Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Джон Карр
Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 112 (всего у книги 140 страниц)
– Ха-а…
Со вздохом я яростно почесал голову. Резкий переход от продюсера телеканала к депутату Национального собрания – что-то здесь не так. Я закрыл глаза в попытках обрести душевное равновесие. Все равно придется это сделать. Медленно выдохнул и, внушая себе, что я безупречен, подумал о 600 миллионах.
– 600 миллионов. 600 миллионов.
За окном серые грозовые тучи вместе с влажным маревом все сильнее затягивали небо. Готовился самый настоящий ливень.
Сидя на матрасе, я поискал информацию о Ким Сонгуке. Как и говорил Ким Пхильчжон, человек скандальный и проблемный. В новостях в основном фигурировали темы подавления профсоюзов, а истории про взятки натурой и другие деликатные моменты, видимо, были удалены – их оказалось не найти. И он не просто депутат, а тяжеловес. Депутат уже в пятый раз, состоит в крупнейшей оппозиционной партии. Узнав все это, я почувствовал еще больший груз ответственности. Может случиться настоящая беда.
– Тогда нужно просто сделать все еще более идеально. Как и всегда, только лучше, верно? – Я пытался подбодрить себя вслух с натянутой улыбкой, но перед глазами темнота.
Сегодня я рано вышел на улицу. Небо теперь полностью затянуто тучами. Земля мокрая, повсюду лужи, но дождь, кажется, на время стих. Но я хочу, чтобы шел дождь. Если случится ошибка, проливной дождь смоет ее следы.
Я прибыл в район, где живет Ким Сонгук. Одно из мест в Сеуле, славящееся как квартал богачей. Все машины – сплошь иномарки за баснословные деньги. Прохожих почти нет, а камеры видеонаблюдения висят на каждом доме. Вон там, вдали, у чьего-то входа даже стоят охранники. В таких условиях невозможно не оказаться в объективе камеры.
Изучить дороги в квартале не составило труда. Но основная проблема заключалась в камерах – на каждом доме висит минимум по десять штук. Еще и охранники в каждом углу. Пришлось узнавать слепые зоны каждой камеры и распорядок дня охранников, отчего план стал еще сложнее. И раз уж охрана здесь такая строгая, количество моментов, которые нужно продумать, выросло в разы по сравнению с прошлыми делами. Сначала мне казалось, что выхода нет, но, занимаясь этим дни и ночи напролет в течение двух недель, я нашел-таки одну лазейку, когда изучал слепые зоны камер. И стал намечать пути входа и отхода. Больше и думать не о чем. На создание плана ушло месяц и две недели. И еще неделю я потратил на проверку этого плана. И вот спустя 56 дней я убил депутата Ким Сонгука. Без ошибок, идеально. Как и всегда.
Домой доставили 400 миллионов наличными и часы стоимостью 200 миллионов. Примеряю часы на запястье. Но что-то в них не то. Они выглядят как дешевая китайская подделка с рынка. Подумав, что это из-за того, что я сам выгляжу неряшливо, я встаю, беру из кучи в углу дорогую одежду. Стараюсь максимально сочетать цвета и стиль. Кое-как укладываю волосы дешевым воском, который неизвестно когда купил. Хочу выглядеть как можно круче. Встаю перед зеркалом в ванной. Волосы всклокочены, будто корова лизнула. Лицо смуглое, нос искривлен влево. Со вздохом снимаю одежду и отстегиваю часы. Что в одежде, что без одежды, – ничего не изменилось.
Смыв налипший воск с волос, снова сажусь на матрас. Поворачиваю голову и смотрю в единственное маленькое окно моей студии. Оно закрыто соседним зданием, поэтому улицы почти не видно, но я понимаю, что идет дождь. Воздух влажный, и стоит летняя духота. От такой погоды раздражение нарастает само собой. Дышать тяжело. Когда я уже подумывал купить кондиционер, глядя в пустой угол комнаты, раздалась вибрация. Звонил он.
– Алло?
Я встаю, прикладываю раскладушку к уху и начинаю мерить комнату шагами. Прошло всего десять дней с тех пор, как я закончил с Ким Сонгуком. Странно, что он так быстро дает новое задание. Или я все-таки где-то ошибся?
– Да, это я, – сухо говорит Ким Пхильчжон. Что-то случилось? Эта мысль все громче кричит в моей голове, но если бы была проблема, пришел бы не Ким Пхильчжон, а полиция.
