Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Джон Карр
Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 126 (всего у книги 140 страниц)
– Почему же тогда Чон Хёсок сказал, будто нож принадлежал Ку Вонджуну? А вы? Вы ведь тоже там были, почему вы не давали показания? – резким тоном спросил Ю Чинсин.
– Успокойтесь.
Сон Йохан протянул руку, останавливая пастора.
– Думаете, я так поступил ради него? Я хотел дать показания! Но ведь он мой родственник! Разве я, школьник, мог пойти против всей семьи? – оправдывался Юн Чихо.
– А Чон Хёсок? Он ведь не родственник погибшему, – спросил следователь.
– У Хёсока рано умер отец, он находился в трудных обстоятельствах: мать болела, нужно было заботиться о маленькой сестре…
Изначально «Beautiful Seoul» был стипендиальным фондом, который создал отец Юн Сибёна. Он предложил Чон Хёсоку из средств фонда обеспечивать его жизнь и учебу до окончания университета, если тот даст в суде ложные показания.
– В ситуации Хёсока ему было трудно отказаться.
Ю Чинсин с болью в глазах покачал головой.
– Но наш фонд больше не прикрывает преступления! После того как я его унаследовал, он стал образцовой благотворительной организацией.
– Для образцовой организации о ней что-то слишком часто упоминают в новостях, – произнес Сон Йохан, встретившись взглядами с пастором.
– Это все из-за распрей с людьми дяди, которые до сих пор не улажены. Мы стараемся распрощаться с темным прошлым и стать фондом, работающим на благо общества. Хотя это и не принесет дяде прощения за все, что он совершил. – Шмыгая носом, Юн Чихо продолжал: – Я очень удивился, когда Ку Вонджун ко мне пришел. Когда увидел этого седого старика, то ясно осознал, что мы натворили. Потерянное им время уже никак не вернуть. А он меня обнял. И сказал, что прощает.
Председатель в конце концов расплакался. Дождавшись, пока он успокоится, Сон Йохан спросил:
– Ку Вонджун упоминал, что собирается навестить Чон Хёсока?
Юн Чихо снова закивал:
– Да, он выглядел так, будто отпустил все обиды. Наверное, к Хёсоку он тоже хотел пойти, чтобы сказать о своем прощении. Но как же… – Председатель вдруг схватил следователя за руку. – Что же случилось? Хёсок что-то натворил?
– Следствие покажет. Спасибо за ваше содействие.
Сон Йохан поднялся, и рука Юн Чихо безжизненно упала. Председатель не сдвинулся с места до тех пор, пока посетители не покинули кабинет.
– Что теперь будем делать? – спросил Ю Чинсин, когда они вышли из здания фонда.
– Нужно снова поговорить с Чон Хёсоком. И я запрошу вскрытие.
Сон Йохан взял телефон и хотел позвонить, но тут звонок поступил ему. Увидев имя абонента, он нахмурился: звонил Чон Хёсок.
– Помогите! – Голос в трубке принадлежал не унылому мужчине средних лет. – Дяденька, помогите! Спасите папу!
6
Двери отделения неотложной помощи открылись, и в коридор вышел Сон Йохан. Нетерпеливо ожидавшие Чон Хёджу и Ю Чинсин вскочили с мест.
– Худшее позади. Он будет в порядке, так что сильно не переживай, – попытался успокоить Хёджу следователь.
Не на шутку встревоженная девочка выдохнула с облегчением и шмыгнула носом.
Вернувшись из школы, она обнаружила отца лежащим без сознания. На его письменном столе лежала пустая баночка от лекарства. Перепугавшаяся Чон Хёджу бросилась звонить Сон Йохану, и Чон Хёсока немедленно доставили в отделение скорой помощи.
– Твоего отца удалось спасти благодаря тому, что ты не ударилась в панику и поступила рассудительно. Ты молодец, – сказал Ю Чинсин, положив руку на плечо девочки.
– Иди домой и отдохни. Увидеть его все равно пока нельзя, а оттого, что ты тут сидишь, он быстрее не выздоровеет.
Следователь и пастор поддержали девочку с двух сторон и направились к выходу. Со слезами на глазах Хёджу кивнула.
Втроем они шли по коридору, увешанному плакатами с информацией об истории больницы, персонале, попечителях и планах развития.
– В чем дело? – поинтересовался Сон Йохан, глядя, как Ю Чинсин изучает плакаты.
