Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Джон Карр
Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 58 (всего у книги 140 страниц)
– Вот она, ее чертова дикая земляника! – объявил он, вытягивая руку. – Целых три ягоды. Плоды, вы уж простите за сравнение, сорока пяти минут тяжелых трудов. Я отказываюсь искать их в темноте!
Какое-то время губы Евы Дрейтон беззвучно двигались.
– Так вы… все это время были не в коттедже?
– В коттедже? – Билл взглянул на нее и ответил: – Я был в коттедже минут пять. Но ох уж эта Вики и ее женские капризы! Она захотела дикой земляники из этого, как она говорит, леса.
– Минуточку, сынок! – очень резко сказал Г. М. – Вы ведь не выходили через переднюю дверь. Через нее никто не выходил.
– Нет! Я вышел через дверь черного хода. Он ведет прямо в лес.
– Так. И что случилось потом?
– Ну, я пошел искать эту чертову…
– Нет-нет! Что сделала она?
– Вики? Она заперла дверь изнутри. И еще улыбнулась мне через стеклянную дверь. Она…
Билл осекся. Он удивленно выпучил, а затем прищурил глаза, как будто его осенила неожиданная мысль. Все трое повернулись и посмотрели на каменный коттедж.
– Между прочим… – сказал Билл и яростно откашлялся. – Между прочим, вы с тех пор не видели Вики?
– Нет.
– Но не может же…
– Еще как может, сынок, – возразил Г. М. – Давайте лучше пойдем туда и посмотрим.
На крыльце они ненадолго остановились. После захода солнца пахло теплой влажной землей. Через полчаса должно было окончательно стемнеть.
Билл Сейдж распахнул дверь и позвал Вики. Казалось, что его крик проник во все комнаты и отразился от стен гулким эхом. В лица им ударил горячий душный воздух коттеджа, где месяцами не открывали окон.
– Заходим, – рявкнул Г. М. – И хватит орать. – Старый маэстро нервничал. – Я уверен, что она не вышла через парадную дверь, но мы должны убедиться, что отсюда невозможно незаметно выскользнуть.
Споткнувшись о стол и стулья, которые вынесли на веранду, сэр Генри закрыл дверь на засов. Они оказались в узком коридоре с некогда красивым паркетом и сосновыми панелями на стенах, этот коридор вел к стеклянной двери черного хода. Переваливаясь с ноги на ногу, Г. М. направился к двери, осмотрел ее и убедился, что она закрыта на засов, как говорил Билл.
В Гоблинском лесу сгущались сумерки.
Они обыскали коттедж, стараясь держаться вместе. Он был небольшим. С одной стороны от коридора находились две достаточно просторные комнаты, с другой – две маленькие, чтобы осталось пространство для ванной и кухонного уголка. Г. М., поднимая в воздух клубы пыли, осмотрел каждый дюйм, где только мог спрятаться человек.
Все окна заперты изнутри. А дымоход слишком узкий, чтобы пролезть через него.
И никаких следов Вики Адамс.
– Да чтоб мне провалиться! – сокрушенно вздохнул сэр Генри Мерривейл.
Повинуясь безумному импульсу, объяснить который не смог бы даже Г. М., они все собрались около открытой двери в ванную. Из крана монотонно капала вода. В последних лучах заката их лица отражались в матовом оконном стекле.
– Билл, – дрожащим голосом сказала Ева, – это какой-то фокус. Ох, как мне хочется, чтобы ее разоблачили! Это просто фокус!
– Тогда где же она?
– Г. М. нам скажет! Скажете, Г. М.?
– Ну… подождите, – пробормотал великий муж.
Г. М. сердито глядел из-под панамы, на которой красовался большой черный отпечаток ладони, оставленный им, когда он поправлял шляпу после осмотра камина.
– Сынок, – сказал он Биллу, – хочу задать вам один вопрос по поводу всей этой ахинеи. Можете поклясться, что, когда вы отправились собирать землянику, Вики Адамс не ушла с вами?
– Пусть Бог будет мне свидетелем, но она не уходила, – ответил Билл с таким жаром, что в правдивости его слов не осталось сомнений. – Да и как, черт побери, она могла это сделать? Взгляните на запертую дверь черного хода!
Г. М. яростно поправил панаму, оставив на ней еще два отпечатка ладоней.
Наклонив голову, он сделал два-три тяжелых шага по узкому коридору. Его нога наткнулась на лежавший на полу предмет, на который прежде никто не обратил внимания. Г. М. поднял его. Это был большой квадратный кусок клеенки с неровно оторванным углом.