– Чонхёк, ты новости видел?
– Нет.
Как только Ким Пхильчжон упомянул новости, мое тревожное предположение стало уверенным убеждением. Возникла проблема. Я не смотрел новости и не знаю, что произошло, поэтому тревога и страх растут в геометрической прогрессии. Твою мать! Знал же, что с депутатом связываться не стоит.
– Вот как? По новостям передают, что Ким Сонгука похитили.
От его слов я с трудом сглатываю слюну. Глаза бешено моргают. Руки трясутся. Дыхание перехватывает, в горле встает какой-то ком.
Как они узнали? Нет, важнее другое: почему в новостях говорят про похищение, а не про исчезновение?
Значит, следствие возьмет прорабатывать историю с похищением, и я могу оказаться в списке подозреваемых. Но улик нет, так что меня не схватят. Ну конечно! Да. Я не оставил ни единой зацепки, так что все в порядке.
– Все нормально. Я не попаду под подозрение, а даже если попаду – у меня есть алиби. Все точно чисто. С нами он никак не связан. Правда, не о чем беспокоиться, – говорю я максимально спокойным голосом. Если я сейчас запаникую, будет еще хуже. Я стараюсь выровнять сбившееся дыхание и расслабить руки, чтобы унять дрожь. Фокусирую взгляд на бутылках алкоголя, выстроенных в ряд на полу. Сквозь трубку слышен горький вздох Ким Пхильчжона, от которого у меня дрожь по всему телу.
– Да. Ты прав.
Затем Ким Пхильчжон говорит, что на самом деле полиция ничего не знает. В доме Ким Сонгука был диктофон, на котором записаны звуки, подозрительно указывающие на похищение. Но по одним звукам ничего найти не могут, так что фактически это не проблема. От этой информации я испытываю обманчивое чувство облегчения.
– Ладно, я еще все разузнаю, и если нужно будет что-то прикрыть – сделаю.
– Спасибо.
Я ему не верю. У него абсолютно нет причин, по которым он стал бы рисковать всем ради того, чтобы прикрыть меня. Но была бы там настоящая проблема, он бы меня уже убил. Как бы то ни было, разговор окончен. С меня спадает напряжение, но тревога пока не ушла до конца.
Какой чокнутый будет прятать диктофон в своем доме? Или, может, это был кто-то еще?
Это еще более нелепая мысль.
– Фух…
Я, вздыхая, чешу голову. Мое существование стало известно миру. Но лучше посчитаем это мелкой оплошностью и забудем. Я безупречен. Ничего не случится. Полиция никогда меня не поймает. Причин для беспокойства нет никаких.
Глава 6. Проблемы
За окном дождь. Я лежу на матрасе. Голова кругом.
Я пил? Или нет? И вообще, как давно я лег?
Тело будто прижато увеличенной гравитацией. Внезапно кто-то изо всех сил колотит в мою дверь. От этого звука я поднимаюсь. Тело моментально становится легким. Оно взлетает с такой легкостью, что я ощущаю диссонанс.
Нет, погодите, я что, не почувствовал чужого присутствия?
Возникает странное подозрение, я хочу оглядеться, но обнаруживаю, что стою в прихожей и рука сама открывает входную дверь.
– Вы Пак Чонхёк? – говорят двое полицейских сквозь медленно открывающуюся щель, резко хватают меня за руки и входят в дом. – Вы арестованы по подозрению в убийстве депутата Национального собрания.
Полицейский заламывает мне руку за спину и достает наручники.
– Нет! У вас есть улики?! – кричу я, пытаясь вырваться. Но тело не слушается, будто я запутан в сети. Точнее, в мышцах совсем нет сил. Душат. Нет! Нельзя так попадаться. Нет, спокойно, думай.
– Ублюдок! Улики есть?! Ордер есть?!
Какое «спокойно», хрен там: я визжу как бешеная собака. Но полицейские молча застегивают наручники на моих запястьях. Странно, но их лица скрыты козырьками фуражек, их не видно. Нельзя. Нельзя так попадаться. Моя жизнь не может так закончиться!
– Почему… ты убил меня?
Раздается причудливый голос, будто горло чем-то забито. Я поворачиваю голову и вижу, как там, вдалеке, рядом с золотыми слитками, ползет женщина без глаз. Она хрипит, задыхаясь. Это была моя классная руководительница. Первая, кого я убил.
