Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Карр

Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 71 (всего у книги 140 страниц)

Тетя Агги была полна решимости обучить племянницу всем премудростям домашнего хозяйства.

Тишина в комнате, несмотря на нескончаемый стук дождя, хлеставшего в оконные стекла, была зловещей. Клара поставила поднос на знакомый столик и отправилась на поиски хозяина. Может быть, старику нездоровилось и он остался в постели? По утрам ему иной раз бывало тяжело вставать из-за артрита, который вел себя непредсказуемо.

Девушка постучала в приоткрытую дверь спальни и заглянула внутрь. В тенях притаилась тревога, полное отсутствие звуков почти оглушало.

– Тетушка сказала, что у вас день рож…

Слова застряли у нее в горле, когда она увидела мистера Горски на кровати – глаза закрыты, умиротворенное лицо обращено к потолку. Без кресла с высокой спинкой он выглядел маленьким и напоминал спящего ребенка. Морщины, выдававшие возраст, исчезли. Губы отливали синевой, руки были скрещены на груди, будто их нарочно так уложили. Подойдя ближе, Клара заметила прижатую к груди выцветшую фотографию молодой женщины.

Ее шаги замедлились. Проверять пульс не было нужды. На тумбочке у кровати лежало доказательство того, что решение воссоединиться с Алиной старик принял сам. Это был не конец пути, а сознательный шаг в сторону.

Горло перехватило, из него вырвался судорожный всхлип, но Клара быстро взяла себя в руки. Слезы не вернут мистера Горски. Оставалось лишь надеяться, что теперь он бежит, держа любимую за руку, по ковру из цветущих колокольчиков – ну или как там он представлял себе рай. На мгновение ей захотелось поверить в Бога. Но потом Клара вспомнила, что Господь не одобрил бы поступок старика, да и соседи тоже. Лучше скрыть правду. Ни покойный, ни ее тетя не заслужили пересудов и осуждения. Поэтому Клара сунула пустой флакон в карман платья, накрыла ледяные пальцы мистера Горски своими и прошептала:

– Ах ты, глупый, милый человек. Что же ты наделал?

Не было смысла сразу же поднимать тревогу. Клара воспользовалась возможностью посидеть рядом – хотя это следовало делать, пока старик был жив, – и подумать о том, какая же она все-таки эгоистка. Накануне была так поглощена собой, что слышала слова мистера Горски, но не вникала в их смысл.

Клара сжала его пальцы. Жест был, конечно, нелепым – ведь несчастный мертв, – но девушке хотелось, чтобы он знал: она рядом, и ей жаль, что все так обернулось. У Александра Горски не осталось родственников, а ослабевшее тело лишило беднягу возможности заниматься любимым делом. Он чувствовал себя одиноким и был уверен, что жить больше незачем. Клара сожалела, что не нашла времени убедить его в обратном.

Дождь по-прежнему барабанил по стеклам, а плывущие по небу тучи окрашивали комнату в серый цвет, словно весь мир скорбел по усопшему. Минутная стрелка каминных часов размеренно поднялась от нижней отметки циферблата к верхней, прежде чем Клара спустилась вниз, чтобы сообщить тете печальную новость: мистер Горски скоропостижно скончался минувшей ночью.

19

Тетя Агнес восприняла смерть мистера Горски на удивление спокойно, утешаясь мыслью, что, стало быть, пришло его время. Клара облегченно вздохнула: никто, включая уставшего и вечно занятого доктора, не усомнился, что смерть наступила в силу естественных причин. По крайней мере, ее действия обеспечили старику достойные похороны по христианскому обряду, хотя это служило слабым утешением и не искупало ее вину.

– Я написала мистеру Томпсону, что комнаты освободились, – через неделю сказала Агнес племяннице, когда они стояли во дворе, складывая пополам широкую льняную простыню. – Он так хотел поселиться у нас, но, как только я упомянула о печальной кончине мистера Горски, его интерес моментально угас.

– Может, он не желает спать в комнате, где кто-то умер? – предположила Клара, испытав облегчение оттого, что мистер Томпсон не собирается к ним переезжать.

Девушке хотелось, чтобы ни одна ниточка в Лондоне не связывала ее с Хартфордширом. Она сняла с веревки наволочку и положила ее в корзину, стоявшую возле ног. День выдался на редкость сухой и ветреный, и белье быстро высохло.

