Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Джон Карр
Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 51 (всего у книги 140 страниц)
Незнакомец лежал лицом вниз в углу лифта. Лампочка на потолке металлической кабины освещала серую фетровую шляпу, край очков с толстыми стеклами и клеенчатый непромокаемый плащ.
Анита молча подошла к Денэму и схватила его за руку. Том Эванс наклонился над покойным, однако швейцар остановил его.
– Сэр, на вашем месте я не стал бы этого делать. Тут кровь.
– Где?
Пирсон указал на пятно на сером резиновом полу.
– Насколько я могу судить, его убили ударом ножа в сердце. Я… я немного приподнял его. Но никакого ножа не обнаружил.
– Этот тот самый человек, которого вы видели? – тихо спросил Арминдейл у Денэма.
Денэм кивнул. К Арминдейлу вернулась прежняя властность и уверенность, которая казалась теперь почти осязаемой.
– Только, – добавил Денэм, – плащ теперь на нем надет как надо. Но почему? Кто-нибудь может мне объяснить? Почему?
– Забудь про плащ, – сказала ему на ухо Анита. – Рон, ты ведь не знаешь его? Ты готов поклясться, что не знаешь его?
Денэм вздрогнул. Анита говорила медленно, спокойно и так тихо, что остальные ее не услышали. Но Денэм хорошо знал ее и видел тревогу во внимательных серьезных глазах. Все это время она машинально трясла ему руку.
Его разум прояснился, несмотря на боль в голове, и он с удивлением ответил:
– Нет, конечно, я не знал его. Да и откуда?
– Ну вот и хорошо. Успокойся. Тсс!
– Зато я его знаю, – сказал Хьюберт Коньерс.
Он сидел на корточках у лифта, вытянув шею, чтобы получше рассмотреть тело, не дотрагиваясь до него. Затем встал с таким взбудораженным видом, словно едва контролировал себя. Его спокойные глаза озорно заблестели.
– Пару дней назад я брал у него интервью. Руфус, вы, конечно, его знаете.
– «Конечно» – это слишком громко сказано, молодой человек. Нет, я его не знаю. Почему вы так сказали?
– Это Дэн Рэндольф, американский король недвижимости, – ответил Коньерс, не сводя с Арминдейла пристального взгляда. – Вы все наверняка о нем слышали. Он славился тем, что всегда рассчитывался наличными, даже если речь шла о миллионах. Эти очки я узнаю где угодно. Он близорукий как филин. Кхм, сэр Руфус, меня ведь правильно информировали: он приехал в Англию, чтобы заключить с вами какую-то сделку?
Арминдейл холодно улыбнулся и ответил:
– Молодой человек, вы ничего толком не знаете. А я позабочусь о том, чтобы и не узнали. Так это Дэн Рэндольф! Я слышал, что он в Англии, но он не обращался ко мне с деловым предложением.
– Возможно, он собирался это сделать.
– Возможно, – сказал Арминдейл тоном родителя, разговаривающего с маленьким ребенком. Затем он повернулся к Пирсону. – Так вы нашли его в этом лифте? Когда это случилось? И при каких обстоятельствах?
Пирсон был весьма многословен:
– Лифт стоял на первом этаже, сэр. Я проходил мимо, заглянул в стеклянное окошко и увидел, что он там лежит. Ну, думаю, надо подняться к вам. А насчет того, как он сюда попал… – Пирсон указал на аварийную кнопку около лифта. – Кто-то на этаже затащил его сюда, потом нажал на эту кнопку, и лифт спустился. На первом этаже его точно не могли загрузить в лифт. И потом, я видел, как сегодня вечером он входил в здание.
– Правда? – тихо перебил его Коньерс. – И когда это было?
– Около одиннадцати часов, сэр.
– К кому он пришел?
Пирсон беспомощно и раздраженно покачал головой:
– Сэр, в этом доме нет гостиничного сервиса, и жильцам не сообщают по телефону о каждом посетителе. Вы же знаете, мы ни о чем не спрашиваем гостей, если только они сами не обратятся к нам за помощью. Или не похожи на праздно шатающихся типов. Я не в курсе. Могу только сказать, что он поднялся на пассажирском лифте.
– На какой этаж?
