Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Карр

Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 140 страниц)

Глава 9

Боун-стрит – местная достопримечательность. Этот горбатый хребет, длиной в четыре извилистых квартала, проходит через джазовый центр Уотса. Лежащая к западу от Центральной авеню и к северу от Сто третьей улицы, Боун-стрит со своими двухэтажными доходными домами и убогими отелями казалась днем изломанной и пустынной. По ночам Боуне, как ее называли, превращалась в центр полуночного блюза. Виски здесь обжигал как огонь. Если кто-то говорил, что собирается гульнуть на Боуне, значит, там его ждали музыка, спиртное и женщины. В конце сороковых и даже в начале пятидесятых все женщины здесь были красавицами, и молодые и старые. Все как одна в шелках и мехах. Они приходили в задние комнаты клубов, очень модные и пристойные на вид, и только их улыбки бросали вызов мужчинам. Женщины слушали музыку Колтрейна, Монка, Холидея и всех прочих и пили наравне со своими мужчинами.

Это было дерзкое и яркое время. Но теперь весь этот блеск и мишура исчезли, обнажив грубую железную основу, тротуары потрескались, и в трещинах выросла трава, клубы все еще существовали, но здесь стало куда тише. Джазмены нашли для себя новые сцены. Многие уехали в Париж и Нью-Йорк. Но блюз остался с нами, блюз не покидает нас. И так будет всегда.

Сонни Терри, Брауни Мак-Джи, Лайтин Хопкинс, Супсун Вайс и сотни других прошли через отели и мелкие притоны, которых по-прежнему полно на Боун-стрит.

В былые дни джазмены подкатывали на роскошных «кадиллаках». А теперешние блюзмены приезжают на междугородных автобусах, а иногда и автостопом.

Здесь, как и раньше, женщин навалом, но одеты они уже не так роскошно. В их глазах меньше страсти и больше голода. Послевоенный бум лопнул, и новое поколение вопрошает: «Где же наша доля?»

Рок-н-ролл царит на радио и в больших танцевальных клубах. Боун-стрит забыта всеми, кроме тех потерянных душ, которых все еще привлекает блеск ее былой роскоши.

Бар «Аретта» располагался в переулке рядом с Тысяча шестисотым кварталом Боун-стрит. За минувшие годы он несколько раз менял названия и адреса. Это более или менее приличный бар, но официантки здесь всегда одеты в предельно допустимый минимум, и полиция считает полезным периодически закрывать это заведение. Теперь Чарлин Марс заправляла «Ареттой», если я правильно помню название. Ведь в разные времена бар назывался «Дель-Мар», «Найнс», «Свинг» и «Хуанита», хотя при этом всегда оставался самим собой. У девушек тоже были разные имена и лица, но они неизменно делали одну и ту же работу.

В тот год их униформа состояла из короткой черной юбки, коричневого купальника и черных сетчатых чулок. Помещение было длинным и узким, с очень высоким потолком и сценой в дальнем конце. Вдоль левой стены тянулся дубовый бар – владение Уэстли.

Уэстли и Чарлин начинали как любовники, она была стройной и всегда прекрасно одевалась. Оба обожали джаз и вместе с Джоном из «Таргет» нанимали лучших трубачей и вокалистов в стране. Но в их жизни было слишком много виски, красивых мужчин и женщин. Чарлин купила маленький домик в Комптоне, где жила со своим недоразвитым братом. А высокий большерукий Уэстли обычно ночевал в помещении бара.

Со временем он сгорбился и белки его глаз пожелтели, но руки по-прежнему были крепки, как стальной кабель.

Он взглянул на меня и кивнул на пустующий столик, но я подошел прямо к стойке.

– Привет, Уэстли.

– Здорово, Изи.

– «Джонни Уокер», – сказал я.

Он отвернулся, чтобы наполнить бокал.

В зале было темно. Граммофон играл легкую веселую версию «Леди Блю». Без всякого объявления на сцену выскочила грудастая женщина пятидесяти с лишком. Ее чресла прикрывал лишь яркий бананово-желтый лоскут, оттенявший темно-коричневую кожу. Длинное желтое боа обвивалось вокруг ее груди и бедер.

Восемь столиков располагались напротив бара, другие теснились перед сценой. Повсюду сидели черные мужчины и женщины. Тонкие струйки дыма вились над безвкусными алюминиевыми пепельницами. Официантка раздраженно переходила от столика к столику, спрашивая: «Еще стаканчик?» И в ответ почти всегда слышала: «Нет».

