Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Карр

Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 140 страниц)

21

На следующее утро Клара сидела в большой залитой солнцем оранжерее, потягивала лимонад и собиралась с духом, чтобы заговорить с Алисой, которая устроилась напротив, среди последних цветов пышной розовой бугенвиллеи. Они были одни, и, разглядывая свою бывшую возлюбленную, Клара поняла, что красота той уже начала увядать, как и цветы вокруг. Алиса, будучи старше ее почти на семь лет, кутила дольше и с куда большим размахом, чем даже Митци. Вероятно, поэтому она и выходила замуж за Филиппа. Ничто не вечно, а уж тем более молодость.

Они впервые оказались наедине после того скандального случая, и Клара прекрасно знала, что Алиса ее избегала. Атмосфера была такой холодной, словно они сидели в викторианском леднике поместья Ригби.

Клара мысленно сравнила эту самовлюбленную светскую львицу с Джемаймой – первая явно проигрывала. Привлекательная внешне, но пустышка внутри. С уст Алисы срывались только жалобы, ко всему-то она придиралась: «Ну разве это не скучно до ужаса? Как только им всем еще не надоело до смерти? И кто вообще позволил Невиллу надеть такие вызывающие туфли?»

– Зачем так спешить под венец? – наконец нарушила молчание Клара.

После неприятного разговора с Джеком ей отчаянно хотелось вернуться на Бёрлингтон-сквер, но до понедельника она отправиться в Лондон не могла. Клара уже пожалела, что приехала сюда. Ей страшно не хватало утешительных слов и теплых объятий тети.

– Это я настояла, чтобы Филипп перенес наше бракосочетание на более раннюю дату. Клара, дорогая, ну подумай сама: если решение принято, нет смысла медлить. К тому же погода в Каире сейчас великолепная, а Филипп обещал показать мне пирамиды.

– Но ты ведь его не любишь.

– Я и тебя не люблю, если ты к этому клонишь, – холодно ответила Алиса. – Это было просто развлечением, дарившим чувство свободы, а вовсе не тем, что соответствует моему вкусу. Когда я была ребенком, то вела себя как ребенок, но теперь, став женщиной, должна оставить детские забавы, – заявила она, слегка исказив цитату из Послания к Коринфянам[44] 44
   Цитата из Первого послания к Коринфянам (13: 11) гласит: «Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое».


[Закрыть]. – Боюсь, Клара, это касается и тебя тоже. Тебе пора вернуться на свое место, дорогая. И давай больше не будем об этом.

Алиса поднесла к идеально очерченным розовым губам мундштук из слоновой кости и глубоко затянулась. Да, она подвела черту под всей этой историей, но ее отстраненность ранила не так сильно, как боялась Клара.

– Я категорически не могу допустить, чтобы Филипп узнал об этой глупой истории.

– Разумеется, дорогая. – Клара прищурилась. Все, что заботило Алису, – это ее пропуск в обеспеченную жизнь. – Для твоего отца станет катастрофой, если свадьба вдруг расстроится.

Девушки обменялись взглядами.

– Ты угрожаешь мне, Клара Гудвин?

– Ни в коем случае. Я не думаю, что ты была моей судьбой, и пойду дальше. Беги в объятия Филиппа, если это сделает тебя счастливой, но лично я не соглашусь на второсортный вариант, потому что стою большего. Я найду настоящую любовь. – Она понизила голос. – И мы с моей избранницей будем счастливы. Я слишком ценю себя, чтобы идти на компромиссы – в любой области. Я добьюсь всего в жизни своими собственными силами и оставлю о себе память: может, открою свое дело или совершу что-нибудь безумное и смелое, например пересеку пустыню на автомобиле. – Не то чтобы Клара всерьез подумывала о столь безрассудной затее, но идея показалась ей удачной. – Слишком многие женщины довольствуются тем, что остаются в истории как жены премьер-министров или любовницы королей. А я хочу быть Эдит Кэвелл[45] 45
  Эдит Кэвелл (1865–1915) – британская медсестра, известная тем, что в годы Первой Мировой войны спасала жизни солдат всех воюющих стран.