– Почему… ты отобрал мою жизнь?
Из глаз учительницы начинает течь кровь. Язык вывалился на всю длину и волочится по полу. Она ползет по полу, приближаясь ко мне. Полицейские валят меня, садятся сверху и кричат. Мое лицо вжато в пол. Удар был таким сильным, но боли совсем не чувствую. Перед моими глазами, вплотную, возникло лицо мертвой учительницы.
– Я тебя всю жизнь буду проклинать. Проклинать. Буду проклинать.
Учительница протягивает ко мне две холодных руки. А там, на матрасе, Ким Пхильчжон с ножом в руке смотрит на меня.
– Чонхёк, давай на этом закончим, – улыбаясь, говорит он, а позади него катится металлическая бочка.
Я резко открываю глаза. По всему телу течет холодный липкий пот. Снова проснулся. Уже не знаю, какой это раз по счету.
– Чтоб вас… Просто хочу поспать.
Поднимаюсь, беру бутылку воды рядом и смачиваю горло. В последнее время я страдаю бессонницей. Даже если удается уснуть, я вечно просыпаюсь от причудливых кошмаров. И так каждый день с тех пор, как я услышал о «похищении» Ким Сонгука.
С прошлой недели эти новости не сходят с первых полос, но сообщается, что следствие зашло в тупик из-за отсутствия явных улик. Ким Пхильчжон, видимо, решив, что сейчас лучше затаиться, прислал сообщение:
Не будем связываться пару месяцев.
Первым делом включаю свет в комнате. Со сном на сегодня покончено. Я слышу, как дождь яростно барабанит в маленькое окно моей студии. Я вновь сажусь на матрас и вздыхаю. Говорят, следствие буксует, но, честно говоря, мысль о том, что полиция меня вот-вот схватит, не исчезает. Сейчас что ни день, то новость о Ким Сонгуке, о смене направления следствия в его деле и привлечении дополнительных сил полиции. Было бы ложью утверждать, что я не на взводе. Цепочка моих мыслей приводит к тому, что Ким Пхильчжон в итоге меня убьет. Снова вздыхаю. Голова болит. И устал… Встаю и иду в ванную принять душ. Все тело липкое от пота, вызванного удушливой влажностью и кошмаром. Решаю помыться в холодной воде, заодно и взбодрюсь.
Вода смыла липкость. Я стою голышом, не одеваясь. Сегодня выходной. На завод я больше не хожу, так что мне без разницы, будний сейчас день или нет, дел у меня все равно никаких. Закупаться онлайн мне уже надоело. Я пробовал сам поиграть на акциях на 100 миллионов. Сейчас там осталось 20 миллионов. Кажется, я уже месяц сижу дома безвылазно. Сегодня решаю наконец-то выйти на улицу. Кто-то может не понять этого поступка. Разумеется, выходить сейчас – безумие. Но это акт протеста против неуемной тревоги. И способ подпитать уверенность в том, что я безупречен. Ни орудия убийства, ни трупа, ни каких-либо улик найти невозможно, так как же поймают виновного?
Беру зонт и выхожу. Я делаю это, чтобы прогнать тревогу, но стало еще тревожнее. Однако идти с опущенной головой, прятать лицо выглядит подозрительно. Выпрямляю спину и начинаю уверенно шагать. Цели нет. Просто хотелось выйти спустя долгое время. Спустя минут двадцать останавливаюсь перед кофейней с логотипом, узнаваемым по всему миру. Я всегда пил кофе лишь из синих банок из автомата, который стоял на заводе, а в кофейнях не был ни разу в жизни. Из любопытства захожу внутрь.
Несмотря на проливной дождь снаружи, в кафе полно людей. Шумно. От звука каких-то странных дрелей? Компрессора? На полу мокрые следы от зонтов, которые смешались с фрагментами почвы и превратились в грязь. Благодаря кондиционеру сырости нет, прохладно. Первым делом поднимаю голову и смотрю на меню под потолком. Буквы мелкие, плохо видно. Да если бы и хорошо – все равно ни черта не понятно.
