Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Карр

Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 140 страниц)

33

Первая неделя пребывания Стивена на Бёрлингтон-сквер прошла относительно спокойно. Он быстро обжился, но предпочитал лишний раз не высовываться из своих комнат, понимая, что не стоит навязываться другим жильцам. Дружить он не умел, с людьми сходился плохо и оставался одиночкой, хотя и вырос в большой семье. К тому же ему совсем не хотелось отвечать на назойливые вопросы о своем прошлом или о вымышленной работе.

Поскольку в банке Томпсон не служил, то обычно отправлялся в те части города, где было меньше шансов встретить знакомых. Иногда он шел пешком несколько часов – до Хакни или Стретема. Если позволяли средства, то садился на поезд и ехал дальше. В ясную погоду находил какой-нибудь уголок на природе или проводил утро в парке, глядя на то, как птицы начинают свой день. Предаваясь в тишине задумчивости, Стивен ощущал умиротворение. Он провел детство в сельской местности и очень любил природу, а наблюдение за птицами было одним из немногих занятий, доставлявших ему удовольствие. Томпсон даже составил скромную, но впечатляющую коллекцию, собирая яйца и выдувая их содержимое, однако, когда настали трудные времена, ему пришлось продать свои сокровища.

Стивен проводил дни, блуждая по улицам и пытаясь завести разговор с прохожими. Или же, полагаясь на удачу, заходил в пабы в дневные часы, когда разрешалось продавать алкоголь, и завязывал знакомство с завсегдатаями. Большинство заведений начинали предлагать спиртное в половине двенадцатого, и дела Стивена обычно шли успешнее, когда он беседовал с подвыпившими посетителями, которые были настроены более дружелюбно.

Сам он спиртное не любил, поскольку вырос в семье, где считалось, что пристрастие к алкоголю почти наверняка приведет в ад. Один из соседей испытывал пагубную слабость к джину, что погубило его репутацию и привело к тому, что их семья жила в бедности. Стивен заметил, что чем больше сосед пил, тем болтливее и рассеяннее он становился. Его хитрая жена пользовалась этим, чтобы крутить роман с бондарем, а бессовестные лавочники, уверенные, что бедняга ничего не заметит, нередко завышали счета. Пьяные, как известно, чересчур разговорчивы и лишены здравого смысла – Стивен быстро научился извлекать из этого выгоду, применяя пару трюков, которые подсмотрел в пабах. Имея колоду карт и немного мелочи, он всегда мог заработать несколько шиллингов. Томпсон начал откладывать деньги на аренду комнат у Агнес. Вовремя и полностью расплачиваться с хозяйкой Стивен считал делом первостепенной важности, ведь переезд на Бёрлингтон-сквер сулил перемены к лучшему – он чувствовал это всеми фибрами своей утомленной души.

Каждый вечер Томпсон возвращался в тот час, когда, по его мнению, честные банковские служащие приходили домой после рабочего дня. Иногда его встречала хлопотливая Агнес – несдержанная на язык, однако неизменно заботливая. Стивен старался не сглатывать слюну, когда вслед за ним по лестнице поднимались дивные запахи готовящейся на кухне еды. Особенно мучительно было чувствовать ароматы жаркого и пудингов, ведь чаще всего его ужин ограничивался хлебом с маслом.

Он пока еще не был знаком с другими жильцами, но однажды вечером столкнулся возле дома с затюканной молодой матерью, окруженной маленькими детьми. Выражение ее лица ясно давало понять, что лучше держаться подальше, но Стивен все же рискнул приветливо улыбнуться. В ответ женщина сердито сверкнула глазами, возможно приняв попытку проявить дружелюбие за насмешку над ребенком, капризничавшим у ее ног.

Томпсон посмотрел на часы – скорее от смущения, чем по необходимости, – и поспешно прошел мимо. Сзади послышался скрип двери, ведущей в подвал. Стивен уже поднимался по ступенькам крыльца к парадной двери, когда внезапно кто-то дернул его за полу пальто. Обернувшись, он увидел глядевшие на него снизу вверх глаза на маленьком румяном личике.

– Вы уронили, сэр, – сказала девочка, протягивая ему карманные часы.