– Не знаю. – Пирсон попытался ослабить тугой воротничок. – Прошу прощения, сэр, можно задать вам вопрос? Что все-таки случилось?
– Мы потеряли комнату, – с воодушевлением сказал Рональд Денэм. – Но возможно, вам удастся нам кое в чем помочь. Скажите, Пирсон, вы ведь давно работаете в этом доме? И наверняка бывали во всех квартирах. В том числе и во всех гостиных?
– Думаю, что да, во всех, сэр.
– Хорошо. Так вот, мы ищем следующую комнату. – Денэм принялся в третий раз описывать увиденное.
Пирсон слушал его, и постепенно на лице у него появлялась гримаса мучительной боли. Под конец он покачал головой и просто ответил:
– Сэр, эта комната никому не принадлежит. Такой гостиной в здании просто нет.
В три часа ночи в квартире сэра Руфуса Арминдейла собралась компания мрачных людей. Все они даже смотреть друг на друга не желали.
Полицейские почти закончили работу. Энергичный инспектор уголовной полиции вместе с сержантом, фотографом и высоким обходительным мужчиной в цилиндре опросили каждого из причастных к этому происшествию. Но допрос ничего не выявил.
Денэм пережил еще одну эмоциональную встряску, когда вошел в квартиру Арминдейла. На мгновение ему показалось, что он очутился в исчезнувшей комнате. Привычные испанские стулья, обитые кожей, длинный узкий стол, декоративная резьба на мебели – все это как будто вернуло его в недавно пережитый кошмар. Над буфетом висела знакомая картина – девочка, повернув голову, смотрела на охапку цветов у себя в руках.
– Это не та картина? – быстро спросила Анита. – Сюжет тот же самый, но картина другая. Эта написана маслом. Как думаешь, что здесь происходит? – Анита оглянулась. Она переоделась к приезду полиции, однако Денэму показалось, что с макияжем его невеста переусердствовала. – Рон, скорее, пока остальные не пришли. Ты ведь рассказал правду?
– Конечно. Ты же не думаешь…
– Ой, даже не знаю. Честно говоря, мне все равно. Просто хочу, чтобы ты мне честно сказал. Рон, ты ведь не убивал его?
Не успел Денэм ответить, как Анита жестом велела ему замолчать. Из фойе в гостиную вошли сэр Руфус Арминдейл, Коньерс и Эванс, а вместе с ними крупный мужчина с добродушным лицом в сопровождении инспектора Дэвидсона. Этого человека представили как полковника Марча.
– Видите ли, я нахожусь здесь неофициально, – объяснил полковник, сделав широкий жест рукой. – Я был в театре, а потом заглянул в гости к инспектору Дэвидсону, и он предложил поехать с ним. Поэтому, если вам не понравятся мои вопросы, просто скажите, и я замолкну. Но поскольку я имею непосредственное отношение к Скотленд-Ярду…
– Я вас узнал, полковник! – с кривой ухмылкой сказал Коньерс. – Вы возглавляете Департамент всякой всячины, Д-три. Его называют еще «Сумасшедшим домом».
Полковник Марч кивнул с серьезным видом. На нем были черное пальто и цилиндр, сдвинутый на затылок. Румяные щеки, светло-рыжие усы и добродушные голубые глаза дополняли образ, придавая ему сходство со упитанным воякой из газетных комиксов. Полковник курил трубку с большой чашей, причем весьма любопытным образом: казалось, что он вдыхает дым из чаши, а не втягивает его через мундштук. Судя по всему, полковник пребывал в отличном расположении духа.
– Принимаю в качестве комплимента, – произнес он. – В конце концов, кто-то должен разбирать все эти странные жалобы. Если, скажем, некто явится и заявит, что городок Степни терроризирует синяя свинья, мне необходимо будет выяснить, о чем идет речь: о безумии, ошибке, розыгрыше или серьезном преступлении. Иначе хорошим людям придется впустую потратить свое время. Вы удивитесь, узнав, как много поступает таких жалоб. И нам с инспектором Дэвидсоном показалось, что у вас здесь похожий случай. Итак, если не возражаете, я задам вам несколько вопросов…
– Спрашивайте сколько хотите, – сказал сэр Руфус Арминдейл. – Человек, которому удастся разгадать эту чертову загадку…
– По правде говоря, – произнес, нахмурившись, полковник Марч, – инспектор Дэвидсон считает, что дело уже раскрыто. Славный он человек.