Американо (Americano)
Блуждая взглядом, останавливаюсь на самом знакомом слове. По крайней мере, я его слышал. Оглядевшись, замечаю длинную очередь. Похоже, заказы принимают тут. Встаю в самый конец и снова осматриваюсь. Никто меня не узнает, никому до меня нет дела. Но я нервничаю без причины. Кажется, будто кто-то за мной наблюдает. Дыхание перехватывает, ладони чешутся и потеют.
– Да, слушаю ваш заказ. – Спустя минут десять наконец-то дошла моя очередь.
– Американо.
– Один американо, – задорно говорит продавец. – Вам со льдом?
– Да, давайте так.
Я не из тех, кто выбирает между горячим и холодным, но в такую погоду горячего не хочется.
– Большой, да?
– Э-э… Да, да.
Я не понял, что это значит, но просто ответил. В конце концов, принесут же кофе, который я заказал? Сотрудник с приторно вежливой улыбкой протягивает мне чек. На чеке комбинация букв и цифр; сказали, что это мой номер. Что ж, ладно.
Кофе выдали почти сразу – пластиковый стакан на черном подносе. Вода бурого цвета вперемешку со льдом, ничего особенного. Вешаю зонт на запястье, беру поднос и оглядываюсь по сторонам. Не протолкнуться. Поднимаюсь по лестнице на просторный второй этаж. Куча стульев и столов, но людей еще больше, чем на первом. Иду на третий. Картина та же. Вдалеке в углу пустует один столик. Да, такие места мне по душе.
Ставлю поднос с кофе на маленький круглый столик, зонт с запястья просто бросаю на пол. Сажусь. Устал. В глазах будто песок. С тяжелым вздохом беру кофе и тяну через трубочку. Тут же морщусь и ставлю стакан. Горько. Похоже на разведенное в воде лекарство традиционной медицины. Так невкусно, что в голове промелькивает мысль – зачем люди тратят на это деньги?
Морщась, я снова тяну кофе и смотрю в панорамное окно. Льет. Машины стоят в глухой пробке, пешеходы движутся быстрее транспорта. И люди в кафе, которые назойливо лезут в глаза. Кто-то усердно стучит по клавишам ноутбука перед чашкой кофе, кто-то читает книгу, поставив на стол стакан, в котором остался только лед. Женщины средних лет, что без умолку болтают, парочки, держащиеся за руки и смотрящие друг другу в глаза, – кого тут только нет.
Впрочем, здесь есть и убийца.
От этой странной мысли о себе у меня вырывается смешок. К счастью, этот терпкий кофе прогнал усталость. Взор прояснился, и затуманенный сонливостью рассудок начал пробуждаться. В этот момент на третий этаж поднялся мужчина, оглядываясь по сторонам. В костюме, с уложенными воском волосами.
Выходной же, чего он так вырядился? Свидание вслепую?
В руках у мужчины длинный черный зонт. Он усердно глядит по сторонам, словно ищет кого-то. Наши взгляды встречаются. Чувствую неладное. Мужчина, словно в подтверждение моих подозрений, направляется ко мне. Он отодвигает маленький стул напротив и садится.
– Работа в дождливый выходной не особо поднимает настроение. Пробки жуткие, добирался сюда часа два, – спокойно говорит он, ставя зонт на пол и стряхивая рукой капли дождя с плеча. И чешет бровь.
О чем он? Ошибся местом?
Это вряд ли. Наши взгляды встретились, он сел сюда так, будто искал именно меня. Но я впервые вижу его.
Кто это? Дальний родственник? Менеджер кафе? Или Ким Пхильчжон прислал?
– Вы кто? – спрашиваю я его, будучи крайне настороже.
– Да так, ничего особенного. Господин Пак Чонхёк, верно? Я собирался зайти к вам домой, но хорошо, что вы здесь. У вас с парковкой проблемы, было бы не очень удобно, – вежливо говорит мужчина, поправляя одежду.
Он знает мое имя и адрес. Кто это? Полиция? Сектанты? Какую бы роль я ни пытался ему приписать, нет не то что ответа, а даже малейшего предположения.
– Да кто вы такой?
В ответ на мои слова он копается во внутреннем кармане пиджака и достает визитку. Но не отдает ее, а показывает из своей руки.
Прокуратура центрального округа Сеула, прокурор Ли Чинсу
Стоило мне прочитать эти слова, как рой мыслей в голове превратился в сплошной пепел, который разлетелся по сторонам. От внезапного шока я действительно перестал соображать. Он убирает визитку обратно в карман пиджака.