– Спасибо, – ответил он и поспешно сунул часы в карман пиджака, не дав малышке рассмотреть выгравированные на крышке инициалы «Д. К.».

Еще утром вещица эта принадлежала некоему мистеру Кингу – человеку, уверенному, что он играет в карты лучше Стивена, и поставившему на кон свои часы. Томпсон гадал, как мистер Кинг объяснит супруге потерю ценной фамильной реликвии. Одним из немногих преимуществ холостяцкой жизни было отсутствие необходимости вечно оправдываться. Правда, наряду с этим Стивен был лишен удовольствия возвращаться домой, где его ждали горячий ужин и теплые супружеские объятия.

– Матильда! – раздался женский голос. – Немедленно иди сюда!

Томпсон взъерошил девочке волосы и пожалел, что у него нет лишнего пенни, чтобы отблагодарить ее. Вместо этого он похвалил чудесные золотистые кудряшки, заметив, что они похожи на солнечные лучи, а для ребенка такие слова значат много.

Они обменялись улыбками, и Стивен почувствовал, как его сердце немного оттаяло. Мисс Хамфрис уверяла, что все обитатели дома 23 на Бёрлингтон-сквер – добрые люди. Стивен очень на это надеялся.

***

В конце первой недели Томпсона разбудил среди ночи громкий стук в парадную дверь. От духоты он спал плохо: воздух в комнате был спертый. Часы мистера Кинга показывали час ночи. Гости в такое время не сулили ничего хорошего. Стивен поднялся с кровати и подошел к окну, чтобы посмотреть на улицу. Фонарщик, гасивший фонари, должен был появиться еще нескоро, так что их света вполне хватало, чтобы разглядеть какого-то полуголого мужчину – вроде бы в набедренной повязке, – который развалился на заднем сиденье автомобиля. Тент был опущен, и Стивен увидел у него в руке бутылку.

Значит, это абсолютно точно не полиция.

Шум между тем не стихал, но теперь к нему добавились еще смешки и шепот, доносившиеся из холла. Стивен накинул дешевый махровый халат, чтобы выглядеть прилично, если вдруг встретит кого-нибудь из соседей, и вышел на лестничную площадку, желая выяснить, в чем дело.

Внизу раздавались оживленные голоса:

– Потому что я надеялась раздобыть подходящие вещи, чтобы дополнить костюм, дорогая. Я же знала, что ты мне поможешь. У меня в отеле нет нужного реквизита, а у прислуги вряд ли найдется детская погремушка. Мы заехали в эту часть города, чтобы забрать Невилла, а ты ведь годами хранишь всякое барахло, наверняка у тебя завалялись мамочкины игрушки…

– Нет, Клара, не смей ее брать. Она слишком дорога мне. – Стивен узнал голос мисс Хамфрис.

Послышалось громкое исполнение песни «Три часа утра», явно фальшивое (это заметил даже неискушенный в музыке Стивен), а затем – оглушительный грохот и протяжный стон.

– Джеки! Ну ты и растяпа! Только посмотри, что ты натворил!

– Ведите себя потише, – осадила хозяйка возмутителей спокойствия. – Этак вы всех моих постояльцев перебудите.

После короткой паузы дом содрогнулся: это распахнулась парадная дверь.

– Ой! А тот молодой человек в машине… он что, в детском подгузнике? – Мисс Хамфрис говорила гораздо тише незваных гостей, однако Стивен хорошо слышал ее голос.

Заинтригованный происходящим, он подошел ближе к перилам.

– Не будьте такой занудой, милая леди, – отозвался приятный мужской голос. – Если бы вы хоть раз побывали на новогодней вечеринке в старом добром клубе «Челси артс», то знали бы, что мы считаем своим долгом шокировать окружающих. И кстати, блестяще с этим справляемся. Вы удивлены тем, как выглядит Невилл? Ну, так это вы еще Лили не видели. Она нарядилась кормилицей из какой-то шекспировской пьесы и расхаживает повсюду, выставляя напоказ свои…

– Джеки! – снова одернул мужчину молодой женский голос.

Бип-бип! – веселый сигнал клаксона напомнил, что еще один член компании ожидает снаружи.

– Ужасно извиняюсь, что мы подняли тебя с постели, тетя Агги, но нам пора. Веселье без нас не начнется.

