Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Карр

Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 128 (всего у книги 140 страниц)

– Я вашего мнения не разделяю, но мы узнаем правду, когда найдем автора.

Сон Йохан сфотографировал подпись в виде звезды на телефон.

– Дверь этой комнаты тоже заварена, открыть ее? – спросил сварщик.

– Да, пожалуйста, – ответил следователь.

Несколькими умелыми движениями мастер отворил дверь. Из комнаты донеслось зловоние. Запах этот был знаком и Сон Йохану, и Ю Чинсину.

И догадка следователя о том, что здесь была тюрьма, и слова пастора о схожести этого места с гробницей оказались верны. Когда-то тут была тюрьма, сейчас же – гробница. В комнатке стояла раскладушка, а на ней лежало тело Пэ Чхансона.

Из дома, пропитанного запахом ржавого железа, Пэ Чхансона переместили в морг судебно-медицинской экспертизы, в полный холодно блестящих металлических инструментов секционный зал. Фотограф и двое ассистентов судмедэксперта готовились к вскрытию. С пропусками на шее за этим наблюдали Сон Йохан и Ю Чинсин.

– Вы впервые в секционном зале?

– Приходил на практику, когда учился.

– А, верно.

– А вы, пастор, случайно не впервые здесь?

– Что?

– Раньше вы, должно быть, каждый день приходили в морг на работу, так почему же у вас такое напряженное лицо? Как будто вы новичок, впервые попавший на вскрытие.

– Правда?

Пастор хоть и улыбался, но, как заметил следователь, напряжения скрыть не мог. Дверь в секционный зал открылась, и вошел Чин Сунхо – судмедэксперт. Не здороваясь ни с кем, он направился к столу.

– Если ты уволился, чтобы спасать людей до того, как они станут трупами, почему постоянно нам эти трупы подкидываешь? Решил в детектива поиграть? – не оборачиваясь, бросил Чин Сунхо.

Следователь взглянул на пастора. Тот лишь с горечью улыбнулся.

– Кому вы это говорите? – спросил Сон Йохан.

Изучив поданные ассистентом бумаги с информацией о погибшем, судмедэксперт наконец оглянулся:

– Не тебе, не беспокойся.

– «Тебе»? Тыкаете незнакомому человеку? От постоянной возни с трупами вы, похоже, забыли, как общаться с живыми людьми.

Ю Чинсин схватил за руку вышедшего из себя Сон Йохана:

– Все в порядке.

– Конечно в порядке. Разве я неправ? Заявил, что будет пастором, спасающим жизни, а в итоге стал мальчиком на побегушках у следователя.

– «Мальчиком на побегушках»?! – разгневанно повторил Сон Йохан.

Чин Сунхо, однако, не отступал и, ткнув пальцем в его сторону, продолжал:

– И ты такой же. Если нужна помощь, надо делать официальный запрос. Зачем таскаешь с собой человека, который даже в должности не состоит?

– Да кто его таскает? Этот пастор сам лезет, куда его не просят, ходит за мной везде! Меня это тоже раздражает! – Вдруг осознав, что ляпнул лишнего, следователь поспешил добавить: – И все же с чудаковатым пастором работать гораздо лучше, чем с таким самодуром, как ты!

– Вон отсюда, – глухо сказал Чин Сунхо.

– Что-что? – Сон Йохан нахмурился.

– Вы мне мешаете. Убирайтесь вон. Оба!

– Ты посмотри на него! Не видит никого, кроме трупов, охамел совсем!

– Что? Ах ты сукин!..

Не задумавшись ни на секунду, они бросились друг на друга. Пока ассистент оттаскивал судмедэксперта, Ю Чинсин вывел следователя из зала.

– Вот ведь принесли черти… Хоть солью все посыпай перед началом!

Чин Сунхо отряхнул одежду, словно на него навели порчу, после чего развернулся и, снова проглядев информацию о погибшем, приступил к вскрытию.

Прежде всего он внимательно осмотрел ровно лежавшее тело Пэ Чхансона с головы до пят и велел ассистентам его перевернуть. На нижней половине спины трупа виднелась страшная рана, похожая на отверстие от пули, но с расплавленной у краев кожей.

– Что это? – спросил хмурый фотограф.