– Но ведь это его не смущало, когда он претендовал на комнаты мистера Блэндфорда.

Позднее в тот же день Клара попросила Невилла высадить ее у «Пембертона». Денег на покупки у нее не было, но она решила сообщить миссис Мейвезер, что комнаты на втором этаже освободились. Тете понравилась Мерси, и Клара чувствовала, что забота и тепло Агнес пойдут на пользу молодой вдове – точно так же, как и ей самой. История Александра напомнила, что люди, чувствующие себя одинокими, способны на глупости.

Суета в большом универмаге странным образом успокаивала, к тому же Клара любила толпу: та дарила ощущение жизни и принадлежности к чему-то большему. Здание высотой в четыре этажа поражало размахом, а интерьер его мог соперничать с любым загородным особняком. Перед глазами открывалось великолепное зрелище: белые греческие колонны, изящные лепные потолки, высокие окна и роскошные люстры. В воздухе витали ароматы дорогой косметики и парфюмерии. Клара прошла мимо безупречно чистых витрин, где ровными рядами лежали изысканные товары, и остановилась возле группы безжизненных манекенов, демонстрировавших модные новинки. Внезапно ее осенило, что до переезда на Бёрлингтон-сквер она представляла собой такую же красивую вешалку, чьей единственной целью был показ новейших изделий от прославленных кутюрье.

Клара нашла отдел перчаток, но Мерси там не оказалось. Ее встретила угрюмая рыжеволосая девушка.

– Я ищу миссис Мейвезер, – сказала Клара.

Продавщица раздраженно вздохнула.

– Она здесь больше не работает. Все произошло так неожиданно. По слухам, среди ночи к ней нагрянула родня и увезла обратно в деревню. Мисс Коупли в полной растерянности. Меня перевели сюда из отдела чулок, пока не найдут замену. Я хорошо относилась к Мерси, но было видно, что она что-то скрывает. Вечно держалась особняком. Похоже, у нее были неприятности, которые ее настигли, – заключила девушка, пожав плечами.

«Как грустно», – подумала Клара, уверенная, что сварливая свекровь разыскала-таки сбежавшую невестку и заставила ее вернуться к жизни, которая той не нравилась.

– А Мерси не оставила своего нового адреса?

– Скорее старого, раз уж она вернулась домой, – ответила продавщица, явно довольная собственной шуткой, но, вспомнив, что находится на работе, посмотрела на Клару: – Желаете приобрести перчатки, мисс?

Клара покачала головой и отступила в сторону, чтобы стоявшая слева дама смогла купить зеленые сафьяновые перчатки. Выйдя из магазина и направляясь на Бёрлингтон-сквер, она вдруг поняла, как ей повезло, что у нее все-таки есть выбор, даже если этот выбор и сводится к компромиссам.

***

Под палящим сентябрьским солнцем Клара поставила чемодан у подножия крыльца. Вскоре должен был приехать Невилл, чтобы отвезти ее в Сомерсет на уик-энд. Поскольку до его появления еще оставалось несколько минут, девушка спустилась в подвал и постучала, не зная, как ее встретят. Она сознательно дала Джемайме время, чтобы оплакать утрату и прийти в себя.

Молодая мать наконец открыла дверь, и ее потускневший взгляд впился в Клару. Женщины стояли друг напротив друга, не находя слов.

Потеря ребенка затмила все, но теперь, когда накал драмы угас, перед Кларой вполне могли захлопнуть дверь. Она понимала, что зашла чересчур далеко. Если бы с ней так поступил Джек, она бы сочла его поведение навязчивым и оскорбительным. Пытаясь найти себе оправдание, Клара вспомнила тот короткий миг, когда поверила, что ее знаки внимания будут вознаграждены. Увы, она неверно истолковала замешательство Джемаймы, приняв ее шок за робость.

Почувствовав, что отчасти понимает Джека, Клара снова взглянула на стоявшую перед ней смелую и непреклонную женщину. Это была любовь, пусть и без надежды на взаимность. К счастью, в отличие от Джека, Клара знала, когда следует отступить.

Секунды тянулись. Джемайма продолжала пристально смотреть на незваную визитершу, отчего у Клары сводило желудок. Оставалось надеяться, что соседка смягчится, вспомнив, с какой добротой Клара ухаживала за ней, когда она потеряла ребенка. Клара и впрямь старалась быть менее эгоистичной. Но не слишком ли поздно она спохватилась?