Вот оно что! Значит, это та самая известная ему по рассказам мисс Хамфрис непутевая племянница, которая тоже рассчитывала снять комнаты. Взбалмошная избалованная девица с жиру бесится, пока остальным приходится вкалывать за гроши. Стивен понял, почему хозяйка предпочла сдать жилье именно ему. Старик со второго этажа явно не в восторге от шума посреди ночи.

– Можешь взять волчок, но леди Уинифред останется здесь, со мной, – решительно заявила мисс Хамфрис. – Это даже не обсуждается!

«Небось эта леди Уинифред пьяна в стельку, – подумал Стивен. – Ну и компашка у них там подобралась!»

34

Утром Томпсон наконец увидел молодого человека, жившего в мансарде. Спустившись вниз по последнему лестничному пролету, он встретил в коридоре бледного парня с глубоко посаженными глазами, который шел навстречу с большим деревянным подносом в руках. Мисс Хамфрис как-то назвала его ходячим мертвецом, и теперь Стивен понял, что она имела в виду.

Мужчины кивнули друг другу, не проявляя желания завести разговор.

«Бедняга, наверное, прошел войну. Это сразу чувствуется», – подумал Стивен, который провел на фронте лишь последние несколько месяцев. Его самого призвали, когда ему было уже за сорок, – тогда правительство настолько отчаялось, что повысило призывной возраст до пятидесяти одного года, – однако в боевых действиях Томпсон почти не участвовал. У парня из мансарды был вид человека, сломленного пережитым ужасом. Его явно преследовали тяжелые воспоминания. Стивен знал: пока сам не испытаешь подобного, не поймешь, как война заставляет отбросить любые сомнения и жадно хвататься за жизнь, не думая о последствиях.

Он нашел хозяйку на кухне и вручил ей арендную плату. Мисс Хамфрис поблагодарила его и сунула конверт в карман передника.

– Хочу извиниться за вчерашний переполох, – сказала она. – Подруга моей племянницы выставила ее за дверь, и теперь девочка живет в каком-то отеле. Я чувствую себя виноватой за то, что не предложила ей комнаты, но вы сами слышали, какая она шумная. Слишком неугомонная для нашей тихой компании.

Стивен кивнул. Судьба девушки была ему глубоко безразлична, но он давно понял: когда проявляешь интерес к тому, кто дорог другому человеку, то и к тебе тоже начинают относиться с теплом.

– Меня не слишком побеспокоил шум, да и звуки, которые я слышал, были, скорее, веселые. Что поделаешь, молодость! – улыбнулся Томпсон. – Возможно, теперь ваша племянница призадумается, почему вы ей отказали, и постарается изменить свое поведение.

Мисс Хамфрис фыркнула:

– Очень сомневаюсь. Клара всегда была трудным ребенком. Такое чувство, будто она с детства считала, что весь мир настроен против нее и ей постоянно нужно что-то доказывать. Порой мне кажется, что именно те, кто добивается всеобщего внимания и невольно притягивает к себе взгляды, как раз таки что-то скрывают. Возможно, эти люди несчастны. – Агнес покачала головой и погрустнела. – Взять хотя бы мистера Блэндфорда: обаятельный был человек, но иной раз как начнет болтать без умолку, когда у меня куча дел. И ведь даже не замечал, что мешает, а все потому, что был отчаянно одинок. Пил как сапожник, но, прошу заметить, никогда не буянил. Впрочем, у каждого из нас свои недостатки, мистер Томпсон. Я, например, понимаю, что чересчур откровенна. Что подумала, то сразу же и говорю; нет чтобы вовремя остановиться и подумать.

– Признаюсь, я не питаю особого уважения к тем, кто предается пьянству, ведь это путь к самоуничтожению. Но мне жаль, что вы потеряли мистера Блэндфорда. Его, наверное, многие оплакивали? – с искренним любопытством осведомился Стивен, желая узнать больше о человеке, чьи комнаты он теперь занимал.

