Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Джон Карр
Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 132 (всего у книги 140 страниц)
В тот день полный юношеской энергии двадцатилетний Чон Ыйджон зашел в столовую интерната перекусить рамёном, где и приметил сидящего напротив Ким Инсона незнакомца. Даже сквозь затемненные стекла очков было видно, как сверкают его глаза. Парень тут же невольно опустил голову.
– Как вел себя мужчина?
– Бросал игральные кости.
– Кости?
Ю Чинсин внезапно вспомнил улыбку Ян Чэика, заглянувшего к нему в кафе.
– Он бросил в стакан три кубика, хорошенько встряхнул и перевернул стакан вверх дном. Будто они на что-то поспорили.
Чон Ыйджон из своего угла искоса поглядывал на эту парочку. Инсон буквально впился взглядом в стакан, по его вискам струился холодный пот. В этот момент мужчина поднял стакан.
Инсон не мог оторвать глаз от кубиков, незнакомец же, усмехнувшись, встал с места и вышел из столовой. Какое-то время Инсон оставался неподвижным, а потом громко захохотал.
– Он напоминал помешанного. Казалось, в этом демоническом хохоте одновременно слышался плач.
По голосу Чон Ыйджона чувствовалось, что даже сейчас при воспоминаниях о той сцене ему становится не по себе. В это время кто-то постучался в дверь.
– Да, входите! – пригласил Чон.
Дверь отворилась, и вошел Сон Йохан.
– Господин следователь! – изумленно воскликнул Ю Чинсин.
При виде пастора лицо Сона тоже вытянулось от удивления. Директор же, услышав слово «следователь», напрягся и втянул голову в плечи.
– Здравствуйте! Я приехал, чтобы уточнить кое-что.
Показав удостоверение, он тут же протянул сотовый, с экрана которого смотрел фоторобот жильца 404-й комнаты.
– Вам знакомо это лицо?
Получив на руки два фоторобота, следователь примчался в интернат «Новая надежда», так как составленный со слов Пак Тхэгына портрет посетителя, искавшего жильца из 401-й, походил на Со Обона.
Хотя минуло уже несколько месяцев, Пак Тхэгын довольно неплохо восстановил в памяти внешность незнакомца, который справлялся о дяде Кудзе. Гости в ночлежке – явление нечастое, оттого, возможно, визит оставил глубокий след. Когда составленный фоторобот напомнил полицейским лицо Со Обона, его фотографию показали Пак Тхэгыну, и он подтвердил сходство.
Теперь убийство Со Обона и пожар в ночлежке, которые вроде бы не имели друг к другу никакого отношения, вдруг оказались связаны общими звеньями «Со Обон» и «интернат». Следователя Сон Йохана этот факт не шибко обрадовал, и потому, задавая вопрос, в душе он надеялся услышать отрицательный ответ.
– Да. Это Пан Урин, выпускник нашего интерната. А в чем дело?
Ответ заведующего будто обухом ударил по голове Сон Йохана.
– Ли Хвесон и Пан Урин знали друг друга? – спросил он с дрожью в голосе.
– Возможно. Они воспитывались здесь примерно в одно время.
Уловив, что атмосфера накаляется, Ю Чинсин внимательно вгляделся в фоторобот. Лицо ему было знакомо.
– А это, случайно, не тот паренек, которого оперировал профессор Ян Чэик?
– Да, это он. А как вы узнали? – озадаченно спросил Чон Ыйджон.
Вместо ответа Чинсин взглянул на Йохана.
8
Оставив интернат «Новая надежда», Чинсин с Йоханом заехали в «Кофе с Небес». Пастор зашел в кофейню, а Йохан по громкой связи набрал шефа, одновременно просматривая информацию на телефоне.
– Да, говорят, Пан Урин после операции стал горячим поклонником Ян Чэика.
На экране появилось фото из статьи про операцию на сердце. Облаченный в больничную пижаму Урин во все глаза глядел на профессора, словно верный ученик Христа. Паренек очень любил звезды и стремился стать астрономом, но после встречи с Ян Чэиком у него появилась новая мечта.
– Оказывается, он наклеил на стену вырезку из газеты с фотографией Ян Чэика и объявил, что пойдет учиться в медицинский. Однако провалил экзамены и оставил интернат.
