Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Джон Карр
Соавторы: Уолтер Мосли,Дженни Кир,Ли Тонгон,Брит Бильдёэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 62 (всего у книги 140 страниц)
Пустая квартира
И опять зазвучало это мерзопакостное радио.
Чейз отложил ручку. Еще несколько минут назад у него возникло смутное ощущение, будто ему что-то мешает, и вот внезапно эта помеха с невыносимой громкостью ворвалась в его мысли из квартиры внизу. История королевской казны и ее хранителей с 1660 по 1688 год, возможно, и не самая популярная тема для научной работы, но требует большой сосредоточенности. Дуглас Чейз, доктор исторических наук, словно изумленная черепаха, высунул голову из лабиринта книг.
Впрочем, он не заслуживал насмешек. Дуглас Чейз был не черепахой и не книжным червем, а чрезвычайно серьезным молодым человеком, которому предстояло основательно потрудиться. Его научная работа значила для него очень много. Благодаря ей он мог выиграть конкурс и стать профессором американского университета с ежегодным жалованьем почти в две тысячи фунтов. Для английского ученого – немыслимые деньги, и Чейз уже рассеянно размышлял, как он их потратит, если получит. «Думаю, у вас хорошие шансы, – сказал ему тем днем коллега. – С другой стороны, жалко, что мы так мало знаем об этом К. Дж. Миллсе».
Единственным серьезным конкурентом оказался человек по имени К. Дж. Миллс. Чейз никогда не встречал К. Дж. Миллса, личность которого была в некотором роде окутана тайной. Однако его научные достижения выглядели поистине внушительными, а среди друзей Чейза само имя Миллса стало чем-то вроде символа злодейства. И чтобы победить его, Чейзу необходимо было сосредоточиться, но как раз в это время жилец в квартире снизу решил включить радио на полную громкость.
Сначала Чейз обругал устройство современных квартир. Он жил в скромной двухкомнатной, на втором этаже нового дома, располагавшегося рядом с Примроуз-Хилл и напоминавшего муравейник с голыми кирпичными стенами, покрытыми белой краской. Жильцы роились здесь, точно мухи, арендная плата отличалась умеренностью, и Чейзу показалось, что такое жилище со всеми удобствами вполне подходит человеку, который постоянно забывает затопить камин или опустить несколько шиллингов в электросчетчик. Но стены оказались невероятно тонкими. Сквозь них было слышно, как бьют часы и как жена соседа отчитывает своего припозднившегося супруга. А теперь еще и радио ближе к полуночи.
Чейз, как человек неконфликтный, попытался зажать ладонями уши. Но жилец на первом этаже, похоже, испытывал особое пристрастие к самой пронзительной танцевальной музыке, которую только передавали британские или континентальные радиостанции, да еще включил приемник на всю мощность. Когда Чейз три раза подряд перечитал одну и ту же страницу и не понял ни слова из написанного там, он решил что-то предпринять.
Встав, он пригладил волосы, поскольку в голове мелькнула мысль, что надо бы привести себя в порядок, а затем направился к двери. Холодный воздух в общем коридоре напомнил ему, что он не накинул пальто. Вернувшись, Чейз натянул свитер и в тапочках пошел на первый этаж.
Если не считать грохота радио, то в доме стояла непривычная тишина. Обычно по лестнице все время разносилось эхо шаркающих шагов или гудящего лифта. Чейз никого не встретил. Он спустился по бетонным ступеням на лестничную площадку, где в тусклом свете из коридоров в воздухе висела туманная дымка, и свернул в коридор, ведущий к десятой квартире, которая находилась прямо под ним. В коридоре было темно.
Чейз подумал, что опять возникли проблемы с освещением, зажег спичку и стал пробираться на ощупь. Квартиры десять и одиннадцать располагались рядом в самом конце крыла, а музыка из радиоприемника теперь звучала как громовой гул. Ему стало интересно, кто живет в десятой квартире, и он поднес огонек спички к табличке с именем, закрепленной на зеленой двери. Затем Дуглас Чейз быстро зажег еще одну спичку и уставился на табличку.
Там было написано: «К. Дж. Миллс».