В конце концов гостья пробормотала «прости» – ровно в тот момент, когда хозяйка произнесла «спасибо».

– Вы с Агнес были очень добры, – продолжила Джемайма. – Мне было так страшно.

Клара с облегчением поняла, что, несмотря на ее опрометчивый поступок, молодая женщина сумела оценить искреннюю заботу и участие.

– Мы очень старались, но, боюсь, ни одна из нас толком не знала, что нужно делать в таких ситуациях. Это ты нами руководила.

– Но если бы я не поднялась к Агнес, чтобы расплатиться за аренду, то, вероятно, прошла бы через все это одна. Или рядом с Тилли, а это просто немыслимо. Так что я говорю «спасибо» от чистого сердца. – Джемайма принялась нервно теребить свои тонкие пальцы, давая понять, что передала эстафету разговора Кларе.

– Как ты себя чувствуешь? – осведомилась та.

– Нормально. А как же иначе? Николас велел мне не хандрить и возвращаться к обычной жизни. С женщинами такое случается постоянно. К тому же я нужна девочкам.

В который раз уже Клара подумала, что этому придурку, муженьку Джемаймы, не помешало бы вправить мозги.

– То, что другие переживают то же самое, не умаляет твоего горя. Тебе следует заботиться о себе и побольше отдыхать.

Клара хотела предложить соседке помощь, но решила, что ее заботу сочтут неуместной. Слишком свежо все было в памяти – и потеря ребенка, и роковой поцелуй.

Тут из-за маминой спины выглянула Матильда. Увидев на пороге свою любимицу и почти что кинозвезду, она просияла.

– Ой, какая вы красивая! – восхитилась девочка.

– Это потому, что я еду к друзьям, которые живут в большом доме за городом.

Джемайма фыркнула, а Матильда заинтересовалась:

– А там можно ночевать?

– Конечно. Я останусь на целых две ночи. Смогу наряжаться и развлекаться до понедельника. Представляешь, как там будет весело?

Повисла пауза.

– Но вы же обещали, что в воскресенье мы пойдем в парк, – жалобно протянула Матильда, и Клара испытала укол вины: она напрочь забыла о своем легкомысленном обещании ребенку, ловившему каждое ее слово.

– Очевидно, у нашей соседки появилось предложение получше, дорогая, – сказала Джемайма, явно собираясь захлопнуть ворота своей крепости. – Взрослые – они такие. Кажутся одними, а на деле оказываются совершенно другими.

Женщины обменялись взглядами: в глазах Джемаймы читалось недоверие, а в глазах Клары – молчаливое извинение.

– Обещаю, что, когда вернусь, мы непременно устроим пикник в Гайд-парке и покатаемся на лодке по Серпентайну.

– Хм! – Девочка скрестила на груди руки. – Вы один раз уже обещали.

И, топая ножками, она ушла обратно в глубину квартиры.

– Послушай. – Клара сделала глубокий вдох и понизила голос. – Я прошу прощения за то, что произошло, перед тем как… тебе стало плохо. Это было глупо с моей стороны, но ни в коей мере не оскорбительно для тебя. Считай это комплиментом. Ты потрясающая женщина, Джемайма. Я просто неверно тебя поняла и приношу свои извинения.

– Я не из таких, – сказала соседка. – И понятия не имела, что ты – одна из них. Честно говоря, думала, будто ваши носят костюмы, цилиндры и стараются походить на мужчин.

Клара тяжело вздохнула. Ну что за стереотипы? Ей, например, всегда нравились красивые наряды и общество женщин в элегантных платьях.

– Я не мужчина и не притворяюсь им. Я такая же женщина, как и ты.

– Неправда, ты отличаешься от меня. – Джемайма плотно сжала губы и решительно покачала головой.

Клара подняла руки в знак капитуляции:

– Ладно, я все понимаю и обещаю: это больше не повторится. Но, может, мы хотя бы останемся подругами?

– Я принимаю твои извинения, но не думаю, что дружба – хорошая идея. Мы принадлежим к разным мирам, и у нас мало общего. У меня – муж и дети; времени на болтовню и глупые развлечения нет. Но меня учили быть вежливой и не судить других, а Тилли к тебе привязалась, поэтому я не против твоих визитов, особенно если ты готова закатать свои модные рукава и предложить конкретную помощь. Но если в следующий раз что-то пообещаешь моей дочери – выполняй. Ты – моя соседка. А подруга мне не нужна.