– И что, выходит, этот бездельник убил жильца из четыреста первой? Потому что якудза – отец профессора, а Со Обон именно этим шантажировал Ян Чэика?
– В сложившейся ситуации не стоит отметать даже такой поворот дел.
– Есть возможность доказать, что жилец из четыреста первой был отцом профессора?
Йохан посмотрел на выходящего из кафе Чинсина.
– Да, кажется, это возможно.
Пастор открыл дверцу и забрался в машину.
– Вот.
Он протянул в зип-пакете бумажный стакан – тот самый, из которого пил Ян Чэик, когда заглядывал в кафе.
– Если запросить срочную экспертизу, результаты будут через двадцать четыре часа.
В ответ Йохан тронулся с места.
В судмедэкспертизу они приехали уже после закрытия, но Чинсин предупредил заранее, и сотрудник из отдела генетических исследований ожидал их. Да и не только он караулил лабораторию в столь поздний час.
– Милости просим… – с улыбкой приветствовал их директор бюро судмедэкспертизы Ким Пхильсун. Вернувшись на свое место, он сказал: – Ну, показывайте, что там у вас.
Йохан подвинул к нему телефон. На экране высветилось фото кинжала: длиной около пятидесяти сантиметров; весь он, включая рукоятку, был слегка выгнут.
– Так это вакидзаси! – воскликнул Ким.
– Значит, это по вашему делу?
Кивнув, тот пустился в объяснения:
– Вы же видели в японских фильмах, как они орудуют длинным и коротким мечом одновременно? Вакидзаси – короткий. Я тоже узнал о нем на вскрытии.
Дело было, когда Ким Пхильсун раздумывал, продолжать ему работу судмедэксперта или нет.
– Гражданские муж и жена были убиты в своем доме. Мужчина, обнаружив злоумышленника, попытался воспользоваться кухонным ножом, однако получил удары острым предметом по запястью и шее. Он скончался на месте от шока и кровотечения. Женщина же была убита, стоя на коленях, будто ее казнили.
Каких только японских мечей не раздобыл Ким Пхильсун, полосуя ими свинину или манекен. В конце концов он выяснил, что орудием убийства был вакидзаси. Полиция заподозрила якудзу, орудовавшего подобным мечом. Как раз тогда в Пусане заправлял один заморский головорез, прибравший к рукам все игорные дома.
– Дело хоть и давнишнее, но в полиции его помнят – не так уж часто у нас случаются убийства японскими мечами.
– Да, тогда и подозреваемого вычислили, и даже результаты ДНК подтвердились, а вот арестовать преступника не удалось. Это дело обычно приводят в качестве яркого примера, когда речь идет о необходимости международного совместного расследования.
– Оно долго не давало мне покоя… надо же, кто бы знал, что встречусь с преступником таким образом? – с cокрушенной улыбкой отозвался Ким Пхильсун и обратился к Йохану: – Полиция считает, что это убийство?
Вопрос возник потому, что при вскрытии трупа следов насильственной смерти обнаружено не было.
– Мы не ставим под сомнение результаты вскрытия. Просто не исключаем такую вероятность. Ведь его могли убить уже после поджога…
– Предположим, Пан Урин совершил поджог, чтобы скрыть следы преступления. Тогда не стоит ли пересмотреть дело Со Обона? – спросил пастор, до этого не вступавший в разговор.
Следователь повернулся к Ю Чинсину.
– Я не к тому, что Ли Хвесон невиновен. Но раз существует вероятность, что преступник – Пан Урин, думаю, стоит рассмотреть и эту версию.
Раньше бы это заявление привело Йохана в ярость, но сейчас он сдержанно кивнул.
– Давайте вместе проверим, – проговорил он, извлекая что-то из кармана. Это была карта памяти MicroSD.
Чинсин проводил Сон Йохана в лабораторию видеоанализа. Все сотрудники давно разошлись по домам, и кабинет был погружен во мрак.
– Выключатель где-то здесь… а, вот он!
Пастор сориентировался не сразу – давненько здесь не бывал.
– Устраивайтесь поудобней.
Йохан сел в ожидании, пока Чинсин разберется с аппаратурой.
– А я ведь еще до встречи с Тэбомом хотел бросить учебу, – вдруг вырвалось у Йохана.
Чинсин оторвался от компьютера и взглянул на следователя.