Чейз глядел на надпись, не веря своим глазам. Без сомнения, это просто совпадение. Не может быть, чтобы грозный легендарный К. Дж. Миллс проживал здесь. Чейза передернуло от мысли, что ему придется встречаться с ним не только по работе, но и за ее пределами. Он уже отвернулся и собирался уйти, но радио не позволило ему этого сделать. Чейз все-таки нажал на звонок.
– Да, да, да! – крикнул женский голос, а в душу Чейза неожиданно закрались подозрения. – Минуточку, пожалуйста!
Дверь открылась, и Чейз увидел в маленькой зеленой прихожей молодую женщину двадцати трех – двадцати четырех лет с взволнованным лицом и перепачканными чернилами пальцами. Ее волосы были стянуты в старомодный пучок, но эта прическа совершенно не лишила ее привлекательности. У нее была белая кожа, пухлые губы, прямой носик и большие, необычайно веселые голубые глаза. Но теперь все веселье в них погасло. Она в нерешительности провела тыльной стороной ладони по лбу, оставив на нем чернильные разводы.
– Да, да, да? – вопросительно повторила она.
– О господи, – пробормотал Чейз и, пока последняя надежда не угасла, спросил: – Я могу поговорить с мистером Миллсом?
Поведение девушки сразу же изменилось.
– Я и есть мистер Миллс, – холодно и с достоинством ответила она. – Ну, то есть, – она нахмурилась и сосредоточилась, – если уж быть предельно точной, то меня зовут Кэтлин Джерард Миллс, и я здесь единственная, кто носит фамилию Миллс. Вы же понимаете, что я имею в виду? Мне ужасно жаль, но я сейчас занимаюсь очень важным исследованием, а это несносное радио в квартире наверху выводит меня из себя, так что я даже не могу нормально сформулировать мысль.
Чейз не мог поверить своим ушам.
– Мадам, – сказал он, – я живу в квартире наверху. И это не мое радио. По правде говоря, я спустился, чтобы возмутиться насчет вашего радио!
Взгляд Кэтлин, прежде затуманенный научными изысканиями, теперь прояснился.
– Но это и не мое радио, – сказала она.
Чейз обратил внимание, что на ней была серая юбка и серый джемпер, плотно облегавший ее маленькую крепкую фигурку. Она с мрачным видом сложила руки на груди, нахмурила брови и приняла хорошо известную в научных кругах позу человека, готового к серьезному спору. С учетом ее молодости и привлекательной внешности это могло бы показаться даже забавным, не будь она так серьезно настроена.
– Поразительно! – заявила она. – Но откуда-то ведь доносится эта мерзкая какофония? И если предположить, что вы говорите правду, мистер… э-э…
– Чейз, – немного виновато представился он. – Доктор Чейз. Из университетского колледжа.
– Надо же! – Ее потрясение выглядело совершенно неподдельным.
Какое-то время они стояли и смотрели друг на друга. Затем Кэтлин Миллс, чьи щеки слегка порозовели, заговорила с большим чувством собственного достоинства:
– Как поживаете? Очень приятно познакомиться с вами, доктор Чейз, но, по правде говоря, боюсь, мне придется воспользоваться случаем и сообщить вам, что я считаю вашу точку зрения относительно епископальной системы в Шотландии полной чушью. В «Квартальном обзоре» я даже указала, что вы, судя по всему, никогда не слышали про «Ноттингемский закон о понимании», – добавила она с легким раздражением в голосе. – И кстати, где ваша борода? Я думала, вы носите бороду.
– Не могу с вами согласиться, – возразил Чейз. – И я не про бороду, а по поводу вашего предыдущего замечания. И если вы окажете мне честь и выпьете со мной кофе… или пива… – добавил он с сомнением. – Вы пьете пиво?
– Конечно, я пью пиво, – ответила девушка. – И с удовольствием. Но мне не дает покоя этот нестерпимый шум. Откуда-то ведь он доносится?
Так и было. Вокруг раздавался шум. Глухой, но очень назойливый. В тихом здании после полуночи эти звуки казались почти жутковатыми. К тому же Чейз заметил, что за уверенностью Кэтлин Миллс скрывается тревога. Он посмотрел на темную дверь с номером одиннадцать.