Неожиданно стало тихо. В добродушном тоне полковника Марча все невольно услышали нечто зловещее, и поначалу никто даже не осмелился уточнять подробности.
– Уже раскрыто? – повторил Хьюберт Коньерс.
– Полагаю, нам стоит начать с вас, сэр Руфус, – с чрезвычайной учтивостью сказал Марч. – Вы сообщили инспектору, что не знали Дэниеля Рэндольфа лично. Но похоже, многим было известно, что в Англию он приехал ради встречи с вами.
После некоторых колебаний Арминдейл ответил:
– Я не знал о его намерениях. Вполне возможно, что помимо всего прочего он хотел повидаться и со мной. Не исключаю такой вероятности. Он писал мне из Америки. Но после даже не попытался выйти на связь. И я не стал первым искать с ним встречи. Так дела не делаются.
– О каких именно делах шла речь, сэр Руфус?
– Он хотел заключить опционный договор на принадлежащую мне недвижимость… А впрочем, не важно. Могу все объяснить вам с глазу на глаз, если это так важно.
– Речь идет о большой сумме?
– Около четырех тысяч, – с неохотой ответил Арминдейл.
– Не очень крупная сделка. И вы собирались заключить ее?
– Возможно.
Полковник Марч рассеянно посмотрел на висевшую над буфетом картину.
– И вот еще, сэр Руфус, это полотно Грёза. «Девочка с первоцветами». Кажется, в «Метрополитен иллюстрейтед ньюс» недавно опубликовали большую, на всю полосу фотографию картины.
– Да, это так, – согласился Арминдейл. И тут же добавил: – Только не цветную, а в сепии.
После этого дополнения все развернулись и посмотрели на него. Как будто перед ними возник фрагмент головоломки. Но никто не представлял, что он мог означать.
– Совершенно верно. И еще два вопроса. Насколько я понимаю, в каждой из квартир есть выход к пожарной лестнице, спускающейся в переулок за домом?
– Да. И что с того?
– Можно ли одним и тем же ключом открыть двери всех квартир?
– Нет, конечно, замки везде разные.
– Спасибо. Теперь, мистер Коньерс, у меня вопрос к вам. Вы женаты?
Все это время Хьюберт Коньерс не сводил с полковника внимательного выжидающего взгляда, как уличный мальчишка, готовый в любой момент разбить окно и сбежать. Теперь он нахмурился:
– Женат? Нет.
– У вас есть камердинер?
– На этот вопрос, полковник, я могу ответить только громким и продолжительным смехом. Честное слово, мне не нравится ваша манера общаться. Бестон, наш обозреватель криминальных новостей, знаком с вами. И вы вечно угрожаете ему в духе: «Бестон, только один намек о том чертовом деле – и я с тебя шкуру спущу!» Да и какая разница, есть ли у меня жена или камердинер?
– Большая разница, – серьезно заметил Марч. – А теперь перейдем к вам, мисс Брюс. Чем вы занимаетесь?
– Я дизайнер интерьеров, – ответила Анита. Она вдруг засмеялась, и этот смех больше походил на истерику. Откинувшись на спинку высокого кресла, Анита хохотала, пока на глазах у нее не выступили слезы. – Простите, пожалуйста, – сказала она, всплеснув руками, словно стараясь не расплакаться. – Неужели вы не понимаете? Убийца – дизайнер интерьеров. Вот и весь секрет.
Потрясенный Арминдейл попытался возразить, но полковник Марч жестом остановил его.
– Продолжайте, – быстро проговорил он.
– Я сразу об этом подумала. Разумеется, нет никакой исчезнувшей комнаты. Просто в одной из гостиных сделали перестановку. Вся мебель, столы, кресла и буфет остались теми же. Добавились только небольшие предметы, которые легко убрать: картины, абажуры для ламп, подставки для книг. Их можно заменить за несколько минут. Рон вошел в квартиру убийцы вскоре после того, как тот расправился с тем человеком. И поставил убийцу в весьма затруднительное положение. Рон мог застать его с телом и опознать квартиру, поэтому его следовало устранить. Но убийца придумал кое-что поинтереснее. Он спустил труп этого мужчины на лифте, а Рона вытащил в коридор. Затем восстановил прежний вид квартиры. И теперь мог успокоиться, ведь никто не опознал бы эту комнату как место, где еще недавно находилось тело. – Щеки Аниты раскраснелись то ли от возмущения, то ли от страха.