– Имя Сон Йохан было для меня словно оковы. Думал, мне на роду написано стать пастором, потому и поступил в семинарию.
– Обычно у всех как раз в семинарии и начинается это брожение, – подтвердил Чинсин, и Йохан кивнул в ответ.
– Пытаясь оправдать свое имя, я хотел жить как апостол Иоанн – свидетелем Христа. Но сколько бы я ни бился, жить по Писанию не получалось.
Как назло, чем упорнее старался Йохан, тем больше его грызла совесть. Сомнения, можно ли в таком состоянии служить пастором, терзали все сильнее.
И вот под конец летних каникул, когда Йохан сидел на скамейке кампуса, держа в руках заявление об отчислении, внезапно перед ним возник Сон Тэбом.
«Хочешь бросить?»
Словно схваченный с поличным, Йохан спрятал заявление, однако вскоре признался Тэбому в своих душевных терзаниях.
– Из Тэбома вышел бы отличный следователь. Мы с ним были не так уж близки, и все равно я выдал ему без утайки то, чем не мог ни с кем поделиться. Это напоминало явку с повинной…
Растянув губы в победной улыбке, Чинсин подтянул стул и устроился на нем.
– Я же говорил: у следователя с пастором много общего!
Йохан усмехнулся.
– И что же сказал проповедник Сон Тэбом? – спросил Чинсин.
– …Сказал, что я молодец… так и сказал: «Ты – большой молодец!»
С теплой искренностью в глазах он продолжил:
«Вот именно такой человек, как ты, и должен стать пастором!»
«Я не понимаю…»
«Знаешь, каким людям ни за что нельзя становиться пасторами?»
«Каким?»
«Тем, кто всегда убежден в своей праведности и благости. Страшнее всего, когда такой человек встает на пастырский путь».
«…»
«По-настоящему благой человек знает, что и в нем существует злое начало. И оттого мучается, как ты сейчас».
Взяв Йохана за плечо, Тэбом продолжал:
«Йохан, Господь уже в твоем сердце. И твои терзания – лишнее тому подтверждение. Господь есть свет и, осветив темные уголки твоего сердца, обнажил даже самые малые изъяны, ранее скрытые в глубине. Это-то тебя и мучит».
Йохан вслед за Тэбомом поднял глаза на голубое, без единого облачка, небо.
«Господь пришел не для того, чтобы изобличить твои недостатки и осудить тебя. Он пришел освободить тебя от дилеммы греха, с которой тебе самому не справиться. И сейчас ты в процессе. Так что не думай опускать руки. И Господь тоже будет с тобой до конца!»
В наступившей тишине послышался шелест бумаги – на смятое заявление об отчислении закапали слезы.
«Ты станешь хорошим пастором».
– Однако Тэбом все-таки ошибся. Я оставил семинарию.
– Зато вы стали хорошим следователем!
Йохан покачал головой.
– Нет. Хорошего следователя из меня тоже не вышло.
Йохан достал из кармана карту памяти: на ней была запись видеорегистратора, зафиксировавшая, как Ли Хвесон выходит из дома Со Обона.
– Как же я желал, чтобы, кроме Ли Хвесона, никто больше не появился.
– Эй…
– Увидев Ли Хвесона, я решил, что преступник – он, и даже не проверил запись до конца. Если честно, я и сейчас хочу, чтобы он оказался преступником.
Йохан протянул карту памяти Чинсину.
– Каждый раз, слыша рассказы о нечистоплотных полицейских, которые под давлением руководителей замалчивают преступления или даже элементарное расследование ведут спустя рукава, я испытывал к ним презрение. А в итоге сам оказался таким недобросовестным копом.
Йохан с видом приговоренного уронил голову на грудь. Глядя на терзания следователя, Чинсин заговорил:
– Почему вы предложили просмотреть это вместе?
– А? – Йохан вскинул голову.
Держа карту в руках Чинсин сказал:
– Когда возникла вероятность того, что преступник – Пан Урин, вам, естественно, захотелось проверить эту запись.
Чинсин повернулся к компьютеру и вставил карту в гнездо.
– Ее ведь необязательно было просматривать здесь, в лаборатории видеоанализа бюро судмедэкспертизы? Запись вполне можно было промотать даже на телефоне, если есть подходящее гнездо. Но вы хотели удостовериться вместе со мной. В чем причина?