– Ожог на левой нижней части спины, – произнес Чин Сунхо, изучив рану.

– Я никогда не видел таких ожогов.

– Его же в районе Муллим-дон обнаружили, да? Там раньше было много предприятий по обработке металла. Вероятно, ему в спину «выстрелили» сварочным аппаратом. – Судмедэксперт сделал вид, будто стреляет из пистолета в спину Пэ Чхансона.

– Сварочный аппарат ведь и железо плавит. Кто такое зверство… – проговорил ассистент, фиксировавший на бумаге наблюдения эксперта.

5

Ю Чинсин и Сон Йохан следили за вскрытием из комнаты наблюдения. Следователь все еще был в гневе:

– Вас это не разозлило? Почему вы так спокойны?

– Я не в том положении, чтобы злиться. А приятелю моему есть на что досадовать, – ответил пастор, глядя через стекло на Чин Сунхо, приступившего к вскрытию.

– Приятелю?

– Да, мы вместе работали. Так что я предатель, который его бросил.

– А что, если устроился в бюро судмедэкспертизы, должен работать до самой смерти? У вас тут мафия, что ли? Если хочешь уйти, нужно отрезать палец или что-то в этом роде?

После паузы Ю Чинсин заговорил, слабо улыбаясь:

– Я слышал, ваш отец – церковный староста, заведующий молитвенным домом?

– При чем здесь мой отец?

– Как он отреагировал, когда вы заявили о своем желании бросить семинарию и стать полицейским?

– Как-как. Шум поднял, конечно. Так рассердился, будто я дьяволу душу продал. Сейчас мы практически не общаемся.

Кивнув, пастор горько улыбнулся:

– У меня с отцом тоже не лучшие отношения.

– Из-за того, что вы стали пастором? Противоположно моей ситуации…

Ю Чинсин покачал головой:

– Еще до этого проблемой стало мое решение пойти в судмедэкспертизу. Отец так обрадовался, когда я поступил в мединститут, что не смог этого скрыть, хотя он не особо эмоционален. Он был счастлив, как будто перед его сыном открылась дорога вечных побед. – Отпив кофе, который он раздобыл в комнате отдыха, пастор продолжил: – Но реакция на слова о том, что я решил стать судмедэкспертом, оказалась совершенно иной. Я впервые видел на его лице такое страшное выражение. Он тогда сказал мне: «Ты об этом обязательно пожалеешь». Казалось, он меня проклинал.

Следя за коллегами в секционном зале, с которыми он когда-то делил горе и радость, Ю Чинсин снова заговорил:

– Но в этой истории нет ничего особенного. Даже элита общества изо всех сил старается сделать из своих отпрысков врачей, так какому родителю понравится, если их ребенок, пробившийся в медицинский, решит податься в судмедэксперты? Все здешние сотрудники, включая Сунхо, прошли через подобное. Хотя, конечно, есть и повод для гордости: значит, они настолько горят этим делом, раз пошли таким нелегким путем.

– Неужели эту профессию оценивают так низко?

Ю Чинсин кивнул:

– Потому-то и не хватает специалистов. Но те, кто есть, – весьма умелые: если выдерживаешь и остаешься, то набираешься опыта очень быстро. Трупам-то все равно, как обстоят дела, их поток не прекращается.

Понимающе качнув головой, Сон Йохан осторожно спросил:

– Почему вы бросили эту работу?

Ответа не последовало.

– Выстояли против несогласия родителей, преодолели такой непростой путь, заслужили признание в этой сфере. Почему же вы стали пастором?

Ю Чинсин смотрел в спину Чин Сунхо.

– Изначально с нами работала еще одна коллега. Ее звали Хаён, мы втроем были так близки, что нас называли «судмедтройкой».

– Значит, если после вашего увольнения этот грубиян остался один, третья коллега ушла из бюро раньше вас?

– Она ушла не из бюро, а из жизни.

Услышав такой неожиданный ответ, Сон Йохан лишился дара речи.

– Причина смерти – разрыв артерии вследствие ножевого ранения. Род смерти – убийство. Удар был только один, но место ранения оказалось критическим.

– Кто ее убил? – осторожно спросил следователь.