– Родственников у мистера Блэндфорда не было, но все отзывались о нем тепло. Щедрый был до безрассудства. Все деньги либо спускал на выпивку, либо раздавал. Знаете, в чем его трагедия? Незадолго до смерти он, как мне кажется, действительно встал на путь исправления. Пару месяцев назад я бросила неосторожную фразу, и у нас завязался серьезный разговор. В результате он решил попробовать отказаться от проклятой выпивки. Мистер Горски даже убрал с глаз долой свои хрустальные графины и настоял, чтобы их посиделки проходили за чаем – настоящий подвиг с его стороны. Поэтому я искренне верю: бедняга пытался сойти с кривой дорожки, о которой вы говорили, и изменить свою жизнь.

– Значит, его погубила не выпивка?

– Ну, скажем так: вряд ли она помогла сберечь ему жизнь. Однажды вечером мистер Блэндфорд заглянул в «Безумный Шляпник», и какой-то щедрый господин принялся его угощать. В мгновение ока бедняга снова пал жертвой былой слабости. Вернулся домой пьяный вусмерть, да к тому же с перевязанной рукой. Я еще удивилась. «Ах, – говорю, – неужели вы ввязались в драку? Это совсем на вас не похоже». «Отнюдь, милая леди, – возразил мистер Блэндфорд, – просто нелепая случайность, поранил палец». Он сперва даже не насторожился, был уверен, что само заживет. Увы, вскоре рука распухла, и на ней появилась сыпь. Да и температура поднялась, беднягу била жестокая лихорадка. Я обработала рану йодной настойкой и вызвала врача, но было слишком поздно – уже началось заражение крови, и он скончался. Все произошло слишком быстро: буквально за несколько часов сгорел.

Стивен проявил чуткость, заметив, что мистер Блэндфорд, по крайней мере, страдал недолго, и ловко сменил тему, видя, как тяжело мисс Хамфрис возвращаться к печальным воспоминаниям.

– Я только что встретил в коридоре Гилберта и очень хочу познакомиться с мистером Горски. Тогда я буду знать всех соседей. Как вы думаете, могу я его навестить?

При этих его словах лицо хозяйки озарила улыбка, глаза ее заискрились, а румяные пухлые щеки, казалось, округлились еще больше.

– Уверена, он будет очень рад с вами познакомиться. Мистер Горски в последнее время почти не двигается из-за артрита, а я все время занята. Я с удовольствием буду готовить для вас чай с выпечкой, если вы иногда сможете заглядывать к нему по воскресеньям.

Какой приятный сюрприз! Стивен и сам хотел познакомиться со стариком, а теперь его еще и накормят. Томпсон направился к парадной двери, удивляясь в душе: неужели удача наконец-то повернулась к нему лицом? В уголке его глаза неожиданно выступила слеза, и он торопливо стер ее тыльной стороной кисти. Жизнь слишком долго была невыносимой, но Стивен чувствовал: переезд на Бёрлингтон-сквер стал переломным моментом, теперь все непременно изменится к лучшему.

***

– Если правильно укажете, где туз пик, выиграете шесть пенсов, – провозгласил Стивен, эффектным жестом выкладывая на стол пять карт.

Пожилой джентльмен уже выиграл пенни, сумев угадать карту, и теперь уверенно ткнул в среднюю. Стивен перевернул ее, зная, что выигрыш невозможен: туз лежал у него в кармане.

– Полагаю, это мое, – произнес он, забирая шестипенсовик, кивнул на прощание и направился к выходу.

Старик недовольно пробубнил что-то себе под нос, уткнувшись в кружку с пивом.

Было уже поздно. День выдался на редкость удачным, но Стивен решил не садиться в трамвай, а пройтись пешком – погода была чудесной. Он собирался побаловать себя в пабе мясным пирогом и заодно попросить там стакан воды. Мучимый жаждой, он вошел в «Безумный Шляпник», за три квартала до Бёрлингтон-сквер.

Опершись о стойку и нетерпеливо ожидая еду, Стивен увидел свое отражение в большом зеркале за рядом ярких бутылок. Волосы у висков стремительно седели, и он чувствовал себя куда старше своих пятидесяти двух лет. А ведь его жизнь могла бы сложиться иначе, если бы он встретил хорошую женщину и завел семью. Возвращался бы сейчас домой, к шумным детям и ласковой супруге. Вместо этого он сидел в захудалом пабе, среди бесприютных и нелюбимых мужчин, ищущих ответы на дне полупустых стаканов.