– А как насчет соседней квартиры?
– Я думала об этом, – очень быстро ответила она. – Сначала я решила, что радио находится там. Но видите ли, эта квартира пустует. Единственная пустая квартира в доме. А вряд ли кто-то станет включать радио в пустой квартире.
Чейз почувствовал некоторую неуверенность. Мысль о том, что радио может греметь в темной пустой квартире, и правда показалась ему иррациональной.
– Глупо предаваться суеверным мыслям по поводу глухих стен и штукатурки. Доктор Чейз, я надеюсь, мы с вами разумные люди. Давайте представим, что в некоем доме было совершено злодеяние. Так вот! Этот дом снесли, а на его месте построили другой – предположим, многоквартирный. Вы, может, и верите во всякие потусторонние явления и привидений, но я нет. Да и потом, зачем призракам селиться в квартире на первом этаже, а не где-нибудь повыше? Это же абсурд!
– Послушайте, – тихо спросил Чейз, – о чем вы вообще говорите?
– Ну… я о соседней квартире. Ее смотрели с дюжину человек, но все отказывались. И я не представляю почему. В ней нет ничего особенного. Она ничем не отличается от двадцати остальных. По крайней мере, так утверждает мистер Хемфилл, агент по аренде недвижимости. Но поползли нелепые слухи, будто по ночам туда проникает что-то нехорошее и остается там до утра. Я рассказала моему попечителю, барристеру Арноту Уилсону, он занимается моими делами после смерти отца. Так вот, он очень заинтересовался. Пытался глупо шутить и запугивал меня. Но как бы то ни было, сплю я теперь около другой стены. – Кэтлин улыбнулась, но белки ее глаз как-то странно блестели, и говорила она очень быстро. В углу рядом с дверью одиннадцатой квартиры виднелась маленькая дверца служебного люка, в котором находился лифт для подачи блюд. Чейз распахнул ее. Внутренняя дверца похожего на коробку люка тоже была не заперта. Теперь все сомнения отпали.
– Да, радио там, – сказал он. – Слышите?
– И… и что будем делать?
– Я заберусь в квартиру через служебный люк и выключу его, – просто ответил Чейз.
Высокий и худой, он вполне мог справиться с такой задачей. Конечно, когда он полезет туда и начнет болтать ногами в воздухе, выглядеть это будет не очень прилично, но Чейза это не смутило. Прежде чем нырнуть в люк, он случайно дотронулся до руки Кэтлин Миллс, и она была совсем холодной.
В прихожей одиннадцатой квартиры свет не горел. Пахло сыростью и свежей краской. Чейз сразу почувствовал, что там никто не жил. Он направился к источнику звука, загадочному радио. Судя по всему, оно находилось в гостиной. Квартира выглядела обычной и ничем не отличалась от той, в которой жил Чейз. Но ему стало интересно, что было раньше на месте этого дома. Грязный пол громко скрипел, и, удаляясь от двери, Чейз чувствовал, что все больше начинает походить на человека, который плутает по пещере, держась за веревку, и не знает, куда наступить.
Перед ним возникло серое окно, затем – застекленная дверь. Он открыл дверь в гостиную, и звук обрушился на него со всей силой.
Фонарь сбоку от дома освещал два окна, за которыми клубился туман. На полу около камина Чейз разглядел смутные очертания предмета, на котором мигала маленькая лампочка. Он удивился, что такой грохот доносится из маленького радиоприемника, – подобные стояли во всех квартирах, их легко мог перенести один человек. Приемник был подключен к розетке в стене. Чейз выключил его, и наступила тишина, точно на голову ему водрузили плотный звуконепроницаемый колпак.
Больше ничего не произошло. Никто не появился, никакого движения, никакого шума, кроме скрипа половиц, когда он наступал на них. И вдруг – громкий звонок, заставивший его подпрыгнуть от неожиданности. До этого момента Дуглас Чейз даже не представлял, насколько чувствительны его нервы и как их может задеть внезапный звук. Он поспешил к двери, повернул замок на дверной ручке и впустил Кэтлин.
– Вас так долго не было, – сказала она. – Ну что?
