артритом руку.

– Ну, не такой уж я и молодой, – пошутил Стивен.

Он очень остро ощущал свои годы. Большинство мужчин его возраста уже давно были женаты и имели взрослых детей, но его судьба сложилась иначе. За те четыре года, что Томпсон провел вдали от Лондона, у него было достаточно времени на размышления. Он тосковал по простой жизни – и, возможно, по небольшому дому в пригороде. Новые жилые кварталы вырастали на окраинах столицы один за другим. Взять хотя бы Уэлин-Гарден-Сити – проект, призванный объединить преимущества города и деревни, избегая их недостатков. В журналах и газетах Стивен видел фотографии аккуратных лужаек и одинаковых фасадов с прямоугольными окнами – настоящих сообществ добропорядочных граждан, решивших поселиться вдали от грязи и фальши столицы. Вот бы и ему туда! Сначала это казалось несбыточной мечтой, но годы скитаний убедили его: вера в себя – ключ к успеху. Когда у человека есть цель, какой бы недостижимой она ни выглядела, ему хотя бы есть к чему стремиться. А Стивен Томпсон умел быстро соображать и хватать удачу за хвост. Он был человеком невезучим, однако отнюдь не глупым. Готов был хорошенько потрудиться и рассчитывал, что его усилия принесут плоды. Вероятно, он даже сможет завести семью и детей, если удастся найти жену помоложе.

– Для меня вы молоды, – ответил мистер Горски. – В моем возрасте даже пятидесятилетние кажутся молодыми. – Он вздохнул. – Ах, пережить всех, кого знал когда-то… до чего же печальная участь. Из моего детства уже никого не осталось. Жаль! Я ведь всю жизнь мечтал вернуться в Варшаву и наконец-то увидеть свою родину свободной.

Акцент был явно славянский, но более мелодичный, чем русский. Умение Стивена распознавать птичьи голоса оказалось полезным в различении акцентов, и он надеялся, что чуткий слух пригодится ему, когда образованный джентльмен заведет разговор о музыке.

– Какая восхитительная мелодия, – заметил Стивен, указывая на граммофон. – Что это?

– Чайковский, великий композитор. Вы любите классическую музыку?

– Если честно, сэр, я мало что понимаю в подобных вещах.

– Джентльмен, который до вас снимал комнаты на третьем этаже, – упокой, Господи, его душу – приходил ко мне по воскресеньям слушать пластинки. Ну, не то чтобы только слушать… Он сам производил больше звуков, чем граммофон. Странный был человек, хотя и добрый. Прежде я не встречал ни одного мужчины, кто бы мог рассуждать так долго, не переводя дыхания. Я полагал, что это искусство более свойственно дамам. Но мне было не в тягость слушать его – как и ему меня. Порой так приятно побеседовать за бокалом-другим под чарующие звуки Бетховена.

Стивен увидел в этом свой шанс.

– По воскресеньям после обеда я обычно провожу время в одиночестве. По утрам хожу в церковь, а потом совершенно свободен. С удовольствием составлю вам компанию. Мне будет очень приятно ваше общество, я ведь в этих краях недавно и еще не успел завести друзей.

– Вы играете на каком-нибудь музыкальном инструменте, мистер Томпсон? – Старик оживился и подался вперед.

– Увы, нет. В детстве у меня не было возможности научиться. Хотя странное дело: мои сны часто наполнены звуками фортепиано и нотными записями, как будто музыка – это моя судьба. И, пожалуйста, зовите меня просто Стивен, раз уж нам предстоит подружиться.

– Тогда и вы называйте меня просто Александром.

Они пожали друг другу руки, и Стивен расплылся в улыбке, предвкушая начало новой чудесной жизни. Он чувствовал это каждой клеточкой своего тела.

***

В среду вечером Стивен вернулся на Бёрлингтон-сквер выжатый как лимон, после долгого неудачного дня, проведенного в Гринвиче за сомнительным ремеслом, и услышал веселые голоса, доносившиеся из длинного коридора. Из кухни вышла мисс Хамфрис с бутылкой дешевого хереса в руках.