Одновременно Чинсин запустил расшифровку видеозаписи, однако на экране появилось окно ввода пароля. Чинсин поморщился и послал запрос директору.
– Если на этом видео окажется Пан Урин, то велика вероятность, что именно он убил Со Обона. Однако, не будь этой записи, никто ничего и не узнает.
Пастор повернулся к Йохану.
– Вы ведь боялись искушения, если бы решили смотреть в одиночку, да? И теперь изводите себя тем, что такая мысль вообще закралась, хоть и всего на миг…
Йохан кивнул.
– Чиён обмолвилась, что я скатился ниже некуда. Она была права.
– Нет, адвокат Пак Чиён ошибалась.
Сон Йохан посмотрел на Чинсина.
– Вы не изменились. Ваши терзания служат тому подтверждением.
– …
– Есть люди, которых даже Господь не может спасти. Это те, кто не признает себя грешником, наоборот, заявляет о своей праведности, отрицая грехи.
Брякнул телефон. Чинсин проверил сообщение и, введя пароль, продолжил:
– Вы воспринимаете даже самые мимолетные злые помыслы в вашем сердце как греховные и оттого мучитесь. Говорите, что оставили Бога, но сдается мне, Он все еще в вашем сердце.
На экране видеоанализатора открылась запись. Чинсин взглянул на Йохана.
– Кто бы ни появился на этом видео, проповедник Сон Тэбом не ошибся. Только вы стали не пастором, а следователем и по-прежнему делаете свое дело хорошо!
– А язык у вас подвешен… – откликнулся Йохан, пряча глаза.
– Я же пастор, – улыбнулся Чинсин и запустил видео в ускоренном режиме.
Появился Ли Хвесон: вошел и вышел из дома Со Обона. Йохан придвинулся поближе к экрану. Почти сразу после ухода Хвесона какой-то человек с сумкой в руках вышел из подъезда.
Чинсин увеличил изображение.
– Это же Пан Урин?
– Да, но почему на видео не зафиксировано, как он заходил?
После замечания Йохана пастор несколько раз прокручивал запись… но без толку – после ухода Хвесона Пан Урин не заходил.
– Постойте-ка. – Чинсин отмотал запись к самому началу. – Смотрите, Пан Урин пришел первым, еще до прихода Ли Хвесона. – Остановив запись на этом моменте, пастор предположил: – Явился первым, а вышел позже? Неужто прятался в подъезде?
– Он же не знал, когда нагрянет Ли Хвесон, поэтому навряд ли ждал бы у моря погоды. Даже если бы и знал, как он мог предвидеть, что Со Обон серьезно пострадает, ведь даже для самого хозяина квартиры это было полной неожиданностью.
– Выходит, предположение о том, что Пан Урин встретился с Со Обоном до прихода Ли Хвесона, верно, – кивнув, откликнулся Чинсин.
– Только как-то не стыкуется с тем, что Пан Урин шел с намерением убить Со Обона из-за его угроз профессору. У этого репортера полно врагов. Он бы не пустил в квартиру первого встречного.
– Ли Хвесон утверждал, что никого не видел у Со Обона, так? Получается, когда он вошел в дом, Пан Урин успел где-то спрятаться, – развивал свою мысль пастор, глядя на экран.
– Этот молодой человек был в сговоре с Со Обоном и сдал ему Ли Хвесона с потрохами.
Пан Урин с детства имел слабое здоровье. Стоило хоть немного побегать с ребятами – и лицо краснело, как бомба перед взрывом. Лишь в средних классах школы он узнал о своих проблемах с сердцем. Пока его ровесники в школьной форме вовсю наслаждались весной, он лежал в больничной палате, откуда звезд не видать, с горькими думами, что его жизнь проклята.
В ту пору, когда неисправное сердце Урина заходилось от отчаяния, сердце старшеклассника Хвесона билось как нельзя более пылко и стремительно.
«У этого придурка что, и матери нету?»
– как-то услышал Ли Хвесон в свой адрес от старшеклассника и со всего размаха зарядил ему кулаком в лицо. Это стало прелюдией школьной жизни в старших классах, где процветало насилие.
Пак Урин с Ли Хвесоном учились в интернате одновременно, но близко друг друга не знали. В памяти Хвесона Урин остался всего лишь как болезненный младшеклассник. Однако Урин к старшему товарищу питал особое чувство – гложущий душу комплекс неполноценности.