– Это было ничем не спровоцированное преступление, убийца – совершенно незнакомый человек. Она погибла из-за того, что в неподходящий момент оказалась в неподходящем месте рядом с неподходящим человеком. Смогли бы вы смириться с такой смертью?

Сон Йохан промолчал.

– Больше всего судмедэксперты не любят неизвестность, когда даже после вскрытия не получается установить причину смерти. Полиция пришла к выводу, что преступление было ничем не обосновано, но я этого принять не смог. Решил покопаться в жизни убийцы так же, как копался при вскрытии в трупах. Я думал, хотя бы так у меня получится принять смерть Хаён.

В секционном зале Чин Сунхо рассекал скальпелем перевернутое вверх лицом тело Пэ Чхансона. Глядя на это, пастор произнес:

– Обычно когда проводишь вскрытие тела, то видишь, чем человек жил перед смертью. А знаете, что за жизнь была у преступника?

«Ты нас позоришь!»

Такие слова постоянно слышал от родителей Лим Чхису, убивший Ли Хаён.

– В его семье было три поколения врачей: дедушка, мать с отцом, старший брат и младшая сестра. И только он один вместо медицинского халата оказался в пижаме пациента.

– Пациента?

– Его содержат не в тюрьме, а в лечебнице для психически больных преступников. Следствие заключило, что он совершил преступление в состоянии аффекта.

– Аффекта, тоже мне! – словно отплевываясь, повторил Сон Йохан.

– Семья небедная, так что наняли ему дорогого адвоката.

– Позаботились все-таки!

Ю Чинсин покачал головой:

– Да не ради сына. Они просто решили, что лучше быть родителями сумасшедшего, чем родителями убийцы. Хотя сами же его и довели.

– Хотите сказать, он действительно находился в состоянии аффекта? – нахмурившись, спросил следователь.

– Лим Чхису не смог поступить в медицинский. Из-за этого его то и дело укоряли и постоянно сравнивали с братом и сестрой. Да и одно то, что с детсадовского возраста из ребенка пытаются сделать врача, – просто-напросто издевательство под маской раннего обучения.

– История, конечно, печальная, но не все же из-за этого становятся преступниками.

На твердое высказывание Сон Йохана пастор мягко улыбнулся:

– Я не оправдываю то, что он сделал. Я говорю, что он не был убийцей от рождения. Лим Чхису тоже был человеком. Но его родители не относились к нему как к человеку.

В день, когда Лим Чхису зарезал Ли Хаён, он покупал в супермаркете нож. Но не для того, чтобы ее зарезать. В супермаркете они встретились впервые.

– Между ними даже не произошло никакой ссоры. Хаён выбирала продукты и разговаривала по телефону – отчитывала сотрудника лаборатории, который накануне ошибся и испортил материал для исследования.

Внезапно к ней подошел Лим Чхису, выхватил телефон и бросил его на пол. В тот день его семья открывала собственную клинику, шестиэтажное здание в районе Пундан. На каждого врача – дедушку, родителей, старшего брата и младшую сестру – приходилось по этажу с отдельным кабинетом для приема пациентов. А Лим Чхису досталось лишь место за столом в комнате охранника.

– В тот день он выплеснул все оскорбления, всё унижение, которые терпел от своей семьи. Вполне возможно, что и купленный нож предназначался для его родных.

Услышав ее разговор по телефону, Лим Чхису понял, что она врач. Хаён, которая делала выговор своему подчиненному, напомнила ему родных, относившихся к нему с пренебрежением. Сорвав с ножа упаковку, он ударил Хаён.

– Лим Чхису рос, постоянно ощущая себя неполноценным. И это ощущение разрушило его изнутри, – вполголоса договорил Ю Чинсин.

В этот момент в секционном зале возникло оживление.

– В желудке что-то есть, – объявил ассистент.

Чин Сунхо вынул из разрезанного живота небольшой пакетик. Из-за стекла за этим следили следователь и пастор.

– Что это? – с удивлением произнес Сон Йохан.

Ю Чинсин молча наблюдал. Судмедэксперт достал из пакетика смятую бумажку. Корявыми буквами на ней было написано «закусочная». Поместив улику в специальный пакет, Чин Сунхо передал его ассистенту, а тот в свою очередь сделал фотографию. Слово на ней было видно вполне отчетливо.