– Это разве не та больница, которую посещал Ку Вонджун?
– Да, она самая. Хёджу, это ты предложила доставить отца сюда? – спросил следователь.
– Да, у папы в бумажнике была карточка пациента этой больницы.
– Понятно. Молодец.
– Скажите, папа в чем-то провинился? – Выйдя на улицу, Хёджу наконец озвучила вопрос, который до того не решалась задать. – Когда я нашла папу на полу, на его телефоне лежала ваша визитка. Как будто он нарочно ее так положил, чтобы я увидела. Смерть того дедушки… Это как-то связано с папой?
Ее глаза выражали неподдельный страх. Сон Йохан заколебался, не зная, что ответить.
– Папа… сделал что-то плохое, да? Правда же? – снова спросила Хёджу таким голосом, будто вот-вот расплачется.
– Пока еще ничего не ясно. Сейчас самое главное – чтобы твой отец поправился, – спокойно проговорил Ю Чинсин.
– А как быть, если он правда в чем-то виноват?
– Все мы совершаем ошибки. Важно то, что за этим следует. Родные оступившегося человека должны его поддерживать. Но не покрывая любой ценой его проступки, а помогая ему сделать правильный выбор. Ты ведь так и поступишь, да?
С глазами, полными слез, Хёджу кивнула. В этот момент кто-то окликнул ее по имени, и она бросилась на голос.
– Мама!
Сон Йохан и Ю Чинсин наблюдали за объятиями матери и дочери.
– Я слышал, Чон Хёсок разошелся с женой, – произнес Ю Чинсин, не отрывая от них глаз.
Кивнув следователю и пастору на прощание, Хёджу и ее мама ушли.
– Нет счастливой жизни тому, кто таит в душе грех. А тревога и чувство вины, должно быть, передаются и семье. Всем, кто делит с ним кров.
– Такие, как Юн Сибён, наверное, ничуть не тревожатся и живут припеваючи.
– Боль – это не проклятие. Наоборот, прокляты жизни тех, кто боли не чувствует.
Сон Йохан вопросительно взглянул на пастора, не понимая, что он имеет в виду.
– Когда с нашим организмом что-то не так, мы ощущаем боль и идем за лечением в больницу. А представьте, что человек подхватил смертельно опасную болезнь, но не чувствует никакой боли. Это беда.
Мимо них проехала скорая с пациентом – мужчиной с ножевым ранением. Вероятно, на него напали: за скорой следовала полицейская машина.
– Грех – это болезнь, которая влечет за собой смерть. Если в человеке жива совесть, то, согрешив, он ощущает боль и может спастись, обратясь к Богу. Но дурные люди не признают своих грехов. Со временем их душа погибает подобно отмирающим нервам, – проговорил Ю Чинсин, вглядываясь в кромешную тьму ночного неба. – В конце концов наступает стадия, когда человек, как Юн Сибён, перестает чувствовать вину. Он смертельно болен, но не осознает этого. Таким людям не способны помочь ни самый лучший врач, ни чудодейственные препараты.
– Проповедуете сейчас как настоящий пастор, – саркастически заметил Сон Йохан.
– Вы верите словам председателя Юн Чихо?
– А что? Что-то не так?
Вспоминая визит в офис «Beautiful Seoul», Ю Чинсин ответил:
– Сотрудник, который нас провожал, показался мне чрезвычайно нездоровым, да и остальные работники выглядели подавленно. И я не только о физической усталости, атмосфера в фонде в целом нехорошая.
Сон Йохан согласно кивнул. Все, кого было видно из кабинета Юн Чихо, имели мрачный вид.
– Председатель говорил о том, как ужасно он занят, а у самого энергия била через край. Слегка растрепанные волосы, борода как в рекламе бритвы, костюм без галстука, на ногах кроссовки. Естественно, у занятого городского мужчины на кроссовках должно быть немного грязи. Чтобы выглядело стильно.
– Хотите сказать, это все было спектаклем?
– Вот у вас на кроссовках настоящая грязь, не то что у некоторых, – заметил Ю Чинсин, разглядывая обувь следователя.
– А пастор-то у нас, я смотрю, не без цинизма.
– Пастор верит не в людей, а в Бога.