– Уже теплее, – произнес полковник Марч. – Намного теплее. Вот поэтому я подумал, что вы не сможете рассказать нам, что произошло на самом деле.
– Я вас не понимаю.
– В этой версии с перестановкой кое-что не сходится. Из вашего рассказа следует, что никто не входил в квартиру прежде и не видел, как она изначально была обставлена. Кроме того, убийце пришлось бы найти где-то абажуры, картины и подставки для книг посреди ночи. Вам не кажется, что все происходило в другой последовательности?
– В другой последовательности?
– Некто, – сказал Марч, распрощавшись с былой учтивостью, – заранее подготовил фальшивую комнату. Установил новые абажуры, разместил подставки для книг, повесил репродукцию известной картины, даже занавески поменял. В этой комнате он принимал Рэндольфа. И там же убил его. Затем он убрал, разумеется, всю эту мишуру и восстановил прежний вид. Но Рональд Денэм вошел именно в фальшивую комнату. И по этой причине не узнал…
– Чего не узнал? – зарычал Денэм. – Где я очутился?
– В гостиной вашей собственной квартиры, – мрачно объявил Марч. – Если бы вы были трезвее, еще могли бы перепутать дверь, но вечером перебрали шампанского, поэтому инстинкты привели вас к себе домой.
В гостиной было две двери, и в каждой из них появилось по полицейскому в синей форме. По сигналу Марча полковник Дэвидсон вышел вперед и сказал:
– Томас Эванс, вы арестованы по подозрению в убийстве Дэниеля Рэндольфа. Предупреждаю, что все, сказанное вами, будет занесено в протокол и может быть использовано против вас в суде.
– Смотрите, это же так просто! – объявил полковник Марч, когда на следующий день все собрались в квартире Арминдейла. – Разобраться в той истории с мальчишкой из Бэйсуотера, который украл все апельсины, оказалось в два раза сложнее. Здесь все факты на лицо. Эванс занимал одну из самых высоких должностей в компании сэра Руфуса и пользовался его доверием, поэтому, разумеется, знал о предстоящей сделке с Рэндольфом. И задумал хитроумный обман. Я уверен, что в его планы входило только мошенничество, а не убийство. Итак, вы, сэр Руфус, вчера днем собирались уехать в Манчестер и остаться там на неделю. Мистер Денэм узнал об этом от швейцара, когда тот посоветовал ему не петь. Ваша квартира освобождалась. Эванс позвонил Рэндольфу, выдав себя за вас. Он предложил Рэндольфу приехать к вам в одиннадцать вечера, чтобы заключить сделку, добавив, что вас могут вызвать в Манчестер и в таком случае вы оставите все подготовленные и подписанные бумаги своему секретарю. Затея казалась довольно простой. Эванс собирался проникнуть в вашу пустую квартиру через пожарную лестницу и окно, чтобы потом выдать себя за вашего секретаря. Рэндольф, который, как мы помним, всегда платил наличными, даже если речь шла о миллионе, отдал бы вам пакет с банкнотами в обмен на поддельные документы. Никаких оснований заподозрить неладное у Рэндольфа не было. В половине мировых газет писалось, что сэр Руфус живет на третьем этаже жилого комплекса «Дом Медичи». Он видел фотографии сэра Руфуса рядом со своей любимой картиной Грёза над сервантом. Даже если бы Рэндольф спросил у швейцара, куда идти, тот направил бы его на нужный этаж. А если бы швейцар ответил, что сэр Руфус уехал в Манчестер, Рэндольф сказал бы, что пришел к его секретарю. Эванс все заранее подготовил. Но возникла непредвиденная проблема. Сэр Руфус передумал ехать в Манчестер. Это решение он принял вчера днем, после того как Эванс обо всем договорился с Рэндольфом. Но Эвансу нужны были деньги. Сегодня днем мы выяснили, что он отчаянно в них нуждался. Ему требовалось раздобыть где-то четыре тысячи фунтов. Поэтому он быстро придумал еще один план. Сэр Руфус остался дома, поэтому Эванс не мог воспользоваться его квартирой. Но все квартиры обставлены одинаково, так почему бы не выдать свое жилище за квартиру сэра Руфуса? Дальше все пойдет по тому же плану, только Рэндольф окажется в другой квартире. В одиннадцать вечера он поднимется на лифте, Эванс будет ждать его в дверях и проведет в квартиру, в точности похожую на ту, где проживает сэр Руфус. Номера на дверях совсем маленькие, а Рэндольф, как мы уже знаем, был очень близоруким, почти слепым. А если бы Эванс воспользовался маскировкой, пусть даже совсем грубой, никто впоследствии не опознал бы в нем человека, обманувшего Рэндольфа. Эванс ничем не рисковал, используя для своих целей квартиру, в которой он жил с Денэмом.