6

– Скорее всего, Чхансон сам это проглотил, да? – спросил следователь, взявшись за ложку.

– Вы лучше ешьте. Результаты скоро будут.

Ю Чинсин принялся за суп. Они с Сон Йоханом сидели в столовой бюро судмедэкспертизы. Вскрытие завершилось, оставалось дождаться, пока проведут исследование на наличие токсичных веществ.

– А что, нужно обязательно ждать чьего-то заключения? Поделитесь своим экспертным мнением.

– Я теперь пастор. А не судмедэксперт.

– Вот именно. А пасторам место на похоронах, молитвы читать, – отрезал появившийся позади Чин Сунхо.

– Результаты готовы? – поинтересовался Сон Йохан.

– Орудие преступления будет установлено только после экспертизы, но рана на его спине кажется мне ожогом от сварочного аппарата. А погиб он от сепсиса, вызванного заражением раны. Самому себе в спину так сварочным аппаратом не попасть, поэтому есть все основания полагать, что на него кто-то напал. Это убийство.

Глаза следователя остро блеснули.

– А что насчет записки в желудке?

– Скорее всего, он проглотил ее сам. Среди его вещей обнаружили записную книжку, внутри которой было что-то вроде полиэтиленового кармашка для банковской карты. Он его вырезал, положил внутрь бумажку и проглотил. Судя по тому, что желудочный сок ее почти не разрушил, погибший сделал это перед самой смертью. Если отталкиваться от предположительного времени смерти и даты исчезновения, то после получения раны он, вероятно, оставался в живых еще около суток.

Стоявший рядом ассистент протянул коробку с вещами Пэ Чхансона для передачи семье. Сон Йохан взял в руки черную записную книжку и, раскрыв на первой странице, увидел аккуратно выведенную надпись:

Стать обыкновенным полицейским.

Отвернувшись ото всех, следователь закусил губу.

Пэ Тонхо раскрыл оставленную сыном записную книжку. Это был ежедневник-планер, которыми в основном пользуются при подготовке к экзаменам. Каждую страницу занимали списки учебных задач на день, целей, отметки о прогрессе, заметки и мысли.

– Говорил ему все записывать, – как будто самому себе сказал Пэ Тонхо.

– Что, простите?

Через стол на него смотрел Сон Йохан, пришедший отдать отцу вещи сына. Друг напротив друга они сидели в пустом ресторане.

– Я здесь всегда вел бухгалтерскую книгу. Когда-то бывало и лень, конечно, но благодаря записям удавалось обнаружить недостачу. – Захлопнув записную книжку, Пэ Тонхо продолжил: – Когда он заявил, что станет полицейским, я поначалу был против. Мне, конечно, хотелось, чтобы он продолжил ресторанное дело. В итоге я поставил ему условие: все записывать. Припугнул немного, мол, не смей под предлогом учебы время впустую тратить. – Разглядывая ежедневник, он улыбнулся. – В этом году он выглядел по-настоящему уверенным в своих силах. Разве возможно, чтобы парень, который так упорно занимался, сбежал от страха перед экзаменом? Как же меня тогда разозлило такое предположение…

– Простите. – Склонив голову, Сон Йохан извинился за своего коллегу.

Пэ Тонхо закачал головой:

– Сейчас я бы предпочел, чтобы это оказалось правдой. Как бы мне хотелось, чтобы он просто был дуралеем, который испугался экзамена и в приступе стыда сбежал от отца куда подальше. – На обложку записной книжки упала слеза. – Он ведь так усердно занимался, почему же он пошел не на экзамен, а в такое место?

Оставленные погибшим сыном записи о его полной упорства жизни притянули отцовское горе как магнит. Закрыв лицо ежедневником, Пэ Тонхо разрыдался. «Я обязательно найду преступника», – все, что смог сказать Сон Йохан. Но даже это сделать ему так просто не позволили…

7

– Оставить дело?!

– Это ведь теперь дело об убийстве. Не тебе его в одиночку расследовать. Тем более ты говоришь, там даже может быть замешан ребенок. Это крупное дело. Надо составить новую следственную группу, так что пока подожди, – ответил шеф изумленному Сон Йохану.