– Ах, мистер Томпсон! – воскликнула она. – Заходите и присоединяйтесь к нам. Сегодня днем мне позвонила сестра и сообщила новость: Клара и ее молодой человек, Джек Ригби, официально обручены. Представьте себе, он сделал ей предложение прямо в ночном клубе! Разве это не замечательно?

Она скрылась в гостиной, и Стивен поставил свой небольшой чемоданчик у двери, решив принять приглашение. Один бокал не повредит – день, проведенный на ногах, выдался долгим, а за свои старания Стивен получил немного.

– Примите мои сердечные поздравления, – сказал он, следуя за хозяйкой. Томпсон очень надеялся, что грядущее супружеское счастье и хлопоты по хозяйству удержат молодую женщину подальше от Бёрлингтон-сквер.

Пока мисс Хамфрис рылась в дубовом буфете, Стивен заметил Гилберта, бледного парня из мансарды, и какую-то молодую женщину: видимо, это и была та самая вдова, помогавшая Агнес. Они сидели в разных углах помещения, неловко уставившись в пол, и, несомненно, оказались здесь не по своей воле, а уступив настойчивому приглашению восторженной хозяйки.

– Мистер Томпсон, познакомьтесь с миссис Мейвезер – той самой бедняжкой, о которой я вам рассказывала.

Они вежливо кивнули друг другу, оба смущенные высказыванием пожилой дамы.

– Мистер Блэндфорд всегда был не прочь пропустить бокал хереса после полудня, – продолжила Агнес, внезапно меняя тему. – Хотя при мне ограничивался одним лишь стаканом. А остальное – гораздо больше – выпивал в «Безумном Шляпнике»…

– Так вот где я вас видел, мистер Томпсон: в «Безумном Шляпнике», – внезапно нарушил молчание Гилберт, чем вызвал всеобщее удивление. – Так и знал, что встречал вас раньше.

– Что ж, это вполне вероятно, хотя, вообще-то, я не любитель выпить, – признал Стивен, ломая голову, что именно мог видеть сосед. В глубине души он был поражен тем, что парень признался, что посещает паб. «Ох и странный тип. Похоже, с ним надо держать ухо востро!» – Это заведение находится недалеко от моего прежнего жилища, и у них подают неплохие пироги.

– Наверное, вы встречали там мистера Блэндфорда? – предположила мисс Хамфрис. – Славный такой джентльмен, с головой как яйцо. Носил бархатные жилеты ярких цветов: красного, зеленого или горчичного – весьма приятного оттенка. Не раз платил мне за то, чтобы я пришивала новые пуговицы: жилеты с трудом сходились на его внушительном животе.

– Возможно. – Стивен потер подбородок. – Кажется, припоминаю, что именно господин в бордовом жилете посоветовал мне искать жилье в этом районе. Он расхваливал здешние удобства и близость к паркам. Забавно, если я теперь живу в его комнатах.

Гилберт подозрительно прищурился, но Агнес наконец-то нашла бокалы, и разговор сменил русло.

– Это фужеры моей покойной матери, – пояснила она, приподняв два бокала. – Мне было всего двенадцать, когда она умерла. В моей памяти мама навсегда осталась веселой и жизнерадостной. Я ощущаю связь с ней, когда пользуюсь ее вещами. Может, она и сама пила из этих бокалов, когда праздновала свою помолвку с моим отцом.

Пробка вышла с хлопком, и Агнес улыбнулась. Она разлила темно-коричневый херес по четырем фужерам конической формы и раздала их присутствующим. Щеки Гилберта порозовели, и он пробормотал, что уверен: миссис Хамфрис сейчас незримо присутствует в этой комнате и за всем наблюдает. Растроганная Агнес просияла.

– За Клару и Джека! – провозгласила она, подняв свой бокал, и остальные последовали ее примеру. – За законный брак! Пусть бедная заблудшая девочка обретет счастье.

– За законный брак, – повторил Стивен, который никогда не был женат, однако не сомневался, что это хорошее дело, если, конечно, у человека есть желание обзавестись семьей.