– Ну конечно! – вмешалась Анита. – Рон ушел на холостяцкую вечеринку, обычно он возвращается с таких праздников не раньше двух или трех ночи. Но на этот раз он решил исправиться и прийти пораньше.
Денэм возмущенно застонал.
– Но я все равно не могу поверить! – возразил он. – Том Эванс – и вдруг убийство?
– Он никого не собирался убивать, – сказал полковник Марч. – Но, видите ли, у Рэндольфа возникли подозрения. И он не стал их скрывать. А Эвансу, как человеку практичному, пришлось его убить. Есть предположения, почему Рэндольф заподозрил неладное?
– Ну…
– Потому что Эванс – дальтоник. Это преступление спланировал человек, не различающий цвета, – с грустью сказал полковник Марч. – Никто из вас больше не страдает такой особенностью. Маловероятно, чтобы коллекционер живописи вроде сэра Руфуса не различал цвета. То же самое можно сказать и о дизайнере интерьеров Аните Браун. Мистер Коньерс продемонстрировал прекрасное умение сочетать по цвету свои костюмы, рубашки и галстуки. Мы видели и коричневый, и синий вариант. К тому же у него нет ни жены, ни камердинера, которые подбирали бы ему одежду. Но Эванс? Он цветов совсем не различает. Вы сами довольно красочно рассказали об этом. Когда Пирсон привез на лифте тело Рэндольфа, Эванс наклонился к нему, но швейцар предупредил, чтобы тот не трогал тело, поскольку там была кровь. «Где?» – спросил Эванс, глядя прямо на красное пятно на сером полу небольшого, ярко освещенного лифта. Дальтоники не видят красного на любом фоне, кроме зеленого или желтого. Именно поэтому плащ Рэндольфа оказался одетым наизнанку. Когда Рэндольф вошел в квартиру, то снял шляпу и плащ. После того как Эванс заколол его складным ножом, он надел на убитого плащ и шляпу, чтобы затем избавиться от тела. Но Эванс не смог отличить желтую внешнюю от зеленой внутренней стороны этого бесшовного клеенчатого плаща. Вы, мистер Денэм, открыли дверь своим собственным ключом, что и помогло нам установить местоположение «исчезнувшей» комнаты, ведь ключи от всех квартир разные. Кроме того, мне кажется, что мисс Брюс также знала, где эта исчезнувшая комната находилась. Я подозреваю, что она видела, как Рэндольф заходит в вашу квартиру, и боялась, что убийцей можете оказаться вы.
– Ну да, – с философским видом кивнула Анита.
– Как бы то ни было, вы сообщили трупу, что его плащ одет наизнанку, и Эванс поспешил исправить ошибку, перед тем как оттащить тело в лифт. Естественно, ему пришлось оглушить вас. Однако он совершенно не хотел причинять вам вред. Затем Эванс покинул здание по пожарной лестнице. Выбросил весь реквизит, но при этом проявил большую глупость, забрав с собой деньги и складной нож. Мы нашли их, когда обыскивали его. Обратно он вернулся через главный вход, сделав вид, будто возвращается с работы. И конечно, искренне перепугался, когда обнаружил, что вы все еще сидите на скамейке в холле в полубессознательном состоянии.