Клара кивнула, хотя знала, что Джемайма делает себе хуже из чистого упрямства. Она понимала, что молодой матери нужно время, чтобы восстановиться физически, и тишина, чтобы оплакать утрату. Но ведь друзья нужны всем, и ее соседка не исключение. Клара решила, что после возвращения из Сомерсета снова попытается наладить отношения с семьей Смитов, ведь, вопреки всему, она привязалась к Матильде и твердо намеревалась вернуть доверие Джемаймы.

20

Сердце Клары принадлежало большому городу. Ее восхищали ночные клубы и театры, и она наслаждалась изысканным обществом космополитичной публики. Однако деревенская жизнь тоже имела свои преимущества: охота, рыбалка, да и репортеров в такой глуши нет. Многие состоятельные друзья Клары думали так же и придерживались довоенной традиции выезжать за город с субботы до понедельника, убеждая себя, что ничего не изменилось. Такие сборища были популярны отчасти потому, что давали возможность продемонстрировать остатки былого богатства, предаться доступным порокам и заодно – в ходе неформального общения – подобрать подходящую партию для неженатых и незамужних отпрысков семейств.

Родителям Джека Ригби повезло: их наследник оказался слишком молод, чтобы участвовать в войне, и теперь они стремились поскорее женить мальчика, чтобы обеспечить продолжение рода и сохранность поместья в Сомерсете. Поэтому отец и мать позволяли Джеку часто устраивать приемы в загородном семейном особняке в надежде, что это поможет ему найти подходящую супругу. К счастью, они так и не узнали о краткой, продлившейся всего четыре дня, помолвке сына с Митци.

У Клары скрутило живот, когда Невилл мчался по обсаженной деревьями аллее, ведущей к великолепному особняку времен короля Якова, который однажды достанется Джеку. Садовник, стоявший в стороне, снял шляпу, приветствуя гостей.

«А ведь все это, включая и садовника, могло бы принадлежать мне», – подумала Клара.

Они остановились у вычурного фонтана, и из дома, словно муравьи, хлынули слуги, готовые выполнить любую прихоть гостей. Клара чувствовала себя неловко: лишившись отцовского содержания, она приехала без горничной, с поношенным гардеробом и сомневалась, хватит ли у нее денег на чаевые прислуге. Чтобы избежать пересудов, тетя Агги любезно переделала несколько платьев племянницы: заменила отделку, добавила бусин и слегка укоротила подол. В качестве наряда для вечернего маскарада Клара выбрала костюм Эвридики, жены Орфея, дриады с трагической судьбой: здесь, к счастью, требовались лишь простыня, ветки и муляж змеи, прижатой к груди. Недостаток финансов ощущался все острее. Отказавшись от выгодного брака, Клара понимала, что вскоре ей придется искать работу.

Хотя, может быть, это не так уж и страшно. Помнится, Митци рассказывала, что многие девушки из аристократических семей, оказавшись в стесненных обстоятельствах, открывали модные лавки, пробовали себя в журналистике и даже на сцене. К работающим женщинам теперь относились куда более снисходительно. Оставалось лишь придумать, какое именно занятие подошло бы для Клары.

Девушка глубоко вздохнула и вышла из автомобиля, преображаясь в очаровательную Клару.

Следующие несколько часов оказались вполне терпимыми, хотя ей не нравилось, что днем женщин и мужчин держали порознь, предоставляя им, так сказать, уместные для каждого пола занятия. На самом деле Клара отлично стреляла, однако даже она признала, что доступ к оружию, когда рядом находилась Алиса, которая даже не смотрела в ее сторону, – идея не из лучших.

Постепенно вечерние развлечения подошли к концу. Теперь собравшиеся на маскарад исторические персонажи – от Анны Болейн до самого Иисуса – падали в кресла, предавались утехам в спальнях, совершенно не заботясь о том, чтобы соответствовать исторической правде (Юлий Цезарь и Наполеон, например, оказались весьма любопытным сочетанием), или же бесцельно бродили по дому. Сейчас одежды на гостях было куда меньше, чем в начале вечеринки.

Ближе к четырем часам утра Невилл решил, что будет ужасно весело, если достать доску для спиритических сеансов.