– Вы что-то нашли? – напряженным голосом спросил Билл.
– Нет. По крайней мере, ничего существенного. Но минуточку!
Слева, в конце коридора, находилась спальня, из которой исчезла маленькая Вики Адамс. И хотя Г. М. уже обыскал ее, он снова открыл дверь.
В Гоблинском лесу почти совсем стемнело.
Сэр Генри смутно представил себе, как выглядела эта комната двадцать лет назад: повсюду оборки, кружевные занавески на окнах, мебель из полированного красного дерева, зеркала, поблескивающие на бумажных обоях. Но больше всего Г. М. заинтересовали окна.
Он тщательно провел ладонью по раме каждого из них, неуклюже взгромоздился на стул и осмотрел сверху. Затем одолжил у Билла спичечный коробок, и темноту осветили маленькие огоньки, появлению которых предшествовало чирканье спичек, от которого каждый раз все присутствующие вздрагивали. Надежда угасла на лице сэра Генри, и его спутники заметили это.
– Г. М., – уже в десятый раз повторил Билл, – где она?
– Сынок, – печально ответил Г. М., – я не знаю.
– Пойдемте отсюда, – отрывисто сказала Ева, а затем и вовсе сорвалась на крик: – Я знаю, что это фокус! Вики – обманщица! Уйдем отсюда! Ради бога, давайте отсюда уйдем.
– Честно говоря, – откашлявшись, сказал Билл, – я согласен. Все равно до утра от Вики не будет никаких вестей.
– Еще как будет, – прошептал из темноты голос Вики.
Ева закричала.
Они зажгли лампу.
Но в комнате никого больше не оказалось.
Стоит признать, что коттедж они покидали не самым достойным образом.
Не станем в красках описывать, как они, спотыкаясь, бежали в темноте по заросшей лужайке, как грузили в машину корзины и одеяла для пикника и как, петляя по проселочным дорогам, наконец выехали на шоссе.
Впоследствии сэр Генри Мерривейл, посмеиваясь, говорил: «Ничего особенного, чуть-чуть мурашки по телу побегали». Он не кривил душой, нервы у Г. М. поистине были железные. Но он переживал, сильно переживал. И последующие события показали это.
Вечером Г. М. заехал в «Кларидж», где скромно поужинал лобстерами и десертом «Персик Мельба», затем вернулся к себе домой на Брук-стрит и забылся тяжелым кошмарным сном. Проснулся он в три часа ночи от звонка телефона на прикроватном столике. Летний рассвет еще не наступил, и за окнами было темно.
От услышанного у Г. М. тут же подскочило давление.
– Дорогой сэр Генри! – проворковал знакомый эльфийский голосок.
К Г. М. тут же вернулось присутствие духа, а вместе с ним прежняя желчность и язвительность. Он включил лампу и бережно водрузил на нос очки, чтобы ответить на звонок надлежащим образом.
– Я имею честь, – сказал он угрожающе вежливым тоном, – разговаривать с мисс Вики Адамс?
– О да!
– И я искренне полагаю, что вы хорошо провели время? – спросил Г. М. – Вы уже материализовались?
– О да!
– И где вы сейчас находитесь?
– Боюсь, – с лукавым смешком ответил голос, – что в ближайшие пару дней это будет секретом. Хочу преподать вам хороший урок. Счастливо, любезнейший сэр! – Она повесила трубку.
Г. М. ничего не сказал. Он встал с постели и принялся ходить по комнате. Его живот величественно возвышался под старомодной ночной рубашкой, спускавшейся до пят. Затем, уж если его разбудили в три часа ночи, он счел своим долгом разбудить кого-нибудь еще и набрал домашний номер старшего инспектора Мастерса.
– Нет, сэр, – мрачно ответил Мастерс, откашлявшись, чтобы его голос не звучал слишком хрипло со сна. – Я не против вашего звонка. Вовсе нет! – с некоторым удовольствием добавил он. – У меня для вас есть кое-какие новости.
Г. М. подозрительно покосился на телефон:
– Мастерс, опять пытаетесь одурачить меня?
– По-моему, этим обычно занимаетесь вы.
– Ну ладно, ладно! – проворчал Г. М. – Что за новости?
– Помните, вы говорили вчера о деле Вики Адамс?
– Да, припоминаю.