– Я его выключил, – ответил он. – Там стоит радио, но никто за ним не следит и никто его не слушает. Вообще непонятно, что оно там делает. В квартире никого нет.
Но в этом Чейз ошибся.
Впрочем, тогда они еще просто не знали. На следующий день тусклым серым утром в семь часов мимо окон одиннадцатой квартиры на первом этаже проходили рабочие, строившие забор вокруг дома. В окнах гостиной они не заметили ничего интересного. Но в окнах спальни увидели человека, который, съежившись, сидел в углу и как будто пытался протиснуться сквозь стену. Это был невысокий, крепкий, упитанный мужчина в пальто и шляпе котелке. Он был мертв, а на лице застыла такая гримаса, что никто из строителей не решился подойти поближе. Джеймс Р. Хемфилл, агент по аренде квартир, опознал в мужчине мистера Арнота Уилсона, барристера, проживавшего по адресу Харроу-авеню, дом пятьдесят шесть на северо-западе Лондона. Приехавший на вызов врач установил, что причиной смерти послужили сердечный приступ и шок, вызванный сильным испугом.
Два дня спустя вердикт врача подтвердил полицейский патологоанатом, проводивший вскрытие. После этого в одном из кабинетов Нового Скотленд-Ярда собралось несколько человек.
Смерть мистера Арнота Уилсона вызвала небольшое волнение в узких кругах, где его знали как яркую личность: успешного адвоката, блестящего оратора и человека, способного развлекать публику не хуже эстрадного артиста. Его мягкий юмор задевал, но не жалил. Он коллекционировал трости и спичечные коробки, принадлежавшие членам королевской семьи. Про него говорили, что он идет по жизни вприпрыжку. Его круглое простодушное лицо, его гетры и галстуки, его всегда чистое пальто и блестящие волосы – все выдавало в нем подлинного денди, и этот образ открывал перед ним все двери.
Он жил один, с поваром и слугой, в викторианском особняке на Хэрроу-авеню, неподалеку от многоквартирного дома, где его нашли мертвым. В его доме было тепло благодаря электрическим обогревателям, работавшим весь день даже в коридорах и ванных комнатах, и всегда очень чисто стараниями добросовестных слуг. Поэтому всех так удивило, что его нашли умершим от страха в пустой квартире.
Тело Уилсона обнаружили в субботу утром. А в понедельник Кэтлин Миллс и Дугласа Чейза вызвали в Скотленд-Ярд. В выходящей окнами на набережную комнате с пылающим камином их встретил крупный обходительный мужчина с веснушчатым лицом, добродушными глазами и аккуратно подстриженными усами. Он представился как полковник Марч.
Любезность полковника была так же велика, как и его дородное тело.
– К вам, вероятно, уже раз десять обращались с этими вопросами, но вы должны понять, что мне также придется их задать, ведь дело только передали в мой департамент. Мисс Миллс, надеюсь, вы не сильно расстроились из-за случившегося?
Кэтлин вскинула голову, как всегда стараясь не показывать своей женской слабости.
– Ничуть не расстроилась, – заверила она. – Мистер Уилсон был одним из моих поверенных. Он управлял скромными средствами, которые остались мне от отца. Но я его почти не знала и…
– Он вам не нравился.
– Даже не знаю, – ответила она, но было видно, что ей не хочется лгать. – Я так и не определилась в своем отношении к нему. Знаю только, что с первой нашей встречи он всегда любил подшучивать надо мной. – Внезапно она вдруг прониклась доверием к полковнику, разрумянилась и яростно выпалила: – Ой, какой же самодовольной дурой я была! Вы ведь понимаете, да? Но это правда. Он вечно смеялся надо мной. Отпускал шуточки про меня, про карьеру для женщин, про меленькую ученую, у которой даже нет ухажера. Шутки без передышки. Мистер Уилсон так неустанно осыпал меня ими, что иногда я начинала сомневаться: а человек ли он?
Полковник Марч мрачно кивнул. Чейз до того момента не слышал, чтобы Кэтлин говорила с такой откровенностью.