– Вот я кто. Хван Минсу, Ким Херин – это ведь вы их убили, господин Чонхёк?
– Не я.
А…
Приехали.
Я ошибся. Сказал первое, что пришло на ум, не подумав.
Что теперь делать?
Мысли мечутся, как волны во время шторма, их невозможно обуздать. В голове хаос. Не могу придумать, как исправить только что допущенную оплошность.
– Если не их, тогда Ким Сонгука? – Прокурор Ли Чинсу спрашивает с едва заметной улыбкой, будто я уже попался на крючок.
При имени Ким Сонгука сердце будто рухнуло. Пустота. Похоже, вся моя работа рушится из-за одной фразы. Я придурок.
Почему! Почему!
Нет, не надо себя корить. Сначала надо выбраться. Да, я ничего не знаю. Я не убивал людей. Улик нет. Что бы сказал обычный человек в такой ситуации?
– О чем вы вообще говорите? – Я максимально расширяю глаза, демонстрируя на лице всевозможное замешательство, которое сейчас чувствую.
– Вы не знаете депутата Ким Сонгука? Того самого, о ком сейчас трубят во всех новостях.
– Ну и что? Мне-то какое дело? Не знаю я.
Я продолжаю изображать замешательство, оглядываясь по сторонам. Нужно до конца гнуть линию «я ничего не знаю». Другого способа пока не придумал.
– Ладно. С чего бы мне начать? Официальное расследование пока не начато. Ни прокуратура, ни полиция не знают о человеке по имени Пак Чонхёк. Вы не знаменитость. Можно сказать, мне просто повезло.
Прокуроришка выражается туманно, ходит вокруг да около, прощупывая меня. Эта вкрадчивая манера речи так раздражает, что хочется встать и врезать ему.
– Что, с головой не в порядке? Проваливай, – начинаю я злиться. Возможно, из-за кофеина паника, которую я не смог сдержать, постепенно утихает, и мысли приходят в порядок. Не знаю, как он вычислил, что я убийца Ким Сонгука, и оказался здесь, но сейчас складывается впечатление, что он не уверен в том, что говорит. Даже если я оговорился раньше, только на этом он ничего со мной не сделает.
– Ну зачем вы так. На меня сверху давят, я и так на взводе. Давайте по-хорошему. Я пришел, уже все зная. Можно сказать, я тот, кто пришел вам помочь.
Он улыбается одними глазами, манерой речи напоминая скользкого торгового агента.
– Если честно, это ведь вы убили Ким Сонгука? – Он наклоняется ко мне и прикрывает рот рукой, чтобы никто не услышал.
– С чего бы мне убивать людей? Странный вы какой-то…
Сейчас не время его анализировать. Будем считать, что я встретил сумасшедшего, и просто проедем это.
Я готовлюсь уйти. Беру кофе в руку и отрываю задницу от стула. Уходить вот так как-то подозрительно, но сейчас, возможно, это лучший выход.
Но ведь он думает, что я убийца, а не похититель?
Нужно довести дело до конца здесь и сейчас. Ставлю кофе обратно на стол и снова сажусь. Раз он завел разговор о Ким Сонгуке и сказал, что знает мой адрес, уход отсюда ничего не решит.
Теперь я сбрасываю маску и показываю истинное лицо.
– Ты…
– Вы думаете, если я подключу полицию и проведу нормальное расследование, действительно совсем ничего не всплывет? – обрывая мою речь, спрашивает прокурор Ли Чинсу с каменным лицом. Его взгляд, направленный на меня, спокоен, но я невольно сглатываю слюну. Я всегда верил в свою безупречность. Но если полиция действительно возьмется всерьез, что-то может и найтись.
– Я уверен, что вы не похитили, а убили депутата Ким Сонгука. И через три дня я подам отчет наверх. Процедура не совсем официальная, но какая разница? В этой записке номер телефона. Позвоните по нему в течение трех дней. Я просто хочу вам помочь.
Прокурор Ли Чинсу достает из кармана брюк маленькую записку, толкает ее ко мне и заканчивает речь. Затем забирает зонт с пола, встает и уходит вниз. Перед моими глазами кофе и записка, оставленные им.
Что? Что пошло не так? Диктофон в доме Ким Сонгука? Там же ни звука моего нет, как он меня нашел?
Это бред. Раз он сказал, что ему повезло, – значит, ткнул пальцем в небо.