После того как он учинил произвол в деле Соль Канхуна, его стали полностью отстранять от серьезных дел. Благодаря этому ему, конечно, удалось в одиночку поработать над делом Пэ Чхансона, к которому никто не отнесся серьезно, однако теперь, когда суть случившегося прояснилась, его выставили из следственной группы.

Сон Йохана это привело в ярость, но слова о том, что масштаб расследования будет крупным, оказались правдой. Если бы в прессу просочилась информация о том, что изначально заявление Пэ Тонхо проигнорировали, а его самого пытались убедить в несостоятельности опасений за сына, у полиции возникли бы проблемы. Отдел бросил на это дело все силы. Не прошло и недели, как полиция, словно в соревновании на скорость, арестовала подозреваемого.

«Был задержан подозреваемый в деле об убийстве молодого человека в районе Муллим-дон. В ходе обыска рабочей студии подозреваемого по фамилии Хён полицейские обнаружили сварочный аппарат, являющийся, по всей видимости, орудием преступления, а также наркотики в крупных размерах… Следователи предполагают, что убитый Пэ погиб, когда пришел приобрести у Хёна наркотические средства…»

У барной стойки кофейни Ю Чинсин читал новости с телефона. На фотографии в статьях лицо подозреваемого закрывали кепка и маска, но пастору казалось, что это был длинноволосый мужчина, которого он видел среди посетителей кофейни в Муллим-доне.

– Наркотики, тоже мне! С чего ему утром перед экзаменом идти покупать наркотики? – возмущался Сон Йохан.

– Пишут, что, по всей видимости, он собирался их принять после окончания экзамена.

– Но ведь вскрытие не обнаружило в его теле никаких наркотических веществ!

Ю Чинсин поставил перед ним чашку чая.

– Ромашковый. Успокойтесь.

Следователь схватился руками за голову:

– Человек уже от одного того, что сына вернули мертвым, с ума сойдет, а его еще и наркоманом пытаются выставить!..

– А кто подозреваемый?

– Скульптор по имени Хён Чэдок. В основном создает статуи, сварку тоже сам делает, вот и подошел под описание преступника.

– Но ведь он там такой не один…

– Помните записку, обнаруженную при вскрытии?

– Ту, на которой было написано «закусочная»?

Сон Йохан кивнул. При опросе полицейские узнали о забегаловке, которая работала по ночам для студентов художественного училища и скульпторов.

– Вероятно, раненый Чхансон слышал через запертую дверь, как преступник делал заказ. А хозяйка дала показания, что доставляла на место преступления еду. Также она подтвердила, что статую изготовил Хён Чэдок.

– А насчет ребенка?

Следователь вздохнул:

– Говорит, что не видел. Начальство тоже пытается замять упоминания о ребенке. Как будто его и вовсе не было.

– Даже при том, что есть свидетель?

– Да ведь этот свидетель рассказывает сказки о колдуне. К тому же при обыске места преступления никаких других следов не нашли. Родители мальчика, судя по всему, тоже не хотят связываться.

– А подозреваемый что говорит?

Сон Йохан раздраженно покачал головой:

– Утверждает, что найденную на месте преступления статую у него украли, а сам он невиновен. Наркотики покупал через интернет, поэтому продавца не знает и с Чхансоном тоже, говорит, незнаком. На самом деле, как они связаны, установить и правда не получилось.

– А вы что думаете?

– Я его даже не видел. Не дают посмотреть даже через окно комнаты наблюдения.

Следователь залпом проглотил чай, словно в чашке была соджу[101] 101
  Соджу (кор. 소주) – корейская водка крепостью в 20 %.


[Закрыть]. Наблюдавший за этим Ю Чинсин спросил:

– Реально ли попасть в рабочую студию подозреваемого?

– Попасть-то можно. А зачем?

– Настоящее вскрытие начинается с проведенного надлежащим образом осмотра на месте преступления. Возможно, что-то упустили.

Одарив пастора долгим взглядом, Сон Йохан сложил на груди руки.

– Для чего вы так стараетесь? Прошлое дело, конечно, было связано с прихожанином вашей церкви, а в этот раз что? Неужели соскучились по былым временам судмедэксперта?