– Как бы то ни было, – продолжала Кэтлин, махнув рукой, – вы ведь хотите задать нам с доктором Чейзом вопросы. Ваши люди допрашивали нас два дня подряд, а вы все равно ничего не знаете. Старший инспектор… Как его звали? Ах да, старший инспектор Эймс был очень уклончив. А вы ответите мне прямо на четыре вопроса?
– Если смогу, то да, – сказал полковник Марч.
– Спасибо. Ну так вот. В какое время умер мистер Уилсон? Он действительно умер от страха? Почему работало радио? И что он вообще там делал? Насколько мне известно, он страшно боялся темноты.
Полковник Марч уселся за широкий стол, не без труда поместив в кресло свое тело весом в семнадцать стоунов. Он посмотрел на стол, на окна и камин, затем перевел взгляд на своего заместителя, инспектора Робертса, и наконец все-таки принял решение.
– На два первых вопроса, – сказал он, откашлявшись, – я ответить смогу. Мистер Уилсон умер в пятницу около одиннадцати вечера. И он, похоже, в самом деле умер от страха.
Чейз не мог понять, почему на мгновение на лице Кэтлин появилась растерянность и даже страх. Но она сразу продолжила разговор:
– Значит, он уже находился в спальне мертвым, когда мы с доктором Чейзом пробрались в его квартиру?
– Это так.
– И скажите… правильно ли с медицинской точки зрения говорить о смерти от страха?
– Да, вы верно подметили, мисс Миллс, – с неожиданной горячностью сказал полковник Марч. – Поэтому дело и передали мне в так называемый Департамент странных жалоб. А более странную жалобу невозможно представить, подобных прецедентов еще не было в юридической практике. Ну хорошо. Давайте предположим, что произошло убийство.
Услышав это неприятное слово, Чейз встрепенулся, но глаза полковника Марча оставались все такими же добродушными.
– Я подчеркиваю: это лишь предположение. Но допустим, я придумаю способ напугать человека настолько сильно, что его сердце и нервная система будут разрушены – словно от удара гигантского молота. А ведь именно это, говоря простым языком, утверждает медицинское заключение. И обратите внимание, жертва не инвалид или человек со слабым сердцем. У него сердце и нервы в отличном состоянии. Я не прикасался к нему. Но показал нечто настолько ужасное, что его организм не выдержал, и он умер. – Полковник Марч сделал паузу. – Что ж, чисто теоретически я виновен в убийстве. С точки зрения закона. Но можно ли убедить присяжных, чтобы они вынесли обвинительный приговор? Сомневаюсь. Я бы сказал, что невозможно даже доказать мою виновность в непреднамеренном убийстве. Так что если вы найдете способ убивать людей с помощью страха, то станете практически неуязвимым перед законом.
– Сама по себе теория интересная, – вмешался Чейз. – Но есть ли какие-нибудь доказательства, что произошло действительно убийство?
– Какие у нас альтернативы? – спросил Марч, разводя руками. – Может, в пустой квартире живет призрак? Или нас преследуют вурдалаки и домовые? И мы не можем спать по ночам от страха за свой рассудок или свою жизнь? Нет, друзья, я в это не верю. Есть, правда, еще один вариант… – Он замолчал и тяжело вздохнул. Затем продолжил своим обычным голосом: – Мисс Миллс, доктор Чейз, думаю, будет справедливо, если вы выслушаете показания свидетелей. Инспектор, будьте добры, пригласите мистера Хемфилла.
Мистер Хемфилл, агент по недвижимости, не заставил себя долго ждать. Это был молодой нервный человек достаточно приятной наружности, который, похоже, переживал не столько из-за смерти Уилсона, сколько из-за новых неприятностей, которые это происшествие могло породить в довершение к бесконечному потоку жалоб жильцов. Аккуратно одетый, с холеными руками и черными полосками бровей, Хемфилл осторожно уселся на стул, на который указал ему полковник Марч.
Сам полковник выглядел слегка озадаченным.
– Мистер Хемфилл, я хотел бы обсудить с вами некоторые детали ваших показаний, которые вы дали полиции. Итак, скажите, вы знали, что в пятницу вечером мистер Арнот Уилсон собирался провести несколько часов в одиннадцатой квартире?