– Хорошо. Так вот, я вчера перекинулся парой слов кое с кем из наших ребят. И мне намекнули, что стоит повидаться с одним юристом. Он был адвокатом старого мистера Фреда Адамса, пока тот не умер лет шесть или семь назад. – Теперь Мастерс заговорил с нескрываемым триумфом: – Сэр Генри, я всегда говорил, что Чак Рэндалл наверняка придумал в коттедже какую-нибудь хитрость, чтобы быстро и незаметно сбежать. Так и есть. А хитрость эта…
– Вы совершенно правы, Мастерс. Ваша хитрость – это окно с секретом.
Телефон буквально вздрогнул от неожиданности, если так можно выразиться.
– Что вы сказали?
– Окно с секретом, – терпеливо повторил Г. М. – Вы нажимаете на пружину. И вся рама, обе ее створки, опускается на достаточное расстояние, чтобы человек мог пролезть в окно. Потом остается только поднять ее обратно.
– Но как, скажите на милость, вы об этом узнали?
– Эх, сынок! Такие окна ставят в загородных домах еще со времен гонений на католических священников. Догадаться было несложно. Только вот… то окно не открывается.
– Не открывается, – раздраженно согласился Мастерс. – И вы знаете почему?
– Догадываюсь. Но лучше расскажите вы.
– Потому что незадолго до смерти мистер Адамс выяснил, что любимая дочурка пудрила ему мозги. Он никому об этом не сказал, кроме своего адвоката. Мистер Адамс взял пригоршню гвоздей и так крепко приколотил верхнюю раму, что сдвинуть ее не смог бы даже орангутанг. А потом закрасил гвозди, чтобы они стали незаметными.
– Ага. Но теперь вы их точно заметите.
– Я сомневаюсь, что юная леди об этом знала. Но боже мой! – в сердцах воскликнул Мастерс. – Хотел бы я посмотреть, как кто-то попытается проделать этот трюк.
– Хотели бы? Тогда, я думаю, вам будет интересно узнать, что та самая девушка только что исчезла в том же самом доме.
Г. М. приступил к долгому и подробному изложению фактов, но был вынужден прерваться, когда его собеседник на другом конце провода впал в неистовство.
– Честное слово, Мастерс, – со всей серьезностью сказал Г. М. – Я не шучу. Она не вылезала в окно. Но все-таки смогла выбраться. Нам нужно встретиться, – распорядился он, – завтра утром. А пока, сынок, хорошенько выспитесь.
На следующий день Мастерс с помятым лицом явился в комнату для гостей Клуба почтенных консерваторов незадолго до начала ланча.
Комната для гостей – мрачное, как могила, помещение – выходила окнами в колодец. Со стен на гостей взирали портреты бородатых джентльменов с такими угрюмыми лицами, какие бывают при несварении желудка. По залу витали душные запахи дерева и кожи. На столе стоял виски и содовая, однако Г. М. расположился в кожаном кресле подальше от напитков и гладил ладонями свою лысую голову.
– Что ж, Мастерс, не кипятитесь! – предупредил он старшего инспектора. – Дело, конечно, заковыристое. Но криминала в нем нет… пока что.
– Я знаю, что криминала нет, – сухо ответил Мастерс. – Как бы то ни было, я поговорил с суперинтендантом из Эйлсбери.
– С Фоулером?
– Вы его знаете?
– Конечно. Я всех знаю. Он будет смотреть в оба?
– Он собирается осмотреть коттедж, будь он неладен. Я попросил перенаправлять все телефонные звонки сюда. Между тем, сэр…
В этот момент, словно по какой-то дьявольской воле, телефон зазвонил. Г. М. снял трубку быстрее Мастерса.
– Это старик, – сказал он, машинально принимая важную позу. – Да, да! Мастерс здесь, но он пьян. Сначала расскажите мне. В чем дело?
В трубке заговорили слабым голосом.
– Ну конечно, я заглядывал в кухонный шкаф! – заревел Г. М. – Правда, честно говоря, я не надеялся найти там Вики Адамс. Что такое? Повторите! Тарелки? Чашки, которые…
С лицом Г. М. произошла пугающая перемена. Он замер. От прежнего позерства не осталось и следа. Сэр Генри внимательно слушал слабый голос в трубке, его глаза двигались, а разум пытался сопоставить все факты. Наконец он повесил трубку, хотя голос все еще продолжал говорить.
Г. М. неуверенной походкой направился к центральному столу, выдвинул стул и уселся на него.