Черт! Еще больший бред. Как же так вышло? Ким Пхильчжон меня сдал?
И это чушь. Нет объяснения, как прокурор нашел меня. Нет логики. Нет связи. Я стискиваю зубы и провожу рукой по лбу.
Значит, я сяду? Или меня убьют? Трындец.
Голова заполнена лишь бесполезными ругательствами.
Перевести ли деньги куда-то еще? Сказать ли Ким Пхильчжону? Что делать?
Мысли не складываются. Убираю руку со лба и матерюсь сквозь зубы. Сначала надо уйти отсюда. В спешке хватаю зонт, спускаюсь на первый этаж и покидаю здание. И сразу направляюсь домой. Как можно быстрее.
Я дома, сижу на матрасе. Весь промок под проливным дождем. С челки капает вода, мокрая одежда прилипла к телу. Уже несколько часов я прокручиваю в голове все совершенные мной убийства. Как ни посмотри – нет зацепок, по которым меня можно найти. Ладно! Допустим, нашли, но все равно – они не могут меня арестовать как убийцу. Улик нет. Нет обстоятельств, указывающих на то, что я убийца.
– Да чтоб тебя! Как же ты меня нашел?! – мысли снова возвращаются в исходную точку.
010–34F2–2He2
Номер телефона в сырой записке. В соцсетях или мессенджерах он не зарегистрирован.
Правильно ли будет позвонить?
Пока… надо еще подумать. Я, сжавшись, сижу в углу комнаты.
Время перевалило за 8 утра. Я просидел всю ночь. Свет везде выключен. Сна, разумеется, ни в одном глазу, есть тоже не хочется. Повсюду валяются листки бумаги и ручки. От Ким Пхильчжона вестей нет. Кажется, волосы начнут выпадать. Медленно выдыхаю, но дыхание дрожит. Тысячи мыслей сводятся к одной – я должен позвонить прокурору Ли Чинсу.
В моих руках телефон, экран которого светится еще ярче из-за темноты в доме. Я ввел номер из записки. Стоит нажать зеленую кнопку вызова – и звонок пойдет. Но я уже несколько часов мучаюсь вопросом, стоит ли это делать. В такие моменты есть один способ. Просто позвонить, ни о чем не думая.
– Т… варь.
Идут гудки. Никогда еще я так не нервничал из-за телефонных гудков.
Что сказать, когда он возьмет трубку? И возьмет ли вообще?
Нет, все-таки не стоило звонить.
Может, надо было сказать Ким Пхильчжону?
Нет. Точно нет.
– Да, господин Чонхёк, – раздается мужской голос в трубке. Прокурор Ли Чинсу. Раз он сразу понял, что это я, значит, у него был мой номер.
– Вы просили позвонить, – выпаливаю я первое, что пришло в голову.
– Да, да. Как раз сегодня я свободен. Тогда приходите в одиннадцать вечера к той кофейне, где мы виделись.
Связь обрывается. Резкий обрыв звонка раздражает, но первым делом вырывается глубокий вздох. Если подумать, цель прокурора Ли Чинсу – не арест преступника. Да! Эта очевидная вещь только сейчас до меня дошла. Да, точно. Наконец-то мысли собираются воедино. Если бы он хотел меня посадить, пришел бы не прокурор, а полиция. Значит, его слова о помощи не были ложью. Он хочет со мной о чем-то договориться. Точно! Иначе дело бы не дошло до такой ситуации. Мои выводы не могут быть ошибочными. В прошлый раз я допустил оплошность, но если соберусь, то все будет безупречно. Все должно пройти гладко.
На часах без пяти одиннадцать. Я стою под зонтом. Кофейня только что закрылась. Дождь сегодня особенно сильный, так что на улице ни души. Включаю экран телефона, проверяю время. Еще четыре минуты. Мне казалось, я стою минут пять, но прошла всего минута. Перед тем как прийти сюда, я часов двенадцать прокручивал в голове ход разговора с Ли Чинсу. На любой вопрос я смогу ответить. И все равно я в невыгодном положении. Он будет меня шантажировать. Нужно постараться извлечь максимум выгоды из этой ситуации.
Издалека сквозь дождь приближается серый седан. Сигнал поворотника, машина прижимается к обочине и останавливается прямо передо мной. Окно со стороны пассажира опускается.