Чейз даже не увидел, а скорее почувствовал, как Кэтлин вытянулась в струнку.
– Да, знал, – ответил Хемфилл, несколько раз откашлявшись, как взволнованный оратор.
– И это вы дали ему ключи, чтобы он мог войти?
– Да, я.
– И вы позаботились, чтобы в коридоре погас свет и никто не увидел, как он это делает?
– Да, верно.
– Почему же он хотел провести эти несколько часов в той квартире?
Колючие брови Хемфилла приняли почти вертикальное положение, как антенны.
– Это из-за той безумной истории, будто с одиннадцатой квартирой… что-то не то. Ему стало интересно. Он сказал, что хочет увидеть призрака.
– Были у него еще какие-то причины?
– Ну, – протянул Хемфилл, бросив короткий взгляд на Кэтлин, – у него возникли подозрения, что мисс Миллс… ведет двойную жизнь. Он решил, что это очень забавно, и все время об этом говорил. Сказал, что если в пятницу вечером просидит там несколько часов и послушает, что происходит в соседней квартире, то сможет поймать мисс Миллс с поличным вместе с ее… с ее парнем. – Лицо Хемфилла расплылось в виноватой улыбке. – Мисс Миллс, послушайте, мне очень жаль, это грязный трюк, но я подумал, он никому не навредит. Вот поэтому Уилсон не сказал вам, что находится поблизости.
Казалось, что в эту минуту в комнату заглянул сам покойный во плоти – из любопытства, как часто говаривал сам Арнот Уилсон.
– О нет. Никакого вреда, – процедила сквозь зубы Кэтлин. – Это так на него похоже, что я даже не удивлена.
– И он взял с собой радио, – с облегченным вздохом объяснил Хемфилл, лицо которого заметно побледнело. – Видите ли, стены там не очень толстые. Он боялся, что жильцы в соседних квартирах могут услышать его шаги и вызвать полицию. И решил, что радио их заглушит. Вы, наверное, знаете, что источник звука непросто бывает определить, и он решил, что другие жильцы, услышав радио, ни за что не свяжут его с пустой квартирой.
– Он оказался прав, – заметил Дуглас Чейз. – Пускай о мертвых не стоит говорить дурное, но я позволю себе нарушить это правило и скажу, что старый сплетник получил по заслугам.
– Минуточку, – перебил его полковник Марч, который все это время не сводил взгляда с агента по аренде жилья. – Вы сказали, что он принес радио, но как вы объясните, что он включил его на полную громкость? Ведь это могло перебудить весь дом, а не скрыть его передвижения?
– А вот этого я объяснить не в силах.
– Мистер Хемфилл, когда вы в последний раз видели его живым?
– Около восьми вечера в пятницу. Он пришел и установил радио в гостиной. Изрядно перепачкался, пока занимался этим. Я предложил ему умыться, но он отказался, объяснив, что пойдет домой и примет ванну. Затем перекусит сэндвичами и вернется обратно часам к одиннадцати. В восемь тридцать он уехал.
Полковник Марч прошелся пальцами по краю стола. Складывалось впечатление, что его беспокойство только усилилось.
– Восемь часов. Да. К тому времени уже стемнело, а в квартире, полагаю, света нет.
– Света нет. Но у меня был электрический фонарик.
– Как мистер Уилсон относился к перспективе этого ночного дежурства в пустой квартире?
Хемфилл молчал, словно пытался решить, то ли ему улыбнуться, то ли пробурчать в ответ нечто невразумительное, а потом неожиданно выпалил:
– Я думаю, он был напуган до чертиков. Он пытался это скрыть, все время хихикал, храбрился, ходил, выпятив грудь колесом, но ему самому не нравилась эта затея. Я сказал, что с квартирой все в порядке. Но это не так. – Затем агент не сдержался и поделился своим несчастьем: – В нашей фирме меня спросили: «Почему ты позволил ему это сделать?» Но я просто хотел доказать, что с квартирой все в порядке. И кто больше всего от этой истории пострадал? Я вам скажу. Тот человек и я. Сами посудите: теперь меня выгонят с работы. Но я повторяю, что просто выполнял свой долг.