– Мастерс, – сказал он очень тихо, – я совершил самую глупую ошибку в своей жизни. – Прочистив горло, он продолжил: – Я не должен был совершать ее, сынок. Не должен. И не кричите на меня за то, что я так грубо оборвал разговор с Фоулером. Теперь я могу рассказать, как исчезла Вики Адамс. Один раз она все-таки не солгала, когда сказала, что отправится в странные края.
– Что вы хотите этим сказать?
– Она умерла, – ответил Г. М. Эти слова тяжким грузом повисли в мрачной комнате, со стен которой смотрели бородатые лица. – Видите ли, – печально продолжал Г. М., – многие были правы, считая Вики Адамс обманщицей. Так и есть. Чтобы привлечь к себе внимание, она разыграла родителей трюком с окном. С тех пор она все время использовала то происшествие в своих целях. Вот поэтому я и пошел по ложному следу. Я все ждал, какой еще фокус покажет Вики Адамс. И даже представить не мог, что пара элегантных красавцев – мисс Ева Дрейтон и мистер Уильям Сейдж – сговорились убить ее.
Мастерс медленно встал:
– Вы сказали… убить?
– О да. – Г. М. снова откашлялся. – Мне заранее отвели роль свидетеля. Они знали, что Вики Адамс не устоит и попытается исчезнуть, ведь она считала, что всегда сможет выбраться через окно. Они хотели, чтобы Вики рассказала о своем намерении исчезнуть. Они ничего не знали об окне с секретом, Мастерс. Но свой план разработали досконально. Ева Дрейтон даже рассказала мне о мотивах. Разумеется, она ненавидела Вики. Но это не главное. Она единственная родственница Вики Адамс и унаследует кучу денег. Ева сказала, что умеет быть терпеливой. И разрази меня гром, как пылали ее глаза, когда она это говорила! Чтобы не рисковать и не навлечь на себя даже малейшего подозрения в убийстве, она готова была ждать семь лет, по истечении которых пропавшего человека признают мертвым. Я думаю, именно наша Ева была движущей силой этого преступного сговора. Она выглядела испуганной лишь иногда. Сейдж боялся все время. Но именно Сейдж взял на себя всю грязную работу. Он заманил Вики Адамс в коттедж, пока Ева отвлекала меня задушевными беседами на лужайке… – Г. М. сделал паузу.
Перед глазами старшего инспектора Мастерса с невыносимой ясностью возникло бунгало из необработанного камня на фоне темного леса. Он уже видел его много лет назад.
– Мастерс, – сказал Г. М., – скажите мне, почему в доме, где никто не жил уже много месяцев, из крана капает вода?
– И почему же?
– Потому что Сейдж – хирург. Я сам видел, как он вытаскивал из машины черную сумку с инструментами. Он отвел Вики Адамс в дом. Зарезал ее в ванной комнате, раздел и расчленил прямо в ванной. Ну, только не волнуйтесь, сынок!
– Продолжайте, – сказал Мастерс, даже не двинувшись с места.
– Голову, тело, руки и ноги он завернул в три больших прямоугольных куска прозрачной клеенки. Каждый зашил грубой ниткой, чтобы не вытекала кровь. Вчера вечером я нашел кусок такой клеенки, который Сейдж оторвал, когда соскользнула иголка. Затем Сейдж вышел из дома, оставил дверь черного хода незапертой и пошел собирать землянику для алиби.
– Сейдж ушел, оставив тело в доме? – воскликнул Мастерс.
– Ну да, – согласился Г. М.
– И где же он его спрятал?
Г. М., проигнорировав вопрос, продолжил:
– А что же в это время делала Ева Дрейтон? Когда прошли условленные три четверти часа, она заявила, что ее жених крутит шашни с Вики Адамс, и убежала в дом. Но что она там делала? Ева прошла по коридору, я сам это слышал. А потом просто заперла дверь и закрыла ее на засов. После чего тут же вернулась ко мне со слезами на глазах. Итак, эти красавцы приготовились к обыску.
– К обыску? – переспросил Мастерс. – В доме, где находилось тело?
– О да. – Мастерс поднял сжатые в кулаки руки. – Вероятно, этот молодчик Сейдж пришел в ужас, когда я обнаружил выброшенный им кусок клеенки, – сказал Г. М. – Тогда эти двое пустили в ход новые трюки. Исчезнувшая девушка заговорила, показывая, что она жива. Если бы вы там были, сынок, то заметили бы, что голоса Евы Дрейтон и Вики Адамс похожи. Когда Ева говорила в темной комнате, старательно подражая несвойственному ей жеманному тону, сходство было абсолютным. Так же она поступила, когда звонила мне по телефону. Дело было сделано, Мастерс. Оставалось только вытащить тело из дома и увезти как можно дальше…
– Но, сэр, об этом я и спрашивал вас! Где все это время находилось тело? И кто, черт побери, вытащил его из дома?