– Вы лучше не глупости мне тут рассказывайте, а помолитесь о том, чтобы Чон Хёсок поскорее пришел в себя. Мы все равно ничего не сможем сделать, пока он не очнется.
Как и говорил Сон Йохан, пока с ними не свяжутся из больницы, делать было нечего. Но связались на удивление скоро. Уже на следующий день, когда следователь обедал в участковой столовой, ему позвонили. Однако не врач и не по поводу Чон Хёсока.
– Здравствуйте, вы помните меня? Мы виделись, когда вы приходили на встречу с председателем «Beautiful Seoul», я провожал вас в кабинет.
Следователь припомнил сотрудника с нездорово бледным лицом.
– Вы тогда посоветовали мне сходить к врачу, и я прошел обследование. Только что получил результаты, и действительно – есть проблемы.
– Все очень серьезно?
Сон Йохан перестал ковыряться палочками в тарелке.
– Да, кажется, придется уволиться и лечь на операцию. Но хорошо, что болезнь обнаружили не слишком поздно. Врач сказал, нужно только пройти курс лечения, и все.
– Вот как. Это хорошо.
– Да, поэтому я и позвонил, хотел поблагодарить вас. И еще кое-что рассказать.
Сон Йохан интуитивно понял: настоящей причиной звонка и было это «кое-что».
– Говорите.
– Председатель вам солгал.
– О чем?
– О том, что он попросил прощения у старика, который к нему приходил, и что тот его обнял… – Последние слова прозвучали невнятно.
– Откуда вам это известно?
– Я… спрятал в кабинете Юн Чихо диктофон.
– То есть вы его прослушивали?
Не успел Сон Йохан договорить, как звонивший поспешно добавил:
– Я знаю, что так нельзя! Но председатель первый начал это делать. – Сотрудник фонда продолжал все более взволнованно: – Разве я не понимаю, что это запрещено? А знаете, почему я, несмотря на это, подвергаю себя опасности и записываю его разговоры? Юн Чихо, который с экрана обвиняет большие компании в коррупции и злоупотреблении властью, занимается тем же самым!
В памяти следователя всплыл образ человека, вышедшего к зданию фонда на одиночный пикет.
– Юн Чихо сказал, что эти проблемы связаны с людьми его дяди.
– Нынешние сотрудники никак не связаны с предыдущим председателем. Назначенный ничем не лучше, хоть и обвиняет нас в том, что это мы сопротивляемся реформам. Я, пока здесь работал, потерял не только здоровье. Я потерял веру в людей. – Дыхание говорившего сбилось, как будто после бега.
– Вы в порядке?
– Извините, я переволновался.
Немного подождав, Сон Йохан спросил:
– Значит, у вас есть запись их разговора со стариком?
– Да. Если хотите, я сейчас же ее вам отправлю.
Вскоре после того, как следователь повесил трубку, ему на электронную почту пришло письмо с файлом. Он включил аудиозапись, и после недолгого шума услышал голос Юн Чихо.
7
– Как вкусно! Потрясающе! – восторгалась Чон Хёджу, слизывая с губ пенку от капучино.
Изучавший какие-то бумаги Ю Чинсин слегка улыбнулся.
– Я была уверена, что вы следователь, а вы, оказывается, владелец кофейни, да еще и пастор!
Хёджу в изумлении оглядывалась вокруг.
– Как думаешь, когда твоего отца переведут в обычную палату?
– Он все еще не пришел в себя, но его состояние стабильно, так что, может, даже сегодня. Сказали, что в общих палатах мест нет и для начала его положат в одноместную.
– Тревожно, конечно, но подожди еще немного.
– Да, больше ничего не остается. А это чем-то вам поможет? – спросила Хёджу, глядя на кипу бумаг, которые просматривал пастор.
В этот момент в кофейню вошел Сон Йохан.
– А ты что здесь делаешь? – поинтересовался он у девочки.
– Пастор сказал, что угостит меня тортом и кофе. Мы с ним тогда в больнице обменялись номерами телефонов, – объяснила Хёджу, показывая упакованный торт.
– Вот как, – машинально ответил Сон Йохан и повернулся к Ю Чинсину. – Выйдем на минутку.
Недоумевая, пастор последовал за ним. Когда они оказались на улице, следователь протянул ему наушники и телефон.
– Что это?
– Прослушайте для начала.
Озадаченный Ю Чинсин нажал кнопку воспроизведения.
«Когда вас выпустили?»