Улыбнувшись, Ю Чинсин протер стол, в чистой поверхности которого отражалось его лицо, и поднял голову.

– Родители Лим Чхису разрушили его личность. Разрушенный Лим Чхису погубил Хаён, а вслед за ней ушла из жизни и ее мать, лишившаяся единственной дочери. Отец, оставшись один, впал в беспамятство. Ну а я… – Отбросив тряпку, пастор продолжил: – Я собирался убить Лим Чхису.

Руки Сон Йохана медленно опустились. Глядя на Ю Чинсина, словно на преступника, признающегося в содеянном, следователь спросил:

– Как?

– Трупы людей, ставших жертвами преступлений, были для меня чем-то вроде учебных материалов. Я знал, какие следы остаются при тех или иных способах убийства. Как судмедэксперт, я, конечно, представлял, как убить человека, не оставив следов.

– И как же? – поинтересовался Сон Йохан.

Оглядевшись по сторонам, Ю Чинсин прошептал следователю на ухо:

– Не скажу.

– Шутите надо мной?

– А вам зачем? Неужели хотите кого-то убить? – сказал пастор с улыбкой. – Это ловушка. Даже если идеальное преступление и возможно, выбирая месть, человек уже совершает ошибку.

– «Прости»? «Возлюби»? Я смотрю, кроме подобной заезженной болтовни, пасторы в конце концов ничего сказать не могут.

Тем не менее саркастический настрой следователя не лишил Ю Чинсина улыбки.

– А в такой вещи, как правда, ничего нового быть и не может. И если бы Господь этой заезженной правдой меня не образумил, я бы стал убийцей.

Сон Йохан ничего не ответил.

– Преступление – это своего рода заразная болезнь: она вредит не только потерпевшему, но и жизням окружающих его людей. Если нынешнее дело так закончится, отцу Чхансона придется все оставшиеся годы жить, страдая от этой утраты и гнева, который она на него навлечет. Я хочу это предотвратить.

Пастор посмотрел на собеседника, но тот склонил голову, избегая его взгляда. Сон Йохан допил оставшийся чай и сморщился, вероятно от терпкости напитка.

– Свяжитесь со мной после работы. И кофе захватите. Ночь, думаю, будет долгая, – вставая с места, проговорил следователь.

Последние слова были предлогом для того, чтобы выпить кофе, собственноручно приготовленного Ю Чинсином. Однако ночь действительно выдалась очень и очень долгой.

8

На часах было уже почти одиннадцать вечера, когда захвативший кофе пастор встретился с Сон Йоханом. Рабочая студия Хён Чэдока располагалась в подвале здания, когда-то бывшего заводом.

– Этот мутный тип сказал, что сознательно не использовал нормальное освещение, – произнес следователь, включая фонарик.

Тем не менее электричество в подвале было, и, когда Сон Йохан нажал на выключатель, загорелась лампочка. Но освещала она только участок, где хозяин студии работал над скульптурами, и помещение напоминало затемненный концертный зал.

Прямо под лампочкой обнаружилась статуя девочки детсадовского возраста почти в настоящий рост, в платье и шлепанцах. Следователь приблизился к ней, словно к знакомому человеку. Казалось, он вот-вот положит руку девочке на плечо и заговорит с ней.

– В чем дело? – озадаченно спросил Ю Чинсин.

На вопрос пастора Сон Йохан ничего не ответил. Вместо него отреагировал прятавшийся за скульптурой человек в железной маске.

В темноте вспыхнуло пламя паяльной лампы – портативной, с присоединенным баллоном бутана. Следователь запнулся и упал, пролив кофе, и человек в железной маске перепрыгнул через него в попытке убежать.

Путь ему преграждал пастор. Ю Чинсин напряженно озирался, пытаясь найти предмет, который можно было бы использовать в качестве оружия. Его глаз за что-то зацепился, но тут человек в маске вместо того, чтобы направиться в сторону пастора, открыл боковую дверь и сбежал.

– Скорей на улицу и в обратную сторону!

Поспешно поднявшись, Сон Йохан помчался за беглецом. Боковая дверь вела не к лестнице, а к уходящей вверх дороге. Тут следователь понял, почему Хён Чэдок выбрал для мастерской именно это место: без пандуса скульптуры наверх было не поднять.