– Это сделали мы, – ответил Г. М.
– Что вы говорите?
– Мастерс, вы забыли про корзины для пикника?
И тут старший инспектор заметил, что Г. М. стал бледным, как призрак. Следующие слова сразили Мастерса наповал:
– Три большие плетеные корзины с крышками. После обильной трапезы на веранде корзины занесли в дом, откуда Сейдж их и забрал. Почти всю грязную посуду ему пришлось оставить в кухонном шкафу. Итак, три плетеные корзины для пикника и по свертку от мясника в каждой из них. Одну я сам нес до машины. И она показалась мне странной… – Г. М. протянул дрожащую руку к виски. – Знаете, – сказал он, – меня теперь все время будет мучить вопрос: а вдруг я нес голову?
Человек, объяснявший чудеса
Когда Том Локвуд увидел ее в первый раз, она в страхе бежала вниз по лестнице. За ее спиной тянулся длинный ряд ступеней, ведущих на галерею собора Святого Павла, чей купол почти полностью заслонял серое весеннее небо. Голубь захлопал крыльями. Но людей поблизости, которые могли увидеть происходящее, почти не оказалось.
Девушка оглянулась. На лице застыл такой ужас, что Том невольно подумал, как бы она не споткнулась и не полетела вниз, поэтому побежал к ней.
А кроме того, как настоящий журналист, он не мог удержаться от мысли, насколько гротескной выглядит эта сцена: когда колокол начал гулко отбивать четыре часа дня, необычайно хорошенькая девушка с темными волосами и широко расставленными серыми глазами бросилась прочь из Божьего дома, охваченная слепой паникой.
И она действительно споткнулась.
Том успел поймать ее, прежде чем она упала, и деликатно поддержал за локти.
– Да успокойтесь вы! – сказал он, улыбаясь. – Вам совершенно нечего бояться.
Девушка тут же отшатнулась, но, увидев выражение его лица, замерла в нерешительности. Красавчиком Тома Локвуда не назвала бы даже его родная мать. Но у него было такое открытое и располагающее лицо, особенно когда он улыбался, что почти каждая женщина невольно проникалась к нему доверием, причем совершенно заслуженным.
– Вам нечего бояться, – повторил он.
– Да что вы говорите? – выпалила девушка. – И это после того, как вчера по какой-то необъяснимой причине меня пытались убить? А сейчас, прямо сейчас, со мной заговорил голос там, где не может быть никаких голосов? И сказал мне, что я должна умереть?
На Ладгейт-Хилл гудели такси. Слева на площади перед собором Святого Павла стоял весьма грозного вида полицейский. Том в растерянности подумал, что он не совсем понимает смысл ее слов.
Девушка говорила с жаром, красивым голосом, а он и правда был красив, и в произношении слышался легкий акцент. У нее были черные блестящие волосы, подстриженные под длинный боб, и серые глаза с расширенными от страха зрачками, над которыми дрожали черные ресницы. Том вдруг так остро ощутил физическую близость девушки, что поспешил отпустить ее локти.
– Вы мне не верите! – воскликнула она. – Ну что ж, мне пора идти.
– Нет! Подождите!
Девушка замерла и уставилась на тротуар у себя под ногами.
Тома Локвуда вдруг охватил порыв красноречия.
– Вы одна, – сказал он. – О да, здесь, в соборе, возможно, есть и другие люди. Но вы чувствуете себя одинокой, потерянной, никому не доверяете. Поверите ли вы незнакомцу, если он скажет, что просто хочет вам помочь?
В глазах девушки заблестели слезы, отчего Том смутился еще сильнее.
– Вам нужно… – начал он и запнулся. На языке крутилась фраза: «Пропустить пару стаканчиков виски». Однако в его нынешнем возвышенном расположении духа он решил, что это прозвучит совсем неромантично. – Через дорогу, – сказал Том, – есть чайный магазин. Вам нужно выпить чашечку чая. Заодно расскажете мне про ваши беды. Я ведь вполне респектабельный человек! Видите того полицейского?
– Да.
– Он меня знает, – заявил Том. – Нет-нет, не потому, что я рецидивист, который только что вышел из тюрьмы. На самом деле я репортер криминальной хроники в «Дейли рекорд». Вот моя визитка.