От этих разных посетителей не дождешься приличных чаевых. Основные клиенты, преимущественно мужчины, появляются позже.

Чарлин сидела рядом со сценой, потягивая напиток лимонного цвета. Она всегда утверждала, что не заставляет девушек делать то, чего они не хотят, но я знал многих, которых уволили из-за жалоб клиентов на их «недружелюбие».

Я взял виски и пошел к сцене. Грим на лице банановой танцовщицы, напоминавшем резную деревянную маску, вблизи был гораздо заметнее.

– Изи Роулинз? – завопила Чарлин.

Я поцеловал ее влажное лицо:

– Чарлин.

В порыве импровизации банановая танцовщица спустилась со сцены и коснулась моего затылка своим оперением.

– Садись, малыш. – Чарлин придвинула свободный стул от соседнего стола, за которым сидел старик, положив голову на руки.

– Посетителей негусто? – спросил я.

Она схватила меня пухлой лапой с ярко-красными ногтями.

– Еще рано, Изи. Ферн просто разогревает сцену для молоденьких девушек, которые будут выступать сегодня.

Я улыбнулся и допил рюмку. Меня здесь не принимали за полицейского, я не взял с собой записной книжки. Может, нам удастся поговорить о той ночи, когда убили Джульетту Лерой, а может, и нет.

– Принести вам что-нибудь выпить, мистер? – Официантка, высокая женщина со светло-коричневой кожей, веснушчатая, с выпрямленными волосами, которые завивались вокруг ушей, как черная глина, с полными надутыми губами придвинулась ко мне вплотную.

– Спроси Уэстли, что он заказывал Элен, и принеси то же самое, – ответила за меня Чарлин. И обратилась ко мне: – Я думала, ты женат, Изи Роулинз.

Я не спускал глаз с Элен, направившейся к бару.

– Что бы ты делала, Чарлин, если бы вышла замуж?

– Полагаю, то же, что и сейчас.

– У тебя есть это заведение. Что бы ты делала, если бы твой муж не был так богат, как ты?

Когда Чарлин улыбалась, глаза ее тонули в толстых, круглых щеках.

– В таком случае мы подписали бы кое-какие документы, прежде чем начать совместную жизнь. Ты знаешь, бедный негр может свихнуться, если на него вдруг свалится куча денег. Он способен повести себя так же, как ты.

– О чем ты?

Между тем Элен вернулась и поставила передо мной бокал.

Чарлин обняла официантку за талию и притянула так близко к себе, что та едва не плюхнулась к ней на колени, потом повернула Элен ко мне, словно предлагая как следует рассмотреть ее. Элен бросила взгляд на свою грудь и улыбнулась. Ее длинные накладные ресницы пленили меня. Я не знал – затянуться сигаретой или отхлебнуть из бокала.

– Вот так-то, Изи. Ты уже не сводишь глаз с Элен. А теперь вообрази, что видел мой банковский счет и кучу денег в кассе, а потом грудь и ножки этой девчонки…

Я не мог отвести глаз от того, о чем говорила Чарлин. Элен, улыбаясь, уставилась на меня, но глаза ее оставались холодными.

Меня бросило в жар.

Чарлин хлопнула девицу по заду и подтолкнула ее в сторону бара. Проходя мимо, Элен задела меня бедром.

– Мужчинам всегда чего-нибудь не хватает, Изи.

– А что скажешь о женщинах? – В горле у меня пересохло.

– Что тебя беспокоит? – Чарлин тепло и дружески улыбнулась. – Ты слишком беден для таких проблем.

– У меня есть дом, а также машина и довольно приличная работа с хорошей зарплатой. Вполне достаточно, чтобы заинтересовать женщину, не так ли?

– Пожалуй, – кивнула она. – Есть женщины, которые заберут грязное белье, прежде чем удрать. Раз у тебя нет конкретных подозрений, Изи, я бы не стала волноваться. Но если переживаешь, может, пора принять решение. Ты поэтому пришел сюда?

– Как это понимать?

– Хочешь развлечься? – Чарлин шла прямо к цели. – Ведь ты понравился Элен.

– Нет. – Я покачал головой и улыбнулся. – Просто мне хотелось задать тебе этот вопрос, и все.