Стало тихо, затем Арминдейл нарушил паузу. Громко фыркнув, он сказал:
– Но как неумение различать цвета стало разгадкой этого преступления? И с чего вы взяли, что убийца – дальтоник?
Полковник Марч повернулся и внимательно посмотрел на него, затем покачал головой, а его губы расплылись в мрачной улыбке.
– А вы сами не догадались? – спросил он. – Это же отправная точка. Мы поняли это по той же причине, по которой Рэндольф заподозрил обман. Бедный старина Рэндольф плохо разбирался в живописи. И мог принять за «Девочку с первоцветами» любую цветную мазню. Но Эванс был лишен дара, которым наделен даже самый близорукий человек. Способностью различать цвета. Пытаясь имитировать обстановку в квартире сэра Руфуса, этот глупец повесил на стену вместо картины, написанной маслом, газетную вырезку в сепии.
Ошибка на рассвете
В бледных предрассветных сумерках пляж, тянувшийся на полмили до самого мыса, казался совершенно пустынным. После отлива за гладкой полосой песка обнажилось грязное покатое дно. Но вода уже начала прибывать, и первые плоские волны прибоя робко подбирались к берегу.
К пляжу вела узкая тропинка, пролегавшая через высокий дугообразный берег. Лишь оказавшись на песке, справа вдалеке можно было разглядеть коттедж Нормана Кейна. Однако темный клин между песком и морем служил хорошим ориентиром. Каменные глыбы, сгрудившись, образовали гряду, уходившую в море на несколько сотен ярдов и закруглявшуюся в конце, словно лапа огромного животного, которая ловила набегавшие волны. Билл Стейси сразу узнал этот мыс, прозванный в здешних местах Львиной Лапой, едва только начал спускаться по тропинке к пляжу.
Стоит отдать Стейси должное, он не до конца еще растерял бодрое расположение духа даже после того, как пешком прошел две мили с пустым желудком и тяжелым чемоданом в руках. Норман Кейн рассказал, каким поездом можно добраться из Лондона и на какой проселочной станции следует выйти. Но он не упомянул, что в столь ранний час общественный транспорт здесь не ходит.
Предвкушение от встречи с Мэрион – племянницей и секретаршей Кейна – так воодушевляло Стейси, что он не придал этому никакого значения. Он не знал, известно ли Кейну о его влюбленности в Мэрион. Норман Кейн относился к нему с той насмешливой снисходительностью, которой он обычно удостаивал легкомысленных журналистов вроде Стейси. А Стейси, в свою очередь, скрывал от Мэрион, смотревшую на своего дядю как на героя, что считает Нормана Кейна импозантным неугомонным проходимцем.
В какой-то степени Кейн был выдающимся человеком, имел большое влияние в лондонском деловом сообществе и управлял своими компаниями с мастерством жонглера. Он искренне любил Мэрион, как и остальных своих иждивенцев, и обладал поистине неуемной энергией, проявлявшейся в его страсти к мелодраматическим эффектам. Когда же у него начались проблемы с сердцем, только доктору Гастингсу удалось убедить Кейна перебраться на лето в Южный Уэльс.
Стейси знал, что болезни сердца – частые спутники бывших спортсменов, страдающих ожирением. Когда он в последний раз видел Кейна и Мэрион, оба показались ему встревоженными, и это вызвало у него беспокойство. Но теперь, спустившись на рассвете к пляжу, Стейси подумал, что с Кейном точно не может случиться ничего дурного.
Кейн предстал перед ним собственной персоной. Даже издалека Стейси узнал его массивную фигуру, облаченную в щегольской темно-красный купальный халат, украшенный белой тесьмой. Он вальяжно шел, помахивая полотенцем и поддавая песок резиновыми шлепками. Его халат ярким пятном выделялся в той части пустынного берега, где Львиная Лапа вытягивалась навстречу приливу.
Кейн быстрым шагом двигался по Лапе. Купаться он не собирался. Он хотел спрыгнуть с камней в море.
– Эй! – громко крикнул Стейси.
Плавать в море с таким слабым сердцем? Рокот волн усиливался, вода уже омывала край Лапы.
– Эй, там, на берегу! – крикнул Стейси. – Кейн! Эй!