– Так вы журналист? – Ее глаза вспыхнули, а слово «журналист» она произнесла с отчетливым французским акцентом.
– Вас это не должно пугать. Пожалуйста, поверьте! А вы… вы, случайно, не француженка?
– Я англичанка, – с гордостью ответила девушка, распрямив плечи, отчего, несмотря на миниатюрный рост, стала казаться выше. – Ну да! Меня зовут Дженни. Дженни Холден. Совершенно английское имя, правда?
– Конечно. А я – Том Локвуд.
– Но понимаете, – продолжала Дженни, – почти всю жизнь я прожила во Франции. Когда я приехала сюда погостить, сначала все было очень странно, но мило, пока… – Дженни оглянулась. В ее глазах снова появился страх, как будто в соборе скрывалось нечто ужасное. – Мистер Локвуд, – сказала она, – конечно, я пойду с вами. И совсем не обязательно полицейскому представлять нас друг другу. – Ее взволнованный голос зазвучал еще громче. – Только давайте побыстрее, побыстрее, побыстрее!
Пробравшись сквозь людской поток и перебежав улицу, они оказались около чайного магазина на углу Патерностер-роу. Когда они проходили мимо полицейского, он, похоже заинтересовал Дженни. Типичный представитель старой гвардии: мощный, ростом почти в семь футов. Именно такими и представляет себе лондонских полицейских любой иностранный турист.
Том махнул ему в знак приветствия. Представитель закона угрюмо отсалютовал, но, когда Дженни отвернулась, подмигнул ее спутнику с таким возмутительно многозначительным видом, что у Тома покраснели уши.
Однако у дверей чайного магазина Том замешкался и обернулся:
– Подождите! С вами в соборе кто-то был?
– Да-да! Тетя Эстер и кузина Марго.
– Это не они вас напугали?
– Нет, конечно! – Дженни возмущенно скривила рот. – Я не люблю тетю Эстер. Она ведет себя словно какая-нибудь герцогиня. Ходит с лорнетом, а в ресторане говорит так, что ее слышно во всем зале. Вы же понимаете, о чем я?
– Еще как!
– Кузина Марго молодая, и она мне нравится. Но мне все равно хочется от них сбежать. Пожалуйста!
– Хорошо. Входите, – сказал Том, открывая дверь и тут же ее закрывая, чтобы Дженни не услышала, как он крикнул полицейскому: – Доусон! Ты нас не видел! Понял?
Представитель закона все понял и подмигнул с еще более напыщенным видом.
В чайном магазине, который скорее напоминал чайный бар, за стойкой весело щебетали и стучали жестяными коробками две официантки. Но все столики, включая два в глубине зала, оказались свободными.
Когда Том и Дженни сели друг против друга с толстыми кружками огненно-горячего чая, Дженни немного успокоилась. Она взяла предложенную сигарету, подождала, пока Том зажжет ее, потом замерла ненадолго и разом выпалила:
– Знаете, это так сложно объяснить! Не хочу, чтобы вы приняли меня за дурочку, или фантазерку, или вовсе сумасшедшую. Они меня такой считают.
– Они?
– Тетя Эстер. И остальные.
– Эту вашу тетю Эстер, – сказал Том, – при первой же возможности стоит подвесить на веревке для белья, лучше вверх ногами. А между тем… – Он осекся, поскольку Дженни затряслась от смеха, и этот смех был ему хорошо знаком.
– А вы милый! – заявила она тоном судьи, выносящего приговор. – Ох, как же приятно встречать людей, которые могут рассмешить. А не… – Дженни замолчала, и на ее лице снова появилась тревога. – Это глупо, – упрямо продолжила она, – но я все равно должна вас спросить. Вы умеете объяснять чудеса?
– Нет. Но знаю человека, который это умеет. Слышали про сэра Генри Мерривейла?
– Сэра Генри Мерривейла?
– Да.
– Но он же отвратительный! – воскликнула Дженни. – Жирный, лысый, сквернословит, не держит себя в руках, даже выбрасывает людей из окон.
– Может, его и не назовешь дамским угодником, – признал Том, – хотя он как раз считает наоборот… но он умеет объяснять чудеса, Дженни. Теперь это стало целью его жизни.
– Вы серьезно?
– Да, серьезно.
– Тогда мне лучше рассказать все с самого начала. Меня зовут…
– Я знаю, как вас зовут, – сказал Том, не отрывая взгляда от стола. – И теперь запомню надолго.