– Ну хорошо. Если что-то понадобится, ты знаешь, куда обратиться. Мой бизнес – сводить людей.

– Бизнес процветает?

Чарлин кивнула, не сводя глаз с двух вошедших мужчин. Уэстли тоже следил за ними. Он умел наливать рюмки, не глядя.

– Я подумал, что у тебя могут возникнуть проблемы с бизнесом.

– Почему?

– Да после несчастья с Джульеттой Лерой.

– О чем ты?

– Я слышал, будто она была здесь в ночь, когда ее убили. Возможно, и убийца был здесь. Как знать, не он ли прикончил и других девушек.

– Этого никто не сможет доказать, – быстро проговорила Чарлин.

– Я лишь повторил то, что слышал.

– Вот что. – Ее толстый палец взметнулся прямо у меня перед носом. – Джульетта Лерой была проституткой и заходила сюда подработать. Тебе прекрасно известно, что каждую ночь она посещала десятки мест, а иногда даже торчала на улице.

– Но она вроде была здесь с приятелем. – Я щелкнул пальцами, словно пытаясь что-то вспомнить.

– Этот мальчишка Грегори? – взорвалась она. – Да он всего лишь ее клиент. Просто так случилось, что на Джульетту позарился еще один, гораздо здоровее его. Вот и все.

Я кивнул и сделал глоток.

– Понятно. Во всяком случае, сейчас здесь спокойно, да? И никто ничего не боится?

– Это только видимость. – Чарлин кивнула в сторону длинного зала. – Они все напуганы. Напуганы до смерти. Но что же делать? Бедняжкам не прожить без мужчин. Всем им что-то нужно: или несколько долларов, чтобы оплатить номер, или больше. Мужчины тоже изголодались по выпивке и по любви.

Я помолчал, стараясь осознать мудрость сказанного. Потом пробормотал:

– Что ж, пожалуй, пойду.

Поднявшись, я почувствовал, что комната слегка наклонилась, как палуба на корабле.

– Увидимся.

– Будь здоров, Изи. – Чарлин улыбнулась. – Веди себя прилично, малыш.

По пути к выходу я расплатился с Уэстли, у бара похлопал Элен по плечу, дал ей свернутый доллар и, когда она улыбнулась при ярком свете, заметил, что у нее не хватает нижнего переднего зуба. Этот простой человеческий недостаток возбудил меня гораздо больше, чем игривые намеки Чарлин.

Я вывалился за дверь пьяный, но не только от виски.

Глава 10

На Боун-стрит и в окрестностях было полно баров и клубов. Мне не удалось бы обойти их за одну ночь, но в этом и не было нужды: я посещал только заведения особого рода – такие, как бар Чарлин, который обслуживал и мужчин и женщин, изголодавшихся по сексу. Эти заведения предлагали чуть больше, чем просто виски и блюз. Их было не так уж много.

Например, «Канкан». Им заправлял Калеб Барли. Когда-то у него было настоящее ревю. Но со временем ему пришлось ограничиться роялем и двумя сестрами. Ванда и Шейла Ролле искусно танцевали, покрытые золотыми блестками. А в баре «Пуссис Ден» проститутки обычно принимали по паре порций напитков, прежде чем отправиться на квартиру или мотель, где номера сдавались с почасовой оплатой.

В «Декатуре» по-прежнему играл диксиленд.

«Иеллоу дог» и «Майке» были на ступень ниже по шкале эволюции. В этих барах собирался преступный элемент. Гангстеры и картежники. Те, кто уже отсидел срок почти по каждой статье уголовного кодекса. Но и для них находились место и женщина. Здесь предпочитали крупных женщин: они легче переносят страдания, как физические, так и духовные. В задних комнатах этих баров иногда появлялись врачи, чтобы заштопать пулевую или ножевую рану, а адвокаты встречались с клиентами, не рискующими появляться в их офисах в дневное время. Здесь же проститутки на пять минут опускались на колени за пять долларов, чтобы доставить удовольствие мужчине, который уже пять лет не видел женщины.