Его крик разнесся над пустынным пляжем и наконец достиг ушей Кейна. Тот обернулся. Он был в пятидесяти ярдах от Стейси на мысе, но все равно поднял вверх полотенце и помахал им.
– Приветствую, мой мальчик! – громогласно крикнул он в ответ. – Не ждал тебя так рано. Пошли искупаемся! Вода прекрасная. Все просто…
Тогда-то все и случилось.
Стейси никогда не забудет этого большого седовласого мужчину, который стоял на фоне моря и темного изгиба Львиной Лапы. Он находился слишком далеко, и Стейси не мог разглядеть выражения его лица. Но голос Кейна оборвался внезапным удивленным вскриком. Он ссутулил плечи, уставился на пляж, слегка пошатнулся и обхватил себя руками, словно ему вдруг стало холодно. А потом, как мешок с песком, рухнул ничком.
Прошло секунды две, прежде чем Стейси сорвался с места и устремился к нему. Он заметил, что теперь на пляже не один. Издалека, от коттеджа Кейна, к нему бежала Мэрион. Солнечные лучи играли на ее золотистых волосах, на ней был купальный костюм, пляжный халат развевался по ветру. Следом неуклюже ковылял доктор Гастингс в белом льняном костюме.
Но Стейси не стал их дожидаться. Он инстинктивно почувствовал, что с Норманом Кейном случилась беда. И это не обычный обморок.
Наверху вдоль всей Львиной Лапы пролегала тропа примерно в два фута шириной. Стейси мчался по этой тропе, пока огромное тело Кейна не преградило ему дорогу. Он лежал на правой руке, согнутой и все еще сжимавшей полотенце. Левая была безвольно вытянута вдоль тела. Стейси попытался нащупать пульс, но не смог.
Он стоял, глядел на тело и слушал, как волны с шумом бьются о камни. Сердце Кейна остановилось, вот и все. В тот момент Стейси не обратил внимания на маленькое отверстие, прореху на спинке его темно-красного халата, прямо над сердцем. Слишком сильно ошеломило его случившееся. Только осознав, что перед ним покойник, он побежал обратно на пляж, где встретил Мэрион и доктора Гастингса.
– Постой, – сказал он, когда девушка попыталась пройти мимо него. – Доктор, идите лучше вы. Все равно он умер.
Все трое замерли. Стейси даже не представлял, какое воздействие его слова оказали на племянницу Кейна. Он также поймал себя на мысли, что никогда раньше не видел Мэрион без очков. Она была красивой, но очки придавали ей деловой и немного чопорный вид. Доктор Гастингс нависал над ней. Мрачным тяжелым лицом и жесткими, коротко подстриженными волосами он чем-то напоминал тевтонского рыцаря.
– Ой! – воскликнула Мэрион, тяжело дыша и с любопытством глядя на Стейси. – Это… самоубийство?
– Самоубийство? – повторил потрясенный Стейси. – Нет. У него остановилось сердце. Почему ты подумала о самоубийстве?
– Ой! – повторила Мэрион и схватила его за руку. – Я хочу его видеть. Нет, не волнуйся за меня. Думаю, дойти я смогу. Просто что-то плохо соображаю.
Доктор Гастингс, похоже, собирался решительно возразить, но затем передумал и поспешил к Львиной Лапе. Мэрион и Стейси вместе с ним подошли к телу и подождали, пока он осмотрит его.
– Послушайте, – хрипло начал доктор Гастингс, потом откашлялся и предпринял еще одну попытку: – Да, он действительно умер. Но возможно, причина смерти не та, о которой вы подумали. Мэрион, вы не знаете, Лайонел уже встал?
«Так этот тип тоже в коттедже?» – подумал Стейси. Высокомерный мускулистый мистер Лайонел Пелл ему никогда не нравился. Норман Кейн когда-то ухаживал за матерью Лайонела, еще до того, как та вышла замуж за ныне покойного мистера Пелла. Похоже, это подвигло Лайонела к тому, чтобы предъявить Кейну некоторые претензии и в итоге сесть ему на шею.
– Лайонел? – повторила Мэрион. – Я… я его не видела. Проснувшись, я решила искупаться с утра с другой стороны залива. Думаю, он еще не встал. А почему вы спрашиваете?