– За счастливый брак, – тихо добавила миссис Мейвезер, не поднимая глаз.

– Дафна сказала, что в эти выходные в Хартфордшире будут официально праздновать помолвку. Вы оказались правы, мистер Томпсон: короткий период раздумий вдали от родительского дома пошел девочке на пользу. Клару вновь приняли в семью и простили ей все былые прегрешения.

– Замечательно. Вы поедете на семейное торжество? – спросил Стивен.

– Я? Нет, что вы, я не могу оставить мистера Горски.

– Мы присмотрим за ним, – отозвался Гилберт с другого конца кухни. – Обязательно поезжайте. Вам ведь так редко выпадает случай куда-нибудь выбраться.

Мисс Хамфрис покачала головой, как будто отгоняя нелепую мысль, и Стивен понял, что бедная женщина прикована к Бёрлингтон-сквер и вряд ли хоть раз надолго покидала дом.

– Я тоже помогу, – предложил он. – Мне будет приятно посидеть вечером с мистером Горски.

– А я могу готовить. Вы же знаете, я неплохая хозяйка, – добавила миссис Мейвезер.

– Ну, разве что на один день… – неуверенно протянула Агнес, и все поняли, что она колеблется.

– Пожалуйста, – Стивен положил руку ей на плечо, – позвольте нам сделать это для вас. Проведайте родных и отпразднуйте помолвку племянницы. Уверен, мы справимся и без вас.

В поисках поддержки он посмотрел на Гилберта и миссис Мейвезер, и оба кивнули в ответ. Они хорошие люди, понял Стивен. Со своими странностями и секретами, как и он сам, но хорошие и добросердечные. Как приятно находиться в их обществе. В его жизни так долго не хватало доброты. К тому же это был шанс сблизиться с соседями, а заодно и с молодой вдовой.

– Надо обязательно сохранить сегодняшнюю газету, – сказала мисс Хамфрис, с довольным выражением лица опускаясь на старый диван. – День помолвки Клары – это дата, которую я непременно хочу запомнить.

38. Стопка пыльных газет

Томас Хамфрис выписывал «Таймс», что очень радовало его старшую дочь, которой нравилось ежедневно быть в курсе мировых событий, пусть даже сама она почти не имела отношения к тому, что происходило за порогом их дома.

– Посмотрим, что пишут сегодня, Агги, – говорил отец, разворачивая газету и всматриваясь сквозь очки в мелкий шрифт.

Агнес, как и все женщины, чьи дни проходили в бесконечной рутине готовки, уборки и стирки, была рада любой отдушине – будь то обрывки сплетен, подслушанные от соседки через забор, или пикантные скандалы, которые освещались в «Таймс». Старые газеты либо использовали для растопки, либо, когда денег совсем уж не хватало, рвали на квадратики, нанизывали на веревочку и вешали на крючок в уличном туалете. Агнес ратовала за всяческую экономию, лишь бы только Дафна ни в не чем нуждалась.

Но некоторые выпуски Агнес бережно хранила, складывая в стопку возле зеркала на туалетном столике. Ей нравилось думать, что в те дни, которые она хотела запомнить по причинам личного характера, в большом мире происходили важные события национального и международного масштаба. В газете, к примеру, могли сообщать о кончине какого-нибудь известного писателя или общественного деятеля, но для Агнес это был день, когда неуверенно стоявшая на ногах крохотная Дафна сделала свой первый шаг.

Через несколько недель после визита в картинную галерею в Бэйсуотере Агнес решила пролистать за кухонным столом утреннюю газету, прежде чем положить ее на поднос с яйцами всмятку и копченой рыбой для отца. И совершенно случайно наткнулась на заметку, где среди гостей пышного благотворительного бала, состоявшегося в прошлые выходные, упоминался некий Джеймс Хант, эсквайр, служащий компании «Палмер и Дрейтон». Она сразу же поняла: это ее Джеймс. Он был ее – пусть только в мыслях – с того самого дня, как подарил ей картину, хотя Агнес и сомневалась, что, после того как они расстались, мистер Хант хоть раз вспомнил о странной, слишком непосредственной девушке. Сама она помнила все: его дружелюбие, широкие познания и трогательные уши. Агнес, которой редко выпадала возможность пообщаться с молодыми людьми, восприняла встречу с Джеймсом как совершенно новое и увлекательное событие и страстно желала пережить нечто подобное снова. Общество престарелого отца и капризной восьмилетней сестры порой тяготило ее, как бы сильно она их обоих ни любила.