– Провал на вступительных экзаменах в медицинский, должно быть, сильно подкосил Пан Урина. Ведь он мечтал пойти по следам профессора Ян Чэика. Скорее всего, даже покинув интернат, парень не смирился и пытался поступить, – предположил Чинсин.
– Но снова потерпел фиаско.
– А средства, полученные при выпуске на самостоятельную жизнь, он, видимо, растратил во время подготовки к экзаменам. И тут ему на глаза попадается Ли Хвесон, ставший звездой ютуба.
– Отлично зная все его прошлые похождения, Пан Урин решил подзаработать на этом деньжат, науськав Со Обона?
– Ладно бы, если он пошел на это ради наживы, – со вздохом посетовал Чинсин и продолжил: – Беда в том, что для человека, оказавшегося на дне и потерявшего всякую надежду, единственная радость – увлечь за собой кого-то еще.
Йохан с мрачным видом поднялся с места.
– И куда теперь?
– Ловить Пан Урина.
– А вам известно, где он?
– Где-нибудь да отыщется. Преступникам, чья личность раскрыта, спрятаться в нашем отечестве ох как нелегко. Если только у него нет могущественных покровителей.
– Покровители-то как раз, возможно, и имеются.
– Кто? Профессор Ян Чэик? Да разве мог Пан Урин предположить, что его кумир окажется замешан в этой истории?
– Вот поймаем Урина и выясним. Так что сделайте милость, господин следователь, разыщите его! – с улыбкой подбодрил пастор Йохана.
– Будет сделано!
9
Йохан отрапортовал бойко, но дело оказалось сложнее, чем он предполагал. Выйти на след Пан Урина после выпуска из интерната не удавалось. Телефонный номер, которым он пользовался в пору интернатской жизни, был аннулирован, а договор на пользование интернетом или контракт на аренду жилья нигде не всплыл. Обращений в медучреждения после приюта также не обнаружилось.
В конце концов пришлось прибегнуть к публичному розыску. На следующий же день после обнародования фото Пан Урина в вечерних новостях в полицию явился мужчина.
– О, профессор! – несколько натянуто поприветствовал его Сон Йохан.
– Вот, оказывается, как выглядит полиция. Я тут впервые у вас.
– Какими судьбами?
– Хотел заявить. Вчера в новостях показывали Пан Урина… – небрежно заметил профессор с таким видом, будто делает заказ в известном ресторане, о котором услышал по телевизору.
– Откуда вы его знаете? – спросил Йохан.
На самом деле он и сам собирался нанести визит профессору, но неожиданное известие остановило его. Результаты экспертизы не показали совпадения ДНК жильца из 401-й с профессорской. Причастность Ян Чэика к делу внезапно повисла в воздухе. Однако тот факт, что профессор сам, собственной персоной пришел в полицию заявить на Пан Урина, привел следователя в замешательство.
Профессор взял на столе листок бумаги и записал адрес.
– Пан Урин находится здесь.
Это был загородный дом в Канвондо. В правдивости его слов сомневаться не приходилось: доктор только что губы не облизывал от предвкушения, как перед богато накрытым столом.
Группа захвата, лично сформированная шефом, выехала на место задержания. Помощи местных органов он не запрашивал – не желал делить славу еще с кем-то.
Всю дорогу по лицу шефа блуждала улыбка – видимо, он уже вовсю представлял, как защелкнутся наручники на запястьях преступника. Однако у Сон Йохана, сидящего позади, не выходил из головы Ян Чэик.
«Всех пациентов я, конечно, не припомню. Но вот к Пан Урину я проявлял интерес и после операции».
«Потому что он из интерната ”Новая надежда“?»
«А, так вы в курсе? Да, я тоже оттуда выпустился, поэтому хотел помочь. Я предложил ему кое-что, поскольку знаю, с чем приходится столкнуться после выпуска».
Ян Чэик поведал, что предложил Пан Урину присматривать за его загородным домом и одновременно готовиться к экзаменам.
«Так, значит, телефон вы оформили на свое имя?»
«Чтобы он не отвлекался от учебы, я выбрал тариф только для звонков. А что, с этим какие-то проблемы?»