«Нужно было сначала посмотреть план помещения…»

От бега в гору у Сон Йохана мигом перехватило дыхание. Человек в маске бежал впереди. Следователь представлял, как усердно, должно быть, бегал Пэ Чхансон при подготовке к экзамену: он ведь и сам через это прошел.

Ему вспомнилась фраза про «обыкновенного полицейского» в ежедневнике. Взлететь, словно супергерой, и схватить человека в маске было невозможно, но сдаться Сон Йохан никак не мог. Работая руками, следователь пустился бежать, словно готовящийся к экзамену парень, отдающий тренировке все силы. Однако тот, за кем он гнался, тоже был не промах. Несмотря на то что в маске ему, должно быть, дышалось тяжело, скорость он не сбавлял. Но когда беглец уже был у самого выхода, раздался резкий звук тормозов, и путь ему перекрыла машина: это подъехал Ю Чинсин. Испугавшись, человек в маске оглянулся и, увидев, что его уже почти настиг Сон Йохан, выставил перед собой паяльную лампу. Следователь пригнулся и бросился вперед. Поднырнув под рукой противника, он занес свою, словно при перекрестном ударе, и схватил того за шиворот. Когда человек в маске потерял равновесие и покачнулся, Сон Йохан пнул его в щиколотку, и тот свалился на пол. Не дав беглецу даже возможности подняться, следователь надавил коленом ему на грудь. Из-под маски раздался полный боли крик.

– Давай-ка посмотрим на твое лицо, гадёныш!

На вид пойманному не было и двадцати лет. За железной маской человека, явившегося из темноты вместе с пылающим пламенем, скрывалось молодое лицо, искаженное страхом.

– Это правда! Я просто шел мимо и из любопытства решил зайти!

– А этим ты тоже из любопытства решил воспользоваться? – спросил Сон Йохан, взяв в руки железную маску.

– Это… Ну, я думал, что там никого нет, а тут вдруг кто-то пришел, и я с испугу…

– С испугу в меня этой штукой тыкал? – следователь указал на паяльную лампу.

– А это…

С растерянным лицом Чон Пёнчхиль опустил голову, и в это время на стол поставили три тарелки супа с рисом.

– Не знаю, что там у вас вышло, но вы сначала поешьте, а потом уже разбирайтесь.

Тонкий пронзительный голос принадлежал хозяйке единственной в Муллим-доне закусочной. Ей идеально подходило слово «старуха». Добавив Чон Пёнчхилю в суп заправки из красного перца, она мельком глянула на Ю Чинсина.

– А, мне не нужно, спасибо.

Сон Йохан изначально хотел провести допрос прямо там, на полу мастерской. Но когда маску сняли, Чон Пёнчхиль впал в панику и даже стал задыхаться. Пастор за него вступился, предложив сначала чем-нибудь накормить парня, а потом уже разговаривать.

Найти подходящее место не составило труда: их приютило то самое заведение, которое было закрыто, когда Ю Чинсин и следователь впервые пришли в Муллим-дон. Днем закусочная казалась заброшенной, но на самом деле она просто была открыта только по ночам.

– Вам не тяжело ночью работать? – поинтересовался пастор, помешивая суп. Над тарелкой поднимался пар.

– В старости сон по ночам не приходит. Мне так проще, – ответила старуха, уже вернувшаяся на кухню.

– А вы здесь давно?

– Конечно. Уже лет двадцать.

– Правда?

Пастор осмотрел кафе. Все, что здесь имелось, – четыре стола. Не было даже календаря с рекламой алкогольных напитков, какие зачастую можно увидеть в подобных заведениях. Из того, что можно назвать предметами интерьера, здесь были только фотографии посетителей, развешанные по стене. Проявленные давным-давно, они все уже выцвели, среди них не было ни одной новой. Тут и там зияли пустые места: вероятно, покидая район, люди забирали с собой и фото. Следы на опустевших участках стены выглядели безобразно.

Вначале настороженный, Чон Пёнчхиль – вероятно, мучимый голодом – торопливо принялся за суп.

– Не торопись, арестовывать мы тебя не будем, – попытался успокоить его Ю Чинсин.

– Кто сказал, что не будем? Он незаконно пробрался на место преступления и напал на полицейского!