«А, где-то год назад».
«Да? Выглядите здоровым».
«…»
Голос однозначно принадлежал Ку Вонджуну.
«Зачем вы сюда пришли?»
«Мне всегда было интересно, как вы двое живете. Хорошо ли сдали вступительные экзамены, где служили в армии, смогли ли устроиться на работу в это нелегкое время, женились ли… Надеялся, что вы живете хорошо».
Несомненно, это были слова одного и того же человека, но для Юн Чихо и Ю Чинсина они звучали совершенно по-разному. Перед глазами пастора словно пробежали двадцать пять лет, проведенные Ку Вонджуном за решеткой.
«Я хотел после освобождения посмотреть, как вы живете, но, с другой стороны, думал, что не следует вас искать».
«Так зачем же разыскали?»
«Я не искал. Вы просто на глаза попались. Увидел вас вдвоем по телевизору. Хоть вы, как и я, изменились с возрастом, я вас сразу узнал. Стали такими замечательными людьми. Все время, пока смотрел передачу, чувствовал гордость за вас».
«И что, денег пришли просить? Решили, если я стал известным и выступаю на телевидении, можно попробовать что-нибудь из меня вытрясти?»
«Ты ошибаешься. Я не за этим…»
«Не на того напал. Ты меня все еще за сопливого школьника держишь? Кто будет слушать твою правду после стольких лет? К тому же от уголовника!»
«Ох…»
Услышав печальный вздох Ку Вонджуна, пастор крепко зажмурился.
«Да и какой толк от этой правды? При чем здесь я? Это же Чон Хёсок его пырнул! Если хочешь денег, иди к нему. Не знаешь, где он живет? Дать его адрес?»
Ю Чинсин открыл глаза и поднял голову. Он встретился взглядом с Чон Хёджу, осматривавшей кофейню, и улыбнулся ей как ни в чем не бывало. В наушниках снова зазвучал голос Ку Вонджуна:
«Ты очень сильно заблуждаешься, но я даже не знаю, с чего начать объяснение. Извини, что напугал, я правда пришел просто потому, что хотел увидеться. Наверное, ты такой нервный из-за нападок, которые сыплются на тебя в последнее время…»
«Что?»
«Имею в виду… Я был рад увидеть тебя в эфире и решил поискать в интернете информацию о тебе. Прочитал много хорошего, но были и статьи другого толка. Не то чтобы я им поверил…»
«Да, есть в последнее время негодяи, которые пытаются подпортить мне жизнь. Думаешь, если объединишься с ними, тебе что-нибудь перепадет? Пошел вон! Убирайся отсюда!»
На гневные крики Ку Вонджун ничего не ответил. В тишине раздался звук открывающейся двери: Юн Чихо выпроводил его из кабинета. Казалось, на этом запись должна была закончиться, но вдруг снова послышался голос председателя:
«Хёсок, должно быть, будет вам очень рад. Будьте здоровы, до свидания!»
Убедившись, что файл закончился, Ю Чинсин встал со скамьи.
– Едем в больницу.
– Сейчас? Но Чон Хёсок еще не очнулся.
– Поговорим по дороге. Хёджу, скоро придет проповедник, не могла бы ты немного здесь побыть?
Несмотря на внезапность просьбы, Хёджу кивнула.
Напротив кофейни был припаркован автомобиль Ю Чинсина. Сев за руль, он вручил Сон Йохану бумаги, которые изучал ранее.
– Почитайте, пока мы едем.
Следователь посмотрел на листы, испещренные текстом.
– Это Хёджу принесла. Помните, она говорила о черновике отца?
– И это тот самый рассказ?
– Это не рассказ.
– В смысле?
– События описаны от первого лица, и главный герой подвергается тем же издевательствам, о которых рассказывал Юн Чихо.
– Неужели?..
– Учеником, над которым издевался Юн Сибён, был Чон Хёсок. Это не рассказ наблюдателя, а история о том, что произошло с ним самим. Взгляните на страницу с загнутым уголком.
Перелистав страницы, Сон Йохан быстро нашел нужную.
– Юн Сибён постоянно издевался над Чон Хёсоком, но дети вокруг делали вид, что ничего не происходит, потому что если бы они попытались заступиться, то могли попасть в такое же положение. Но был человек, который встал на его сторону.
Следователь с недоверчивым видом пробежал глазами открытую страницу.