– Садитесь.
Прежде чем сесть, я осматриваюсь. Удивительно, но вокруг никого. Интуиция шепчет, что в эту машину садиться не стоит, но что поделаешь. Складываю зонт и сажусь. Дверь закрывается, машина бесшумно трогается.
– С чего мне начать? С того, как я вас нашел? Или зачем я вас нашел? – спрашивает прокурор Ли Чинсу, при этом непринужденно ведя машину. Что за освежающий запах у моря. Он едва уловим, но все же.
– Просто расскажите все с самого начала.
Раз уж оказывается, что Ли Чинсу и так все знает, я не стал ничего изображать, а просто открылся.
– Тогда сначала о том, как я вас нашел. Как я и говорил – повезло. Во-первых, мое первое назначение было в городе Куам, и я вел дело об исчезновении учительницы в школе Самен. После этого присосался к политикам. Так и перебрался в Сеул. Недавно вспыхнуло дело депутата Ким Сонгука, начальство велело разузнать, что к чему, – ну я и разузнал. Месяца два ночами не спал, составлял списки – и в итоге всплыл второй сын семьи «Тэчхон».
Не знаю, как он всплыл, но при словах «второй сын» я невольно закрыл глаза. Школа Самен – это школа, которую я окончил. Поверить невозможно, насколько все совпало. Но в его словах то и дело проскальзывало лукавство.
– Ну, теперь картинка складывается? Нашел я вас недели две назад. Тяжело мне пришлось. За два месяца спал, наверное, меньше трех часов в сутки. Но вот какая штука: сколько бы я ни искал улик того, что именно вы убили Ким Сонгука, – ничего нет. Следствие неофициальное, так что особо развернуться я не мог, но думал, хоть что-то да всплывет.
Естественно. Ведь я безупречен.
– Важно то, что у меня нет намерения арестовывать или вредить вам прямо сейчас. Наоборот, я хочу стать командой и провернуть одно дельце. Уверен, вам понравится. Но сначала ответьте мне на один вопрос.
– На какой? – Я поворачиваю голову от окна к Ли Чинсу. В сыром воздухе виснет напряжение.
– Это вы убили Ким Сонгука?
Тяжело вздыхаю и снова отворачиваюсь к окну. То, что я сел в эту машину и сижу здесь молча, само по себе является ответом: я убил Ким Сонгука. Но он, похоже, хочет услышать согласие из моих уст. Это был один из вопросов в моей ночной репетиции. И итогом ее было решение ответить прямо.
– Да, я его убил.
На мой ответ Ли Чинсу кивнул: и так знал. Но, как ни крути, способ, которым он меня нашел, – это бред. Это не просто «повезло», это не укладывается ни в какие логические рамки. Даже если расширить масштаб раздумий, любой исход ведет к тому, что все слова Ли Чинсу – ложь.
– И чего же ты хочешь? – спрашиваю я с раздражением.
Ложь это или правда про везение – Ли Чинсу знает, что я убийца Ким Сонгука. И ему от меня что-то нужно. Он сам так сказал. Придется с ним сотрудничать. Ситуация становится все хуже.
– Сначала я спрошу. Что вы, черт побери, такое сделали, что не осталось ни единого волоска Ким Сонгука? Да, и вы действительно просто на заводе работали?
– Я спросил, чего ты хочешь. – Раз уж все раскрыто, иду напролом. Терять нечего. Нужно выжать максимум возможного. Сейчас Ли Чинсу настроен на сотрудничество. Ну, будем сотрудничать. Все идет по плану.
– Э-эй, погодите, – задорно и протяжно говорит он. – Второй сын семьи «Тэчхон» тоже внезапно исчез, а записи с камер вокруг вашего дома в определенные дни стерты без возможности восстановления. Так что, я думаю, вы связаны с «Тэчхон». Верно?
Странная логика, но в итоге он прав. Сначала скажем правду и узнаем в деталях, чего хочет Ли Чинсу.
– Да. Верно, – нехотя киваю я.
– Окей. Теперь мой ход. Я хочу, чтобы Ким Пхильчжон умер. Сначала я его арестую по закону, но в итоге он умрет.
Слов о смерти Ким Пхильчжона в моей репетиции не было. Но это условие мне по душе.
– Почему? – спрашиваю я Ли Чинсу.