От слов следователя Чон Пёнчхиль поперхнулся и закашлял. Улыбнувшись, Ю Чинсин налил ему воды.

– Все будет в порядке. Он ведь все нам расскажет, правда?

Дрожащими руками Чон Пёнчхиль взял стакан, как будто в нем вдруг оказалась сыворотка правды.

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Наверняка есть много того, что мешает тебе признаться. Да и рассказывать обо всем тебе, наверное, лень. Но я тебя уверяю: самый безопасный и быстрый способ выбраться из этой ситуации – поговорить с нами начистоту.

Оценивая ситуацию, Чон Пёнчхиль отпил воды.

– Зачем ты туда пошел? – спросил Сон Йохан.

– За товарами на продажу…

– Как это, например?

Следователь указал на маску и паяльную лампу, лежавшие на столе. Паренек кивнул.

– Какими еще товарами?! Ты воровать туда пошел! А говоришь так, будто это твои вещи!

– Но ведь тот человек все равно сядет в тюрьму. Можно и продать немного, разве нет? – оправдываясь, ответил Чон Пёнчхиль.

– Я забыл. Вы же по-другому мыслите.

Сон Йохан покачал головой.

– Ты это в новостях видел?

На вопрос Ю Чинсина Чон Пёнчхиль угрюмо кивнул.

– Даже если так, место-то ты как нашел? Если уж решил говорить честно, рассказывай все от начала до конца. Ты туда и раньше ходил, так?

– Да, но всего один раз… – несколько помешкав, ответил парень.

– А тогда зачем? Тоже воровать?

– Да, я слышал, что за произведения искусства прилично денег дают…

– Произведение? Ту статую?

– Но у меня не получилось ее украсть! Там вдруг появился человек в сварочной маске, и я убежал!

– Расскажи-ка подробнее.

9

Чон Пёнчхиль состоял в шайке хулиганов, облюбовавшей в качестве убежища пустой дом в этом районе.

– Я видел, как он перетаскивал свои статуи. Тут обычно компаниями тусуются, а он всегда был один.

По вечерам, всегда в одно и то же время, Хён Чэдок уходил в закусочную ужинать. Выждав такой момент, Чон Пёнчхиль разбил подвальное окно и пробрался в мастерскую. Внутри, однако, он тут же попал в неприятности: спрыгнул он, как оказалось, на стеллаж и рухнул с него на землю. Мало того что ему было больно, Чон Пёнчхиль ужасно перепугался от громкого шума.

В темноте он поднялся на ноги и включил на телефоне фонарик. Увидев статуи, над которыми работал Хён Чэдок, Пёнчхиль струсил и отступил назад. Одна из скульптур зацепила его внимание.

– Это была самая большая, со сварочной маской на голове.

Обливаясь потом, Чон Пёнчхиль взвалил статую на передвижную платформу. После долгих поисков он нашел выход и в конце концов успешно выбрался со статуей наружу.

– Взбираться по дороге было тяжелее, чем я думал. Кое-как поднялся, стою, пытаюсь отдышаться, и тут мне показалось, что рядом кто-то есть. Я оглянулся, а там стоит тот тип.

– Какой тип?

– В железной маске. А в руках паяльная лампа…

По словам Чон Пёнчхиля, он тогда закричал насколько мог угрожающе, но человек в маске вместо ответа направил на него лампу.

– Точь-в-точь как тот, что напал на нас сегодня, – заметил Ю Чинсин.

– Да, это… Мне тогда было очень страшно, вот и засело в памяти… Извините. Я не хотел никому навредить. Я думал, что это заставит вас убежать, как меня в тот раз.

– Я полицейский, вообще-то! – возмутился Сон Йохан и продолжил: – Как он выглядел?

Чон Пёнчхиль покачал головой. В его памяти отпечатались только маска и огонь, других деталей он вспомнить не мог. Ожидая с раздраженным видом ответа Пёнчхиля, следователь перевел взгляд в сторону кухни.

– Скажите, вы же помните того парня, которого арестовали? С длинными волосами, скульптор, – спросил у хозяйки Сон Йохан.

Та, вероятно, сидя на корточках, возилась с уборкой, и они могли только слышать ее голос.