– Отличная мысль! Я бы с удовольствием пообщалась со своей двоюродной бабушкой Эльспет! – восторженно воскликнула Митци, давно сбросившая парик Марии-Антуанетты. – Я ведь все хотела выяснить, было ли ее падение с лестницы несчастным случаем или нет.

Она набросила жаккардовую скатерть на круглый стол в гостиной, а Джек позвонил в колокольчик, чтобы попросить горничную принести свечи и еще шампанского.

– Знаю, некоторые думают, что это вздор, но родители Амелии Фаррингтон действительно установили с ней связь, – сказала Алиса, пытаясь отыскать в тумбочке доску Уиджи. – Это очень помогло ее матери. Все опасались, что бедняжка с горя угодит в сумасшедший дом, но она пошла к медиуму, и теперь у них есть фотография призрака Амелии, представляете? Какой-то тип заснял ее на пленку во время спиритического сеанса. Бики Мейтленд видел снимок: мистер и миссис Фаррингтон, объятые горем, держатся за руки, а над ними парит Амелия в шляпке-клош и с бокалом шампанского в руке. Вы же знаете, как она любила выпить.

Клара пыталась сложить разрозненные факты в единую картину, но тщетно. Невилл заметил ее нежелание участвовать в забаве и похлопал по стулу рядом с собой.

– Сядь со мной, дорогая, и расскажи, с каким безвременно почившим родственником тебе не терпится поговорить.

– Я не хочу играть в глупые салонные игры, – ответила она, вспоминая свою легкомысленную фразу про доску Уиджи, брошенную мистеру Горски накануне его смерти, и не желая давать старику шанс пожурить ее с того света. – И вообще, мне нужно на воздух.

Интересно, что бы сказала об этом Джемайма? Избалованные молодые люди, по уши в долгах, по-прежнему заказывают шампанское ящиками и заигрывают с мертвецами. Смерть не шутка. Клара убедилась в этом, дважды в последнее время увидев ее собственными глазами.

– Играть в глупые салонные игры, дорогая?! Ты не права! Мы вовсе не играем, а общаемся с нашими дорогими усопшими, – настаивал Невилл. – Внимаем их предостережениям и купаемся в словах утешения.

Но Клара не желала ничего слушать. Пока все суетились, готовясь к новому развлечению, она вышла на темную улицу. Джек, как всегда, следовал за ней по пятам. Ночи уже стояли холодные, поэтому девушка прихватила со скамьи у окна небольшой шерстяной плед и накинула его на плечи. Оранжевые прямоугольники света от окон ложились на террасу, из дома в темноту доносился визгливый смех.

– Клара… дорогая… с тех пор как ты приехала, я все пытаюсь остаться с тобой наедине. Я хотел снова просить, умолять…

– Нет, Джек, – вздохнула она, решительно положив руку ему на локоть, заметив, что молодой человек собирается опуститься на одно колено. – Можешь просить хоть сотню раз, но мой ответ не изменится.

– Ну вот. А я уж подумал, раз ты согласилась приехать, значит передумала, – нахмурился он. – Невилл, который, как мы оба знаем, умеет хранить секреты не лучше болтливой домохозяйки, намекнул, что ты хочешь мне что-то сказать.

– Ах, Джеки. – Клара шагнула вперед и обхватила ладонями его лицо. Луна осветила красивые черты молодого человека. – Ты любишь вовсе не меня, а мой образ. Ты даже не знаешь, кто я на самом деле.

– Ну разумеется, знаю. Ты веселая девушка, которая высоко ценит свою независимость, и меня это вполне устраивает. Нам вовсе не обязательно обзаводиться ребенком прямо сейчас. Давай поживем для себя. Может, попутешествуем. Разве это не чудесно?

– Ты – просто прелесть, но не та прелесть, которую я хочу.

Джек шагнул ближе, схватил ее за запястья и рывком притянул к себе, заставив смотреть ему прямо в глаза.

– Черт возьми, Клара, кто же тебе нужен? Мужчина побогаче? Занимающий более высокое положение в обществе? Я стану для тебя кем угодно.

В горле у нее пересохло, и она с трудом сглотнула.

– Мне нужна женщина, Джек. А в нее тебе не превратиться, как бы ты ни старался. Да и, полагаю, ты вряд ли захочешь.

Повисла пауза, пока слова Клары оседали в его голове. Точнее, они топтались на пороге его сознания, плясали, вертелись и кривлялись, не давая понять, что она имеет в виду.