[Закрыть], Марией Кюри или Лилли Лэнгтри…[46] 46
  Лилли Лэнгтри (1853–1929) – британская актриса и светская красавица, прославившаяся прежде всего романом с будущим королем Эдуардом VII.


[Закрыть]

Алиса рассмеялась:

– Ты сама себе противоречишь. Лилли запомнят не как актрису, а из-за ее любовных похождений. Если тебе хочется открыть шляпную лавку и жить на чердаке – на здоровье. Но лично я предпочитаю, чтобы Филипп осыпал меня подарками и поселил в своем великолепном поместье, где я проживу скучную и ничем не примечательную жизнь, но не опущусь до торговли. – Она аж поморщилась от отвращения. – И все это только ради нелепой демонстрации своей независимости.

Алиса скрестила и снова разомкнула ноги так, что Клара поняла – этот нарочитый жест был призван соблазнять. Затем она закурила еще одну сигарету, не сводя глаз с собеседницы.

– А что ты вообще умеешь, дорогая? Твой единственный талант – быть красивой и привлекать красивых людей. Если ты и правда хочешь быть счастливой, тебе нужно окружить себя вещами, которые заставляют твою душу петь.

И в этот момент Клара вспомнила миссис Бейсвотер, владелицу клуба «Шестьдесят три». Та вечерами пила шампанское и вела беседы с богатыми и знаменитыми посетителями. У нее был уютный дом в Челси, небольшой коттедж в Девоне, а обе дочери удачно вышли замуж за представителей мелкой знати, покровительствовавшей ее заведениям. Клара лихорадочно соображала. Она уже решила вкусить свободу Берлина, но тут ее осенила потрясающая идея. Если получилось у миссис Бейсвотер, то получится и у нее.

Да, вот именно: она создаст свой ночной клуб и назовет его «Высший шик».

22

Сентябрь услышал, как сзади подкрадывается октябрь, и любезно посторонился, уступая место темным вечерам и опадающей листве, покрытым инеем лужайкам и наваристым мясным супчикам. Кларе не давала покоя мысль о том, что она подвела Матильду. Поэтому в следующее воскресенье девушка спустилась в подвал с чувством облегчения: пусть день и выдался серым, но хотя бы сухим.

– Я готова идти на пикник, как и обещала, – объявила она, когда из-за дверного косяка показалось бледное лицо Джемаймы.

Клара указала на плетеную корзину, которую тетя Агги словно бы сотворила из воздуха. Для трапезы на природе время было уже неподходящее, и никаких сэндвичей с зеленью или клубники, разумеется, не предвиделось. Но тетя помогла наскоро приготовить хлеб с маслом, яйца вкрутую и ананасовый пирог-перевертыш – слава консервированным фруктам. Клара и сама в детстве была очень непоседливой и не сомневалась: девочка, которая играет в железную дорогу, наверняка не откажется от приключения, даже если погода и не слишком к этому располагает.

– Спасибо, что в этот раз ты действительно пришла. Боюсь, Тилли не выдержала бы еще одного разочарования. Сегодня отец уже успел расстроить ее с утра пораньше. Если бы еще и ты подвела бедняжку, это было бы слишком. Извини за беспорядок – мы только что позавтракали.

Клара переступила порог и вдохнула легкий лимонный аромат, витавший в воздухе, отчего у нее едва не подогнулись колени. Джемайма и не подозревала, какую власть до сих пор имеет над ней. Проходя в комнату, Клара нарочно задела локоть соседки. Та дотронулась до локтя, но тут же опустила руку.

На каминной полке стояла яркая ваза с цветами. Было приятно увидеть что-то жизнерадостное на фоне общей унылой картины.

– Ник старается нас порадовать, – тихо сказала Джемайма, следуя за Кларой и заметив ее взгляд.