– Это правда?..
– Да, имя заменено, но это как раз таки Юн Чихо. Только вот на сторону Чон Хёсока он встал не ради него самого.
Где бы Юн Чихо ни был, его всегда называли «братом Юн Сибёна». И учителя, и одноклассники – все как один говорили: «А, ты брат того самого Юн Сибёна». Та же судьба досталась и отцу Юн Чихо, Юн Кильбёну. В то время как старший брат Юн Каппён унаследовал бизнес, младший был предоставлен самому себе и прожигал жизнь, слоняясь без дела. Пока Юн Каппёну все кланялись, Юн Кильбёна ни во что не ставили.
Юн Чихо считал, что, пока существует двоюродный брат, его жизнь ничем не будет отличаться от жизни отца. Юн Сибён стал для него оковами, от которых было не освободиться.
– Юн Чихо вмешался из-за чувства собственной неполноценности. Его раздражало, что все досталось двоюродному брату просто потому, что тот был старшим по семейной линии.
Однако его непродуманный бунт оказался с легкостью подавлен. И новой игрушкой Сибёна он не стал только потому, что был «братом».
«Скажи спасибо своему отцу за то, что я закрываю на это глаза. И учись у него жить тише дохлой мыши, понял?»
Юн Сибён говорил это, нанося Юн Чихо звонкие пощечины. От стыда тот залился краской.
– И все же Чон Хёсок был Юн Чихо благодарен, ведь это был единственный человек, который за него заступился. И тот благодарностью воспользовался.
Сон Йохан перелистнул страницу. В глаза бросилось: «Убей!»
«Да я же не говорю убить его по-настоящему. Просто припугнуть. Тогда он больше не будет к тебе лезть. Не волнуйся. От удара таким ножом легко не умрешь».
«И все же…»
«Можно сказать, что это нож Юн Сибёна. Скажем, что этот гад на тебя напал, а ты всего-навсего защищался и случайно ткнул его ножом. Я выступлю свидетелем. Кто этому паршивцу поверит? А ты станешь героем».
«Я не хочу быть героем».
«Предпочитаешь жить так? Ты разве не знаешь, чего мне стоило за тебя заступиться? Я же говорю, что тоже буду с ним драться. Так и продолжишь вести себя по-идиотски?»
Машина Ю Чинсина въехала на больничную парковку.
– Юн Чихо не звал Юн Сибёна по просьбе Ку Вонджуна. Он устроил ловушку и заманил в нее брата, использовав Хёсока как наживку.
Припарковавшись на свободном месте, пастор заглушил двигатель. Вместе со следователем они покинули салон автомобиля и вошли в больницу.
– Помимо Чон Хёсока и Юн Чихо, на месте преступления был еще один человек. Ку Вонджун ведь сказал, что видел в эфире «их вдвоем». Но что на телевидении мог делать обыкновенный учитель?
– Тогда кто… – Вдруг Сон Йохана осенило. – Этот человек здесь! Значит, Ку Вонджун приходил сюда не за рецептами.
– Да, мы приехали встретиться с еще одним свидетелем.
Пройдя по тому же коридору, по которому они в прошлый раз шли с Чон Хёджу, Ю Чинсин остановился у плаката, посвященного врачу-хирургу. Рядом с краткими сведениями о нем располагались вырезка из газетной статьи и фотография с его выступления на телевидении.
Известный кардиохирург Ян Чэик
8
Перед реанимационным отделением стоял врач. Лежавшего там до этого дня Чон Хёсока медсестры перемещали в обычную палату.
– Как думаете, он будет в порядке?
Обернувшись, доктор увидел перед собой двух мужчин.
– Я не работаю с пациентом, которого только что увезли, и не имею представления о его состоянии.
– Но ведь вы прописывали ему снотворное. И в школе вы учились вместе.
– С кем я имею дело?
– Полиция. Ку Вонджун встречался с вами, верно? – спросил Сон Йохан, показывая удостоверение.
Вслед за ним заговорил Ю Чинсин:
– Изначально я думал, что Ку Вонджун приходил в эту больницу только лечиться. Если бы я не узнал, что Чон Хёсок тоже здешний пациент, то не смог бы, наверное, установить связь между вами и этим делом.
Ю Чинсину показалось странным, что двое людей, связанных с убийством двадцатипятилетней давности, посещают одну и ту же больницу. Его не оставляла какая-то смутная тревога, и тут он увидел на стене плакат с Ян Чэиком.