Женившись, я завязал с барами, поэтому большинство клиентов обрадовались моему появлению и с удовольствием болтали со мной. Однако никто ничего не знал. В «Декатуре» я видел драку. Молодой парень Джаспер Филагре, решив запретить своей женщине Доротее работать на улицах, ворвался в бар, как ураган, но выкатился с разбитой физиономией. Доротея тоже ушла через десять минут с победителем и залезла к нему в карман, пока он потирал костяшки правой руки. В «Иеллоу дог» я встретил старого знакомого. Роджер Вон, всего пяти футов шести дюймов ростом, имел плечи тяжеловеса. Несколько лет назад он выпил лишнего в баре на Миртл-стрит и захотел еще одну рюмку как раз в тот момент, когда бармен собрался домой к жене. Он сказал Роджеру, что пора уходить, а тот ответил: «После еще одной рюмки». И тут шестифутовый бармен допустил ошибку, схватив Роджера. Тот дважды ударил его. Бармен замертво рухнул на пол. Роджер получил семь лет за непреднамеренное убийство. Если бы бармен был черным, Роджер получил бы в два раза меньше.

– Изи! – Роджер Вон склонился над столом, обхватив руками полную кружку пива.

– Роджер! Ты наконец-то вышел из тюряги, парень?

– Не надолго. – Он с умудренным видом покачал головой.

– Но ты же отбыл срок. Они не смогут снова забрать тебя, если только ты сам не нарвешься.

Взяв стул, я присел к его пустому столу.

– Этот сукин сын увел мои деньги.

У пьяного Роджера развязался язык. Я знал: если не останавливать его, он выложит все, что знает. Но вполне возможно, мне придется услышать то, о чем вовсе не хочется знать. Я и сам был полупьян, иначе сразу ушел бы.

– Этот сукин сын трахал мою жену. Прямо в моем доме. Она приходила в тюрьму Соледад и улыбалась мне, но каждый раз возвращалась домой к нему. Возвращалась домой к нему.

Кружка лопнула в руке Роджера. Пиво, смешиваясь с кровью, хлынуло на стол. Я бросил в лужу несколько бумажных салфеток из вазочки и подал Роджеру мой носовой платок. Он взглянул на меня с искренней благодарностью.

– Спасибо, Изи. Ты мой друг, парень. Настоящий друг.

Дружбу пьяного можно купить за бесценок.

– Спасибо, Роджер. – Потянувшись через стол, я похлопал его по каменному плечу. – Я тут пытаюсь узнать кое-что.

– Что тебя интересует?

– Ты знал Бониту Эдвардс?

– Да. Как жаль, что с ней так случилось.

Носовой платок пропитался кровью.

– Затяни руку потуже, Роджер. Иначе вся кровь вытечет.

Он взглянул на свою руку и, казалось, удивился, увидев окровавленный платок. Потом сжал руку в кулак, и платок исчез.

– Что ты хочешь знать о Бонни?

– Она была моей подружкой, Роджер, и я пытаюсь выяснить, кто видел ее перед смертью.

Он задумчиво покачал головой и осоловело посмотрел на меня:

– Ты же знаешь, если бы я видел его, то пришил бы, так же как грохнул…

– А не знаешь, чем она занималась прошлую неделю? – спросил я, отчасти чтобы отвлечь его.

– Не хочу тебя расстраивать, Изи, но думаю, она была в «Бетюне».

Я изобразил огорчение. «Бетюном» называли публичный дом, принадлежавший белым – Максу Ховарду и его жене Эстелле.

– Спасибо, Роджер. – Я нахмурился.

– Везде одни неприятности, парень. – Роджер снова покачал головой. – Но Чарли Уоррену несдобровать. Он заставляет моих детей звать его «папа». И моя жена зовет его так же. Трахаясь со мной, она притворяется, будто любит меня, но в пятницу собирается к нему на свидание. Я видел записку в ее сумочке.

Мне следовало уйти, и давно. Но я сказал:

– Парень, ты же ничего не знаешь.

Роджер поднял голову и застыл, как скала:

– Что?!

– Я только хотел сказать: дай ей шанс. Может, все не так страшно, как ты думаешь. Ведь она же приходила к тебе в Соледад, верно?

Роджер молча смотрел на меня.

– Если баба хочет бросить тебя, она заглянет в тюрьму всего несколько раз, – продолжал я. – А твоя жена ходила к тебе весь срок, так?

Он даже не кивнул. Наша дружба закончилась.

– Подумай об этом, Роджер. Поговори с ней.

Я встал и отошел от стола. Роджер не сводил с меня глаз. Я оставил ему носовой платок. Может, посмотрев на окровавленную тряпку, он вспомнит мои слова и не станет убивать Чарли Уоррена.