Николас сидел в кресле с газетой, а две младшие девочки устроились у его ног. На столе громоздились грязные тарелки, в комнате стоял дивный запах жареного бекона, и Кларе стало неловко, словно она нарушила семейную идиллию. Заметив гостью, глава семейства провел рукой по волосам, вскочил и предложил ей стул.

– Завари чайку, милая, – велел он жене. – И Клара тоже выпьет с нами.

– Спасибо за приглашение, но я сейчас ухожу. Я заглянула только за Матильдой.

– Она надулась и убежала, совсем как маленькая, – пробормотал Николас, и ни одна из женщин не решилась указать ему на очевидное: Матильда в сущности и была маленьким ребенком.

Джемайма позвала старшую дочь, и та нехотя вышла из глубины квартиры с обиженным видом, глаза девочки покраснели от слез. Привыкшая к тому, что ее встречают сияющей улыбкой, Клара с болью в сердце смотрела на понурое личико. Она не была чадолюбивой, но эта малышка ей приглянулась.

– Почему ты такая грустная? – Клара взъерошила Матильде волосы.

– Папа забрал мою брошку, сказал, что это неподходящее украшение для девочки. Он дал за нее шестипенсовик. Но мне нужна не монета, а брошка. Я так хотела надеть ее сегодня.

Глаза Клары метнулись к Николасу, который неловко поерзал в кресле, шурша газетой, но глаз от страницы не оторвал. Даже Джемайма, насыпавшая заварку в чайник, с удивлением обернулась к мужу, явно не зная подробностей ссоры.

– Я беспокоился из-за очень острой булавки. К тому же брошка слишком изысканная для Тилли, – пробормотал тот из-за газеты, словно этого было достаточно. – Она ведь золотая.

– Вот как? – Клара пожала плечами. Надо же, она и не догадывалась, что украшение золотое: думала, бижутерия. – Ну и что с того? Да хоть бриллиантовая! Я отдала брошь, потому что она нравилась Матильде, а мне нет.

– Как хорошо, когда не нужно думать о деньгах, – пробормотала Джемайма себе под нос, и тут как раз засвистел чайник.

– Вот именно, – согласился Николас и опустил руки, чтобы посмотреть на гостью поверх газеты. – Вам-то легко говорить: щеголяете в модных платьях и веселитесь ночи напролет, заедая шампанское устрицами…

Клара ненавидела устриц – склизкие соленые комочки, но дело было не в этом. Предположение, что у нее полно денег, выглядело почти смешным: средства таяли с каждым днем. Она не стала оправдываться, а лишь уставилась на Николаса – неприятное ощущение в животе подсказывало, к чему все идет.

– Тилли не нужна дорогая брошка. Ей всего шесть лет от роду.

Он снова встряхнул газету, делая вид, что вернулся к чтению, хотя явно был выбит из колеи и оправдывался.

– Но это же подарок. Брошка принадлежит Матильде, и ты не имел права ее забирать. Верни украшение, Николас, – вмешалась Джемайма. – Посмотри, как бедняжка расстроилась.

Девочка сверлила отца взглядом, скрестив на груди худенькие руки. Ее личико аж полыхало от возмущения.

Глава семейства хранил молчание.

– За сколько вы ее продали, Ник? – Клара первой сообразила, в чем дело.

– Ты продал брошку? – ахнула жена, замерев посреди комнаты с горячим эмалированным чайником в руках.

– Господи, женщина, не смотри на меня так. Мы из кожи вон лезем, чтобы заплатить за квартиру, а у нашей шестилетней дочери на лацкане пальто висит больше денег, чем я зарабатываю за неделю.

– Если цветы появились после продажи того, что тебе не принадлежало, то я не хочу иметь с тобой ничего общего до конца дня.

Лицо Джемаймы стало суровым, и она отстранилась от мужа. Если бы взгляд мог убить, Николас уже лежал бы на кладбище рядом с мистером Горски.