«Вот куда ходят одинокие люди», – подумал Томпсон.

Несколько джентльменов – а также тех, кого вряд ли можно было назвать этим словом, – сидели поодиночке в полутьме за столами или выстроились вдоль стойки, как сам Стивен. Хозяин заведения, беседуя с каким-то красноносым типом, чьи плечи поникли под грузом тысячи бед, по-дружески коснулся его руки. Даже у пьяницы было с кем разделить горе. А у Стивена – нет.

Хмурая женщина небрежно поставила перед ним тарелку с пирогом. Томпсон взял еду и направился в укромный уголок, но тут заметил за столом у дальней двери Гилберта, разговаривающего с молодым парнем. Стивен надвинул на глаза шляпу, чтобы его не узнали, и отошел, украдкой наблюдая за ними.

Встреча определенно была тайной. Гилберт говорил вполголоса, наклонившись вперед, а его глубоко посаженные глаза то и дело бегло оглядывали зал. Наконец он придвинул к собеседнику кучку монет – и тот исчез, покинув заведение через черный ход. Гилберт залпом допил свой стакан, поднялся и пошел к выходу. Стивен отвернулся, желая остаться неузнанным. Его одолевало любопытство: парня, с которым секретничал его сосед, звали Чарли Тейлор, и он был известен мелкими кражами. Что бы Гилберт ни замышлял, обсуждали эти двое явно не воскресную проповедь.

35

Дождь лил не переставая, и, когда Стивен вернулся на Бёрлингтон-сквер, от него пахло мокрой псиной. Он порадовался, что платит мисс Хамфрис за стирку рубашек, хоть это и было для него непозволительной роскошью. Однако экономить на внешнем виде, в отличие от питания, Томпсон никак не мог.

В прихожей он заметил черный зонт с красивой лакированной ручкой, с которого стекали капли дождя. В металлическом поддоне под стойкой собралась лужица воды. По пути на кухню Стивен услышал голоса и замедлил шаг.

– Ну почему ты сдала комнаты не мне, а какому-то чопорному банковскому служащему, который не имеет ни малейшего отношения к нашей семье?

– Мистер Томпсон вовсе не чопорный, – возразила мисс Хамфрис. – Может, немного странный, но в общении очень простой и не доставляет мне никаких хлопот. Его целыми днями нет дома, а вернувшись, он ведет себя тихо как мышка. И между прочим, он единственный не пожаловался, когда ты разбудила всех посреди ночи, тогда как мистер Горски и Гилберт на следующий день высказали мне свое недовольство. Ты только посмотри на себя, Клара. Сама ведь утверждаешь, что обычно встаешь ближе к обеду, – представляю, как это выглядело бы здесь! Я не могу позволить, чтобы твой беспорядочный образ жизни мешал остальным жильцам. Я люблю тебя, милая, очень люблю, но думаю, что твои… – Агнес сделала паузу, подбирая подходящая слово, – привычки не придутся по нраву моим постояльцам.

Понятно, та самая непутевая племянница, чьи ночные выходки подняли на уши весь дом. Стивен намеренно не жаловался хозяйке: как говорится, «не судите, да не судимы будете». Тем более что сам он вовсе не в том положении, чтобы бросать в грешников камни.

– Ах, тетя Агги, как ты не понимаешь. Проживание в отеле обходится в целое состояние. Папа пригрозил лишить строптивую дочь содержания, если я не возьмусь за ум, и хотя я пока не бедствую, однако кошелек у меня не бездонный.

Пожилая дама испустила тяжелый вздох, кухонный стул заскрежетал по полу.

– А что стряслось, милая? Расскажи мне, в чем дело. Я ведь умею слушать, ты знаешь.

Повисла пауза.

– Я не могу.

Заинтригованный Стивен бесшумно подкрался поближе и смог заглянуть через порог, но кухонный стол стоял слева сбоку, поэтому женщин он не увидел – только раковину и деревянную сушилку для посуды.

– Тетя, я уже еле держусь, – пожаловалась племянница. – В отеле сказали, что я должна съехать завтра, поскольку у них наплыв посетителей, которые забронировали номера заранее. Не думаю, что у меня хватит сил на поиски нового жилья. Мама ужасно расстроилась, что ты отказалась приютить меня, мы ведь одна семья. Не представляю, как мне теперь быть. Остается один-единственный вариант – тот, который мне предложил Джек Ригби.