Агнес выяснила, что центральный офис компании «Палмер и Дрейтон» находится на Лиденхолл-стрит, что было довольно далеко от дома. Тем не менее она пару раз ездила туда на автобусе в надежде случайно встретить Джеймса – может быть, он как раз будет входить в здание, когда она пройдет мимо. Разумеется, этого не случилось.

Прошло почти четыре месяца, и однажды, в дождливый ноябрьский день, когда Агнес, не зная, чем заняться, потащила недовольную Дафну в Национальную галерею, он нашел ее сам. Агнес сидела на одном из деревянных стульев, расставленных для удобства публики, и любовалась «Портретом четы Арнольфини» кисти Яна Ван Эйка. Дафна рядом жаловалась, что у нее болят ноги.

«Будь здесь мистер Хант, – думала Агнес, – он бы объяснил, что означают изображения собаки, апельсинов на подоконнике и одинокой свечи в люстре». Она была уверена, что во всем этом кроется некий тайный смысл.

И тут, словно бы в ответ на мысли девушки, кто-то окликнул ее с другого конца зала:

– Мисс Хамфрис!

Агнес, не отличавшаяся легкомыслием своих сверстниц, с удивлением почувствовала, что у нее по необъяснимой причине дрогнуло сердце и перехватило дыхание.

– О боже… Это же тот самый добрый джентльмен с ушами! – вырвалось у нее прежде, чем она успела подумать, что говорит. – Ой! – Девушка тут же спохватилась и зажала ладонью рот.

Он улыбнулся:

– Неужели вы знаете много мужчин, которым не посчастливилось иметь пару слуховых придатков?

Агнес ответила с улыбкой:

– Думаю, вы прекрасно поняли, что я имела в виду. Простите, пожалуйста, сдержанность не входит в число моих достоинств. Я так рада, что наши пути снова пересеклись. – Улыбка на ее лице стала еще шире. – Я все это время искала вас, даже читала о вас в газете и выяснила, что вы работаете в торговом доме «Палмер и Дрейтон».

Дафна толкнула старшую сестру в плечо и пробормотала:

– Ну зачем ты призналась, глупая? Теперь он подумает, будто ты за ним охотилась.

Дафна постоянно смущалась из-за бесхитростной прямоты Агнес и даже перестала приглашать подружек домой после того, как сестра без обиняков заявила ее приятельнице Вере, что та на редкость невежлива.

– Но я ведь и правда за ним охотилась, – заметила Агнес, оставаясь верной себе. – И наконец-то нашла. – Она повернулась к мистеру Ханту. – Я была так тронута, когда вы подарили мне картину с изображением кофейной плантации, что…

– Пожалуйста, не нужно ничего объяснять, – перебил он. – С моей стороны было глупо не попросить у вас адрес, чтобы навестить, или не оставить свою визитку, не договориться о новой встрече. Но порой подобное поведение может показаться нескромным, а тогда я еще не знал, как сложится мое будущее. Поэтому я ходил на всевозможные выставки и в Национальную галерею – разумеется, избегая скучных парадных портретов и картин на религиозные сюжеты, – в надежде случайно встретить вас снова. Так что я тоже охотился, мисс Дафна, – добавил он с улыбкой, глядя на девочку. – И похоже, оказался удачливее вашей сестры…

Агнес сохранила газету за тот день, несмотря на мрачный заголовок об убийствах в Уайтчепеле, ведь после долгой прогулки по галерее мистер Джеймс Гаррисон Хант, эсквайр, пригласил ее на свидание. И Агнес охотно согласилась.