– Вот и прекрасно, – заявил Николас, сообразив, что его поймали с поличным. Он бросил газету и направился к двери, прихватив по пути пиджак и кепку. – Я и сам не намерен здесь оставаться: не хватало еще, чтобы меня осуждали в собственном доме. Увидимся позже.

И он ушел, хлопнув дверью.

В комнате воцарилась тягостная атмосфера. Джемайма выглядела так, словно готова была расплакаться. Клара не могла оставить ее одну с двумя младшими дочерями, а сама отправиться в Гайд-парк веселиться с Матильдой.

– Давайте устроим девичник, – предложила она. – Пойдем на прогулку все вместе. Уверена, что мы сможем наскрести еще еды для пикника.

Матильда вздохнула:

– Я хотела пойти с вами вдвоем… но вижу, что мама расстроилась. Она в последнее время много плачет, так что, думаю, будет правильно, если она тоже отправится вместе с нами…

– Тилли! – Джемайма смутилась из-за откровений дочери.

– А Фрэнсис обязательно брать? – продолжала девочка. – Ее дурацкая коляска все время мешает.

– Конечно, обязательно. Не можем же мы оставить малышку дома одну? Но ты же добрая девочка и наверняка все понимаешь, – ответила Клара, избегая взгляда Джемаймы.

Матильда явно расстроилась, что ей не достанется все внимание старшей подруги, похожей на кинозвезду, и потому Клара попыталась смягчить удар:

– В награду за свою доброту ты получишь еще более красивую брошь, которую никто никогда не отнимет.

– Правда? – Глаза Тилли стали круглыми, как блюдца.

– Правда, – подтвердила Клара.

– Нет, я с вами не пойду, – вмешалась Джемайма. – Пусть уж Тилли развлекается. А у меня сейчас нет сил болтать обо всякой ерунде и натягивать улыбку для окружающих.

Но Клара, уже подхватившая Фрэнсис на руки, не желала ничего слушать. Она усадила пухлощекую девочку в громоздкую коляску, радуясь, что Матильда ее поддерживает, торопливо кидая в маленькую плетеную корзинку вещи, которые могут пригодиться.

Затем девушка быстро натянула на резвые ножки Эллен поношенные красные туфельки с Т-образным ремешком и скользнула взглядом по комнате, дабы убедиться: не забыли ли они чего-нибудь, а главное – кого-нибудь. Если перехватить инициативу и двинуться первой, рассудила Клара, то Джемайме волей-неволей придется за ней последовать.

Она развернула коляску и покатила ее к двери задом наперед. Тут уж молодая мать не выдержала:

– Ты вообще хоть понимаешь, что творишь? Нельзя сажать Фрэнсис в коляску, пока не выйдешь на верхнюю площадку, иначе бедняжка вывалится и скатится кубарем по ступенькам. Право слово, Клара, и о чем ты только думаешь? – возмущенно проговорила Джемайма, вынимая младшую дочь из коляски, но ее строгость была показной, потому что глаза улыбались. – Я бы тебе и плюшевого медведя не доверила.

– Я стараюсь, – попыталась оправдаться Клара.

– Да уж, оно и видно.

Их взгляды встретились, и женщины не удержались от смеха: он лился легко, как вода из родника. Даже Матильда присоединилась к взрослым, хотя Клара сомневалась, что девочка понимала причину веселья. Впрочем, спустя пару минут Клара и сама растерялась. По щекам Джемаймы вдруг потекли слезы, и гостья не сразу осознала, что веселое настроение соседки сменилось грустью. Она неуверенно коснулась плеча подруги, ожидая, что та отпрянет или замрет, но Джемайма прильнула к протянутой руке, не отпуская младшую дочку, а затем уронила голову на плечо Клары, такой высокой и нарядной. Она затряслась от рыданий, которые долго не утихали. Обе женщины наслаждались этими объятиями – пусть и каждая по-своему, прежде чем Клара опомнилась.

– Ну что, девочки, идемте в парк, – сказала она. – И вот что, давайте пригласим особого гостя.