– Обычно в сведениях о враче указывают только университет, откуда он выпустился, а здесь говорилось и о старшей школе, знаменитой многолетними традициями, и о присвоенном вам звании почетного выпускника в честь ее векового юбилея.
Сон Йохан подхватил разговор:
– Мы уже все разузнали. Вы были на месте преступления в день смерти Юн Сибёна, верно?
Ян Чэик некоторое время осматривал пастора и следователя, как будто оценивая состояние пациента. Наконец, словно установив диагноз, он заговорил:
– Да, я тоже там был. Однако, когда я пришел, все уже закончилось.
Ку Вонджун просил привести его к Юн Сибёну не Юн Чихо, а Ян Чэика.
– Я не был знаком с Юн Сибёном, но знал, где собирается его шайка. Очень уж они были известны.
Подростки встречались в парке недалеко от площади. Место было довольно удобное: и площадки для игры в бадминтон и баскетбол, и рекреация с торговыми автоматами.
– По одежде Ку Вонджуна я примерно догадывался, зачем он ищет Юн Сибёна. До меня тоже доносились слухи о том, что его шайка убила бездомного. Думал, это будет интересное зрелище.
При словах «интересное зрелище» Ю Чинсин вздрогнул, но хирург как ни в чем не бывало продолжал:
– Обычно с ним всегда ходили его шестерки, но в тот день никого не было. Из рекреации вдруг послышался крик, все ринулись туда, и, когда влетели внутрь, Юн Сибён уже был ранен. Шансов выжить у него не было: нож задел жизненно важную область, – сказал Ян Чэик, показывая на свою шею.
– Перед Юн Сибёном стоял Чон Хёсок, весь в крови, совершенно ошалевший. Еще бы, он ведь вдруг стал убийцей.
Юн Чихо стоял позади лежавшего на полу брата. В запале он кричал и сыпал ругательствами.
– Картина вырисовывалась, конечно, шокирующая, но ситуация была предельно ясна. Все, кто там находился, знали, что из себя представляет Юн Сибён, и любому было понятно, что дрожащий подросток с окровавленным ножом – аутсайдер-неудачник. Это напоминало сцену из сериала, по которой можно было легко определить предшествующие события.
Однако того, что случилось дальше, предугадать не мог никто. Ку Вонджун подошел к Юн Сибёну проверить его состояние. Подросток некоторое время извивался в агонии и вскоре замер. Ку Вонджун оглянулся на Чон Хёсока.
Тот стоял с потерянным взглядом, мертвой хваткой сжимая нож. Тихонько приблизившись к нему, Ку Вонджун охватил его руку своей. Он проделал это крайне осторожно, но Чон Хёсок завопил, словно испугавшийся грома звереныш.
В том вопле не содержалось ни одного слова, которое можно было бы найти в словаре. Однако все присутствующие понимали его значение. Это был звук рушащейся жизни.
«Мне конец. Моя жизнь кончена».
Чон Хёсок орал во все горло.
Ку Вонджун обнял мальчика и заглушил его вопли горячим возгласом:
«Нет! Не кончена! Ничего не кончено!»
Заключенный в его объятия Чон Хёсок плакал. Мокрыми от слез глазами мальчик увидел тело Юн Сибёна. Словно обломки рухнувшего здания, его накрыли ужас и отчаяние. Он бился в истерике, продолжая кричать. Но Ку Вонджун не мог позволить, чтобы жизнь Чон Хёсока пошла прахом.
«Взгляни на меня! Смотри на меня и слушай только то, что я говорю!»
Лишь тогда Чон Хёсок по-настоящему его увидел. Мужчину примерно того же возраста, что и отец, если бы тот был жив. Его лицо покрывали следы жизненных невзгод, по бороздкам морщин текли слезы. Этот незнакомый человек держал в ладонях его лицо и плакал.
Чон Хёсок не понимал, в чем дело. Но его утешало уже то, что кто-то проливает слезы о нем.
«С тобой все будет в порядке. Того, о чем ты думаешь, не случится. Поверь мне».
Чон Хёсок не понимал, что значат эти слова, но все равно кивнул. Ку Вонджун поставил мальчика на ноги и обратился ко всем:
«С этого момента делайте так, как я вам скажу».