– Но ты не можешь сожительствовать с мужчиной! – воскликнула явно шокированная мисс Хамфрис.

Раздался сухой смешок.

– Я не настолько отчаянная и независимая особа, как думают некоторые. Нет, Джек предложил поселиться у его незамужней тетушки, но я не вынесу пустопорожних разговоров с толстой, назойливой и занудной старой девой, которая только и знает, что совать нос в чужие дела. И уж тем более я не хочу быть в долгу у Джека.

– Если бы ты переехала на Бёрлингтон-сквер, то все равно бы делила кров с толстой, назойливой и занудной старой девой. Нас таких полным-полно…

– Ты вовсе не занудная, – ответила Клара, однако против двух других эпитетов возражать не стала, и Стивен с трудом удержался от смеха.

На какое-то время в кухне воцарилась тишина. Мисс Хамфрис, вероятно, задумалась, как она выглядит в глазах племянницы.

– Это весьма великодушное предложение со стороны Джека, а сам он – очень обаятельный молодой человек… когда трезв. Сразу видно, что он из аристократов: хорошее воспитание всегда заметно. Дафна сказала, что Джек к тебе неравнодушен. Клара, подумай хорошенько: его отец заседает в палате лордов, и я слышала, что у них чудесное имение в Сомерсете. Может, пора уже остепениться, выйти замуж и завести детей? Мне бы так хотелось стать двоюродной бабушкой. И это разом решило бы все твои проблемы – с деньгами, жильем и скукой.

– Ты полагаешь, будто мне скучно?

– Ну конечно! Твои бесконечные загулы – лучшее доказательство того, что ты не можешь ничем заняться всерьез. Твои родители достаточно богаты, чтобы позволить дочери не работать, но при этом ты упорно не желаешь выходить замуж, хотя ведение хозяйства помогло бы тебе обрести в жизни смысл.

– Фу-у-у, тетя… – простонала племянница. – Стивен решил, что она в отчаянии опустила лицо на стол, потому что слова, прозвучавшие следом, были едва различимы: – Я так и знала, что ты не поймешь. Никто меня не понимает.

Вновь послышался скрежет стула по полу, и Стивен отступил в тень. По полу, выложенному плиткой, неторопливо прошла элегантная стройная девушка, взяла стакан и наполнила его водой из-под крана.

– Ох, Клара Энн Гудвин, что же нам с тобой делать? – вздохнула пожилая дама.

Стивен широко распахнул глаза. Фигура девушки не показалась ему знакомой, зато ее имя он знал большую часть своей взрослой жизни. Неужели и впрямь та самая Клара? Не может быть! В последний раз он видел ее двенадцатилетней девчонкой. Разумеется, с тех пор Клара изменилась, однако сейчас, разглядывая профиль племянницы мисс Хамфрис, пока та жадно пила воду, Стивен убедился: да, это она. Упрямая линия подбородка, высокомерное выражение лица и, похоже, все та же раздражающая уверенность в собственной исключительности. Получается, Стивен снова столкнулся с несправедливостью общества, в котором рождение в той или иной семье определяло, кем ты станешь. Не прилагая ни малейших усилий, эта взбалмошная девица по праву рождения получила жизнь в роскошном доме, полном прислуги, тогда как многим достойным людям приходилось совершать отчаянные поступки, лишь бы накормить детей или похоронить близких.

Да, это несомненно была Клара Гудвин, что означало крушение всех его надежд. Стивен Томпсон сжал и разжал кулаки, а затем резко повернулся и ушел по коридору прочь.

Ну почему каждый раз, когда ему удавалось хоть немного продвинуться вперед, его неизменно отбрасывало назад? Воистину судьба – коварная дама, если решила вдруг вернуть на сцену фигуру из прошлого, которое он изо всех сил старался забыть. Теперь главное – ни при каких обстоятельствах не сталкиваться с племянницей Агнес Хамфрис, иначе все его тайны выйдут наружу и все, что он с таким трудом строил, рухнет. Окончательно и бесповоротно.