Большой желтый дом Ховарда когда-то был одноэтажным, но к нему все время делали пристройки. Сначала превратили гараж в квартиру, чтобы использовать весь дом для бизнеса. Потом пристроили еще одну комнату с другой стороны. А в 1952 году надстроили второй этаж с плоской крышей. На ней Эстелла разводила цветы. Купив соседний дом, они соединили два здания длинным переходом через двор. Старый дом был деревянным, а пристройки – из кирпича. В 1955 году городские власти начали придираться к Ховардам из-за пристроек. Пришлось им на время прикрыть свой бизнес и перекрасить весь дом в желтый цвет, чтобы он выглядел как единое целое.

В конце концов представитель городских властей отстал, скорее всего получив взятку. Девицы вернулись, а вместе с ними и постоянная клиентура. Никто не жаловался. Макс, Эстелла и двенадцать девиц жили в доме – вкалывали, а по воскресеньям ходили в церковь.

Я был пьян и не попал в аварию, проехав восемь кварталов до «Бетюна», только потому, что совершенно не задумывался и ехал как на автопилоте. Нажав кнопку на парадной двери, в центре пасти льва, я даже не почувствовал собственного пальца. Звонка тоже не расслышал, но ведь дом был огромным.

Дверь открыла женщина, похожая на мула, в возрасте от сорока до шестидесяти лет. Ее платиновые волосы спускались к плечам, как у Марлен Дитрих. Она была темнокожей, с морщинистым лицом и глазами цвета влажной грязи. Маленькие руки, придерживавшие розовый купальный халат, похоже, могли крушить камни.

– Эстелла. – В зеркале в бронзовой раме, занимавшей большую часть стены позади хозяйки, я увидел свою дурацкую ухмылку.

Эстелла вглядывалась в меня, как в привидение, которое может исчезнуть.

Я продолжал ухмыляться.

– Что тебе нужно? – Голос ее звучал совсем не дружелюбно.

– Хотелось бы выпить в хорошей компании. – Я поежился: – На улице холодно.

– Ты уже достаточно выпил, иди домой, жена тебя согреет.

– Бизнес так процветает, что клиенты уже не нужны?

Эстелла попыталась поправить парик, и он съехал набок. Но она, кажется, этого не заметила.

– Дела не так уж хороши. Просто я не доверяю тебе, Изи, потому что слышала всякое. Что тебе нужно?

Глядя в зеркало, я попытался изобразить искреннюю улыбку.

– Я же сказал, мне нужна выпивка и ласка. Вот и все.

– Почему ты пришел именно сюда?

– Мне сказали, что эта девочка… – Я щелкнул пальцами, словно пытаясь вспомнить что-то. – Знаешь, подруга Бониты Эдвардс…

Взгляд Эстеллы стал каменным.

– Бонита Эдвардс мертва.

– Я ищу не Бониту, а ее подружку.

– Марлу, что ли? – Выражение лица Эстеллы Ховард отпугнуло бы и носорога.

– Не помню. – Я поднял руки. Щеки мои уже свело от улыбки. – Мне рассказал о ней Джексон Блю. Он помнит только, что она была подружкой Бониты.

Я продолжал улыбаться. Эстелла, нахмурившись, смотрела на меня еще секунд тридцать, потом сказала:

– Ну ладно, входи, а то выстудишь весь дом.

Глава 11

Мы прошли по длинному холлу. Стены были обиты желтым и оранжевым бархатом. Через каждые несколько футов стояли маленькие столики, а на них – чистые пепельницы и тарелочки с леденцами. Эстелла ввела меня в большую комнату. Вдоль бежевых стен располагались голубые диваны. Горели торшеры. У стены, затянутой бордовыми драпировками, сидела на софе женщина с маленьким мальчиком. Мексиканка с роскошной гривой черных волос, ярким макияжем и большим декольте. Мальчик, черный и худенький, унаследовал от матери огромные карие глаза.

– Подожди здесь. – Эстелла поправила парик и вышла в противоположную дверь.

– Эй, мистер?

Мексиканка, улыбаясь, смотрела на меня. Прекрасные глаза мальчика выражали что-то вроде ненависти.

– Да?

– Как правильно сказать: «Я и Питер пошла» или «Я и Питер пошел»? – Она округлила губы и раздула ноздри.