23

– Ну разве это не мило? – Тетя Агги, устроившись на скамейке, подставила лицо солнцу.

Возле ее ног на старом одеяле сидели Клара, Джемайма и две старшие девочки. День разгулялся, и они нашли местечко для пикника на подстриженной траве в Кенсингтонских садах: Джемайма не захотела обосноваться на берегу Серпентайна – боялась, что Эллен случайно упадет в воду. Для стороннего наблюдателя сцена выглядела как семейная идиллия: пожилая дама, две ее дочери и три внучки наслаждаются солнечным деньком в парке.

Мимо, ведя на поводке маленькую собачку, прошла беременная женщина, и Клара заметила, как рука Джемаймы невольно легла на живот, но унять ее боль было нечем.

– По-моему, тебя зовет Матильда, – шепнула девушка тете.

– Откуда мне знать, как развлекать детей? – Та встревоженно посмотрела на племянницу, пока девочка вновь и вновь просила, чтобы с ней поиграли.

– А уж я тем более этого не знаю, – заговорщицким тоном призналась Клара. – Ты ведь по сути воспитывала мою маму, так что в обращении с детьми у тебя куда больше опыта, чем у меня. К тому же с Матильдой не придется много разговаривать.

Глаза тети Агги заискрились радостью. Она с трудом поднялась со скамейки и направилась к Матильде, которая подбрасывала большой резиновый мяч ярко-красного цвета и безуспешно пыталась его поймать. Фрэнсис крепко спала, а Эллен семенила следом за старшей сестрой – ей хотелось участвовать во всех ее затеях, чтобы не упустить ничего интересного.

Несколько минут молодые женщины молча наблюдали за радующей сердце картиной. Агнес, несмотря на больные колени, умудрялась снова и снова кидать мяч смеющимся девочкам; тем пока не хватало ловкости, чтобы его поймать, но сама беготня доставляла малышкам удовольствие.

– Она так довольна. Только посмотри, как светится ее лицо, – заметила Клара, откинувшись назад и вытянув перед собой длинные ноги.

– Тилли легко рассмешить.

– Я говорю про свою тетю.

Джемайма наклонила голову к Кларе:

– Это было очень мило с твоей стороны – позвать ее с нами. Мне стыдно, что раньше я почти не общалась с Агнес, кроме редких случаев, когда она выручала меня с детьми. Твоя тетушка много для меня сделала за последние пару лет.

– Да, она удивительная женщина, хотя, наверное, довольно одинокая, несмотря на то, что в ее доме полно народу.

– Я тебя недооценила. Думала, ты эгоистка, но ошибалась.

Слова эти застали Клару врасплох и одновременно согрели ей сердце. Она и впрямь старалась стать лучше, и то, что это заметили – причем именно Джемайма, – значило для нее очень многое.

– Когда я еще только въехала сюда в августе, то действительно была эгоисткой, – признала Клара, достаточно самокритичная, чтобы разглядеть собственные недостатки. – Но я меняюсь. Переезд в дом на Бёрлингтон-сквер, воссоединение с тетей, знакомство с тобой…

Наступила пауза.

– Как думаешь, мой малыш знал, что он был нежеланным? – спросила Джемайма, не поднимая глаз.

– Не кори себя за то, что не в силах исправить, – мягко ответила Клара. – Ты хорошая жена и любящая мать, просто очень устала. Неудивительно, что ты чувствовала раздражение, думая об очередном ребенке. Господи, да ты ведь начиная с медового месяца почти все время беременна. Твоему телу нужен отдых. Я же, в силу своих, как выражается мой отец, противоестественных наклонностей, по крайней мере, могу быть уверена, что не окажусь в такой ситуации.

Ее слова повисли в воздухе, словно белье на веревке, которую тетя Агги часто натягивала над кухонным камином. Через несколько мгновений Клара рискнула положить ладонь на плечо Джемаймы и с облегчением заметила, что та не отдернула руку сразу. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем молодая мать осторожно высвободилась из-под ее пальцев.