– И в результате погиб человек. Спасибо, мистер Хемфилл, пока это все. Но не уходите. У нас есть еще один свидетель, – обратился к остальным полковник Марч, – которого вы должны выслушать. Инспектор, приведите сюда мистера Делафилда. Мориса Делафилда. Он пятнадцать лет работал личным слугой мистера Уилсона.
Чейз подумал, что Делафилд и правда похож на человека, который работает слугой. Жилистый, сильный, с узловатыми пальцами, но, несмотря на всю свою физическую мощь, с жалобным и усталым выражением лица. Его седеющие волосы были расчесаны на прямой пробор. Сутулость немного скрадывала высокий рост, а руки с распухшими суставами подергивались и дрожали, но происходило это скорее от физического недуга, чем от страха.
Полковник Марч обратился к нему почти ласково:
– Как я понимаю, вы давно работаете у мистера Уилсона?
– Да, сэр.
– Он вам нравился?
– Да, сэр, – ответил Делафилд. Его голос звучал раскатисто и хрипло, и в какой-то момент Чейз даже испугался, что он сейчас не выдержит и расплачется. Но Делафилд просто пристально смотрел на полковника Марча.
– Мистер Хемфилл сказал нам, что в пятницу вечером мистер Уилсон покинул его примерно в восемь тридцать и собирался вернуться домой. Он возвращался домой?
– Да, сэр.
– Что он там делал?
– Видите ли, сэр, ужинать он отказался, настолько его захватила предстоящая охота на призрака, если вы понимаете, о чем я. Он съел тарелку сэндвичей и выпил три бокала портвейна. Потом сказал, что пойдет примет ванну и переоденется, – мистер Уилсон испачкался в той пустой квартире. Он всегда был очень чистоплотным. В общем, он, – веки Делафилда снова слегка порозовели, а голос стал хриплым, – принял ванну. Потом почитал вечерние газеты, но видно было, что он весь на нервах. И где-то в десять тридцать велел мне подать машину. За руль он сел сам, больше я его живым не видел.
– Скажите, вы подготовили одежду, которую он надел тем вечером?
– Да, сэр. Я ее подготовил.
Полковник достал из стопки на столе лист бумаги и протянул ее Делафилду.
– Возьмите. Здесь список всего, что находилось в карманах мистера Уилсона, когда обнаружили его тело. Записная книжка, перьевая ручка, связка из шести ключей на кольце и отдельно ключ от одиннадцатой квартиры. Часы на цепочке. Бумажник с восемью фунтами банкнотами, серебряные монеты достоинством в десять и девять пенни и еще медная мелочь. Посмотрите внимательно: это все, что он с собой взял?
Делафилд старался сохранять спокойствие, но его пальцы дрожали, шурша листком. Он выскользнул у него из рук, и Делафилд как-то странно, с горечью посмотрел на него, словно рыбак, упустивший улов, и с отчаянием произнес:
– Мне очень жаль, сэр. Я не боюсь. Честное слово, не боюсь. Но в последнее время мне нездоровится. Мистер Уилсон не разрешал даже брить себя, без конца повторял: «Когда-нибудь ты перережешь мне глотку и тебя повесят, потому что я не забыл включить тебя в завещание». – Делафилд поднял листок, сел на место и опустил сложенные руки на стол. Он продолжал сокрушенно жаловаться, пока Кэтлин мягко не прервала его.
– Неужели у кого-то еще остались сомнения в том, – сказала она, – каким человеком был этот достопочтенный мистер Арнот Уилсон? Или в том, что он, как сказал доктор Чейз, получил по заслугам?
– Это неправда, мисс! Неправда!
– Правда или нет, к делу это не относится, – вмешался полковник Марч суровым тоном, к которому редко прибегал.
Все посмотрели на него: рыжеватые брови были нахмурены, а взгляд такой сосредоточенный, словно он пытался ввести свидетеля в состояние гипноза.
– Мистер Делафилд, я задал вам вопрос. Список верный?
– Да, сэр.
– Вы уверены, что он ничего больше с собой не брал?
– Уверен, сэр.
– Ясно. В таком случае я рад вам сообщить, – заявил полковник Марч, – что речь идет не о сверхъестественном преступлении и не о сверхъестественной смерти.