Я заметил на коленях мальчика блокнот.

– «Я и Питер пошли». Например: «Я и Питер пошли в магазин». Для проверки надо заменить слова «Я и Питер» на слово «мы», тогда будет ясно, что нужно говорить: «Мы пошли».

Мать с насмешкой посмотрела на мальчика. Тот готов был разорвать меня на куски.

– Вы здесь живете? – спросил я.

– Да. – Она просияла. Конечно, не красавица, но от нее исходило тепло.

– Эй, Педро!

Мальчик перестал хмуриться и бросил взгляд на белого старика, вошедшего в комнату.

– Иди сюда, малыш!

Меня удивило, что у этого старого и слабого на вид человека такой сильный голос.

Он был высок, но сутулился еще больше, чем Уэстли, поэтому его глаза находились почти на том же уровне, что и у маленького Педро. Макс Ховард достал из кармана монетку и бросил ее мальчику. Педро поймал монету, посмотрел на нее и остался доволен.

У Макса была пышная седая шевелюра. Теперь только старики носили такую прическу. Подняв голову, он стал похож на стервятника, который оглядывает горизонт в поисках добычи. На нем были старомодный черный костюм с тремя пуговицами, белая крахмальная сорочка, шелковый галстук с черно-синим узором и допотопные туфли – явно только что из ремонта.

– Мистер Ховард!

– Роулинз, не так ли?

– Да, сэр. Изи Роулинз. – Я не протянул ему руки – он держал свои клешни в карманах.

Макс повернул голову к женщине и мальчику и, возможно, сделал какой-то знак или что-то прошептал. Мамаша тут же позвала Педро и удалилась.

– Садись, Изи.

Я сел, а он стоял рядом. Его кожа напоминала высохшую луковую кожуру, отвратительно белую.

Макс моргал. Я скрестил ноги. Где-то вдали, на улице, послышался шум машины.

– Что тебе здесь нужно, Изи? – прямо спросил он.

– Бабу, – так же прямо ответил я.

Его губы раздвинула улыбка, и они зашевелились, как бледно-голубые червяки.

– Сомневаюсь.

Он моргнул еще раз. Я расцепил ноги.

Помолчав, Макс сказал:

– Двадцать долларов.

Я достал купюру и протянул ему. Он поднес ее к лицу и прищурился, затем вышел.

Через несколько минут дверь открылась, и я увидел невысокую женщину в клетчатом мини-платье, едва доходящем до бедер, с полными красными губами и округлыми ягодицами. Завитые волосы падали на плечи крупными небрежными локонами. Большие круглые глаза ловили мой взгляд.

– Пошли. – Она повернулась.

Ее платье ничего не скрывало.

Мы двинулись вдоль холла, напоминавшего гостиничный. По обеим сторонам его были двери с номерами. Она открыла седьмую и впустила меня.

– С чего начнем? – услышал я за спиной и не успел обернуться, как она уже сняла платье.

– Давай немного поговорим.

Женщина улыбнулась так, словно я заикался.

– О чем говорить?

У нее был золотой зуб, а над левым соском – родинка.

– Ты Марла?

– Иди сюда. – Она указала на постель. – Садись.

Я опустился рядом с ней, и она прижалась ко мне бедром.

– Так ты Марла?

– Да.

– Расскажи мне о Боните Эдвардс.

– Она мертва.

Марла взяла мою руку и провела ею по соску. Он отвердел и стал выпуклым.

– Ты ему понравился.

– Расскажи о Боните Эдвардс.

– Что именно?

– Кто-то хотел убить ее? Из тех, кого ты знаешь?

Марла откинулась назад, опираясь на руки.

– Ты работаешь на полицейских? Они уже приходили сюда, и мы сказали, что ничего не знаем. У Бониты был выходной, и она просто исчезла.

– Я хочу узнать, что с ней случилось, вот и все.

– Макс и Эстелла велели держаться с тобой осторожнее, предупредили, что ты опасный тип и лучше трахаться с тобой, не открывая рта.

– А если я захочу поиметь тебя в рот?

Марла расхохоталась и схватила меня за руку. У нее был хороший смех, очень искренний.

– Да ты шутник. – Она улыбнулась мне, и я вдруг осознал, что сижу на постели рядом с обнаженной молодой женщиной.

Тут раздался тройной стук в дверь.

– Пять минут! – донесся мужской голос, но не Макса Ховарда.