– Я тогда решил, что он отец Чон Хёсока. Притворился бездомным, а на деле пришел разобраться с Юн Сибёном, который издевался над его сыном. Я слышал истории о том, как отцы берут на себя вину детей. И потом очень удивился, когда услышал, что они не были знакомы.
– Что Ку Вонджун говорил, когда приходил к вам?
– Говорил, что восхищается и гордится тем, что я стал отличным врачом. Как будто он родственник мой какой-то. Больше ничего. Я тогда отлучился с работы на минутку, времени разговаривать особо не было. Так же, как сейчас. Можно мне идти?
Сон Йохан безмолвно уступил дорогу, и Ян Чэик их покинул. Как только он скрылся, следователь сказал:
– Вот мы и выяснили почти все обстоятельства того убийства.
– Нужно узнать, как умер Ку Вонджун.
– Скоро проведут вскрытие. Чон Хёсок очнется. И Юн Чихо на месте сидеть не будет.
– Юн Чихо? Разве у него есть причины в это встревать?
– Думаю, его сейчас распирает от злости, – ухмыльнулся Йохан.
9
– А-а-а!
Юн Чихо смел со стола стопку бумаг.
– Успокойтесь! – воззвал к нему начальник отдела Ли.
– Как я могу сейчас быть спокойным? Какой паршивец посмел это сделать?! Подслушивал за мной, как крыса!
– Я же говорил вам, не стоит постоянно портить отношения с сотрудниками, – осторожно сказал Ли, следя за реакцией председателя.
Свирепый взгляд Юн Чихо, готового растерзать подчиненного, заставил его умолкнуть.
– Ты ведь тоже считаешь, что это дело рук кого-то из наших? Подлец, который меня предал, работает у нас в офисе?
Юн Чихо резко встал и вышел из кабинета. Все сотрудники в суматохе отвечали на звонки с жалобами жертвователей. Словно просканировав их лица, председатель заметил пустое рабочее место.
– Это еще что?! Кто отсутствует?
– Замначальника отдела Мин. Я в прошлый раз предупреждал вас, что он уволился по состоянию здоровья, – объяснил подошедший Ли.
– Здоровья? И ты ему поверил? Это все из-за того, что вы головой не думаете! Он и есть виновник!
На мгновение задумавшись, Юн Чихо вышел из офиса.
– Куда вы? – крикнул Ли вслед.
Не удостоив его ответом, председатель удалился.
Мин со стоном перевернулся на кровати. Его уже перевели в общую палату, однако боль пока не отступала. И все же он радовался успешной операции и хорошим новостям. Мин целый день не выпускал из рук телефон: на веб-порталах и форумах появлялось все больше статей и постов о Юн Чихо.
«Записи разговоров председателя ”Beautiful Seoul“ Юн Чихо»
«Разговор Юн Чихо с убийцей»
«Правда об убийстве, произошедшем 25 лет назад»
Наводку репортерам дал Мин. Все равно он уже уволился, бояться было нечего. Он следил за все новыми и новыми постами и наслаждался моментом разоблачения притворщика.
Продолжая просматривать веб-страницы, Мин услышал, как открылась дверь. Звук шагов приблизился, и кто-то, войдя, отдернул занавеску у кровати.
Мужчина в халате врача отодвинул занавеску. На кровати лежал не Мин, а все еще не очнувшийся Чон Хёсок. Вставший рядом с ним мужчина был обут в эффектно запачканные кроссовки.
Юн Чихо вглядывался в Чон Хёсока, будто бы погрузившегося в сон.
«Помнишь тот день, когда я сказал Юн Сибёну тебя не трогать? Если бы я тебе не помог, ты бы никогда от него не избавился. Возможно, ты бы даже погиб первым».
Юн Чихо достал из кармана шприц и ампулу.
«Идеалисты меня осудят, наверное. Поднимут шум из-за пустяковых ошибок. Но смогут ли они отрицать все то, что я сделал за это время? Знаешь, как много писем с благодарностями я получил? Ведь и ты говорил, что благодарен мне».
Набрав в шприц лекарство, Юн Чихо схватил трубку капельницы, присоединенной к запястью Чон Хёсока.
«В этот раз помочь мне должен ты. Ради прекрасного будущего».
Когда он уже собирался ввести иглу в трубку, дверь палаты внезапно отворилась.
– О, врач здесь?