Профессор хохотнул, Йохан же мрачно осведомился:
«А что вас, собственно, так веселит?»
«О, пардон, прошу меня извинить. Просто с детства меня учили противостоять страху смехом, мол, чем страшнее, тем веселее!»
– безмятежно улыбаясь, пояснил профессор.
«Прямо мурашки по телу… как подумаешь, что пригрел убийцу…»
«Пан Урин не упоминал о преступлении?»
«А… ну, он как-то вдруг позвонил и справился, все ли у меня в порядке. Я его успокоил, что все нормально».
«А разве вы не подвергались в последнее время шантажу со стороны Со Обона?»
Ян Чэик с усмешкой покачал головой.
«Видите ли, господин следователь, тот, кому пришлось столкнуться со смертью лицом к лицу, не станет беспокоиться из-за угроз какого-то проходимца».
Глядя на дорогу из окна машины, Сон Йохан размышлял: «Что же он имел в виду, говоря о столкновении со смертью лицом к лицу? Просто слова врача, который ежедневно оперирует умирающих больных? Или же…»
– О! Приехали!
Возбужденный возглас шефа вывел Йохана из задумчивости. Вдалеке показался двухэтажный дом.
– Надо же, ну и дыра…
Шеф был прав, дом действительно одиноко торчал в чистом поле.
– Давайте для начала остановимся и выключим фары. Раз дом отсюда хорошо просматривается, значит, и мы как на ладони…
На замечание Йохана шеф нахмурился и подал знак. Машина замерла в темноте. Окна в доме были освещены.
– Место слишком открытое – трудно будет подобраться незамеченными. Может, пока не поздно, все же подкрепление запросить?
– У тебя с математикой плохо? Нас на этого сопляка аж шесть человек приехало! Мы же не серийного убийцу ловим… – откровенно насмехаясь, встрял Ли Тонги.
– А кто его знает, может, он двоих угрохал, вот тебе и серийный…
Из-за их пререканий атмосфера в машине накалилась, и шеф решил вмешаться:
– Да замолчите вы! Рассредоточимся пошире и будем брать в кольцо. И поосторожнее, у него может быть нож.
Двери полицейского фургона открылись, и из него высыпали члены опергруппы, вооруженные кто чем: газовым пистолетом, электрошокером, полицейской дубинкой. Сон Йохан выпрыгнул из машины последним, с тревогой оглядывая дом.
10
Пан Урин наблюдал со второго этажа. Вдали мелькнул свет автомобильных фар и погас. Урин посмотрел на свое отражение в оконном стекле.
– Красавчик.
Стоило Ли Хвесону пройти мимо, как все вокруг начинали перешептываться. C его ростом и статью он был словно создан для подиума, а атлетическое телосложение делало его самым заманчивым кандидатом в волейбольную команду. К тому же тот еще красавчик – от него млели не только интернатские девчонки, но и студентки из волонтеров. А о Пан Урине отзывались только как о «больном ребенке». И теперь уже не только сердце, но и душа его была поражена смертельным недугом…
«Хочешь вылечиться?»
Так спросил его Ян Чэик в больнице. Пан Урин кивнул.
«Для этого тебе нужна пересадка сердца. Ты знаешь, что это означает?»
«Я смогу перетерпеть боль».
Профессор покачал головой.
Это означает, что для твоего выздоровления нужна чья-то смерть».
Крепко взяв юношу за плечо, он переспросил:
«Ты все еще хочешь вылечиться?»
Пан Урин потерял дар речи. Увидев колебания подростка, Ян Чэик отпустил его плечо и развернулся, собираясь уйти.
«Я хочу вылечиться!»
– крикнул Пан Урин вслед профессору, который уже был у двери.
Ян Чэик с улыбкой обернулся. Сердце Пан Урина бешено колотилось.
Стоя у окна, Пан Урин оттянул вниз ворот джемпера: на груди явственно белел шрам. В придачу к нему операция подарила юноше новое сердце и вселила новую надежду. Казалось, воспаряла и его душа.
Мечта стать врачом вслед за Ян Чэиком приглушала его чувство неполноценности на фоне Ли Хвесона. Лицо само собой расплывалось в улыбке при виде старшего товарища, вернувшегося после очередных приключений, в то время как сам он до ночи просиживал за учебниками: «Ну-ну, гуляй покуда… Туда тебе и дорога… в хулиганье дворовое…»
Провалив экзамены в третий раз, Пан Урин забился в загородный коттедж Ян Чэика и сутками напролет безвылазно сидел там. Хозяин дома тоже перестал наведываться, словно потерял к нему всякий интерес.