– У тебя есть еще сорок долларов, мистер? – спросила Марла.

– С какой стати?

– У нас полагается десять минут за двадцатку, а когда пройдет пять, они стучат, чтобы поторопились. Если заплатишь еще раз, у тебя будет сорок пять минут за шестьдесят долларов.

Я дал ей деньги.

Она выбежала в холл, так ничего и не надев.

Оставшись один в комнате, я раздумывал, не смотаться ли через окно. Если Марла расскажет о моих расспросах, они вернутся с оружием, а я не вооружен. Опьянение прошло, и моя храбрость испарилась. Я не знал, что мне делать. Дверь открылась, и Марла вернулась с бутылкой виски и двумя стаканами, покоряя меня врожденным шармом.

Она улыбнулась.

– У нас почти час времени и эта бутылка. Хочешь выпить?

Девушка налила два полных бокала и уселась рядом со мной, раздвинув ноги. Я увидел густые волосы на ее лобке.

– Так что ты хотел узнать?

– Да все то же. Один парень попросил меня все разузнать о Боните. Он переживает, что она погибла, и хотел бы встретиться с ее убийцей.

– А кто он такой?

– Это тебя не касается, крошка. – Я опорожнил стакан и снова наполнил его.

Марла последовала моему примеру и расхохоталась.

– У Бониты не было парня, – сказала она задумчиво. – Ей вообще не нравились мужчины, не то что мне. Я не представляю, кто бы это мог быть.

Я осушил еще один стакан.

– Но кто-то это сделал. Никого не убивают просто так.

– Малыш, ты ничего не смыслишь в нашем бизнесе, если так думаешь. – Марла наклонилась вперед, покачав головой. Я понял, что она в парике.

– Сколько тебе лет? – спросил я.

– Девятнадцать. И я видела, как убивают девушек. Видела, как это делают бейсбольными битами и бритвами. Однажды сюда пришли мужчины с кобелем и хотели нанять для него девушку. Да-да. Может, я и кажусь девчонкой, но я женщина и стала ею в одиннадцать лет.

Мы выпили еще. Марла положила руку мне на бедро.

– Кто хочет узнать о Боните?

– Это секрет. Мне платят, чтобы я молчал.

– Хочешь трахнуть меня?

– Бонита знала других убитых девушек? – Я вновь наполнил бокал.

– Нет.

– Откуда тебе это известно?

– Она сказала мне. Я была знакома с Джули Лерой, и, когда я спросила Ниту о ней, она ответила, что впервые слышит это имя.

Не помню, как мы начали целоваться, но вдруг я оказался на спине, а Марла на мне. Я был так пьян, что не ощущал наших губ и уже не владел собой.

Когда она снимала с меня брюки, я спросил:

– А как насчет других – Уиллы Скотт и стриптизерши Синди Стар?

– Что мне делать, сосать или говорить?

Я промолчал.

Много позднее снова раздался стук в дверь.

– Оденься, – сказала Марла.

Я надел брюки, а она платье.

За свои деньги я получил полную информацию. Выяснилось, что Бонита Эдвардс, родом из Далласа, провела в Лос-Анджелесе всего три месяца. Она приехала прямо к Максу и Эстелле. Снимала квартиру, но почти не бывала там. Бонита не знала Уиллу Скотт, но насчет Сидни Стар Марла сомневалась.

– Марла?

– Что?

– Тебе приходится работать вне этого дома? Кто-нибудь вызывает тебя в выходной или что-нибудь в этом роде?

– Иногда бывает.

По ее улыбке я понял, что она ненавидит меня.

– А Бонита?

– Ну что ты пристал? – огрызнулась Марла. – Ступай в морг и расспроси ее!

– Ну ладно, Марла. Мне же платят за это.

– Не знаю.

– Чего именно?

– Ничего! – завопила она, зажав уши кулаками, вскочила и выбежала за дверь.

Я задержался на минуту, чтобы надеть рубашку.

Выйдя в холл, я увидел белого парня, похожего на змею. Он был в помятом зеленом костюме, широком в плечах и узком в бедрах. Костюм по цвету напоминал его глаза. Он улыбнулся, как змея, если бы змеи улыбались.

– Не двигайся, парень, – прошипел он. – Игры закончены.

Я был не настолько пьян, чтобы не понимать: в драке мне его не осилить, поэтому затих, как мышь, собирая всю силу для одного удара.