– С чего бы начать? Если вкратце – в следующем году президентские выборы. И депутат Ким Сонгук попал в переплет – то ли похищен, то ли убит. Политики теперь дрожат от страха, и мне велели поймать ублюдка-преступника и разобраться с ним. В итоге я пришел к выводу, что преступник – вы.
Теперь слова Ли Чинсу звучат более-менее убедительно.
– Значит, изначально ты должен был меня убить? Это ты хочешь сказать? – вклиниваюсь я.
– Именно! Но если вы работаете с Ким Пхильчжоном – дело другое. Я так думаю: если Ким Пхильчжона не будет, вы, наверное, перестанете убивать. А если и будете, то политиков трогать не станете, так?
На его слова я осторожно киваю. Я еще не до конца верю Ли Чинсу, но для меня это слишком идеальные условия. И эта идеальность настораживает. То, как он меня нашел и узнал о связи с Ким Пхильчжоном, до сих пор не было внятно объяснено. Сейчас мне кажется, что меня испытывает какой-то подручный Ким Пхильчжона. И стоит мне согласиться – мне в живот воткнут нож.
– Убью я вас или Ким Пхильчжона – для меня результат один. Но у меня с Ким Пхильчжоном свои счеты, и я могу получить выгоду побольше, поэтому хочу его смерти. Можете отказаться и рассказать все Ким Пхильчжону. Но вы действительно думаете, что он вам поможет? По-моему, он просто вас пришьет и заметет следы.
Ли Чинсу растягивает губы в ухмылке.
Шах и мат. Ли Чинсу уже все спланировал и с тем пришел ко мне. Впрочем, ожидаемо. Хотя ситуация и направление его мыслей сильно отличаются от моих предположений, это не так уж плохо. Нужно крепко подумать. Хочется сразу согласиться, но…
– Ну, что скажете? – непринужденно спрашивает Ли Чинсу.
Я это сделаю. Соглашусь. Другого выхода нет. Хоть я и не вижу ножа, он приставил его к моему горлу. Продолжаю смотреть в окно. Дождь. Знакомая улица, мой район.
– Но если Ким Пхильчжон умрет – я тоже труп.
Все, что нужно, я услышал, теперь говорю о том, что нужно мне.
– Да-да. Я подумал о том, что у него на вас есть компромат. Это тоже в плане. Не беспокойтесь. Так что скажете?
– Ну… давайте послушаем ваш план.
На мой ответ Ли Чинсу насвистывает и останавливает машину. Из-за дождя за окном почти ничего не видно, но, как я уже говорил, я знаю, где мы. Сразу за этим переходом – мой дом.
– Ким Тхэун – старший сын семьи «Тэчхон». Парень амбициозный. Сейчас он занимает пост начальника торгового отдела в структуре корпорации, но метит в кресло председателя. Я арестую Ким Пхильчжона, а в кресло посажу Ким Тхэуна. Вы делайте что хотите. А насчет компромата я поговорю с Ким Тхэуном, чтобы он его уничтожил. Такой расклад устраивает?
На словах звучит просто, но многое не сходится. Все слова Ли Чинсу кажутся какими-то зыбкими.
– Вы… вы заключили с ним сделку? Это же его отец, он пойдет на такое? И то, что вы говорите, не кажется, что это будет легко.
Раз уж мы в одной лодке, выясняю все до мелочей.
– С Ким Тхэуном я пока не говорил. Нам предстоит пойти и убедить его. А насчет того, что это не будет легко… Хм… верно. Но это уже моя забота. Вы просто молча следуйте за мной.
Ли Чинсу усмехается, и эта ухмылка больше похожа на насмешку.
– Нет, ну мне же тоже нужно все понять, чтобы картинка сложилась…
– Да чтоб вас, господин Чонхёк. Я же сказал – я сам со всем разберусь. На меня сверху каждый день давят, я не в том настроении, чтобы мило беседовать. Не спорьте. Все будет зашибись. Если не согласны – так и скажите и выметайтесь.
Ли Чинсу смотрит на меня. Улыбка на его губах – лишь прикрытие ярости. Он дает понять: не наглей. Я не отвожу взгляда, смотрю ему прямо в глаза. Но сказать мне нечего. Да и нет желания лезть на рожон. Нужно подстраиваться под его дудку, пока он в настроении. Да. Стратегическое отступление? Что-то в этом роде.
– Ладно. Будем работать вместе.