В один из дней, когда Урин с особой остротой ощутил всю никчемность своей жизни, он увидел на ютубе Ли Хвесона. Того самого, кто, по идее, сейчас должен был прозябать в полном забвении, но с чего-то вдруг подался в студенты духовной семинарии. Того самого отморозка, который с азартом обсуждал бюсты студенток-волонтеров, знатного драчуна, пустившегося во все тяжкие и бросившего школу.
Сердце бешено застучало. Грудь пронзила резкая боль, словно шрам стал расходиться. Пан Урина охватил смертельный ужас, тот самый, который он испытал перед операцией. Припомнились слова Ян Чэика:
«Чтобы ты жил, кто-то должен умереть».
Пан Урин оглянулся и посмотрел на оленьи рога, висящие на стене.
Опергруппа рассредоточилась по местности и через поле пробиралась к дому. По счастью, место было глухое, сгущались сумерки, так что другие источники света не мешали.
– Отлично.
Тихонько посмеиваясь, шеф двигался вперед. Бах! Звук выстрела гулко отозвался в безмолвии наступающей ночи. Ошарашенный шеф пригнулся к земле и оглянулся на свою команду.
– Какого черта?! Что за канонада? Решили всю округу на уши поставить?
Переглянувшись друг с другом, полицейские убедились, что среди них вооруженных нет.
– Черт! Выходит?..
Шеф озадаченно посмотрел в сторону дома, из окна которого в тот же миг блеснула вспышка. Бах! Вслед за шефом все упали плашмя.
– Это тот сукин сын стреляет? – зашипел шеф.
– Похоже на дробовик, – предположил Ли Тонги.
– Пушка есть у кого? Оперативнички, нечего сказать… на захват приехали – и ни один не вооружился? – разочарованно скривился шеф, оглядев местность.
В это время Сон Йохан, спустившись в дренажную канаву, пролегающую вдоль поля, стремительно приближался к дому.
11
Йохан обогнул дом и перемахнул через ограду. Выстрелы к этому времени затихли.
«Неужто патроны закончились?» – Йохан чуть ослабил хватку и с пистолетом в руке проник в дом. Однако, оказавшись в гостиной, понял, что надежда на нехватку зарядов не оправдалась. Стена была увешана трофеями с головами диких животных.
Йохан приступил к тщательному обыску. На двух этажах располагались три комнаты и две душевые, а на втором этаже еще и просторная открытая терраса. Но Пан Урина и след простыл.
– Похоже, улизнул! – доложил Йохан по телефону и, выйдя на террасу, осмотрел окрестности. Внезапно сбоку послышались шлепающие звуки.
– Подозреваемый обнаружен! Он пересек ручей слева от дома и взбирается на гору. Начинаю преследование!
Чтобы не тратить время на лестницу, Йохан схватился за перила террасы и, спрыгнув, с шумом приземлился. Пан Урин обернулся на звук и – бах! – выстрелил в его сторону. Выстрел был сделан без прицела, больше для острастки, но прозвучал угрожающе. Однако Йохан лишь припустил быстрее, настигая беглеца.
«Он совсем безбашенный?» – оторопел Урин, оглядываясь на следователя, который вместо того, чтобы испугаться, напротив, прибавил жару.
Дробовик мощнее пистолета, но после каждого выстрела ему требуется перезарядка. Если бы Сон Йохану удалось, воспользовавшись этими заминками, сократить дистанцию, у него появились бы шансы на успех.
Взбираясь на гору, Урин продолжал отстреливаться, но Йохан неотступно следовал за ним, напоминая игрока в догонялки «Роза Шарона расцвела»[106] 106
Аналог игры «Тише едешь – дальше будешь».
[Закрыть]. С одной лишь разницей: стоит замешкаться – и ты не водящий, а труп. Хотя эта опасность грозила в той же мере и Урину, ведь и у следователя в руках был пистолет.