– Что тебе нужно от Марлы? – спросил змеегубый почти вежливо, поднял глаза и посмотрел через мое правое плечо.

Я услышал, как кто-то крякнул за спиной. Инстинкт спас меня от удара кастетом по голове. Я отклонился вправо и увидел кряжистого негра. Промахнувшись, он потерял равновесие. Не тронув его, я направил удар в челюсть «змеи». Белый парень грохнулся о стену и сполз по ней на пол.

У мелких мужчин обычно более быстрая реакция. Малыш негр уже вскочил на ноги и размахивал своим кастетом. Я уклонился, но он все-таки задел меня чуть выше левого уха.

Результат был примерно такой же, как в большом автобусе, когда он тормозит и ты не можешь удержаться на ногах. Потом вспыхнула цветная картинка: красная амеба, прорезанная желтыми лучами и усеянная черными дырами.

Я прицелился кулаком в то место, где последний раз видел лицо малыша, и почувствовал, что удар пришелся в мясо.

Я скатился по лестнице, столкнувшись с женщиной в черном халате, в той комнате, где мексиканка учила сына читать.

– О! – воскликнула она со смехом, но, увидев мое лицо, тут же отстранилась.

Я ухватился за нее и, пока она вырывалась, почувствовал ладонями шершавую ткань халата.

Стоять босиком на тротуаре было холодно. Сильный запах духов Марлы и аромат ее тела пропитал мою одежду. Видимо, я ей понравился. Меня чуть не вырвало, было больно и смешно. Не следовало бы возвращаться домой с таким запахом, но что же делать?

Казалось, целую вечность я рассматривал бронзовый циферблат моих «сверхтонких» часов марки «Груэн», пытаясь определить время. Без пятнадцати три. Я сделал глубокий вдох и завел мотор.

Очень медленно я проехал по своей улице, остановив машину подальше от дома, чтобы не разбудить Регину знакомым звуком моего мотора. Потом потратил целую минуту, пытаясь беззвучно открыть калитку. В дом вошел через боковую дверь в комнате Джезуса.

Мальчик спал на спине с открытым ртом. Его не разбудило бы и землетрясение. Я снял всю одежду и сунул ее к нему под кровать.

Я сидел на краю ванны, пустив воду тонкой струйкой. Мои волосы, дыхание – все было пропитано ароматом Марлы. Этот запах был даже под ногтями.

Спустя долгое время я вышел из ванной, надел халат и приблизился к кроватке Эдны. Она лежала на животе, положив под себя руки, и сосала большой палец. Вокруг ее ноздрей была засохшая слизь. Она принюхалась и нахмурилась.

Регина закуталась одеялом по самые уши и глубоко дышала во сне. Она лежала лицом к стене.

Я лег в постель так осторожно, что не скрипнула ни одна пружина. Каждый удар сердца болью отзывался в голове.

Зеленые светящиеся стрелки часов у постели показывали 3:30.

Я впервые был с другой женщиной с тех пор, как мы поженились. Да еще с проституткой. По идее противно, но девица доставила мне какое-то мрачное удовольствие.

Убийца Бониты Эдвардс, кто бы он ни был, вероятнее всего, встретился с ней на Боун-стрит. Я воображал, как буду допрашивать Макса. Как буду избивать его до беспамятства, потом ждать, пока он очнется, и избивать снова. Я часами буду бить его, не давая говорить. Может, вообще не дам ему говорить.

В 3:40 Регина спросила:

– Ты достал деньги, Изи?

– Нет, крошка. Сегодня я работал на сержанта Нейлора и не успел разобраться с деньгами.

Я решил сделать вид, что мне трудно достать деньги, и все рассказать Регине после того, как закончу работу на полицию.

Нужно время, чтобы подготовиться к этому разговору.

Я лежал очень тихо, надеясь, что она вновь заснет, и старался прогнать мысли о сексе, насилии и смерти.

Теперь мне не удалось бы припомнить, как выглядела Марла.

– От тебя воняет так, будто ты был в публичном доме, – сказала она в 4:05.

Мы оба замерли.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя, Регина.

– Знаю, что ты так думаешь.

– Ты и Эдна для меня дороже всего на свете.

– Ну конечно!

– И это все, что ты можешь сказать?

Я ждал до рассвета, но она не проронила ни слова.