– Ты ставишь меня в неловкое положение. Рядом с тобой я напряжена и чувствую себя неполноценной…

– Я вовсе не хочу этого. Поверь, я оставила любовь к тебе позади и теперь мечтаю только о дружбе. Парень, который приезжает ко мне на красном автомобиле, еще летом сделал мне предложение… Но разве могу я сердиться на него за чувства, над которыми он не властен? Даже если сама их не разделяю.

Джек все еще злился из-за ее признания и после той вечеринки не давал о себе знать, но Клара была уверена, что он неплохой малый и скоро справится с уязвленной гордостью.

На лице Джемаймы отобразилась целая буря эмоций. Клара пыталась их прочесть, но за последние годы она так привыкла думать лишь о себе, что не всегда могла уловить чувства окружающих. В отличие от тети Агги, ведь именно это уникальное умение и делало хозяйку дома на Бёрлингтон-сквер особенной. Ее серые глаза на круглом румяном лице внимательно изучали каждого, и она неизменно ставила чужие нужды выше собственных. Клара радовалась, что нашла время поговорить с Агнес и все-таки смогла ей довериться.

– Было бы хорошо возобновить нашу дружбу, – наконец сказала Джемайма.

У Клары дрогнуло сердце. Как славно, что в ее жизни появилась эта честная и решительная женщина. Их отношения разительно отличались от фальшивой дружбы с богачами и были основаны на подлинных, земных вещах. На том, что действительно важно, а не на обсуждении фасона нового платья или бесконечных светских сплетнях, кого, где, когда и с кем видели. Даже девочки начали многое значить для Клары, особенно Матильда. Искренние радость и обожание, с которыми этот ребенок смотрел на нее, стоили больше, чем разгульная ночь в компании Митци.

– Даже несмотря на то, что я вызываю у тебя такие чувства? – спросила она.

– Может, как раз из-за этого, – пожала плечами Джемайма.

Женщины обменялись улыбками, и у Клары участилось сердцебиение, пересохло во рту, а бедра непроизвольно напряглись. Но она понимала, что принимает желаемое за действительное: ищет в долгих взглядах соседки больше, чем та готова выразить, и упивается случайными прикосновениями к коже молодой матери. Отчего запах простого, купленного в лавке мыла казался таким пьянящим, а бесформенная хлопковая блузка дразнила очертаниями тела? В жизни Клары было немного случаев, когда она не могла получить желаемое, и теперешний опыт стал для нее одновременно мучительно-горьким и отрезвляюще-сладким.

Спустя некоторое время Агнес и девочки вернулись к скамейке.

– Вот тебе еще одна брошка. – Клара протянула Матильде полумесяц из бирюзовых стразов, переливавшихся на солнце.

Перед выходом из дома она забежала к себе наверх за украшением. Безделушка стоила сущие пустяки, но для девочки материальная ценность не имела значения. Эту брошь подарил Кларе кто-то из родственников, но девушка не отличалась сентиментальностью – то было прерогативой тети Агги.

Глаза Матильды чуть не выскочили из орбит от восхищения. Казалось, они вот-вот упадут на траву у ее ног.

– А эту папа точно не отнимет?

– Точно.

– Пожалуй, она мне нравится даже еще больше, чем первая. Спасибо!

Девочка бросилась Кларе на шею, и в этот раз она не осталась холодной и отстраненной, а обняла Матильду в ответ.

– Ну что, приколем новую брошку и отправимся на озеро? Тетя Агги и мама пока приготовят все для пикника, а мы с тобой покатаемся на лодке по Серпентайну.

– Значит, мы все же побудем наедине? – в полном восторге воскликнула девочка.

– Разумеется, – подтвердила Клара. – И ты сможешь спросить у меня все, что захочешь.

Матильда схватила свою любимицу и почти кинозвезду за руку.

– Чудесно! А то я давно хотела узнать, откуда берутся дети…