Бах! – из дула пистолета Йохана вылетел огонь. Первый выстрел для устрашения – хоть и холостой – вполне оправдывал свое назначение. От мысли, что его могут подстрелить, парень застыл на месте. К тому же дальше бежать было некуда: удирая, Пан Урин достиг обрыва.
Притаившись за валуном, он прицелился в Йохана, который, в свою очередь, догнать-то беглеца догнал, однако тоже вынужден был укрываться от огня.
– Пан Урин! Все кончено! Не глупи!
– Заткнись! А то пристрелю!
– Что, двоих прикончил, так теперь и море по колено?
– Нечего на меня чужое вешать! Я не убивал!
– Хочешь сказать, ты в ночлежке случайно оказался? А вовсе не из-за жильца в четыреста первой?
Повисла тишина, которую нарушало лишь журчание ручья за спиной Урина.
– Врать не буду… из-за него, но поджог устроил не я! – с дрожью в голосе проговорил парень.
– Да ну? Тогда с чего же, как назло, именно в четыреста первой случился пожар? И почему ты сбежал?
– То-то и оно! Вы же сами мне не верите! Вот и убегаю.
– Ладно. Допустим так. А что с Со Обоном?
– А что с ним? Вроде же этого гада Ли Хвесон прикончил!
– Ты же раньше него заявился в дом Со Обона! Камеры наблюдения засняли, как ты входил и выходил, дурень ты этакий…
Сон Йохан думал, что Пан Урину нечем больше крыть, однако тот без всякого колебания возразил:
– Ну, был я там. Да. И видел, что Ли Хвесон убил!
Пан Урин откровенно растерялся, когда узнал, что Со Обон замахнулся не столько на Ли Хвесона, сколько на Ян Чэика. Действительно, профессор по сравнению с Ли Хвесоном был для репортера куда более притягательной добычей…
«Ли Хвесон – это мороженое, которое можно съесть когда угодно. Откусывая помаленьку каждый раз, действуя на нервы. А вот Ян Чэик – это покупка нового холодильника. Понял, о чем я?»
«А вы точно уверены, что тот дядька – отец профессора Ян Чэика?»
«А какая разница? Продается-то не правда, а интерес. Тут и слепому видно, что историйка любопытная…»
В этот момент позвонили в дверь. Пан Урин быстро скрылся в комнате. Донеслась ругань, которая вскоре переросла в драку. Потом что-то с грохотом упало, и наконец все затихло. Затем кто-то открыл дверь и вышел.
– Я испугался: подумал, если останусь, то на меня повесят всех собак. Вот и сбежал. Это все!
– Со Обон скончался от множественных ударов по затылку. Твой рассказ не слишком расходится с показаниями Ли Хвесона, который утверждает, что репортер упал от толчка и ударился головой. Ли Хвесон сразу скрылся с места ссоры. Кто же тогда добил лежавшего без сознания Со Обона, размозжив ему голову о пол?
Пан Урин запальчиво закричал:
– А мне-то откуда знать? Видно, Ли Хвесон вернулся и прикончил его!
– Зачем?
– Ну, раз уж так вышло, то чтобы уже до конца…
– …
Йохан оставался спокойным даже под обстрелом, но от этих слов его сердце бешено заколотилось. Он вышел из укрытия, оказавшись прямо перед юношей.
– Слушай! Что у тебя было на Ли Хвесона?
Дрожа от напряжения Пан Урин угрожающе наставил дробовик. Сон Йохан медленно вложил пистолет в кобуру на поясе.
– Смотри, я убрал пушку. Давай поговорим по-хорошему.
– Не подходи! – прерывисто дыша, предостерег Пан Урин.
– Скажи! Что натворил Ли Хвесон? Что заставило его вернуться и добить жертву?
Йохан с поднятыми руками подходил все ближе. Пан Урина трясло мелкой дрожью, но по мере приближения Йохана он опускал ружье все ниже.
– Я видел, – сказал Пан Урин.
– Что?
– В интернате…
Его слова заглушил мощный порыв ветра. Шеф все-таки вызвал подкрепление, и в помощь прислали поисково-спасательный вертолет. Луч прожектора осветил Пан Урина, в ответ он рефлекторно направил дуло в ту сторону…
Просвистела пуля.
Пригнувшись, Сон Йохан оглянулся. Появился шеф с вооруженной подмогой из местного отделения полиции. Сон Йохан снова развернулся к Пан Урину, но тот исчез.