– Потому что ему придется сесть в машину, поехать в деревню и обратиться в полицию, – ответил доктор Гастингс со своей привычной прямотой. – Боюсь, произошло убийство.
Шум прибоя усиливался. Волны разбивались о камни, превращаясь в облако брызг, напоминавших призрачную львиную гриву. Холодный ветер подул с юга и стал трепать пляжный халатик Мэрион. Она посмотрела на доктора своими близорукими голубыми глазами и заморгала, словно пытаясь сдержать слезы.
– Нам лучше вернуться в дом, – быстро продолжил Гастингс, – и найти, что можно использовать в качестве носилок. Он ведь тяжелый. Во время прилива здесь неподалеку образуются опасные встречные течения, мы же не хотим, чтобы его унесло в море до приезда полиции.
К Стейси наконец вернулся дар речи.
– Полиция? Господи, зачем вам полиция? Его сердце…
– Сердце у него здоровее, чем у нас с вами, – возразил Гастингс.
– Так вы знали, – сказала Мэрион.
– Я не мог этого не знать, моя дорогая девочка. Я ведь его врач. Только не надо так расстраиваться. Лучше взгляните фактам в лицо. Произошло убийство. Крови было немного, и ее плохо видно на темно-красном халате, но все-таки, возможно, вы ее заметили. Так же, как и отверстие на спинке халата, над тем местом, где находится сердце.
Мэрион задрожала, Стейси обнял ее и сдержанно обратился к доктору:
– Послушайте, я не хочу утверждать, что вы сошли с ума, но лучше бы вы отошли в сторону и наговорили всю эту чушь мне, а не ей. Убийство? Как его могли убить? На тропинке он был один. И ни души на сотню ярдов вокруг. Вы же сами это видели.
– Верно, – вмешалась Мэрион. – После купания я села, чтобы обсохнуть у склона берега, и видела, как идет дядя. Доктор, это правда.
– Да, это правда. Я заметил его с веранды коттеджа, – подтвердил Гастингс.
– В таком случае к чему все эти разговоры про убийство? – спросил Стейси. – Постойте! Или вы хотите сказать, что его застрелили из какой-нибудь дальнобойной винтовки? Но такое оружие должно стрелять на очень большие расстояния. Перед падением он стоял спиной к морю, за ним простиралась водная гладь, и ни одного корабля или лодки на горизонте.
– Нет, я не это хочу сказать.
– А что же?
– Его убили, – медленно ответил Гастингс, – каким-то острым стальным предметом. Наподобие старой шляпной булавки. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. Я пока не извлек ее. И до вскрытия не смогу утверждать, что это за оружие.
Днем небо стало серым и пошел дождь, а в коттедж явился суперинтендант Морган и сразу проследовал на крытую веранду, где в молчании сидели Мэрион, доктор Гастингс, Лайонел Пелл и Билл Стейси. Море грозно поблескивало за окном, и набегавшие на берег волны, казалось, готовы были обрушиться на коттедж. Суперинтендант Морган пришел в непромокаемом плаще и шляпе, суровое выражение его лица контрастировало с мягким вкрадчивым голосом.
Бросив на Гастингса недобрый взгляд, он заявил:
– Значит, так! Доктор, я считаю, что вы сделали это намеренно.
– Хотите сказать, – уточнил Гастингс, – что я убил мистера Кейна?
– Я не это имел в виду. Я хочу сказать, что вы специально позволили волнам смыть тело в море. Не переживайте. Мы его все равно найдем. Обязательно найдем. Прилив скоро закончится, и его выбросит на берег. – Светлые глаза суперинтенданта вылезли из орбит, но его монотонный голос звучал скорее раздраженно, чем злобно. – Вы специально подстроили так, чтобы волны унесли тело и мы не выяснили, как именно был убит мистер Кейн.
– Мисс Кейн и мистер Стейси скажут вам, что я их предупреждал, – коротко возразил Гастингс. – Я хотел взять носилки и унести его, пока вода не прибыла. Но мы просто опоздали. Да и зачем мне скрывать от вас способ его убийства?
– Того, о чем вы нам рассказали, просто не может быть. И вот почему! Тот человек находился на пляже один. К нему никто не прикасался. И все же его удалось заколоть. Каким образом? Если бы мы обнаружили тело, выяснили бы это.