– Ты хочешь сказать, что тебе нравятся женщины… в романтическом смысле?

Клара кивнула.

– А мужчины?

Она медленно покачала головой:

– В отличие от Невилла, я не питаю страсти к огурчикам.

Клара попыталась разрядить тяжесть признания шуткой, но страдальческое выражение на лице Джека причинило ей боль. Он напоминал маленького мальчика, которому запретили носиться по детской, и он вдруг понял, что няня говорит всерьез.

Джек осел у низкой стены, ограждавшей террасу, и прислонился к шероховатым кирпичам, даже не задумавшись о том, что может испортить свои модные брюки. Клара шагнула к нему и протянула руку, но он резко дернул плечами, словно бы не мог вынести прикосновения. Это ранило девушку куда сильнее, чем ей хотелось признать. С каких это пор она стала прокаженной?

– Только не смей, черт возьми, говорить, что ты все это придумала в нелепой попытке смягчить удар после отказа – это было бы верхом дурного вкуса.

У нее скрутило живот, словно бы темные силы разрывали ее изнутри. Все должно было пойти иначе. Джек всегда был душкой, и Клара надеялась, что он проявит понимание. Он ведь так лояльно относился к Невиллу.

– Иногда, – сказала Клара, вспоминая свою неудачу с Джемаймой и то, что отец никогда ее не примет, – иногда мне хочется, чтобы это оказалось неправдой, ведь быть собой невероятно трудно. Но, увы, я и впрямь такая – неуравновешенная, невротичная и испорченная… Разве не так говорят о девчонках вроде меня? – Она выдавила слабую улыбку.

Джек вглядывался в ее лицо, ища признаки того, что все это лишь глупая шутка, но он слишком давно знал Клару и понял: девушка говорит серьезно. Так что его обаятельная улыбка, преданность, внимание и огромный загородный особняк не помогут добиться успеха – глухой номер, как выражается Невилл.

Глаза Джека сузились.

– Боже мой. Все это время ты манила мужчин, как сладкоголосая сирена, надувала губки, стреляла глазками и хлопала ресницами, кокетливо вертела ножкой – только чтобы посмеяться, глядя, как мы, ослепленные, налетаем на скалы. Я думал, что знаю тебя, Клара Гудвин… Более того, я думал, что люблю тебя. Я все спланировал… – Он осекся.

Неужели в этом была вся суть? Делая эффектное предложение в клубе «Шестьдесят три», Джек считал, что согласие Клары уже у него в кармане. Теперь же она самым непостижимым образом вставила ему в колеса палки – огромные и уродливые. Ни деньги, ни эмоциональное давление не могли устранить эту помеху. Кларе нравились женщины, и бессилие, которое ощущал Джек, было невыносимым. Он явно чувствовал себя обманутым и, возможно, немного стыдился собственной глупости. Клара заметила, как у него напряглась челюсть.

– Ты могла сказать мне это еще месяцы назад, а вместо этого держала меня на коротком поводке, дергая за ниточки, как марионетку, чтобы я продолжал плясать. А остальные знают правду? Небось шептались за моей спиной и хихикали?

– Никто из нашей компании не в курсе, кроме Невилла. Я лишь недавно осознала, кто я есть на самом деле.

Клара решила не приплетать сюда Алису. Не стоит опускаться до столь мелочной мести.

– Кто ты есть на самом деле? Сапфическая девица, играющая с сердцами невинных мужчин, – резко бросил он.

– Ах, Джеки, – устало ответила она. – Пострадало вовсе не твое сердце. В тебе говорит уязвленная гордость.

– И что теперь? Ты всем расскажешь, какой я дурак, а остальные от души посмеются над этим? Ты противна мне, Клара, – брезгливо скривился молодой человек. – Если ты ждала от меня понимания, то не получишь его, даже не надейся.

– Но ты ведь всегда был добр к Невиллу, ходил в «Розовую туфельку»…

– Потому что это было важно для тебя. Неужели не ясно? Все это было только ради тебя.

И тут она поняла окончательно: Джек Ригби оказался таким же непримиримым, как и ее родители.

– Ты водила меня за нос. Играла со мной. Каковы бы ни были причины твоего поведения, тебе должно быть чертовски стыдно.

Когда Джек стремительно вернулся в дом, Клара не могла не признать, что в его словах заключалась определенная доля правды.