Последовала пауза, во время которой оба принялись быстро пить чай.
– Итак, – сказала наконец Дженни, – мои родители уехали жить во Францию, в Канны, еще до моего рождения. Затем началась война, поэтому я так и не смогла побывать в Англии. Мама умерла во время войны. Папа – два года назад. Моим опекуном стал старый друг отца, генерал де Сенневиль. А теперь мне уже двадцать пять. Во Франции это, как говорят у вас в Англии, уже старая дева.
– Да ладно! – едва ли не с ужасом вздохнул Том. – Да боже мой! Вы в зеркало-то себя видели?
Дженни взглянула на него и продолжила говорить очень быстро:
– Папа хотел, чтобы я съездила в Англию. Увидела все туристические достопримечательности: Вестминстерское аббатство, лондонский Тауэр, собор Святого Павла…
– Успокойтесь!
– Да я спокойна. Генерал де Сенневиль, мой опекун, решил, что это хорошая мыль и я смогу отдать дань уважения моим родным. И он отправил меня сюда, перед тем как я выйду замуж.
– Перед тем как вы… – выпалил Том, но тут же осекся.
Лицо Дженни порозовело. Том прикуривал сигарету и так долго не гасил спичку, что она обожгла ему пальцы. Он выругался, уронил спичку и сигарету в кружку с чаем, а затем, стараясь скрыть выражение своего лица, поставил кружку на пол под стулом.
– Но что еще я могу сделать? – возразила Дженни. – Отец и генерал давно уже обо всем договорились. Да и для старой девы двадцати пяти лет так будет лучше, правда?
Но уже было поздно, они больше не могли смотреть друг другу в глаза.
– И кто тот мужчина, за которого вы выходите замуж? – как ни в чем не бывало спросил Том.
– Арман де Сенневиль, сын генерала.
– Вы его любите?
Английский дух Дженни сражался со строгим французским воспитанием.
– То, о чем вы говорите, непрактично! – горячо воскликнула она, поскольку ее дух всякий раз одерживал победу. – Браки по договоренности самые крепкие, так говорит генерал. Разумеется, я не люблю Армана, а он не любит меня. Но я выйду за него, потому что… Потому что в двадцать пять уже надо быть замужем. А он женится на мне, чтобы получить мое приданое, надо сказать очень хорошее.
– Боже мой, неужели?
– Да как вы смеете!
– Ох уж эти старые французские традиции! – Том с угрюмым видом сложил руки на груди. – Вроде и слышал о них, и знаю об их существовании, но все равно верится с трудом. Так что там насчет этого Армана де Сенневиля? У него наверняка сальные черные волосы и бакенбарды?
– Вы не должны говорить так о моем женихе и прекрасно об этом знаете!
– Ну хорошо, хорошо!
– Волосы у него действительно черные, а все остальное неправда. Он очаровательный, к тому же один из самых успешных бизнесменов Франции. Арману тридцать пять лет, а у него уже три газеты: две в Париже и одна в Бордо.
– В то время как я…
– Что вы сказали?
– Ничего. Полагаю, он приехал вместе с вами?
– Нет-нет! Он резко возражал против этой поездки. Не мог оставить свой бизнес, и потом, он совсем не говорит по-английски да и Англию не любит. Арман согласился отпустить меня, ведь так захотел его отец. Но предупредил тетю Эстер, чтобы она за мной приглядывала, а то вдруг я окажусь такой дурочкой, что влюблюсь в какого-нибудь скучного глупого англичанина… – Дженни резко осеклась. Она не заметила, как сигарета обожгла ей пальцы, и теперь бросила ее на пол.
Том посмотрел ей прямо в лицо:
– А вы можете так поступить, правда?
– Нет! Никогда! К тому же тетя Эстер и де Сенневили мне этого не позволят.
Пока официантки Стелла и Долли продолжали стучать жестяными банками и звенеть чашками за стойкой невзрачного чайного бара, Том Локвуд принял для себя важное решение. Когда же он заговорил, бодрый голос ничем не выдал его.
– Ну хорошо! Давайте вернемся к делу. Что вас так напугало?