Стремительно войдя в палату, кто-то остановился у той же кровати. Юн Чихо замер как вкопанный. Раздался знакомый голос:
– Скажите, как его состояние?
– Нужно еще понаблюдать, – ответил председатель, убирая шприц в карман.
Он открыл дверь, но покинуть палату не успел.
– Здравствуйте, Юн Чихо. Пришли его навестить? – проговорил Ю Чинсин.
Председатель колебался. Из-за спины снова донесся вопрос:
– Но почему же вы в медицинском халате?
Юн Чихо оглянулся и увидел Сон Йохана, смотревшего на карман, в котором он держал руку. Это однозначно выглядело подозрительно.
– Мы, конечно, решили охранять палату на всякий случай, но вот уж не знали, что вы до такого опуститесь.
Как только следователь протянул руку, Юн Чихо поспешно вынул шприц и, сжимая его, переводил взгляд то на Сон Йохана, то на Ю Чинсина. Шприц имелся всего один, бежать было некуда. Готовый разрыдаться председатель крепко зажмурился и, воткнув иглу себе в плечо, тут же медленно осел на пол.
10
Чон Хёсок думал, что очнется уже в аду. Однако, придя в себя, разглядел лишь белый потолок. Он закрыл ненадолго глаза, а когда открыл снова, увидел врача и медсестру; еще раз закрыл и открыл – появилось лицо дочери. Она плакала. Болела голова, и кто-то положил ему на лоб ладонь. Тепло. Лица он не видел, но прикосновение было знакомым. Чон Хёсоку хотелось извиниться перед женой и дочерью, но губы не двигались.
Когда он наконец смог говорить, к нему пришли двое мужчин. Они рассказали ему о событиях, произошедших, пока он лежал без сознания.
– Это как рак, который обнаружили слишком поздно. Он уже дал метастазы, и сделать ничего нельзя… – Так Ю Чинсин объяснил состояние Юн Чихо.
Миру открылись все его злодеяния: злоупотребление служебными полномочиями, нарушение трудового законодательства, хищения, слежка за сотрудниками и прочее. Естественно, начались разговоры и о том, что на самом деле произошло двадцать пять лет назад, и о возможной причастности Юн Чихо к смерти Ку Вонджуна.
– Юн Сибён был для меня кошмарным сном. А Юн Чихо стал злодеем пострашнее брата. Но я хуже их всех, – признался в слезах Чон Хёсок. – Я предал Ку Вонджуна за деньги. На них я учился, покупал маме лекарства, кормил сестренку. – Он взглянул в окно. – Когда стояла хорошая погода, я вспоминал о нем, несправедливо запертом за решеткой. Когда ел что-то вкусное, думал о том, чем его кормят в тюрьме.
Чон Хёсок ходил на консультации к психотерапевту, жил на транквилизаторах и снотворных.
– Жена спрашивала, не мерещатся ли мне призраки. А мне мерещилось другое. Каждый день в зеркале я видел преступника, который предал человека, взявшего на себя мою вину. Видел лицемера, который не стыдился рассказывать детям о красоте поэзии. В конце концов я осознал, что должен выговориться.
– Поэтому вы написали тот рассказ? – уточнил пастор.
Чон Хёсок слабо кивнул.
– Я начал писать свою историю под видом вымышленной. Но даже это сделать было тяжело. Не составляло труда обрисовать то, как Юн Сибён надо мной издевался. Но рассказать правду о своем поступке я не смог. Мне хотелось оставаться жертвой до самого конца.
– Вы знали, что Ку Вонджун к вам придет? – спросил Ю Чинсин.
– Я предполагал, что когда-нибудь это случится. Но прошло много лет, и я как-то об этом забыл. А тут вдруг позвонил Юн Чихо и сказал, что Ку Вонджун приходил его шантажировать и, возможно, придет ко мне тоже. Но не мог же я удариться в бега или избежать его прихода.
Засев дома, Чон Хёсок какое-то время терзался мрачными мыслями и, решив развеяться, вышел покурить. Когда он вернулся, квартира выглядела так же, как и обычно: ни дьявола с рогами, ни вечного пламени. В доме сидели только его дочь и седой мужчина в костюме. Но Чон Хёсоку показалось, будто он открыл дверь в ад.
– Мгновение я не понимал, почему он оказался рядом с Хёджу. Мой мозг словно отключился.