Атмосфера в комнате вдруг изменилась, и эта перемена была такой же ощутимой, как если бы неожиданно похолодало или стемнело. Казалось, один только полковник Марч не заметил этого. Напротив, его лицо порозовело, а в поведении появилась чрезмерная оживленность. В первый раз за все это время он взял со стола свою трубку с большой чашей.
– Это было убийство, – продолжал он, постучав трубкой по краю пепельницы. – Жертва умерла не от страха. Причина смерти гораздо прозаичнее и распространеннее. Я уже говорил, что существует и другой вариант. Оставалось только проверить, смогу ли я его доказать. После вскрытия мы отмели все прочие версии, поскольку в сложившихся обстоятельствах они казались невозможными. Но тем не менее есть еще один способ убить человека без каких-либо внешних или внутренних повреждений, за исключением серьезного воздействия на сердце и нервную систему.
– Но если нет никаких повреждений, – заговорил фальцетом Хемфилл, – то я не знаю, как вы это докажете, хотя и надеюсь, что у вас это получится. Так как же можно убить человека подобным образом?
– Пропустив электричество через воду, пока он принимает ванну, – ответил полковник Марч и повернулся к Делафилду. – Вы сами расскажете, как убили его, или это сделать мне?
Инспектор Робертс, сидевший в противоположном углу комнаты, тут же вскочил. Но в этом не было необходимости. Делафилд сжал узловатые руки и кивнул. Но в остальном он оставался неподвижным, только выражение его лица стало еще жалобнее.
– Я расскажу, – просто ответил он. – Если вы поверите, что это, клянусь Богом, был несчастный случай.
– Минуточку, – перебил его полковник Марч. Он осекся и нахмурил лоб. – Поймите, вы не обязаны отвечать…
– О, не волнуйтесь, – отмахнулся от его слов Делафилд. – Я только хочу, чтобы эти джентльмены и леди выслушали меня. Я не собирался ничего рассказывать, пока вы сами обо всем не догадаетесь. Но я в самом деле не желал ему зла. – Так же решительно и с видимым усилием он разжал руки и поднял их. – Вот в чем причина, – объяснил он. – Возможно, сэр, вы знаете, как мистер Уилсон любил тепло в доме? И что переносные обогреватели стояли у него везде, даже в коридорах и ванных комнатах?
– Да, – тихо ответил полковник Марч.
Делафилд кивнул.
– Один из таких обогревателей я уронил в ванну, – признался он. – Вот и все. Ужасно, но очень просто. Мистер Уилсон предупреждал, что такое может случиться. Снова и снова повторял, что я могу его убить, сам того не желая. Я приходил в ужас при одной только мысли, что могу сотворить своими руками, а потом он буквально спровоцировал меня… Видите ли, когда-то давно мистер Уилсон читал в газете о нескольких случаях, когда люди погибали подобным образом. Кажется, это случилось в Бристоле. Несчастные случаи. В холодные дни они ставили включенный обогреватель на край ванны. Казалось бы, люди не должны быть настолько глупыми, чтобы поступать подобным образом, но тем не менее. Мистер Уилсон, разумеется, никогда так не делал. Но он любил тепло, и ему нравилось, чтобы обогреватель находился рядом с ванной. Он боялся, как бы не случилось чего-то подобного. Постоянно говорил мне: «Не вздумай этого делать, не то тебя повесят за убийство». Например, не позволял мне брить его. В конце концов, я уже не мог спокойно смотреть на электрические обогреватели в ванной. А он еще специально изучал, какие симптомы бывают у людей, получивших удар током в подобных обстоятельствах. Кажется, эта книга называется «Медицинская юриспруденция» Тейлора. Он все-таки работал юристом, но даже его эти симптомы удивили. В пятницу вечером он просто заморочил мне голову разговорами о призраках. Потом пошел принимать ванну и позвал меня, велел подвинуть обогреватель поближе к ванне. Я поднял обогреватель, совершенно не задумываясь, а он вдруг крикнул: «Положи его на пол, слабоумный старый олух!» – и схватил меня за руку. – Делафилд снова взглянул на свои ладони.