– Вчера вечером, – прошептала Дженни, – меня пытались убить. Кто-то открутил вентиль газового обогревателя в моей комнате. Сделать такое просто невозможно, ведь все двери и окна были заперты. Тем не менее это случилось. А еще я получила записку, в которой говорилось, что я скоро умру. – Взгляд Дженни стал задумчивым. – Меня спасло чистое везение. Но я не хочу говорить о прошлой ночи! Сегодня утром я чувствовала себя больной… Нет, «больная» – плохое слово, правда? Мне было не по себе, но тетя Эстер сказала, что это ерунда и мне станет легче, если я пойду смотреть достопримечательности. Вот поэтому я и оказалась в соборе. Вы хорошо знаете собор Святого Павла?
– Боюсь, давно уже не заходил внутрь.
– Это случилось, – сказала Дженни, – в Шепчущей галерее.
Шепчущая галерея.
Воспоминания о зловещем шепоте щекотали нервы даже в таком прозаичном месте, как чайный бар, за окнами которого непрерывным потоком двигались автомобили.
– Туда нужно подняться по лестнице, – сказала Дженни. – По винтовой лестнице. Вы бесконечно долго взбираетесь по ступеням, пока не начинаете задыхаться, и вам уже кажется, что никогда не попадете наверх. И вдруг перед вами появляется крошечная дверь, и через нее вы входите в галерею.
Том вспомнил, какое яркое впечатление произвела на него когда-то Шепчущая галерея. Она располагалась по кругу, на головокружительной высоте под самым куполом собора. Около двухсот футов в диаметре, и только железные перила не позволяли сорваться и бесконечно долго лететь на длинные ряды складных стульев внизу.
Каждый звук слышался там необычайно четко. Серый свет просачивался сквозь окна и падал на высокие статуи святых, установленные вдоль широкой окружности. Там было мрачно и одиноко. Следил за галереей всего один церковный служитель, облаченный во все черное.
В этот момент Том особенно остро ощутил, как близко к нему находится Дженни, увидел ее приоткрытый рот, услышал быстрое дыхание.
– Я не трусиха, – заявила она. – Но мне там не понравилось. Если сядешь на каменную скамью около стены и кто-нибудь скажет что-то шепотом, даже в двухстах футах от вас, шепот облетит весь круг, превратившись в тихий журчащий голос, который появится неведомо откуда. Пожалуйста, послушайте меня! – с глубокой искренностью добавила Дженни. – Мне нездоровилось, я это признаю. Но я не какая-то там неуравновешенная особа. После того как мне прислали первую записку, в которой говорилось, что я должна умереть, я ко всему отношусь с настороженностью. И вы правы: я никому не доверяю. Но вам верю. И готова поклясться, что это случилось на самом деле. В той сумрачной галерее находилось всего пять человек. Считайте: я, тетя Эстер и кузина Марго. Еще там был толстый краснолицый мужчина, по виду – сельский житель. Он принес сверток с сэндвичами и термос с чаем. И церковный служитель в черном, который рассказывал о галерее. И больше никого! Сначала служитель продемонстрировал нам, что представляет из себя Шепчущая галерея. Он прислонился к стене слева от нас, хотя прижиматься к ней не обязательно. И прошептал что-то, но мы, находясь справа от двери, почти не услышали его. А потом его шепот заскользил под куполом и, набрав ужасающую силу, ударил нам в уши с другой стороны. Служитель сказал что-то о том, как этот собор спроектировал сэр Кристофер Рен. Затем мы разошлись, но не стали сильно отдаляться друг от друга. Скрывать не стану, я разволновалась и с важным видом уселась на каменную скамью. Тетя Эстер и Марго подошли к перилам, которые по кругу огораживали всю галерею, и посмотрели вниз. Марго захихикала и спросила: «Мама, а ты испугаешься, если я спрыгну?» Толстый крестьянин тоже уселся футах в пятидесяти от меня. С невозмутимым видом развернул жиронепроницаемую бумагу и достал сэндвич. Потом налил в чашку чая из термоса и сделал большой глоток. Как раз в эту минуту к нему подбежал служитель, который стоял неподалеку. Его возмутило, что кто-то принес сэндвичи в собор. Мистер Локвуд, я знаю, что я видела. Крестьянин обратиться ко мне не мог, он набрал в рот чая. Служитель тоже. Я хорошо видела его рот, к тому же этот человек находился далеко от стены. Что до тети Эстер и Марго, то это просто абсурд! И потом, они тоже были далеко от стены и стояли, облокотившись на перила. Но кто-то зашептал мне прямо в ухо. По-английски. Это было ужасно. И голос сказал: «В первый раз у меня не получилось. Но во второй – ошибки не будет!» И злобно рассмеялся. А вокруг никого больше не было. – Дженни сделала паузу.
